Вечно голодный студент 6

Глава двадцать четвертая Ультра

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 3 декабря 2027 года*

— … поэтому пришлось возвращаться на вон том великолепном доме на колёсах, — продолжал я. — А это дело небыстрое, сама понимаешь.

— С теми бабами? — холодным тоном спросила Лапша.

— У меня складывается впечатление, что ты хочешь выебать мне мозги, — поделился я ощущениями. — А я с дороги, морально устал, ну и не был в душе очень давно. Может, отложим мозгоёблю на «после душа, ужина и крепкого сна»?

— Я не хочу ебать тебе мозги, Костя, — сказала она. — Но очень подозрительно, что ты всё это время ехал с, объективно, красивыми женщинами…

— Не хочу ебать тебе мозги, но буду? — спросил я с усмешкой. — Я тебе уже сказал, что это было не моё решение — не ожидал я, что Циркуль живёт, как арабский шейх, в своём гареме, который его неотъемлемая собственность. Бросать их было жалко — их бы, в лучшем случае, перепродали кому-то, а может, попользовались и бросили на съедение зверям. Ты бы пошла на такое?

— Нет, — ответила Лапша. — Хорошо, я поняла тебя.

— Тогда между нами мир и ты прекратишь задавать мне непонятные вопросы? — уточнил я.

Но она развернулась и покинула двор.

— Понятно… — прошептал я и тяжело вздохнул.

Возможно, я сказал что-то не так, хотя я считаю, что объяснил всё логично и максимально искренне. Не знаю.

На фоне идёт выгрузка товаров Галстука и его друзей: они навезли всего, что считается ценным в степях, то есть, вяленого мяса, бутилированной воды, боеприпасов, взрывчатки и оружия, а также военной экипировки.

Бутилированная вода Фронтир не интересует, поэтому полтонны чистой воды Галстук привёз совершенно зря, мясо пусть и интересует, но в меньшей степени, зато всё остальное Профа очень заинтересовало — идёт торг, в ходе которого на парковку приносят товары Фронтира, а уносят товары Галстука и его друзей.

Иду в отель, чтобы сдать оружие и снарягу в оружейку и в мастерскую, а затем, наконец-то, пойти в номер и почиллить в ванной…

Снаряга пострадала в ходе столкновения с Верблюдом, а затем и перестрелки с Троцким и Ко, поэтому нужен серьёзный ремонт, а возможно, что также и замена некоторых деталей. Но это теперь не моя проблема — специалисты едят свой хлеб, буквально, за ремонт старой снаряги и производство новой.

— Привет, Студик! — помахав рукой, приветствовала меня Фура, идущая по коридору.

— Дарова! — ответил я. — Как твоё ничего?

— Нормально, — сказала она, улыбнувшись. — Как сходил?

— Не без происшествий, — сообщил я ей. — В основном, не без позитивных — торговцев привёл, а также привёз четырёх бывших рабынь одного типа, которого пришлось убить.

— Наверное, это очень интересная история, — произнесла Фура. — Расскажешь вечером — нужно собраться.

— Да, расскажу, — пообещал я. — Щека в здании?

— Нет, он ушёл на разведку, — покачав головой, ответила она. — Нам скоро отправляться на юго-запад — будет затяжной рейд в дуэте.

— Ах, да, я помню, — сказал я. — Круто, блин, что вам можно вдвоём… Мне с Лапшой больше нельзя… Сколько, кстати, она уже принесла виры?

— На доску в лобби не смотрел? — нахмурившись, спросила она.

Точно! Там же висит обновляемая с каждым рейдом таблица, на которой можно отслеживать процент выплаты Лапшой виры. Это был мудрый мув от Профа — так никто не забывает, что на ней вира, а ещё все видят, как она справляется с её выплатой.

— Как-то не обратил внимания, — признался я.

— 34 % выплачено, — назвала точный статус Фура. — Если всё будет идти так же и дальше, то ещё два месяца и она выплатит виру и больше не будет ничего должна.

— Ох, круто… — улыбнувшись, сказал я.

