Вечно голодный студент 6

Глава тринадцатая Средневековье

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 13 ноября 2027 года*

— Первый вопрос: нахуя ты стрелял в меня, уёбок? — спросил я.

Но снайпер молчит.

Это не КДшник, а обычный человек, с изуродованной шрамами физиономией. Похоже на то, что его трепала кошка или белка, вероятно, на раннем этапе зоошизы.

— Слушай, уёбок, — вновь заговорил я. — У моего друга есть особая способность — он может плеваться едкой кислотой. Будешь молчать — он сожжёт тебя по кусочку за раз. Сначала пальцы, затем кисти ног и рук, затем руки и ноги до локтей и коленей… надеюсь, ты понял принцип. Быстро умереть не получится, поэтому придётся очень долго. Это плохой вариант, а хороший вариант — рассказать то, что я хочу услышать, после чего я пущу тебе в лоб пулю и мы сожжём твоё тело. Классные же условия!

— Да, классные условия, — согласился Муравей.

Но снайпер продолжил молчать.

— Плюй в стакан, Муравей, — сказал я, указав на барный шейкер.

— Мне нужны были ваши вещи, — хрипловатым голосом произнёс снайпер.

— Муравей, отбой, — остановил я своего протеже. — Значит, ты решил умереть за какие-то шмотки, оружие и боеприпасы? Только и всего?

— Это вопрос выживания, — ответил снайпер. — Вам просто не повезло попасться первыми.

— Мне кажется, что ты пиздишь мне, — покачав головой, произнёс я. — Ты лежал посреди улицы, видимый со всех сторон — так снайперы не делают. Нет, ты заранее знал, что мы придём и выбрал оптимальную позицию, чтобы можно было быстро смыться. Муравей, я думаю, что нам нужен коктейль.

Муравей взял с барной стойки шейкер и плюнул в него кислотой.

Стекло его коррозийному агенту не поддаётся, тогда как металл проедается довольно быстро. Хотя, смотря какой металл…

— Ладно, — сказал снайпер. — Меня навели на вас.

— Кто? — спросил я.

— Есть один сенсор, на которого можно выйти по рации, — ответил снайпер. — За плату он может навести любого на что-нибудь ценное. Я заплатил ему почти неделю назад, и он сказал ждать. А сегодня он связался со мной и сказал, что в городе скоро будут двое КДшников неопределённой силы, упакованных по первому слову.

— Ты выживаешь один? — задал я следующий вопрос.

— Да, — ответил он.

— Мне кажется, что ты снова мне пиздишь, — пришёл я к выводу. — Что ж, раз ты не хочешь по-хорошему, то…

— У меня есть семья! — ответил снайпер. — Я рискую ради неё!

— Вот! Чутьё не подвело меня! — улыбнувшись, сказал я. — Сколько примерно нормальных людей и КДшников живёт в городе?

— А я откуда знаю? — спросил он.

— Ну, так прикинь, оцени! — потребовал я. — Если ты тут живёшь, то у тебя просто должно быть примерное представление!

— Ну… — задумчиво произнёс снайпер. — Ну… Где-то от трёх до шести тысяч человек.

Думаю, перепись населения тут никто не ведёт, поэтому даже такая оценка, плюс-минус косая сажень, имеет определённую ценность.

Значит, город не так пуст, как нам кажется. В Челябинской агломерации, по дозоошизным данным, проживало около 1,6 миллиона человек. А в Челябинске проживало около 1,1 миллиона человек, что тоже, в общем-то, дохуя, по российским меркам — восьмой по численности населения город. И от всего этого осталось от трёх до шести тысяч человек…

— М-да… — произнёс я. — Хотя, я даже не надеялся, что будет больше.

На самом деле, это просто охуенно! Но я не хочу показывать этому уёбку, что обрадовался этой новости.

— А чего ты хочешь? — спросил снайпер.

