Вечно голодный студент 6

Глава четырнадцатая Тьма над нами

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, община «Чурилово», 13 ноября 2027 года*

— Вообще топлива и радио нет? — снова спросил я.

— У кого-то что-то есть, — ответил Дайсон. — Но хрен тебе кто-то что-то просто так даст.

Мы стоим у кабины Фузика, кузов которого разгружает Муравей.

Выгружать-то там особо нечего — мясо броника и собак. Трофейные экипировка и оружие лежат в глубине кузова, накрытые брезентом.

Судя по всему, у местных намечается праздник, потому что люди вышли из дома и начали скапливаться у подъезда.

— Меня могут не послушать, поэтому ты скажи, — произнёс я. — Много мяса сразу нормальным людям есть нельзя, потому что у броника точно был энергетический уровень никак не меньше Е-4, а может и больше. Заворот кишок и все дела — оно вам не нужно.

— Да это нам известно, — ответил Дайсон. — Дураков нет — все дураки уже вымерли. А у тебя какой энергетический уровень?

— Е-5, — сообщил я ему.

— Ни черта себе… — тихо произнёс он.

— Короче, это всё очень классно, пир грядёт и вся хуйня, но что за люди за забором? — спросил я, кивнув на толпу, собравшуюся у ворот.

— А-а-а, это соседи, — ответил Дайсон. — Надеются, что что-то перепадёт с наших щедрот. Наверное, думают, что это кто-то из наших с удачной охоты вернулся.

— А вы не поделитесь? — спросил я.

— Ну, тут как Хвощ решит, — пожав плечами, ответил он.

— Поделитесь — не ебите мозги, — потребовал я. — Всё равно вам это досталось на халяву.

— Эй, парень! — обратился ко мне какой-то тип за забором. — Ты — КДшник же, да?

Одет он в охотничью камуфляжку, специально разработанную для того, чтобы тело пропавшего охотника МЧС и «Лиза-Алерт» не нашли вообще никогда…

С собой у него оружие — тактикульного облика АКМ, с коллиматорным прицелом. Значит, дядя непростой.

— А кто спрашивает? — развернувшись к нему, спросил я.

— Корсар, — представился этот тип. — Что привезли?

— Зови меня Студиком, — назвался я. — Привезли мясо. Это подарок общине Хвоща от Фронтира.

— Фронтир? — переспросил Корсар. — Слышал о таком.

— И что ты слышал? — поинтересовался я.

— Да всякое, — пожав плечами, произнёс Корсар. — Приходили люди из Тамбова и предупреждали, что есть некий Проф, который предлагает сомнительную хуйню, на которую лучше не соглашаться.

— Классно, — ответил я на это. — От Брома, что ли, люди?

— Ага, от него, — подтвердил Корсар.

— Ну, в Тамбове уже, наверное, закончился, кхм-кхм, референдум… — сказал я. — Бром-то теперь живёт у нас — бессрочный гость, скажем так.

— Вот оно как… — произнёс Корсар. — Это интересная новость…

— Студик, я всё! — сообщил подошедший Муравей. — Что дальше?

— А дальше нужно пообщаться с Хвощом, — ответил я. — Идём.

Мне не улыбается служить тут в дипломатической миссии, потому что цель рейда вообще не в установлении каких-либо дипломатических отношений с кем бы то ни было.

Весь процесс переговоров, согласования, убеждения, переубеждения и стадий принятия может занять дни и недели, а у меня дедлайны. А ещё я не имею желания участвовать во всей этой хуйне.

В связи с этим, хочу перекинуть это на Профа, чтобы он отрабатывал свои хлеб с маслом и чёрной икрой поверх них. А мы с Муравьём пойдём дальше.

Понятно ведь, что раз здесь очень активно проживали три-шесть тысяч человек, то ценного лута в городе осталось мало. А если вспомнить, что отсюда организованно уходили военные, чтобы поучаствовать в Специальной Олимпиаде в Подмосковье и Москве, то шансы на ценный лут падают почти до нуля.

Может, мы сходили сюда и не зря, в глобальном смысле, потому что есть шанс на увеличение населения Фронтира, но в локальном смысле мы потратили дохуя времени ни на что.

