Вечно голодный студент 6

Глава десятая Гуманоид

*Российская Федерация, Республика Башкортостан, близ города Уфа, 12 ноября 2027 года*

— Слезай — дальше пешком пойдёшь, — присел я, чтобы Муравей отцепился.

Бегает он слишком медленно и недолго, даже хуже Профа, поэтому я решил, что проще тащить его на спине — заодно обзор на 360 градусов…

Муравей отцепился и передал мне мой рюкзак.

— Сзади всё тихо было? — спросил я, перехватывая «Печенег».

— Да, тихо, — ответил он. — А ты всегда так быстро бегаешь?

— Это, по-твоему, было быстро? — с усмешкой спросил я. — Если бы не твоя туша, я бы топил быстрее на десять-пятнадцать километров в час! Ну, ладно, не десять-пятнадцать, но пять-семь — это точно.

Открываю на телефоне карту и изучаю окрестности.

К северу от нас расположена Уфа и у меня нет желания лезть в неё, потому что города — это почти всегда никому не нужные проблемы. Все города, что встречались нам по пути, мы обходили — за исключением Балаково, в котором проблемы произошли — мины и растяжки.

— Мы же не пойдём в город? — спросил Муравей.

— Неа, — ответил я, а затем показал ему экран. — Я думаю, нужно попробовать пересечь Белую через вот этот мост. Думаю, если проскочим быстро, то проблем не будет.

— Как скажешь — ты командир, — сказал на это Муравей.

— Идём, — приказал я.

Выходим на автодорогу «Урал», ведущую в сторону Челябинска — с этой дороги вообще нет никаких причин сворачивать, так как она ведёт конкретно в Челябинск.

Только меня напрягают мосты — это самое очевидное и простое место для организации засад. Правда, кто бы мог нас поджидать?

— Держи оружие наготове, — сказал я Муравью. — На всякий пожарный. Дошли патрон.

Тот взвёл свой АК-308, очень раритетный девайс, питающийся патронами 7,62×51 мм НАТО, то есть, боеприпасы к нему найти можно, но только не армейские, а охотничьи.

У нас на складе валяются тысячи патронов от БПЗ, со свинцовым сердечником, который даёт веское останавливающее действие, что хорошо, но почти никакое бронепробитие, что плохо.

Будь у нас патроны 7,62×51 мм НАТО со стальными термоупрочнёнными сердечниками, Муравей бы близко не приблизился к АК-308, который бы забрал себе кто-то другой.

Переключаюсь в комбинированный режим зрения — солнышко ещё высоко, поэтому я вижу поляризованный свет, который напрочь устраняет блики, что кратно повышает чёткость наблюдаемой картинки, а ИК-спектр, УФ-спектр и ЭМ-спектр лишь дополняют её деталями.

«Никогда не надоест видеть это…» — подумал я, очарованно улыбнувшись. — «Красота…»

Тряхнув головой, фокусируюсь на задаче, потому что мне надо не красотами любоваться, а искать угрозы.

Небеса, вроде бы, чисты — нас не пасут дронами и никаких птиц не наблюдается. Это очень хорошо, потому что я ненавижу всех этих тварей одинаково сильно…

Двигаемся к мосту и наблюдаем привычную картину автомобильного завала. Из примечательного — я обнаружил испорченный АК-74, которому пуля попала в ствольную коробку и разрушила ударно-спусковой механизм, а также повредила затвор.

Хозяин автомата лежит тут же — в виде разбросанных в радиусе пяти метров костей и остатков одежды.

«Значит, здесь кто-то что-то не поделил», — пришёл я к выводу.

— Брать не будем? — спросил Муравей, посмотрев на отброшенный мною автомат.

— Это трэш, — покачав головой, ответил я. — Ствол проржавел, что свидетельствует о том, что слой хрома уже слетел, а это признак крайнего износа оружия. Да и стал бы кто-то оставлять хороший ствол на таком ходовом месте?

— Ну, да… — согласился со мной Муравей.

Когда мы выходим на мост, у меня непроизвольно сжимаются булки. Но опасения оказались напрасны — никто не будет устраивать засаду на таком мосту.