— Ты, по-моему, перепутал, — сказал я. — Вопросы здесь задаю я. Следующий вопрос: ты живёшь с семьёй отдельно ото всех или в какой-то организованной общине?

— Отпустите меня, пожалуйста, — жалобно попросил он. — Мне нужно кормить мою семью… Они не выживут без меня…

— Отвечай на вопросы, и мы рассмотрим имеющиеся опции, — сказал я. — Я жду ответа.

— Нет никакой общины, — ответил снайпер. — Но мы живём в сообществе.

— Поясни, а то мне непонятно, — потребовал я.

— Есть одно место, где живут сотни людей, — начал объяснять снайпер. — Лидера нет, каждый сам по себе, но все временно объединяются, когда появляется серьёзная угроза. Заезжие КДшники, например. И, да, о вас уже знают.

— Это дело десятое или даже двадцатое, знают о нас или нет, — сказал я. — Значит, в обычное время каждый сам за себя, а как прижмёт, дружно вспоминаете челябинское единство? У вас тут какая-то община коллективной безопасности?

— ОДКБ, ха-ха! — нашёл удачную аналогию Муравей. — Община договора о коллективной безопасности!

— Ха-ха-ха, да! — нашёл я аналогию смешной. — Ладно, значит, у вас тут есть это непонятное нечто, которое не факт, что соберётся, чтобы дать нам отпор. Как мне связаться с этим нечто, чтобы провести переговоры?

— Не с кем вести переговоры, — ответил на это снайпер. — Каждый сам за себя.

— Ну, ты предложи парочку вариантов из самых весомых личностей, — потребовал я.

— Есть Аминазин — главный в группе КДшников, — ответил снайпер. — У него всего двое бойцов, но он самый весомый среди нас. Ещё есть Корсар — КДшник-одиночка. К его мнению прислушиваются многие. Третий по весомости — Хвощ. Он не КДшник, но возглавляет группу из семидесяти человек, из которых что-то собой представляют двадцать с лишним.

— Интересный расклад, — произнёс я задумчиво. — Сколько всего у вас в ОДКБ людей проживает?

— Ну… — вновь задумался снайпер. — Что-то близкое к шести сотням человек. Может быть и больше, но может быть и меньше. Мне нет дела до общины — меня больше волнуют еда и медикаменты для моей семьи.

— Ты же как-то выходишь на связь со своими? — спросил я.

— Да, выхожу, — ответил он.

— Вот твоя рация — выходи на связь и скажи, что представитель соседнего города хочет провести переговоры, — велел я ему. — Несмотря на то, что ты, сукин сын, стрелял в меня, я проявлю великодушие и не стану ничего с этим делать. Это потому, что я — хороший человек. Верно говорю, Муравей?

— Да-да! — согласился со мной тот.

— Зачем тебе переговоры? — спросил снайпер. — Мы живём небогато — ты здесь мало что можешь получить.

— Нет, мне всё сильнее кажется, что ты перепутал что-то, — нахмурившись, произнёс я. — ВОПРОСЫ ЗДЕСЬ ЗАДАЮ Я!

— Ладно-ладно… — замялся снайпер.

— Делай, как говорю, — приказал я ему. — А я, пока, посмотрю на твою винтовку.

Иду к краю барной стойки и беру в руки снайперскую винтовку, из которой в меня много раз стреляли и пару раз попали.

— Это что за агрегат? — спросил я.

— ТСВЛ-8, — ответил снайпер.

— Которая «Сталинград»? — уточнил я.

— Да, она, — подтвердил снайпер. — Осторожнее с прицелом…

— Не учи отца делать детей, — велел я ему. — Я знаю, как обращаться с такими штуками.

Это прицел iRay Rico RS 75, с разрешением сенсора 1280×1024 — мне такие характеристики не особо важны, потому что у меня встроенный в глаза тепловизор, но вот кто точно кончит в штаны, когда увидит это — Щека.

Он ищет его уже давно, но встречаются они крайне редко, потому что вещь весьма специфическая, стоящая, как фрагмент крыла от Боинга — в пределах 1 миллиона рублей.