«Уже темнеет…» — посмотрел я на небеса. — «Муравью надо баиньки, а то заебался, судя по глазам».

Слишком много активных действий и нервного перенапряжения, как для одного дня — мне такое уже давно привычно, а вот Муравей только встал на стезю КДшника-рейдера.

«С каждым взятым левелом мы всё дальше и дальше от нормальных людей — и это проявляется во всём…» — посетила меня философская мысль.

Хвощ обнаружился во втором подъезде, в 72-й квартире, что на первом этаже.

Весь первый этаж у местных выделен под административку, поэтому люди тут не живут и никого здесь, большую часть времени, нет. Но Хвощ сейчас тут — принимает сумки с мясом и записывает результаты взвешивания.

— Надо поговорить, — сказал я ему. — Отойдём?

— Да, секунду… — ответил Хвощ и обратился к женщине, регулирующей весы. — Арина, займись этим без меня. Дайсон — проследи.

Это не электроника, а чистая механика, времён Горбачёва или даже Хрущёва — какие-то грузила, условно-понятная разметка — я без понятия, как этим пользоваться.

— Хорошо, — согласился Дайсон.

Выходим вместе с Хвощом в подъезд и поднимаемся на второй этаж — он живёт где-то тут.

— Итак, о чём вы хотите поговорить? — запустив нас с Муравьём в свою гостиную, спросил Хвощ.

Несмотря на то, что он тут лидер, квартира у него выглядит скромно: раннего постсоветского дизайна мебель, бумажные обои с цветами, дешёвый ковёр на полу, линолеум поёбанный, а стеклопакеты в окнах максимально стоковые.

Сажусь на диван, который серьёзно проседает под моим весом. И это я ещё рюкзак снял…

— Нам не улыбается торчать тут неопределённо долгое время, поэтому мы хотим, чтобы у вас установилась связь с Фронтиром, чтобы вы договаривались уже с Профом, — сказал я. — Ты готов к диалогу?

— Да, я готов обсудить условия, — подтвердил Хвощ.

— Тогда мы с Муравьём сгоняем в аэропорт, посмотрим его захламлённость и состояние полотна, — сказал я. — Затем я свяжусь с Профом и тот, скорее всего, пришлёт сюда Ан-2 с радиостанцией, генератором и топливом для него. Если кто-то ещё захочет присоединиться, из соседей, не препятствуй — когда присоединишься к Фронтиру, поймёшь, что увеличение общей численности населения Фронтира в интересах всех его членов.

— Мне просто хочется, чтобы всё это закончилось поскорее, — произнёс Хвощ. — Нашу ситуацию ты видишь, а дальше будет только хуже. Нас сильно подкосил грипп, эпидемия которого была прошлой зимой — если такое повторится в эту зиму, то мы её уже не переживём.

— А как вы решали зимой проблему с топливом? — поинтересовался я.

— Почти никак, — ответил он. — Одевались теплее, жили скученно, жгли мебель…

— Хуёвая обстановка, — констатировал я. — Тогда в ваших же интересах присоединиться к Фронтиру как можно скорее — у нас исправное центральное отопление.

— Я очень хочу верить, что это так… — сказал Хвощ.

— Что ж, нечего сиськи мять, — произнёс я, встав с дивана. — Муравей, идём — надо посмотреть на аэродром и прикинуть, сможет ли тут приземлиться Аннушка.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, у озера Первого, 13 ноября 2027 года*

— … нет, там всё в полном порядке, — продолжил я разговор по «Иридиуму». — Нет, блядь, нас такое не устраивает! Давайте уже отправляйте Фазана на Ан-2 — с грузами и группой поддержки! Проф, у нас график — мне не улыбается идти в Баку с недокачанным Муравьём!

Мы идём по железной дороге, пролегающей между двумя озёрами — Первым и Вторым.

Когда я узнал, как называются местные озёра, я был ввергнут в изумление полётом фантазии человека, который отвечал за этот вопрос.

Если подумать, то много ли известно озёр с названием «Первое»? Я знаю только одно, и оно находится в Челябинске — это гениально!