— Пока ты отсутствовал, она привезла БМП-1 с полным боекомплектом и десантным отделением, набитым оружием, — сообщила Фура. — Похоже, что наткнулась на какую-то военную базу — подробности не раскрывает, как обычно…

— И это рациональная стратегия, — произнёс я.

Ей никто не запрещает наводить наши группы на ценный лут, но тогда засчитывается только 50 %, ведь Фронтир будет тратить ресурсы и время на эвакуацию, а это Лапше невыгодно.

— Да, — согласилась Фура. — Ладно, пойду я. Вечером ждём в рестике «Лагуна» — мы там зависаем почти постоянно.

— Окей, сделка, — ответил я. — Успехов.

Захожу в номер, принимаю ванну с пеной и ароматизаторами, что было опрометчивым решением, так как пена сразу же стала серой — надо было сначала душ принять…

«Херово, блин, что я не воспользовался ванной в доме на колёсах», — пришёл я к выводу, подняв серую пену рукой. — «Надо приватизировать этот хоромымобиль или как его назвала Канада — так рейды становятся комфортными, в стиле лакшери».

Циркуль, охуевшая сука, устроил себе пёрфект лайф — жил бы нормально и дальше, если бы не полез ко мне.

Но в этом вся проблема: когда всех вокруг безальтернативно нагибаешь, растёт толерантность к успеху, поэтому возникает почти непреодолимое желание повысить ставки. А в моём случае он вообще не воспринял угрозу всерьёз, так как Троцкий, действительно, был его приятелем и они должны были встретиться на Мене.

Канада, по дороге в Волгоград, рассказала мне о Циркуле и ситуации в степи очень много интересного.

У них там стихийно сформировался своеобразный разобщённый социум, который живёт по своим уникальным законам. Вернее, закон всего один — в условленных местах мочить друг друга нельзя и нужно вести себя там прилично. Во всех остальных местах нет абсолютно никаких правил, поэтому в степи почти постоянно происходит всё то же самое, что и в обычной дичи вокруг нас.

Это никто не согласовывал, никто не регламентировал, а просто все как-то негласно договорились, что на местах мены никто никого не трогает, а если очень хочется кого-то потрогать, то есть право поединка, как в ебаном Средневековье.

Я думаю, такого рода мены всем выгодны, поэтому все условились, что это будет: по моей версии, в одиночку или малой группой в степи выживать, конечно, можно, но это такой капец, что невыносимо. Людям, а КДшники это, как ни крути, всё ещё больше люди, чем нелюди, нужна коммуникация, поэтому что-то вроде мен должно было появиться.

А такие чуваки, как Галстук, пошли ещё дальше — они гоняют по степи, между существующими населёнными пунктами, и очень выгодно торгуют разными ценностями.

По дороге он говорил мне, что бывал в Алматы, Новосибирске, Омске, Астане, Тюмени и казахстанском Петропавловске — везде живут люди, пусть и в следовых количествах…

Такой партнёр очень ценен для Фронтира, поэтому, прямо сейчас, Галстука и его деловых партнёров обхаживают в отельном ресторане, потчуя деликатесами — Проф окучивает его с целью установления надёжной торговли и включения Волгограда в межрегиональную торговлю.

Оказывается, устойчивая межрегиональная торговля уже существует, просто в Волгоград никто даже не думал заходить — у торговцев сложилось убеждение, будто тут никто уже давно не живёт.

У меня есть версия, что кто-то побывал здесь до нашего прибытия, увидел, что местные черепахи ебут всё, что видят, поэтому город представляет ценность исключительно с точки зрения лута.

Но всё изменилось, поэтому можно ожидать, что в город будут приходить многочисленные караваны, которые будут свозить сюда все ценности из далёких земель…

«Черепахи уже давно не проблема», — подумал я, наливая в стакан первосортный вискарь. — «Интересно, как поживает Натан?»

Лежу в ванне, пью виски, смотрю в белый потолок и размышляю о хуйне — какое мне дело до Натана?

Он, конечно, наш маскот — очень умная черепаха, которая решила, что лучше не лезть к людям и будет тебе счастье. И это работает — я вспомнил о нём впервые за долгое время.