Надо быть очень особенным специалистом по деликатным делам, чтобы оснастить свою винтовку настолько дорогостоящим прицелом.

— Где налутал? — спросил я, заглянув в прицел.

— Что? — не понял меня снайпер.

— Где достал этот прицел? — переформулировал я вопрос.

— Нашёл, — ответил он.

— Ты опять мне пиздишь? — уточнил я.

— Я… — начал снайпер, но замялся. — Я украл его, в самом начале апокалипсиса, вместе с винтовкой.

— То-то же, — удовлетворённо кивнув, произнёс я. — Нашёл он, блядь… Из грузовика выпало, ага-ага…

Извлекаю магазин из винтовки и выщёлкиваю патрон. Да, это Лапуа Магнум.

— «Дрозд», вызывает «Мулинекс», — позвал снайпер по рации.

Но в ответ тишина.

— «Дрозд», вызывает «Мулинекс», — вновь позвал он.

Но снова тишина в ответ.

— У меня есть для тебя одно крайне выгодное предложение, — произнёс я. — У нас есть большая община, названная Фронтиром — мы собираем людей и предоставляем определённые гарантии. Трёхразовое питание каждый день, некоторые конституционные права, типа неприкосновенности жизни, права на труд и так далее. Также предоставляется жильё на безопасной территории и бесплатная медицинская помощь. Взамен придётся устроиться на работу, как в старые добрые времена, ну и не выёбываться по политическим темам. Профу, нашему лидеру, абсолютно похуй, кем ты был, кем ты являешься сейчас, но на территории Фронтира ты должен стать примерным гражданином и у тебя не будет проблем. Предлагаю эвакуировать во Фронтир тебя и твою семью, а взамен мне нужна твоя винтовка и все имеющиеся патроны к ней.

— Что мешает тебе забрать её просто так? — с недоверием спросил снайпер.

— Не такой я человек, — ответил я. — Да, среди КДшников встречаются настоящие пидоры, но я не из их числа, как и Муравей. Муравей вообще, охуенный парень!

— Да-да! — согласился со мной Муравей. — Я добряк — это все знают!

— Короче, надо зарыть топор войны и обменяться ценными дарами, — сказал я. — Ты — винтовку и боеприпасы, а я — безопасный транзит тебя и твоей семьи во Фронтир.

— Слишком гладко стелешь, — произнёс снайпер.

— Говорю, как есть, — ответил я. — Муравей, покажи ему видео.

Мой протеже вытащил из кармана смартфон и нашёл стандартный материал, который предназначен для показа тем, кто сомневается, но боится спросить.

На экране OnePlus 15 появился Проф, одетый в белый деловой костюм с красной рубашкой и белым галстуком — это выглядит дико, так как кожа у него тёмно-синяя.

Фон за ним — вид на Волгоград из окна конференц-зала «Хилтона», для которого подобрали самый солнечный день и засняли его отдельно. Профа снимали отдельно, на зелёном хромакее, а затем совместили изображения, из-за чего получился тяжёлый люкс.

— Здравствуйте, — заговорил Проф. — Меня зовут Профессором, и я являюсь лидером Фронтира — организации, поставившей перед собой цель — строительство островка Старого мира в отдельно взятом городе…

Далее он озвучивал подробности того, по чему я вкратце пробежался в беседе со снайпером, но каждое утверждение Профа иллюстрируется подтверждающими кадрами: теплицы, люди, обедающие в столовых, жизнь в номерах отелей и квартирах, жители, свободно гуляющие по улицам города.

Даже меня такой ролик подкупает — прямо хочется попасть в такой Фронтир немедленно…

Презентация города и Фронтира продлилась всего 7 минут и 38 секунд, но произвела на снайпера неизгладимое впечатление.

Когда экран почернел, снайпер ещё секунд десять смотрел на него изумлёнными глазами.