Дело в том, что мост и дальнейший отрезок трассы находятся на искусственной насыпи, поэтому потенциальные жертвы находятся выше организаторов засады.

Оби-Ван Кеноби ведь хуйни никогда не говорил, поэтому был безусловно прав, когда выдал: «Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя!»

А Энакин Скайуокер нередко говорил хуйню, поэтому выдал в ответ: «Ты недооцениваешь мою мощь!»

И что же было дальше?

Скайуокер опиздюлился.

«Падме нет, кругом враги!» — вспомнил я стишок. — «Нахрена мне две ноги⁈ Отруби мне обе, Оби-Ван Кеноби!»

Эта история учит нас, что всегда надо брать господствующую высоту, потому что это бесплатное преимущество в бою и отказываться от него было бы преступной глупостью.

«Дарт Плэгас, Дарт Сидиус и примкнувший к ним Дарт Вейдер…» — подумал я. — «Надо бы пореже марафонить „Звёздные войны“, а то уже метафоры на их основе конструирую…»

Пройдя по трассе дальше, я начал задумываться о том, а не специально ли сделали тут такую насыпь — лесистая местность находится ниже трассы, поэтому засады тут делать очень неудобно.

Элементарно: можно просто залечь посреди трассы и ты будешь сокрыт от противника, не потеряв при этом возможности постреливать в лезущих на трассу долбоёбов, не умеющих организовывать грамотные засады.

«Нет, думаю, это получилось случайно — возможно, строители руководствовались какими-то своими соображениями», — решил я. — «А то как-то хлопотно это — учитывать такие вещи при строительстве федеральных трасс. Хотя власти у нас были непредсказуемыми…»

Проходим примерно километра четыре, с одной остановкой — по пути встретился брошенный МТ-ЛБ, хреново замаскированный в кустах. Его небрежно забросали срезанными ветками, но они уже очень давно пожухли и перестали выполнять маскировочную функцию.

Точные координаты места забиваю в смартфон, чтобы передать наводку по возвращении в Волгоград. Наверное, эвакуируют эту полезную железяку на тягаче, а может, она ещё сохранила функциональность и сможет поехать сама. Хотя вряд ли — просто так бы её тут не оставили.

«Опаньки…» — спустя ещё двести метров заметил я ЭМ-поле в кустах.

Слева от нас с Муравьём идёт сплошная стена из звукоизоляционных экранов, справа лес в низине, всё ещё неудобный для засады, а вот дальше, метрах в шестистах, находится пешеходный переход, ради которого строителям пришлось насыпать расширение.

А ещё я наблюдаю уличные толчки по обе стороны дороги — рядом с остановками.

«Всё для людей», — подумал я.

Делаю вид, что не происходит ничего необычного.

Судя по силуэту, это человек, вооружённый и лежащий в кустах, явно, в засаде — он укрылся под кустом за остановкой.

Дальнейший осмотр показывает, что он не один — ещё шесть человек рассредоточились в кустах по обе стороны трассы и залегли, с прицелом на расстрел жертв, пересёкших условленную ими между собой отметку. Я бы, на их месте, выбрал успевший поблекнуть пешеходный переход.

Достаю телефон и набираю в чате текст.

«Веди себя, как обычно — впереди засада. Семь вооружённых голов».

Муравей достаёт из кармана свой мобильник, и читает сообщение.

«Пон», — написал он. — «Будем мочить?»

«Ну, конечно же!» — ответил я ему. — «По моему сигналу, прыгай в кусты справа от трассы и иди на сближение с врагом — их там четверо. Не жалей никого, потому что тебя никто не пожалеет. А пока, продолжаем движение».

Метров за пятьдесят до пешеходного перехода фиксирую для себя, что засадники приготовились к бою. Значит, с ориентиром я не прогадал.

Из оружия у них есть неопределённые АК, один ПК, а также одна СВД. Всё, кроме АК, смертельно опасно для Муравья, поэтому я правильно сделал, что дал ему задачу сваливать с трассы.

— Давай! — скомандовал я и резко вскинул «Печенег».