А название «Второе», мне кажется, встречается ещё реже, чем первое…

— Ладно, единиц мало — жду Ан-2 со всеми приблудами, — сказал я Профу.

Я поставил его в известность о том, что тут от трёх до шести тысяч человек, потенциально способных присоединиться к Фронтиру, что закрепит наш статус силы регионального масштаба.

— Подожди, Студик! — сказал Проф. — Мы отправим два самолёта с грузами, но к моменту их прибытия вы должны будете заготовить как можно больше мяса. Поговори с местными и найди самых сильных и опасных зверей, которые досаждают им — такие точно должны быть.

Задумываюсь об этом. Вообще-то, идея хорошая, потому что ещё раз демонстрирует могущество Фронтира, а также отвечает нашим с Муравьём задачам. Какая разница, где именно и по чьей просьбе мочить сильных зверей?

— Окей, замётано, — ответил я. — Всё, конец связи.

Завершаю вызов и снимаю с себя рюкзак, внутри которого помещаю «Иридиум» в специальную секцию, защищённую керамическими бронеплитами и кевларовой тканью.

— Ты что, уже поплыл? — спросил у Муравья, сонно хлопающего глазами. — Ускоряемся!

Через два десятка минут, мы вошли на территорию сначала укреплённого микрорайона, а затем и на участок группы Хвоща.

Хвощ не спит — сидит на балконе своей квартиры и смолит самокрутку.

Они выращивают в полях махорку, которая не интересует зверей, а затем либо курят её, либо обменивают на что-то ценное.

В принципе, растение не очень прихотливое, поэтому выращивать его можно в больших количествах, ну и электричества для этого не нужно — даже индейцы Латинской Америки выращивали табак, не подозревая, что будут пестициды, сеялки и прочие блага цивилизации.

— Заходите, — сказал Хвощ.

Поднимаемся с Муравьём в квартиру Хвоща и устраиваемся в гостиной.

— Проф обещает прислать два Ан-2, — сообщил я ему. — На них прибудет группа переговорщиков, а также медикаменты, которые вам всем очень нужны. Возможно, часть жителей удастся эвакуировать на этих двух самолётах — если договоритесь с Профом, но я в это не лезу. Нам же с Муравьём поручено завалить несколько особо опасных зверей — есть тут поблизости какие-нибудь звери, которые мешают вам жить?

— А зачем вам это? — спросил Дайсон.

— Чтобы показать вам, что мы тут не шутим и умеем решать проблемы, — честно ответил я. — Ну и вам халявное мясо — плохо, что ли?

— Есть тут звери… — произнёс задумавшийся Хвощ. — Самый назойливый — Улыбашка.

— Это ещё что? — спросил я.

— Болотная черепаха, — ответил за него Дайсон. — Мы назвали её Улыбашкой, за то, что она раньше обитала рядом с озером Улыбаш.

— Остроумно, — усмехнувшись, сказал я. — И чем занимается эта Улыбашка? Что собой представляет, примерные размеры, известные вам способности и так далее…

Хвощ сходил в соседнюю комнату и принёс папку с бежевой картонной обложкой.

— Вот её фотография, — сказал он, показав распечатанный снимок с дрона. — Тогда ещё было электричество, то есть, снимок сделан примерно полгода назад.

На снимке видно озеро болотистого цвета, на травянистом берегу которого развалилась черепаха, имеющая чёрный панцирь, а также вытянутую голову на длинной шее.

Качество изображения так себе, а ещё печатали не самым лучшим принтером, поэтому детали не рассмотреть.

— А свежее что-нибудь есть? — спросил я.

Данные о размере черепахи уже давно неактуальны, потому что даже люди за полгода делают такой прогресс, что неважно, что о них писалось раньше, а уж животные…

— Нет, — ответил Хвощ. — У нас нет электричества, а снимать на фотоплёнку мы не догадались. Да и как-то не было случая, чтобы Улыбашка попозировала…

— Что ещё о ней известно? — спросил я.

