В эту минуту истории. Политические комментарии, 1902–1924

Там, где Геллеспонта воды

В Дарданельские проходы

Из Стамбула много мчат

Слез пленительных затворниц,

Что в тиши роскошных горниц

Вянут жертвами услад;

Там, где Геллеспонта воды

С шумом бьют за годом годы

О низы турецких стен,

Твердых сторожей Ислама,

Охраняющих упрямо

Града Константина плен;

Там, где Геллеспонта воды

Дышат прелестью природы,

Счет утратившей щедрот, —

Там, в сознаньи мощной власти,

Огнедышащие пасти

Разомкнул союзный флот…

Неужели вы близки, к исполнению близки,

Мечты моей юности! — и в старый Царьград,

Где дремлют гаремы, где грустят одалиски,

Войдут легионы европейских солдат?

И на Айа-Софии, в синеве, полной чаек,

Крест Юстиниана встанет вместо луны,

Выступят ясно краски прежних мозаик,

Глянут лики святые, снова, с каждой стены?

И священник, кончая строгий чин литургии,

Что четыре столетья назад прервана,

Возгласит на амвоне призыванья святые

И ответит толпа, коленопреклонена?

Спит Стамбул мусульманский…

Он забыл крестоносцев…

Но чу! за Босфором — словно гром прогремел.

То вновь крестоносцы с высоты броненосцев

Засыпают снарядами валы Дарданелл!

Я первые полеты славил

Пропеллером свистящих птиц,

Когда впервые Райт оставил

Железный рельс и бег направил

По воле — в поле без границ.

Пусть голос «северного барда»

Был слаб, но он гласил восторг

В честь мирового авангарда:

Того, кто грезу Леонардо

Осуществил и цепь расторг!

Казалось: мы у новой эры,

От уз плотских разрешены, —

Земли, воды и атмосферы

Владыки, до предельной меры

В своих мечтах утолены.

Казалось: уничтожив грани

Земель, народов, государств, —

Жить дружественностью начинаний

Мы будем — вне вражды и брани,

Без прежних распрей и коварств.

И что же! Меж царей лазури,

В свои владенья взявших твердь,

Нашлись, пособниками фурий,

Опасней молний, хуже бури

Те, что возносят в небо смерть!

Не в честный бой под облаками

Они, спеша, стремят полет,

Но в полночь, тайными врагами,

Над женщинами, стариками

Свергают свой огонь с высот!

Затем ли (горькие вопросы!)

Порывы вихренных зыбей

Смиряли новые матросы,

Чтоб там шныряли «альбатросы»

И рой германских «голубей»?

Пусть царит уныние где-то на земле!

Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!

В залах малахитовых водного дворца

Собрались, по выводкам, толпы без конца:

Здесь акулы грузные, окуни, трески,

Рыбешки летучие, пестрые бычки.

Малые, огромные, все плывут, спешат…

Светит электричеством, в коридорах, скат;

Сверху светит водоросль, пышный канделябр:

Сколько блесков, отблесков, и чешуй, и жабр!

Будут пляски разные, и потехи ждут:

Там, на груде раковин, позабавит спрут;

В хижине коралловой хор морских коньков

Пантомимой пламенной увлечет без слов;

Рядом, для поклонников олимпийских муз,

Разыграет Демеля труппа из медуз.

А под утро самое, предварив разъезд,

Выведен с процессией пятипалых звезд,

Скажет с красной кафедры, жестами всех лап,

Речь громоподобную многоумный краб;

Объяснит, что праведно был прославлен днесь

Тот, кто кормит тщательно мир подводный весь,

Что сему кормителю так давно пора

Хоть клешней качанием прокричать: «Ура!»

Что все бури, отмели и огонь твой, Эльм!

Славься между рыбами царь торпед — Вильгельм!