— Такое, и правда, где-то есть? — спросил он, посмотрев на меня.

— Мы, литералли, оттуда, родной, — улыбнувшись, ответил я. — Еды навалом, потому что мы отхватили огромный тепличный комплекс рядом с городом, охотничьи группы ходят в рейды, принося ежедневно тонны мяса, а мы, КДшники, защищаем всё это великолепие, с оружием в руках. Где бы ты хотел жить? В этом пиздеце, где ты вынужден стрелять в таких, как я, без шанса на успех, или там?

— Там, конечно… — произнёс снайпер. — Но как мне убедиться, что всё это правда, а не уловка?

— Ну, послушай, родной, — заговорил я. — Нам с Муравьём не помешает никто в этом городе и, возможно, во всей Челябинской области, взять тебя за жопу, упаковать и продать какому-нибудь турку в анальное рабство. И без излишних ухищрений. И место, где живёт ваш ОДКБ, найти тоже не проблема, потому что скопления людей неизбежно оставляют следы. Нахуя нам делать такой трудозатратный ролик, отвлекать Профа от его государственных обязанностей, людей от их работы, а потом исполнять хип-хоп перед тобой, чтобы… чтобы что?

Но у снайпера не нашлось ответа.

— Нам нужны люди, — сказал я. — Чем нас больше, тем больше мы можем.

— А какой смысл вам кормить людей бесплатно? — спросил снайпер.

— Чтобы не пиздели, — ответил ему Муравей.

— Именно, — подтвердил я. — И они не пиздят.

— То есть, это работа за еду? — нахмурившись, спросил снайпер.

— Нет, еда бесплатно, — покачав головой, сказал я. — Люди у нас работают за золото. Вернее, за золотые монеты, официально отчеканенные на монетном дворе Фронтира. Экономика, короче говоря.

— Ну… — произнёс снайпер. — А почему я?

— Да нам, в принципе, похуй кто, — ответил я. — К тому же, мне нужна твоя винтовка — есть у меня один друг, настоящий ценитель высокоточного оружия…

— Тогда я даю предварительное согласие, — принял снайпер решение. — И мою…

— «Мулинекс», «Дрозд» на связи, — раздалось из его рации. — Что у тебя?

— «Дрозд», у меня произошла встреча с приезжими, — сообщил снайпер. — Запрашивают переговоры — у них есть взаимовыгодное предложение.

— Что за хуйня, Дайсон⁈ — спросил неизвестный. — Какие ещё предложения⁈ Если это опять люди от Брома — пусть идут нахуй! Мы в этой грызне не участвуем!

— Это люди от Фронтира, — сообщил снайпер.

— Не знаю такого полевого командира! — ответил неизвестный. — Чьих он будет и откуда?

— Это название организации, — пояснил Дайсон. — А лидер у них — некий Профессор.

— И о таком я ничего не слышал! — ответил его собеседник.

— Нужна встреча, — потребовал Дайсон. — Это очень важно.

— Ну… — замялся неизвестный. — Ладно, но под твою ответственность. Если порожняк — пеняй на себя. Приводи.

— Всё, замётано, — ответил ему Дайсон. — Конец связи.

Смотрю на него очень внимательно.

— Если окажется подставой, то тоже пеняй на себя, — предупредил я его. — Мы-то с Муравьём обязательно выживем, такие уж мы люди, а вот ты предательства не переживёшь — обещаю.

— Это Хвощ, — ответил мне Дайсон. — Он не КДшник и не будет рисковать. Поговорите — если условия его устроят, то он присоединится к вам. Насчёт остальных — тут уж не знаю.

— Ладно, веди нас к Хвощу, — сказал я.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, община «Чурилово», 13 ноября 2027 года*

Муравей присвистнул, увидев стену крепости, которую отгрохали местные.

— Это вы сами такое забабахали? — спросил он у Дайсона.