— Она быстрая, предпочитает ночное время, — произнёс Хвощ. — Атакует под прикрытием теней, выбирая ночи с сильной облачностью. Забирает всегда одного человека — без исключений. Ещё она будто бы понимает, где у нас находятся вышки с пулемётами и поэтому вырабатывает маршруты по скрытному проникновению на внутреннюю территорию.

— Стены не помогают? — задал я следующий вопрос.

— Помогают, — ответил Хвощ. — Поэтому она давно не ела никого из наших, но на конвои и группы собирателей нападает.

— Собиратели — это вы так мародёров называете? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Хвощ. — Но это не важно, как их называть — важно то, что они гибнут из-за Улыбашки. Если сможете убить её, то будем век вам благодарны…

— Разберёмся, — пообещал я. — Ещё какие-нибудь беспокоящие звери имеются?

— Бера вы убрали… — произнёс Хвощ, а затем снова ушёл в соседнюю комнату.

Спустя пару минут он вернулся с двумя папками.

— Вот этот зверь ещё есть, — сказал он, раскрыв синюю папку. — Это кабан.

— Да уж вижу, блин… — сказал я, увидев распечатку снимка. — Хрена себе у него клыки… Когда сфотографировали?

На фото изображён здоровый кабанище, пасть которого оснащена четырьмя длинными клыками, а туловище и голова покрыты густой и, даже на вид, жёсткой шерстью. Мой намётанный глаз определил, что в этой туше не меньше пятисот килограммов живой и агрессивной массы. А ещё у него красные зенки — похоже, что это парень из моего клуба…

— Я не знаю, — ответил Хвощ. — Не меньше полугода назад, но, скорее всего, ещё раньше, потому что вокруг снег. Возможно, прошлой зимой или этой весной.

— Так себе актуальность, — сказал я. — Как прозвали?

— Никак — просто Кабан, — ответил Хвощ. — Обитает он у озера Иртяш, в лесу к западу от него. Ещё нам известно, что этот кабан завёл себе гарем из самок бывших домашних свиней. В Челябинск он захаживает очень редко, но когда захаживает, это кончается плохо. Его пытались взрывать, травить — бесполезно… Но сейчас он занят чем-то ещё, потому что его уже давно не видно.

— Может, сдох уже? — предположил я. — Такое случается.

— Да, случается, — согласился со мной Хвощ. — Но Кабан несёт нам долгосрочную угрозу. Если он ебёт свиноматок, то это значит, что скоро кабанов станет ещё больше. В конце концов, если его не уничтожить, это станет угрозой регионального уровня.

— Ладно, займёмся и им, — сказал я. — И последний…

— Последние, — поправил меня Хвощ. — На северо-востоке водится стая ужасных волков, которые иногда приходят и подъедают наших собирателей.

— Что ещё за ужасные волки? — нахмурившись, уточнил я.

Лидер общины вытащил из папки распечатку снимка.

— Да это же лютики! — воскликнул я, узнав зверей. — Вообще не проблема, блин! Разберёмся с ними на изичах!

— Если ты в этом уверен… — пожав плечами, сказал Хвощ. — У нас за это не берётся ни один КДшник.

— Это плохо говорит о ваших КДшниках, — ответил я на это и достал телефон. — Вот карта — сделай мне пометочки, где примерно обитают все эти твари.

Хвощ принял телефон и, сверившись с данными из папок, сделал пометки и подписал их как «Ужастики», «Кабан» и «Улыбашка».

— Муравей, падай где-нибудь, — приказал я. — Выспись, а с утра пойдём ебать местных зверей. Я тоже прикорну, чтобы накопить потенцию…

*Российская Федерация, Курганская область, село Барино, 14 ноября 2027 года*

— Ну, блядь… — пробурчал я, посмотрев на общее состояние Муравья.

Первой целью я выбрал лютиков, которых здесь называют ужастиками или ужасными волками — в честь реально существовавшего вида волков. Не такие уж они тут фантасты — у нас их называют лютиками в честь лютоволков, из «Игры престолов» Джорджа Мартина.

— Надо же следить за тем, что происходит сзади, Муравей, блядь… — сказал я с осуждением. — Ты как, в целом?

— Больно, но жить буду… — ответил он.

