В эту минуту истории. Политические комментарии, 1902–1924

Тридцатый месяц в нашем мире

Война взметает алый прах,

И кони черные валькирий

Бессменно мчатся в облаках!

Тридцатый месяц, Смерть и Голод,

Бродя, стучат у всех дверей:

Клеймят, кто стар, клеймят, кто молод,

Детей в объятьях матерей!

Тридцатый месяц, бог Европы,

Свободный Труд — порабощен;

Он роет для Войны окопы,

Для Смерти льет снаряды он!

Призывы светлые забыты

Первоначальных дней борьбы,

В лесах грызутся троглодиты

Под барабан и зов трубы!

Достались в жертву суесловью

Мечты порабощенных стран:

Тот опьянел бездонной кровью,

Тот золотом безмерным пьян…

Борьба за право стала бойней;

Унижен, Идеал поник…

И все нелепей, все нестройней

Крик о победе, дикий крик!

А Некто темный, Некто властный,

Событий нити ухватив,

С улыбкой дьявольски-бесстрастной

Длит обескрыленный порыв.

О горе! Будет! будет! будет!

Мы хаос развязали.

Кто ж Решеньем роковым рассудит

Весь этот ужас, эту ложь?

Пора отвергнуть призрак мнимый,

Понять, что подменили цель…

О, счастье — под напев любимый

Родную зыблить колыбель!

Канут годы в вечность. Наше время

Станет сказкой, бредом страшных дней.

Сгинет, словно призрачное племя,

Наше поколенье в мгле теней.

Но с лазури будут звезды те же

Снег декабрьский светом осыпать;

Те же звоны резать воздух свежий,

Храмов посылая благодать.

И опять запенится в бокалах,

Сея искры, светлое вино;

В скромных комнатах и пышных залах

Прозвучит приветствие одно:

«С новым годом! С новым счастьем!» Дружно

Грянет хор веселых голосов.

Будет жизнь, как пена вин, жемчужной,

Год грядущий — как любовный зов!

И, быть может, лик склоня в печали,

Вдруг окликнет старика старик:

«Так ли мы осмьнадцатый встречали?

Тяжек был тогда урочный миг!

Завтра нам тогда казалось грозно,

Новый год — всех наших благ концом!

И часы стучали в полночь: поздно!»

Эту речь прервет приветствий гром.

«С новым годом! С новым счастьем!» Грянет

Хор веселых голосов, — пока

Грустный ропот в выкриках не канет,

И старик не сдержит старика.

Память прошлого исчезнет, точно

Утром тень, всплывающая ввысь…

Полночь! полночь! бьющая урочно!

День, когда забудут нас, приблизь!

«За что?» — стенали в Мицраиме

Евреи, руки ввысь воздев…

Но с каждым днем неумолимей

Порабощал их Божий гнев.

«За что? Грех наших своеволий

Казнишь иль за отцов — детей?»

И длился вопль года, доколе

Не встал Водитель — Моисей.

И тот же стон над нами ныне

Стоит: «За что?» — Ответа нет…

Но, может быть, и к нам в пустыне

С Синая прогремит ответ:

«За что? — За то, что вы терпели,

Дрожа, насилие и гнет;

Не научили — к высшей цели

Стремиться свой родной народ;

Что под бичом самодержавья

Вы пригибались пять веков;

Пред миром, не стыдясь бесславья,

Сносили прозвище рабов.

Что не сомкнулись вы в едином

Порыве — за свободу пасть,

А победив, с чутьем звериным,

Свою, в добыче, рвали часть.

За ужас долгого позора,

За дни презренья к малым сим,

За грех безволья и раздора —

Сегодня целый край казним!

Бьет срок — сплотиться, чтобы новый

Вождь, тот, пред коим где-нибудь

Теперь пылает куст терновый,

Обрел готовых в трудный путь».