Даю очередь по засаднику, вооружённому ПК и, в то же время, являющемуся КДшником.

Тот ловит несколько пуль в грудь и падает, но не подыхает.

Муравей начал палить по засадникам справа, а по мне полетели пули с обеих сторон.

Применяю рывок и прыгаю на шестнадцать метров, прямо на засадников слева.

Я выбрал их в качестве своих целей неслучайно — у них пулемёт, а также КДшник, поэтому Муравей мог не потянуть.

Приземляюсь на обе ноги и активирую «Энергетический шок».

Время субъективно замедляется, я, преодолевая сильное сопротивление воздуха, довожу прицел пулемёта на только поднявшегося КДшника и даю ему короткую очередь, снова в область груди.

Появляется уведомление, но я игнорирую его.

Затем, всё также борясь с ожесточённым сопротивлением воздуха, довожу прицел до засадника с СВД и расстреливаю его длинной очередью.

Снова уведомление, которое тут же улетает прочь с моих глаз.

Третий выпустил в меня очередь из АК-74 — она разбилась об мой бронежилет, а затем засадник погиб от пулемётной очереди, врезавшейся ему в грудь, шею и лицо.

Пулемёт стреляет очень медленно, поэтому мне приходится проявлять терпение, чтобы дождаться, пока отстреляется нужный объём патронов…

Снова уведомление, но я вновь смахиваю его взглядом.

Действие «Энергетического шока» заканчивается, и я разворачиваюсь, чтобы вернуться на трассу.

С той стороны доносятся последовательные выстрелы из АК-308, но затем начинается какая-то возня, раздаётся вопль человека, а после всё стихает.

— Муравей, ты как⁈ — спросил я.

— Я всё сделал, Студик! — ответил тот.

— Всех положил⁈ — спросил я.

— Да, всех четверых! — ответил Муравей. — Один оказался вёртким, сукин сын — пытался проткнуть меня штыком!

— Собирай оружие и вытаскивай тела на трассу! — приказал я ему.

Сам я тоже пошёл за мертвецами и их оружием.

Через несколько минут мы стащили все тела на асфальт и начали подсчёт прибылей.

— ПК — в отличном состоянии, — сказал я и записал в блокнот. — СВД — в говённом состоянии. Четыре АКМ — состояние ниже среднего. Один АК-74 — хорошее состояние. Двенадцать магазинов к АКМ…

Занеся все эти данные в блокнот, я достал из рюкзака клетчатую сумку и сложил в неё оружие и боевые пожитки покойников.

— Бери топор и заготавливай дрова, — приказал я Муравью. — А я сбегаю к МТ-ЛБ и скину в него награбленное.

— Понял тебя, шеф, — ответил тот и снял со своего рюкзака топор.

Закидываю сумку на плечо и беру ускорение.

На ходу открываю уведомления.

+7 очков опыта

+9 очков опыта

+11 очков опыта

Эта стычка не изменила в моей прокачке практически нихрена, но, хотя бы, вообще дали опыт — за собак уже давно не дают, а за лютиков дают нерегулярно. Думаю, это связано с тем, что я адаптировался к такого рода врагам, а они ко мне приспособиться не успевают…

Быстро добегаю до МТ-ЛБ и открываю его заднюю дверь, которую не стали запирать. Внутри пусто и темно, но не для меня — я быстро различил детали и понял, что нихрена ценного здесь нет и оставляли его не в спешке.

Размещаю клетчатую сумку на полу десантного отделения и закрываю дверь, после чего дёргаю обратно.

Муравей, за время моего отсутствия, нарубил достаточно дров — он подошёл к делу основательно и уже начал собирать целый похоронный костёр.

— Всё, я спрятал трофеи в мотолыге, — сообщил я ему. — Сейчас помогу тебе.

Нам потребовались два десятка минут, чтобы соорудить посреди трассы полноценный костёр для сжигания убитых.

Дело тут не в воздании почестей, а в том, чтобы не кормить зверьё — своего рода общественная гигиена. Незачем усиливать зверей — человечеству и так очень хуёво.