Я позволил ему лично расправиться со стаей лютиков, чтобы обеспечить мощный буст его прокачки. Началось всё очень хорошо, но в самом конце, когда лютики повалили Муравья и начали рвать его на части, мне пришлось вмешаться и добить двоих лютиков.

Открываю уведомления.

+4 очка опыта

+2 очка опыта

Переворачиваю один из трупов лютиков и вытаскиваю левую руку Муравья, отгрызенную мощной пастью. Достаю нож и начинаю вырезать хитиновую пластину.

— Ты же не обижаешься? — уточнил я, на всякий случай.

— Нет-нет-нет… — заверил меня Муравей. — Я бы и сам… если бы мог…

— Окей, — ответил я и продолжил сомнительное занятие.

Хитиновые бронепластины Муравья имеют потрясающие защитные качества, поэтому я считаю, что брать их надо — сдам их мастерам — они обязательно сделают какой-нибудь защитный элемент, который спасёт кому-то жизнь.

Хитин легче стали, при почти эквивалентных бронезащитных характеристиках, поэтому пригоден для экипировки ополченцев, которые не могут носить слишком тяжёлую броню.

Расправляюсь с левой рукой Муравья и помещаю хитиновые пластины в пакет, а затем приступаю к приведению лютиков в товарный вид.

— Сколько будет регениться рука? — спросил я.

— Почти трое суток… — ответил Муравей с сожалением.

— Блин, неприятно, — сказал я на это. — Ничего, время есть — я предполагал, что тебя будут нещадно ломать в процессе, поэтому сделал небольшой запас.

Свежевание лютиков — это привычный процесс, в каком-то смысле, медитативный, потому что я делал это уже сотни раз…

Муравей всё это время откисал на земле, наверное, жалея себя и испытывая боль от потери конечности.

Все шесть лютиков перешли в агрегатное состояние пакетированного мяса, я вымыл их шкуры в ближайшем ручье, а затем посолил их, чтобы не начали портиться. Мех лютика тяжёл, но зато плотен и сейчас просто не найти более надёжного теплоизолирующего материала. Это ценится, но только среди нормальных людей — КДшникам такая теплоизоляция не нужна, а иногда даже вредна…

— Двигаться уже можешь? — спросил я у Муравья, всё так же лежащего на земле.

— Да, — ответил он и приподнялся.

— Тогда я сейчас закреплю на тебе шесть сумок, и мы пойдём к тачке, — сказал я. — Сколько левелов поднял?

— Одиннадцать, — ответил он. — Почти не жалею о потере руки…

— Вообще не жалей — отрастёт, — ободряюще улыбнувшись, сказал я. — А опыт останется. Идём.

Возвращаемся к «Газели», которую основательно отбезумномаксили, но не в смысле наращивания брони, а наоборот — кабины, как таковой, больше нет, а есть адские сиденья, защищённые стальными рамами, перекрытыми толстой стальной сеткой, а кузов оснащён такими же рамами с сеткой, формирующими кунг.

Всё это заботливо накрыто брезентом, чтобы дождиком не промочило, но комфорта от езды не чувствуется вообще.

И это творение сумрачного гения осталось от военных, которые бросили эту «Газель» при уходе из Челябинска — наверное, она показалась им слишком смелым видом транспорта.

Резоны превращать машину в такое, конечно же, есть — это нужно, чтобы иметь возможность вести огонь по летающим целям, но не позволить им легко проникнуть в салон.

Думаю, пернатые хищники задали военным жару, раз они модифицировали свой транспорт в такое…

А теперь на этой колеснице смерти и ужаса ездим мы с Муравьём — задачу свою выполняет, а мы довольны.

— Садись в кабину, — приказал я. — Я всё загружу, и поедем.

Закончив с загрузкой ценных трофеев, которые могут прокормить общину Хвоща сроком до полугода, а может и дольше, я сел за руль шайтан-Газели и завёл движок.

— Бля… — произнёс Муравей, когда машина только тронулась. — Я лажанул…

— Не еби себе мозг! — попросил я его, давя на газ. — Никто не застрахован от такого — даже я! У меня был случай, когда мне орёл отсёк левую руку! Нихрена нельзя было поделать — поэтому я и не поделал нихрена! А Щека вообще как-то нагрянул в Элисту и напоролся на миграцию тюленей! На одной ноге вернулся в «Хилтон»! Это нормально, короче говоря!