Беру с края раковины телефон.

«Нарк, даров!» — написал я.

«Студик! Братан!» — ответил он. — «Погоди, сейчас позвоню! Минута!»

Вливаю в себя весь стакан и наливаю новый.

— Алло, — ответил я на вызов.

— Студик, родной! — воскликнул Нарк из трубки. — Ты где⁈

— Я у себя в номере, — ответил я. — Ванну принимаю.

— И это правильно — мало ли какую заразу ты притащил с собой! — похвалил меня он. — Я уже делаю нарезку — мне передали твою камеру!

— Да, я попросил передать её немедленно, — сказал я. — Но я хотел кое-что узнать. Ты давно видел Натана?

— Ну, он мигрировал южнее, — ответил Нарк. — А что?

— Не знаю, просто вспомнился он, — произнёс я. — Далеко мигрировал?

— Ближе к Ахтубинску, — сказал Нарк. — Но он такой — бродяга-парень. Ходит по Волге туда-сюда, съедая всё, что встретит на своём пути. Видел один раз, как он пустил сеть на лютика, решившего попить из Волги…

— У него теперь и сеть есть? — с удивлением спросил я.

— Да, у него целая система по охоте на сухопутных зверей, — ответил Нарк. — Долго бегать он не любит, поэтому переключился на засадную тактику. Для этого он вырастил себе целый орган, мечущий сеть на дистанцию до десяти-пятнадцати метров. Раскрывается она по сигналу, как я понял, поэтому, если Натан уверен, что не попадает, то оттаскивает сеть назад и уходит — зря не раскрывает. Видимо, на это расходуются килокалории. Но и это ещё не всё! Он в своём развитии настолько преисполнился, что отрастил себе кислотную пушку, как… ну, ты понял.

— Понял, — подтвердил я.

— Но эта пушка нужна ему для самообороны, а не охоты, — добавил Нарк. — Короче, если ты хотел узнать, как дела у Натана, то официально заявляю, что у него всё хорошо.

— Хоть какая-то стабильность в этом безумном мире, — улыбнувшись, сказал я.

— Ролик твоей схватки с Верблюдом, а затем перестрелки с теми уёбками, будет где-то минут через пятнадцать, — сообщил мне Нарк. — А потом, после выкладки, я закину короткий ролик с дуэлью. Бля, бро, это такая жесть…

— Я и сам не рад, что она произошла, — произнёс я.

— Как он посинел — это пиздец… — сказал Нарк. — Ладно. Я бы и рад поболтать ещё, но нужно работать.

Мне было дискомфортно просматривать ту часть дуэли, в которой я душил Циркуля. В тот момент мне показалось, что он взглядом умоляет меня не убивать его — при просмотре я понял, что не показалось.

— Хорошо, — ответил я на это. — Вечером увидимся.

— Окей, до связи, бро, — попрощался Нарк.

Завершаю вызов и убираю телефон обратно на край раковины.

Заканчиваю с ванной и принимаю нормальный душ, потому что в настолько грязном состоянии принимать ванну — это была стратегическая ошибка.

Отдраив себя до скрипа, оттираюсь, надеваю банный халат и ложусь на кровать.

Набираю Лапшу.

— Тебя ждать? — спросил я.

— Нет, не жди, — ответила она. — Я собираюсь в новый рейд.

— А чего так? — нахмурившись, уточнил я.

— Нужно поскорее выплатить виру, — объяснила она свою мотивацию.

— Если пару часов проведём вместе, никто от этого не умрёт, — возразил я. — Признаться, у меня яйца синие, Севда — прошу отнестись с пониманием и всей серьёзностью…

— Нет, придётся потерпеть, — сказала она.

— Издеваешься надо мной? — возмущённо спросил я. — Мне скоро в затяжной рейд!

— Ничего не могу с этим поделать, — произнесла Лапша. — Придётся терпеть.

— Ты играешь с огнём, женщина, — предупредил я её.

— Нет времени, — сказала она. — До встречи.

— Ага, до встречи, — попрощался я.

Ох, блядь!