Поливаю дрова керосином из литровой бутылки и поджигаю эту высокую конструкцию, на вершине которой покоятся мертвецы.

По моим расчётам, должны сгореть до костей прежде, чем костёр догорит.

— Слова какие-нибудь надо говорить? — спросил Муравей.

— Нет, не надо, — покачав головой, ответил я. — Идём.

— А я левелы взял, — сообщил он мне. — Сразу четыре.

— Круто, поздравляю, — вздохнув, сказал я. — Распределяй характеристики.

— Закидываю два очка в «Силу» и два в «Ловкость», — поделился со мной Муравей. — Ого, выбор способностей…

— Нужно найти безопасное место, чтобы ты вкачал апекс, — произнёс я и открыл офлайн-карту. — Идём в деревню — засядем в центре. Пока будешь проходить апекс, я тебя прикрою. За мной.

Направляемся в деревню Жилино, что расположена к северу от трассы «Урал».

Вокруг ни души, а за нашими спинами в небеса вздымается чёрный дым.

Звери тут, как я понимаю, зачищены — возможно, будет ошибкой залегать так близко к месту засады, но мы ненадолго.

Идём по пустой деревне, которую уже начал поглощать близлежащий лес…

— А почему они на нас напали? — спросил вдруг Муравей.

— Какая, блин, разница? — нахмурившись, спросил я его в ответ. — Захотелось…

— Но должны же быть причины… — убеждённо произнёс Муравей.

— Есть причина — у нас то, что им нужно, — ответил я. — Оружие, патроны, экипировка, возможно, продовольствие — всё это стоит того, чтобы стрелять по нам из засады. Ты вообще в дичи не выживал, что ли?

— Нет, — ответил Муравей. — Я не покидал Волгограда даже до зоошизы. А уж после — тем более, нет.

— Тогда привыкай к дичи, — посоветовал я ему. — Здесь убивают за еду или за то, что ты кому-то не понравился. Но если вкачаешься, это перестанет быть серьёзной проблемой.

Но вообще, то, что они устроили засаду именно на нас — это признак того, что они нас как-то срисовали.

Наверняка, в Уфе кто-то есть, какие-то КДшники, которые решили не выходить на связь с Фронтиром.

По всей стране дохрена таких группировок, которые не желают иметь с нами никаких дел и ожидают, что мы не полезем к ним с разного рода предложениями. Им и так по кайфу выживать, поэтому уходить под кого-то они не хотят.

Осматриваюсь в центре деревни и выбираю дом из красного кирпича, не потому, что он мне понравился эстетически, а потому что по подоконникам видна толщина стен — почти метр кирпичной кладки. Это капитальный дом, отлично подходящий для кратковременной обороны.

— Вон диван, — указал я на подходящее место для усиления. — А я пойду на чердак и пригляжу за местностью.

— Понял, — ответил Муравей и лёг на диван. — Приступаю.

Поднимаюсь на чердак и выбиваю окно прикладом «Печенега».

Далее я достаю из подсумка «Азарт».

— «Январь», вызывает «Дюшес», — вызвал я.

Но несколько десятков секунд никто не отвечал. Высовываюсь из окна и встаю на подоконник.

— «Январь», вызывает «Дюшес», — вновь воззвал я к небесам.

— «Дюшес», «Январь» на связи, — ответила рация голосом Ронина.

— Докладываю: на мосту через реку Белую попали в подготовленную засаду — потерь нет, — сообщил я. — Все участники засады ликвидированы, оружие и боеприпасы реквизированы и спрятаны в тайнике в виде единицы бронетехники. Диктую координаты…

Диктую местоположение МТ-ЛБ.

— Понял тебя, «Дюшес», — сказал Ронин.

— Ещё я полагаю, что эти засадники знали, что мы идём — не наблюдал в небе дроны, но мог просто не заметить, — продолжил я. — А возможно, где-то в Уфе сидит очень мощный сенсор, следящий за окрестностями. В любом случае, занесите локацию в список подозрительных.

— Занесём в жёлтую зону, — пообещал Ронин. — Это всё?