В этих стенах виден грандиозный замысел создателей: первой линией обороны является поле с ржавой колючей проволокой, среди которого встречаются многочисленные кости животных, очень старые, вторая линия оснащена ржавеющим сетчатым забором, увенчанным такой же ржавой колючей проволокой, за которым стоят стальные вышки часовых, а третьей линией является стена из бетонных плит.

Вышки на второй линии пусты и нет стационарного оружия типа крупнокалиберных пулемётов, то есть, от неё отказались.

Зато на крышах жилых комплексов видны пулемётные гнёзда, в которых кто-то есть. И один ДШК сейчас направлен прямо на нас.

— Нет, это всё военные начали, до того, как ушли, — ответил тот. — А заканчивали уже мы.

— А куда они ушли? — поинтересовался я.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил он. — Куда-то на северо-запад — скорее всего, ближе к Москве. Но нам не сообщали, а просто снялись и ушли, забрав с собой всю исправную бронетехнику и большую часть оружия и боеприпасов.

Полагаю, они отправились сражаться за координаты Росрезерва. Сильно сомневаюсь, что именно челябинские военные сейчас распечатывают эту кубышечку, но такой вариант нельзя полностью исключать.

«Ебаная Специальная Олимпиада…» — подумал я с неодобрением.

— В нас же не будут стрелять? — спросил Муравей.

— Не будут, — ответил Дайсон.

Подходим к металлическим воротам, снятым с какого-то серьёзного заведения — листовая сталь, покрытая облупившейся зелёной краской.

— Дайсон, ты⁈ — спросил часовой, стоящий на бронированной вышке. — Мне сказали, что ты должен привести каких-то переговорщиков для Хвоща — это они?

— Да, это они, — подтвердил Дайсон. — Открывай.

Ворота медленно отворились, и на нас уставилсь четверо боевиков с АКМ и АК-74.

— Проходите, — велел часовой из вышки.

— Идём, — позвал нас Дайсон.

Он повёл нас к дому, нумерованному как 48-й — типичной девятиэтажке серого цвета, вокруг которой построена двухметровая ограда из профильных труб разного диаметра, что выдаёт не очень умелый самопал.

Сразу становится понятно, что Дайсон не обманул — они тут не доверяют друг другу и огораживаются даже внутри общей ограды.

— Это я, Дайсон! — крикнул снайпер у забора.

— Сейчас открою, — сказал часовой и открыл ворота из кованого чугуна.

Проходим во внутренний двор маленькой крепости, в которую превращён многоэтажный жилой дом и нас сразу же встречает болезненного вида мужик лет шестидесяти.

Он худой, под глазами мешки, выражение лица такое, будто он постоянно просит добить его, чтобы прекратить мучения.

— Здравствуйте, — приветствовал он нас. — Меня зовут Хвощом. Кто из вас Проф?

— Приветствую, — ответил я. — Профа здесь нет, но от его имени говорю я — Студик.

— Студик, — повторил моё прозвище Хвощ. — Что ж, ладно. Какое предложение есть для нас у Профа?

— Муравей, врубай ролик, — приказал я.

Тот сразу же достал из кармана телефон и включил воспроизведение.

Спустя семь минут и тридцать восемь секунд ролик закончился и повисла тишина.

— Почему мы должны верить Профу и вам? — спросил Хвощ.

— Недоверие, в нынешних условиях — это нормально, — ответил я. — Но мы не ставим целью обманывать кого-то. Дайсон уже согласился и мы эвакуируем его вместе с семьёй в Волгоград. А вам нужно лишь всё взвесить и принять решение. Ну и если не сможете принять решение, то потом спросите у Дайсона, когда он устроится у нас.

— Это каким образом мы его спросим? — спросил Хвощ.

— Радиосвязью, например, — пожав плечами, ответил я.

— А у нас она, по-твоему, есть? — спросил Хвощ.

— Ну, должна быть, — сказал я. — Это ведь базовый минимум.

— У нас нет ни электричества, ни водоснабжения, ни связи, — озвучил проблему Хвощ. — Мы не сможем связаться с вами.