Да что с ней не так⁈

Я уже настроился, блин, на бессонную ночь, а тут такой «Динамо», Москва…

Понимаю, что ей осталось притащить дохрена всего, поэтому работы остался непочатый край, но, блин…

«Ну, зато отношение людей к ней выравнивается, постепенно», — посетила меня слегка успокаивающая мысль.

Среди нормальных людей мнения до сих пор разделены, но доля сторонников Лапши неуклонно растёт — все следят за таблицей и понимают, что она честно выполняет свою работу.

Лут ведь не осядет в хранилищах каких-нибудь жирных уёбков, типа Пиджака или Брома, а пойдёт на увеличение общего благосостояния населения Фронтира, поэтому население испытывает положительные ощущения каждый раз, когда Лапша привозит что-то.

«Жаль, что нельзя помогать ей», — подумал я. — «Я бы помог, с удовольствием. Вообще, я бы не прочь ходить с ней в рейды вместе…»

Испытав прилив очень тёплых чувств, я включил телевизор и выбрал Третий канал, по которому крутят исключительно аниме.

Первый канал я не смотрю, потому что там хуй угадаешь, что сегодня будет — гонят фильмы и сериалы, без разбора и фильтрации.

Второй канал посвящён новостям, авторским передачам, в которые не входят стримы Щеки, которого все желающие смотрят по интернету, а также записям старых программ. Всякие «В мире животных», «Дом 2», «Давай поженимся» — ну, про зверей, короче…

А вот Третий канал — это наше достояние, сообщества анимешников Фронтира…

«Код Гиас», — с удовлетворением узнал я тайтл. — «Восьмая серия первого сезона…»

Но не успел я досмотреть эту серию, как дверь в номер отворилась.

— Член на досмотр! — потребовала ворвавшаяся в номер Лапша.

— Боги ответили на мои истовые молитвы! — воскликнул я.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 4 декабря 2027 года*

— Скоро открою курсы похудения, блин… — пробурчал я, посмотрев на себя в зеркало.

Очередное повышение «Энергетического уровня» не прошло бесследно — да, теперь Е-6, но какой ценой…

Фактура куда-то исчезла, а я стал тощим, как дистрофик — даже мышцы, большей частью, потеряли в объёме. На функциональности это не сказывается, потому что хранящаяся в мышцах физическая дурь просто сжимается, как пружина, но психологически как-то дискомфортно видеть себя в виде анорексика-рецидивиста.

Да, до зоошизы я был, плюс-минус, таким — только вот времени прошло много, очень много чего произошло, поэтому я привык иметь атлетическое телосложение.

— Ложись — нужно сделать биопсию, — приказала мне Анна Робертовна.

Медики уже окончательно переехали в отдельное здание, но в «Хилтоне» остался постоянный медпункт со всем набором медицинской техники и лабораторией, потому что это удобнее, чем гонять КДшников туда-сюда.

— А это точно нормально? — тихо спросила одна из новеньких медсестёр.

— Нормально-нормально, — ответила Анна Робертовна, вонзая в меня шприц. — Вы ещё увидите и не такое — нужно просто поработать тут столько же, сколько и я…

Перед кушеткой, на которой я развалился для забора крови и прочих жидкостей, столпилась группа новеньких, проходящих обучение работе с КДшниками — несмотря на то, что вопрос с медицинскими кадрами решён практически полностью, Фронтир не собирается прекращать массовую подготовку специалистов.

Судя по тенденциям прироста населения из разных источников, скоро начнут проявляться проблемы с медицинской помощью, что видит Проф. А он не хочет, чтобы работники умирали по непонятным причинам, поэтому заботится о решении проблемы до того, как она проявилась в полной мере.

Прохожу все медицинские процедуры, обязательные после повышения «Энергетического уровня» — природу этого никто из медиков не понимает, но все очень хотят её узнать.

Гусев вообще говорит, что это физически невозможно — есть биологические пределы, через которые никак не переступить, поэтому клетки БЖУ просто неспособны хранить в себе такие объёмы энергии.