— Это всё, — ответил я. — Конец связи.

Прячу «Азарт» обратно в подсумок, после чего залезаю на крышу и начинаю пасти окрестности.

В радиусе 1000 метров нет никаких крупных зверей, но зато видно много грызунов, обосновавшихся в лесу. Угрозы от них никакой, потому что сами они к нам не полезут, но зато они служат признаком того, что собаки тут не водятся, а если и водятся, то в ограниченных количествах.

Сажусь на конёк крыши и вытаскиваю из подсумка завёрнутый в фольгу брикет пеммикана. Штука это не очень вкусная, зато крайне питательная, потому что большей частью состоит из копчёного сала свинопотама.

Из-за того, что мяса заготавливается дохрена, город вынужден заниматься копчением и засолом избыточного мяса, так как держать столько промышленных морозилок работающими стало нерентабельно.

Вокруг Волгограда сейчас остались только осиротевшие детёныши, которых специально не трогают — если они выживут, то станут новым источником мяса, а если сдохнут — туда им и дорога…

Детёнышам деваться особо некуда, поэтому они обитают в зоне доступности Фронтира, но другие звери из соседних областей уже смекнули, что к городу лучше не соваться, потому что место с плохой репутацией…

Выглядит всё так, будто мы, с нашей общиной и некоторыми признаками государственности, встраиваемся в экосистему и начинаем гнуть её под себя, как это всегда делал человек.

Но меня не покидает чувство, что это не навсегда. Мне кажется, что зверей «королевского» уровня будет становиться всё больше и больше, потому что их порождает сама экосистема, а мы качаемся очень медленно — мы как собаки, блин…

Снизу доносятся вопли Муравья, проходящего апексное усиление — я думаю, наш тренировочный вояж скоро пойдёт гораздо веселее.

Вообще, усиление в рейде — это против установленной техники безопасности, так как риск редко бывает оправдан. Но я решил, что сейчас опасность минимальна и, в конце концов, если начнётся пиздорезка, то что есть Муравей, что нет его — он слишком слаб.

Я бы размотал тех семерых на трассе и без него, и нихрена бы они мне не сделали.

«Ах, да», — вспомнил я и вытащил нож из ножен.

Расстёгиваю бронежилет и приподнимаю его переднюю часть.

Три пули впились в стальную бронеплиту, надёжно застряв в ней. Калибр 5,45, со стальным сердечником — тут нужны пассатижи…

Вытаскиваю набор юного ремонтника из набедренного подсумка и беру пассатижи, которыми поочерёдно выдёргиваю застрявшие в плите пули.

Осматриваю плиту и удостоверяюсь, что трещин нет, поэтому целостность её пусть и понизилась, но зато она не разобьётся вдребезги при очередном попадании.

Возвращаю всё на свои места и затягиваю бронежилет.

«Теперь надо ждать и глядеть в оба глаза…» — подумал я и откусил кусок от брикета пеммикана.

Где-то через сорок минут, из дома вышел Муравей.

— Студик, я всё! — сообщил он мне.

Смотрю на него и вижу радикальные изменения: лицо потеряло человеческий вид — все лицевые мышцы закрыты хитиновой бронёй, шея, руки — аналогично. А ещё он стал как-то существенно больше в размерах — будто бы выше и шире…

— Забивай текст, — велел я ему. — И в зеркало посмотрись.

— Да я уже видел, — ответил он.

— И как тебе? — поинтересовался я.

— Ну, хотя бы не выгляжу, как граф Дракула — и на том спасибо! — усмехнувшись, сказал он.

— Ага-ага… — пробурчал я.

— Теперь я полноценный Человек-муравей, ха-ха! — воскликнул Муравей радостно. — Сейчас описание скину! Там всё очень круто!

— Жду, — сказал я.

Через пять с лишним минут в чат пришло сообщение, в которое я сразу же вчитался.