— Да, конечно! — согласился со мной Муравей. — Но теперь трое суток лежать мясом!

— Не грузись — ты сделал всё красиво! — заверил я его. — Семидесятый левел — это охуенно! Мы уже близко к соточке — я рассчитываю, что ты набьёшь её на Кабане и Улыбашке!

— Я⁈ — спросил Муравей изумлённо.

— А как ты хотел⁈ — задал я встречный вопрос. — Бразильская система! Ха-ха-ха!

Выезжаю на трассу Р329 и гоню в сторону Челябинска на скорости 60–65 километров в час.

— Распределяй стату и потом пиши её в наш чат! — приказал я Муравью. — Один хрен сидишь на жопе!

— Да-да, сейчас! — ответил он мне.

— «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» добивай до капа, а остальное в «Термоконтроль»! — дал я ему указание.

— Сделаю! — пообещал Муравей.

Где-то минуты через три, он забил стату в чат.

— Найс! — отреагировал я, прочитав его обновлённые характеристики. — Так держать, Муравей — будет из тебя ещё топовый КДшник!

— Спасибо, Студик! — поблагодарил он меня.

— А теперь следи за палевом в оба глаза! — приказал я ему. — Я сосредоточусь на дороге и том, что у нас впереди!

До Чурилово мы доехали за четыре с половиной часа, без каких-либо происшествий — дорога предварительно разведана, опасные звери тут ходят очень редко, потому что есть более хлебные места, а всякая мелочь нас не волнует.

Нас сразу же пропустили через внешние врата, но остановили на пути к территории общины Хвоща. Какая-то группа из трёх десятков вооружённых людей, среди которых я идентифицировал четверых КДшников, включая ранее виденного Корсара.

— Студик… — заговорил Корсар, когда я остановил шайтан-Газель.

— Слушай, Корсар, — перебил я его. — Если ты остановил нас, чтобы пообщаться о том, кому достанется всё это мясо, то лучше, блин, прекрати даже думать об этом! Это кончится очень хуёво — для всех, но не для меня. Просто предупреждаю.

— Ты думаешь, у нас тут такие порядки, да? — криво усмехнувшись, спросил Корсар. — Да в рот ебал я это мясо! Я по другой теме!

— Что за тема? — поинтересовался я.

— За моей спиной люди, которые готовы отправиться в Волгоград хоть сейчас, — сообщил мне Корсар. — Они готовы поставить на кон…

— Не-не-не! — вновь перебил я его. — Прости, что перебиваю, но я должен сказать, что ты неправильно понимаешь ситуацию, Корсар! Когда мы договоримся об эвакуации, вас вытащат на безопасном транспорте, с минимумом рисков!

— А чё, у них мясо есть? — задал очень меркантильный вопрос один из боевиков, не из КДшников.

— Завали ебальник! — оглянувшись, приказал Корсар. — Мы же разговариваем! Так что ты говоришь о безопасной эвакуации, Студик?

— Первым рейсом прибудут два самолёта Ан-2, — сообщил я ему. — Привезут всё, что необходимо, а обратным рейсом заберут первую партию беженцев. Могу гарантировать, что у вас будут места в бизнес-классе!

— Все же не влезут! — сказал Корсар.

— Расслабься, — попросил я его. — Если обстоятельства сложатся благоприятно, то сюда прибудет Бомбардир — на семьдесят с лишним посадочных мест. Но основную массу людей, конечно же, будем эвакуировать посуху, на бронированных автобусах. Нормально всё будет — у нас всё продумано!

— А, ну… — замявшись, произнёс Корсар. — Нет, если ты так говоришь, то я в деле. Мужики, дамы, мы же в деле⁈

— Да!!! — отреагировала собравшаяся толпа.

— А на каких условиях? — спросил тот же боевик, который интересовался насчёт мяса.

Все присутствующие обернулись к нему.

— На каких условиях?.. — чуть тише повторил он свой вопрос.

— После узнаете… — пообещал я.