Это невозможно, но это факт — они пытаются найти ответ на эту загадку, но, пока что, получается хреново. Даже более того: всё, что они могут — это накапливать данные, в надежде на неожиданный прорыв…

— Всё, — сказала Анна Робертовна, поместив образец моего ликвора в специальный холодильник.

— Мне нужно пройти усиление способности… — произнёс я без особой уверенности.

Форсреген уже работает и залечивает повреждения, нанесённые мне главной медсестрой, поэтому, примерно через пять минут можно будет усиливаться.

— Ложись на кровать и готовься, — сказала Анна Робертовна.

— А правда, что теперь у вас в клетке жира содержится 73 килокалории? — с сомнением спросил какой-то парень в халате.

— Базаришь… — ответил я, ложась на медицинскую кровать. — Конечно, блин, правда — интерфейс не врёт…

— Но это же невозможно, — заявила русоволосая девушка лет двадцати, также, одетая в медицинский халат.

— Я тебе клянусь! — заверил я её. — Статистика прямо у меня перед глазами!

Энергетический уровень Е-6, согласно данным от интерфейса, довёл объём энергоёмкости 1 грамма жира до 73 килокалорий, а 1 грамма белка и 1 грамма углевода до 27 килокалорий.

Это просто дохрена, поэтому меня практически смяло, как жестяную банку под сапогом — «лишний» объём тела ужался и теперь я выгляжу, как Кристиан Бэйл в фильме «Машинист»…

Анна Робертовна, умелыми действиями, обклеила меня датчиками и надела мне на голову сетку для ЭЭГ.

— Всё, готово, — сказал я, когда форсреген закончил свою работу.

— Начинай, — скомандовала медсестра, сев за компьютер.

Датчиков, с появлением полноценного исследовательского отдела, стало только больше.

Есть там некий Аркадий Львович Галыгин, доктор медицинских наук, десятилетиями работавший в ЮУГМУ, начав ещё при Андропове. Он стар, как лунь, но трезв умом и светел памятью, поэтому быстро вошёл в курс дела — мне повезло, что я ушёл в рейд, а вот остальные подверглись всестороннему исследованию с его стороны.

Мне известно, что Аркадий Львович безжалостно хуесосил Чирова, за то, что тот недостаточно трепетно подошёл к анализу и хранению собранных данных, а Анну Робертовну сильно хвалил, за то, что она «не дала этому безнадёжному алкоголику окончательно испортить исследовательский процесс».

Сейчас за происходящим в медблоке наблюдают не только кандидаты в члены среднего медицинского персонала, но и члены группы исследователей — они смотрят на меня через камеры высокого разрешения. Ну, или посмотрят запись позже.

«Чиров, бедолага, блин…» — вспомнил я некогда главного медика всея Фронтир. — «Теперь он обречён вечно смотреть на пёзды…»

И то, это только если он сумеет побороть алкогольную зависимость — сейчас он проходит курс реабилитации, а как только пройдёт его и добьётся трезвости, его ждёт работа по профилю, то есть, он будет гинекологом, на которого и учился.

Никто не виноват в том, что он алкаш — это был его выбор. И он сам дискредитировал себя, в связи с чем потерял привилегированное положение высококлассного специалиста.

«Что-то там о транзите говорил Фазан…» — попытался я вспомнить. — «Сик транзит и что-то такое…»

Тем временем, процесс, что называется, пошёл — я начал чувствовать нещадный зуд где-то внутри, будто бы во внутренних органах.

Медицинские приборы тревожно запищали, и я увидел, что у меня повышается давление, а также стремительно растёт частота сердечных сокращений. Что на датчиках, то и внутри — я начал чувствовать сильный дискомфорт, а затем и боль в башке.

— Это нормально? — спросил тот парень, который спрашивал насчёт килокалорий.

— Да, в пределах нормы, — ответила спокойная Анна Робертовна. — Для КДшников, конечно же. Как вы можете наблюдать, процесс усиления способности сопровождается внешними проявлениями и изменениями…

Я перестал слушать, потому что меня больше беспокоило то, что происходит внутри, в грудной клетке — а там, похоже, творится какой-то капец, потому что я чувствую ощутимую боль, отдающуюся в печень.

