Глава 15 Маузер

Внучок Ванька глаза вытаращил. Я так раньше никогда с ним не разговаривал.

— Ты, это, чо?

Стоит, глазами хлопает. Сама простота и невинность.

— Да ничего.

Нет у меня никакого желания с ним беседовать. Привёл меня в рабство. Если я правильно понял, придётся мне сейчас тут с утра до вечера махтулить — землянки лесным мужикам рыть.

Что такое землянка, я представляю. Вернее, в кино про войну видел. Это мне придётся ямы копать, потом — не знаю, как правильно называется, брёвнами их накрывать, внутри тоже должны стены из дерева быть…

Сами бородачи, понятное дело, таким руки не хотят пачкать, вот и прислала им Мадам подарочек. В бумажку завернутый и ленточкой перевязанный.

Сдохну я тут от такой жизни, ой сдохну…

Стою, курю. Никто меня не одергивает. Лесные жители другим заняты. Окружили умирающего и смотрят, как он концы отдает. Вот такое сейчас у них развлечение.

Внучок Ванька около меня потоптался и отошел. Ну, и правильно. Меньше народу — больше кислороду. Тут, правда, его на всех хватает. Воздух в лесу чистый, вкусный. Однако, чахоточному не помог.

Только про туберкулезника вспомнил, как на поляне загомонили. Всё, не стало бритого в костюме.

Собравшиеся вокруг него стали расходиться. Кончилось представление. Клоун остался. В мёртвом виде.

— Эй!

Меня что ли зовут?

— Эй!

Точно, меня.

Подхожу. Тут я никто и звать меня никак. Посылка. От Мадам.

— Похоронить этого надо.

Бородач, что пестерь нёс, мне распоряжение отдает и на чахоточника показывает.

— Заразный он…

Говорю осторожно. Всем своим видом показываю, что не рад такому делу.

— Знамо дело. Вот иди и закопай.

Возражать бесполезно. Всё равно исполнять придётся, а ещё и по ушам надают…

— Где, хоронить-то?

— Да вон, за ёлки оттащи и закопай.

— Чем копать?

Что-то я тут лопат не вижу… Руками?

Как всё просто у них. Умер товарищ — закопали. Всё, нет проблемы…

— Сейчас, погоди.

Бородач в сторону шалашей двинулся. За один из них зашёл и сразу обратно появился. С лопатой.

Когда ближе подошёл, понял я, что не в сказке живу. Лопата была деревянная. Только по краю железная полоска была набита.

— Нормальной нет? — я проявил некоторое недовольство.

Мужик в руках лопату повертел, хмыкнул.

— А, это какая?

Точно, первобытнообщинный строй… Палку-копалку он бы ещё мне принёс…

— На. Другой нет. Железные всё в городе.

Улыбается ещё… Шутит он так. Остроумно.

Взял. Куда мне деваться.

Как, тащить-то за ёлки чахоточного? На горбу?

Все на полянке своими делами занимаются. На меня и труп ноль внимания. Помер Максим, ну и хрен с ним…

По сторонам огляделся. За ногу чахоточного сцапал и поволок. Всем глубоко лилово.

Мог бы и пинками как брёвнышко катить…

Отморозки какие-то тут собрались. Товарищ всё же их бывший…

А, может и не товарищ? Свинья залетная. Гусям он не друг, не товарищ и не брат.

Точно. Свинья.

За ближайшую ёлку зашёл. Остановился. Хватит? Дальше надо? Наверное, дальше. Заставят ещё перезахоранивать. Надо мне это? Нет.

Опять я за сапог мертвеца уцепился. Дальше его поволок. Спиной к лесу, к нему передом. Так мне удобнее.

Тут из него что-то выпало. Откуда-то из-под пиджака. Он у него весь почти задрался, вот и вывалилось.

Я присмотрелся. Остановился. Головой туда-сюда повертел.

На мху лежал маузер.

Самый настоящий.

Как у комиссаров в пыльных шлемах.

Только те маузеры в деревянных футлярах носили, а при случае из них же к оружию своему приклад делали.

Тут никакого футляра не было.

Одно железо.

Лежал сейчас маузер и на меня поглядывал.

Говорил словно — возьми меня, возьми…

Возьму. Не сейчас. Сейчас я его осторожно ногой с чистого места к еловому стволу отодвинул.

Прислушался. По сторонам опять осмотрелся.

Вроде, никого.

С соседнего дерева ветку, хорошую такую, сочную, отломил и сверху ею находку прикрыл.

Видно? Не видно. Вот и ладно.

Взял за ногу чахоточного и дальше попёр.

Загрузка...