— «Апексная Адаптивная Хитиноидная Экзоструктура»

Описание: апексная эволюция биосинтеза хитина, при которой эпидермальные клетки гиперактивируют экспрессию генов хитинсинтазы, хитиназы и растворимых ферментов для синтеза прекурсора UDP-GlcNAc, с полной интеграцией металло-белковых комплексов для минерализации и биокомпозитных нановолокон для перманентной структурной стабильности. Это формирует динамически адаптивную многослойную композитную структуру из полимерного гликозаминогликана, усиленную кератином, коллагеном, дополнительными белковыми модификаторами, биометаллическими вкраплениями и карбоновыми наноструктурами для экстремальной прочности, гибкости, самовосстановления и перманентной интеграции значительной части хитина в эпидермис. Структура синхронизирована с нервной, мышечной и эндокринной системами через нейрохимические интерфейсы, позволяя интуитивное переключение режимов, интеграцию с регенеративными процессами и перманентное увеличение размеров тела на 29 % за счёт гипертрофии мышечно-скелетной массы и пропорционального роста тканей для оптимизированной адаптации в бою.

Эффект: на 40 часов 36 минут образует адаптивный хитиновый слой толщиной до 12,9 миллиметров, обеспечивающий экстремальную устойчивость к режущим, колющим, ударным и термическим повреждениям, со встроенной термической изоляцией, вибрационным поглощением и частичным отражением энергии. Структура динамически ремоделируется под движениями и угрозами за счёт нейронного контроля. Значительная часть хитина — базовый слой толщиной 3–4 миллиметра на торсе, конечностях и голове — становится перманентной, предоставляя постоянную пассивную защиту без активации. Пользователь перманентно увеличивается в размерах на 29 %, с пропорциональным ростом мышечной массы, силы и выносливости.

Режимы:

Защитный: максимальное уплотнение слоя с биометаллическими и нановолоконными вкраплениями, радикально повышающее устойчивость к повреждениям и обеспечивающее регенерацию микротрещин в реальном времени с утроенным ускорением заживления, но снижая мобильность.

Атакующий: формирование удлинённых хитиновых клинков длиной до 45 сантиметров на запястьях с зазубренными краями для режущих ударов и шипов длиной до 18 сантиметров на коленных и локтевых суставах с инъекционными каналами для секреции коррозийного агента, снижающего защитные свойства в пользу повышенной остроты, прочности и токсичности оружия.

Комбинированный: сбалансированная защита с частичным формированием клинков и шипов, плюс интеграция с регенеративными системами для существенного ускорения заживления ран.

Расход: 9581 килокалория за активацию. 126 килокалорий в минуту в комбинированном режиме.

Примечание: экзоструктура уязвима к экстремальным химическим или электромагнитным воздействиям, вызывающим деполимеризацию. Регенерация слоя требует 20–45 минут после деактивации. Ограничивает потоотделение, повышая риск перегрева, и может вызвать мышечное напряжение при длительном использовании. Атакующие элементы регенерируют за 3–5 минут после разрушения. Перманентное увеличение роста на 29 % увеличивает массу тела пропорционально, требуя повышенного калорийного потребления в повседневной жизни.

Порог развития характеристик повышен до 15.

— ЗАЦЕНИ, СТУДИК! — раздался напрягший меня голос снизу.

Муравей вновь вышел из дома, но теперь он выглядит совершенно иначе — на нём наросла хитиновая броня, которая окончательно сделала его непохожим на человека.

Боевая экипировка его осталась в доме, потому что он вышел ко мне голый, поэтому между хитиновыми пластинами болтаются человеческие елда с яйцами, что не может не радовать Муравья.

А то от апекса сталось бы отчекрыжить половые органы…

«Гуманоид с планеты Жопа…» — подумалось мне, когда я рассмотрел Муравья повнимательнее. — «Зато способность близка к топовой — действительно, универсальный боец».

А голос его будто с долей инфразвука, поэтому и вызывает напряжение своим звучанием.

— Ты только что потратил на это почти десять штук килокалорий, — сообщил я ему.

— ДА НЕ ЖАЛКО! — ответил Муравей. — НАЕМ ЕЩЁ!

— Да-да-да… — пробурчал я. — Готов идти?

— ДА! — ответил он.

— Тогда двигаем, — сказал я и спрыгнул с крыши.