Анна Робертовна использовала эту возможность для монотонной лекции, объясняющую известные медикам данные о процессах, происходящих при усилении, а я медленно откисал, с нетерпением ожидая, когда же всё это закончится.

К давлению и ЧСС присоединилась температура, поднявшаяся до 41 градуса — это лишь усугубило мои ощущения. Я давно уже не чувствовал ничего подобного, потому что «Термоконтроль» держит температуру моего тела в идеальном балансе, поэтому начал получать некое извращённое удовольствие от чуть позабытых ощущений.

Но всё кончается.

И это закончилось.

— Всё, — сказал я, когда процесс завершился.

— Мы уже поняли, — ответила мне Анна Робертовна и указала на абсолютно нормальные показатели на экране. — А теперь — анализы.

— Да-да, само собой… — произнёс я без особого удовольствия.

Пройдя расширенный, стараниями исследователей, набор анализов, я оделся и засобирался.

— Что ж… — произнёс я. — Благодарю за компанию, но мне пора…

— До встречи, Константин, — улыбнувшись, попрощалась со мной главная медсестра.

В коридоре сажусь на обитую дерматином лавку и открываю интерфейс.

— «Протоапексный гликогеновый гиперметаболический рывок»

Описание: протоапексная мутация кардинально усиливает механизмы мгновенной мобилизации и хранения гликогена, добавляя специализированные депо для накопления высокоэффективного «ультрагликогена» — модифицированной формы с повышенной плотностью энергии и более быстрым расщеплением. Значительно увеличена скорость и эффективность как аэробного, так и анаэробного метаболизма, а также расширен лимит запасов.

Эффект:

Мощный спринт: на дистанцию до 137 метров за несколько секунд, с сохранением контроля и манёвренности.

Прыжок: до 16 метров в высоту или 29 метров в длину.

Энергетический шок: на 10,9 секунд очень значительно ускоряет все движения тела, повышая общую динамику и реакцию.

Режим «Ультрагликогеновая аккумуляция»: при активации организм начинает активно синтезировать и накапливать ультрагликоген в специализированных депо. При использовании рывка, прыжка или «Энергетического шока» в первую очередь расходуется ультрагликоген, что даёт в 2,1 раза больший эффект.

Расход:

Полная активация: 1729 килокалорий

Частичная активация: 740–970 килокалорий

Энергетический шок: 2910 килокалорий

Ультрагликогеновая аккумуляция: 84 килокалории за 1 грамм ультрагликогена

Примечание: применение способности блокируется при критически низком запасе обычного гликогена. Ультрагликоген тратится в приоритетном порядке. Максимальный запас ультрагликогена ограничен физиологическими возможностями организма. После полного расходования ультрагликогена возможна временная мышечная слабость и повышенная утомляемость.

«Ебись-колотись…» — подумал я, прочитав описание. — «Вот этого я точно не ожидал… Ультрагликоген…»

Я думал, что даже высокий «Энергетический уровень» — это очень круто, но оказалось, что можно ещё лучше.

Если я верно всё понимаю, мне нужно осознанно копить ультрагликоген, чтобы бустануть способность чуть больше, чем вдвое.

Достаю телефон и открываю на нём калькулятор.

«Так, если моя „норма“ рывка — это 137 метров, то ультрагликогеновый буст даст 287,7 метров», — подсчитал я. — «М-да-а-а… Сурово… А если прыжок в моей „норме“ 16 метров, то под бустом ультрагликогена — 33,6 метров. Охуеть и не расхуеть обратно!»

Стараясь сохранять хладнокровие, открываю чат-бот и начинаю вбивать описание усиления. Надо поделиться с ребятами, потому что это уже новый уровень — я практически обрёл способность летать…

33,6 метров — это высота десятиэтажного здания, блин!

«А на апексе, наверное, при прыжке меня будет запускать на низкую околоземную орбиту, ха-ха-ха!» — подумал я. — «Нет, это точно стоило того, чтобы задерживаться в степи и мочить Циркуля…»