В эту минуту истории. Политические комментарии, 1902–1924

К несчастью с «Петропавловском»

Несчастье с «Петропавловском», оплакиваемое всей Россией, эта беспримерная гибель избранного вождя со всем его советом — бесспорно, событие историческое. Когда для нашей новой борьбы с Монголами наступит историческая оценка, будет выяснено, конечно, что в этой гибели должно быть отнесено на долю роковой случайности, предусмотреть и предотвратить которую было невозможно, что составляет печальную славу коварного врага и что, наконец, может быть поставлено в укор нам самим. Но в ожидании этого времени позволительно уже теперь постараться вынести из этого «урока вчерашнего дня», по мере наших сил и разумения, наставления и заветы для грозного завтрашнего дня. Мы должны насколько можно глубже вдуматься во все, даже самые мелкие, причины гибели «Петропавловска», чтобы подобная катастрофа не могла повториться вторично.

В виду этого особое значение приобретает статья А. Токаревского, помещенная в 192–193 книжке журнала «Русское судоходство» за 1898 год, под заглавием «Искалеченные броненосцы по официальной оценке», и перепечатанная в № 28 журнала «Русский труд» за тот же год.

Г. Токаревский разбирает официальный отчет командующего отрядом судов Балтийского моря, назначенных для испытания, контр-адмирала Мессера, представленный им управляющему Морским министерством.

«Крайне удручающее впечатление производит этот отчет, пишет г. Токаревский. Он рисует печальное положение нашего военного судостроения… Десятки миллионов наших кровных рублей истрачены на суда, которые, по выражению адм<ирала> Мессера, „не могут быть признаны выстроенными удовлетворительно“ и для которых, увы! едва ли возможно „полное исправление“. В настоящую кампанию, излагает далее адм<ирал> Мессер, в состав отряда испытуемых судов входили следующие суда: броненосец береговой обороны „Адмирал Сенявин“, крейсер I ранга „Россия“, броненосец береговой обороны „Адмирал Ушаков“, эскадренный броненосец „Петропавловск“, мореходная лодка „Храбрый“, броненосцы „Полтава“ и „Генерал-адмирал Апраксин“, транспорт „Бакан“, крейсер „Владимир Мономах“ и линейный крейсер „Абрек“.

Адм<ирал> Мессер делит эти суда на две группы; к первой он относит четыре: „Адмирала Ушакова“, „Россию“, „Бакана“ и „Абрека“, остальные ко второй, в том числе „Петропавловск“ и „Полтаву“. Первая группа, по его словам, характеризуется „большей законченностью и большей удовлетворительностью работы“, вторая — „противоположными свойствами“, т. е. неудовлетворительностью работы. Вот как в частности описывает он испытание „Петропавловска“:

„Испытание правого кормового кочегарного отделения откладывалось с недели на неделю на броненосце `Петропавловск`, и когда, наконец, произвели опыт, то могли накачать воды в отделение только до 5 футов 11 дюймов, а затем горизонт воды не поднимался выше, так как вода уходила в соседние отделения. Очевидно, что число пропущенных заклепок и непрочеканенных швов на этом корабле осталось значительное. Испытание на нем же двойного дна, даже без трубки для увеличения давления, было тоже неудовлетворительно“.

Чтобы понять значение водонепроницаемых переборок, необходимо знать, что эти переборки образуют целую систему отделений в корпусе судна, обеспечивающих его от затопления, вследствие ли пробоины снарядом или вследствие удара о камень. Отделения разграничиваются наглухо стальными листами, склепанными совершенно так же, как клепаются паровые котлы. Чтобы достигать своей цели, этим переборкам необходимо не только не давать никакой течи, но и противостоять серьезному внешнему давлению столба воды. Заклепки отстоят друг от друга на известное расстояние, и, где заклепки пропущены, течь неизбежна. Оказывается, на „Петропавловске“ было немало пропущенных заклепок».

Далее г. Токаревский указывает, что самое испытание переборок производилось далеко не совершенным способом:

«Что делает каждая кухарка, желающая узнать, течет ее кастрюля или нет? Она, конечно, не смазывает ее внутри водою, а наполняет ею кастрюлю и затем смотрит, нет ли течи. К сожалению, мы весьма мало интересуемся тем, что делают у себя наши кухарки, иначе мы не пробовали бы водонепроницаемость переборок на судах брандспойтами, а давно бы наполняли отделения водою. Ведь переборки служат для того, чтобы противодействовать потоплению судна во время аварии, а при аварии вода не смазывает переборки, а наполняет отделения. Поэтому и был предложен, сравнительно только недавно, адмиралом С. О. Макаровым способ испытания водонепроницаемых отделений наполнением их водою».

К сожалению, «Петропавловск» не испытывался по способу С. О. Макарова; довольствовались брандспойтом, но и при таком испытании переборки оказывались «неудовлетворительными»!

Разумеется, недостатки, замеченные во время испытания, позднее исправлялись, но вот что говорит об этом адм<ирал> Мессер:

«В судах такой постройки едва ли возможно полное исправление. Действительно, на полуготовом корабле большие площади дна и бортов заняты котлами, машинами и другими сооружениями, оставляющими большое количество углов, с трудным доступом даже для осмотра, а тем более для таких работ, как клепка, чеканка».

Вот почему совершенно прав был «Русский труд», когда, перепечатав эту статью, он восклицал:

«Лучше узнать теперь, что лучшие и наиболее дорогие в смысле своей стоимости наши броненосцы представляют миллионы пудов испорченной стали, железа, меди и угля, чем узнать это тогда, когда этой испорченной стали была бы вверена жизнь наших доблестных моряков и честь России».

Повторяем, гибель «Петропавловска» — роковая случайность, как бы стихийное несчастье. Но если в этой случайности хоть в самой ничтожной степени, хоть в тысячной доли виноваты мы сами, — и то уже страшно. Не будем сваливать вину один на другого, но хорошо запомним этот беспощадный урок. Каждый на своем месте, честно исполняя свой долг, служит родине. И если никому не придется со стыдом и отчаяньем говорить: «Я виноват», — мы избежим, может быть, многих и многих «роковых случайностей».