— А куда всё делось-то? — спросил я.

— Почти всё топливо выпили военные, ТЭЦ вышла из строя, а без электричества нет ни воды, ни связи, — объяснил Дайсон.

— То есть, вы тут в Средневековье живёте? — уточнил я. — И ещё думаете? У нас работает ГЭС — электричества столько, что хоть жопой жуй!

Я попытался представить себе порождённую своим сумрачным разумом метафору, но у меня не получилось визуализировать человека, жующего электричество жопой…

— Да, над метафорой надо поработать, — вынужден был я признать. — Но всё, что на видео — правда.

— Надо соглашаться, Хвощ, — сказал Дайсон. — Насчёт остальных не знаю, но я натерпелся тут этой хуйни — хочется жить, как человек, а не как средневековый долбоёб…

— Можно я скажу? — попросил Муравей.

— Говори, — ответил я.

— А где вы добываете еду? — спросил он.

— Недалеко отсюда есть тепличный комплекс, — ответил Хвощ. — Там мы все и работаем. Ну, почти все. Только вот электричества нет, воду доставляем механическими насосами, а работаем руками. Что-то сами едим, а что-то обмениваем.

— То есть, работаете сообща с остальными? — уточнил я.

— Нет, — мотнув головой, ответил Хвощ. — У каждого коллектива свой участок.

— Вот зачем так жить? — спросил я. — Будь у вас радиосвязь, вы бы давно уже поймали нашу волну и услышали о Фронтире. Мы зовём всех нормальных людей и адекватных КДшников.

— Сказал же, что связи нет, — произнёс поморщившийся Хвощ.

Из окон дома начали выглядывать люди — мужчины, женщины и дети.

Видимо, здесь редко происходят даже нейтральные события — в основном, хуёвые…

Но по лицам видно, что они моются, поэтому такого пиздеца, как в некоторых других городах, здесь нет.

И всё же, эти люди находятся в тупике. Развития тут не будет, потому что звери становятся сильнее, а боеприпасы конечны.

В конце концов, они столкнутся с ситуацией, в которой на их укреплённый микрорайон налетит броник, а защищаться от него придётся копьями.

— Может, сделаем жест доброй воли, Студик? — предложил Муравей, тоже увидевший людей в окнах.

— Например? — спросил я.

— Ну, мясо… — сказал он.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — А это идея…

Мясо, откровенно говоря, жалко — это же столько килокалорий придётся отдать просто так, ещё в качестве красивого жеста, то есть, впустую.

С другой стороны, все эти люди, наверное, давно не ели мясо. Если Хвощ не пиздит, то они тут на веганской диете, а такого врагу не пожелаешь…

— Какое мясо? — заинтересованно спросил Хвощ.

— По дороге сюда мы замочили броника, — объяснил я. — И он, в разобранном виде, лежит в Фусике, который мы реквизировали в одном посёлке.

— Что за броник? — недоуменно спросил Хвощ.

— Бронированный медведь, — объяснил я. — У вас что, интернет отключили раньше всех?

— Да, — подтвердил Дайсон. — У нас бронированных медведей называют берами.

Сколько ещё накопилось разных названий одних и тех же вещей на просторах Необъятной?

— В общем, у нас есть около 650 килограмм медвежатины, — сообщил я им. — И ещё килограмм 50 собачатины. Мы готовы передать вам всё это в качестве жеста добрых намерений. Завялите, пожарите или сварите — делайте, что хотите, оно уже ваше.

— Грешно отказываться от такого, — неуверенно произнёс Хвощ.

— Тогда я сбегаю за тачкой, — сказал я. — А Муравей побудет у вас. Но если с ним что-то случится, то сюда сначала прилетят «Герани-2», а затем штурмовая группа, которая добьёт выживших.

Внимательно смотрю в глаза сначала Хвощу, а затем Дайсону.

— Предупреждаю так, на всякий случай, — предупредил я.