Вечно голодный студент 6

Глава шестнадцатая Эвакуация

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 17 ноября 2027 года*

Провожу пальцем по «шву» черепашьего панциря.

— Вот по этой линии нужно пропилить болгаркой, — сказал я. — Но у вас, как я понимаю, нет никаких болгарок, поэтому придётся работать зубилами. И как можно скорее, потому что кровь я слил, но срок годности у черепашьего мяса совсем не бесконечный.

Чтобы слить кровь, мне пришлось тащить дохлую Улыбашку в село Хомутинино, чтобы подвесить на подходящем здании и дать крови вытечь.

Потом я погрузил тушу в шайтан-Газель, посадив Муравья рядом с собой. Так и приехали сюда…

Муравей сейчас лежит в квартире Хвоща и восстанавливается, а мне нужно как-то распилить черепашку, чтобы добыть её мясо.

— Ты уже имеешь опыт в этом? — спросил Дайсон.

— Лично я черепах никогда не пилил, поэтому мало чем могу помочь, — разведя руками, ответил я. — Но примерное направление я уже указал. Когда закончите со «швом», нужно будет использовать домкраты, чтобы поднять верхнюю часть панциря, а там уже ножами и пилами резать хрящи и мясо, чтобы отделить его. И панцирь, кстати, небесполезная штука — у нас, например, распиливают такие на компоненты для индивидуальной брони. Но вот эту штуку я заберу себе.

Поднимаю с земли щиток, которым Улыбашка не так давно прикрывала свой «купюроприёмник». Он у неё толще, чем те, что я встречал до этого — видимо, приспособление к возросшим калибрам, которыми по ней дубасили.

Я ведь, пока она висела и вытекала на грунт, внимательно рассмотрел панцирь Улыбашки и обнаружил ряд интересных артефактов.

Какие-то люди, явно, пытались убить её: среди металлизированной шерсти фронтальной части панциря мною обнаружены смятые пули калибра 12,7 миллиметров, в количестве четырех штук — похоже, что кто-то пытался попасть ей в «купюроприёмник», но безуспешно.

Также я обнаружил в кормовой части панциря следы от воздействия кумулятивной струи, то есть, минимум один раз, по ней попадали из гранатомёта или засаживали ей в жопу FPV-дрон с кумулятивным боеприпасом.

Но Улыбашка пережила всё это, а вот охотники, скорее всего, не пережили, так как таков закон этого мира — кто-то обязательно умрёт…

Панцирь может рассказать о черепахе очень многое, но я не стал вдаваться в подробности — всё это уже не очень-то и важно, ведь она мертва, а я и Муравей живы.

— И вот так вы живёте, да? — спросила какая-то женщина, завороженным взглядом смотрящая на Улыбашку.

Она носит грязный ватник цвета хаки, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голове у неё шапка-ушанка — облик типичный для местных, потому что это вершина практичности.

Волосы у неё коротко стрижены, не длиннее сантиметра — обусловлено гигиеной.

Такие уж тут веяния моды…

— А что не так? — спросил я вместо ответа. — В смысле, шикарно, безопасно, сыто и довольно?

— Нет, — покачав головой, ответила женщина. — Вы только что съездили неизвестно куда, неизвестно как выследили гигантскую черепаху, убили её, а теперь твой друг отлёживается дома у Хвоща, а ты объясняешь нам, как правильно вскрывать панцирь черепахи. У вас это нормально?

— А чего ненормального-то? — нахмурившись, спросил я.

У меня начало формироваться примерное понимание, что именно не так, по мнению местных: у них КДшники стараются не частить с рейдами, потому что это смертельно опасно, а нормальные люди вынуждены ходить на «собирательство», постоянно неся потери.

Судьба — врагу не пожелаешь…

И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.

— Да, у нас это нормально, — сказал я. — У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу раз услышать от меня. Ладно, не будем терять время — показываю, как нужно вскрывать черепаший панцирь…

Поднимаю с земли кувалду и зубило, примериваюсь к панцирю и наношу первый удар.

— За работу, товарищи! — призвал я остальных рабочих. — Надо закончить сегодня, а то стухнет нахрен и ворон привлечёт!

Без болгарки дело шло гораздо медленнее, чем я ожидал, поэтому я убил около полутора часов на то, чтобы выдолбить примерно полметра «шва» панциря.

— Ну, примерно в таком духе, — заключил я, передав зубило и кувалду какому-то пацану лет пятнадцати.

Оставляю рабочих заниматься Улыбашкой, а сам иду в ЖК.

В квартире Хвоща обнаружилась сходка местных лидеров, которые расселись в гостиной, на стульях и табуретках, слушая речь Профа, доносящуюся из динамиков.

— … и эти условия едины для всех, — вещал тот. — Чеканка золотых монет — это монопольная прерогатива государства, поэтому за фальшивомонетничество, Уголовным Кодексом Фронтира предусмотрена смертная казнь.

«А, понятно…» — осмыслил я услышанное. — «В первые дни пояснял за права, а теперь поясняет за обязанности».

Я думаю, сегодня местные лидеры поймут, что выражение «мягко стелет» верно только в отношении первой части разглагольствований Профа, а всю жесть он оставил напоследок.

Прохожу через гостиную и захожу в спальню, где на кровати развалился Муравей, покуривающий одноразку со вкусом барбариса.

— Чё как? — спросил я, сев в кресло рядом с кроватью.

Через закрытую дверь доносится тихий, но твёрдый голос Профа, а со стороны окна слышатся ритмичные удары кувалд.

— Слишком приторно, — пожаловался Муравей. — Надо было брать другую в запас…

— Надо было лучше прятать основную дудку, — сказал я на это.

Его одноразка, которой он рассчитывал пробавляться весь наш рейд, приказала долго жить — она не перенесла удара панцирем Улыбашки и сломалась пополам.

— Сколько ещё форсрегениться? — спросил я.

— Ну, пишет, что два дня, — ответил Муравей.

Его очень сильно потрепало, с повреждением практически каждого внутреннего органа — внутренние кровотечения, раздробленные рёбра, вмявшийся в плоть хитин и так далее.

Если бы я не оказал ему первую помощь, он бы скопытился с вероятностью 100 % — у него дважды включался таймер.

Но всё позади, так как я дважды затормозил таймер с помощью медикаментов, а дальше его организм начал укладываться в дедлайны и теперь нужно лишь ждать.

— Надо подумать о распределении статы, — сказал я ему.

За победу над Улыбашкой он заработал 21 левел, то есть, мой календарно-тематический план выполняется с опережением. Всё-таки, я охуительный педагог, потому что Муравей почти достиг соточки, а это уже совершенно другой уровень боеспособности КДшника.

— У тебя нет особых вариантов, поэтому придётся добить до капа «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии», — продолжил я, глядя на его стату на экране телефона. — Остаток можно раскидать в «Объём» и «Аппетит», чтобы уравнять их.

— А «Энергетический уровень»? — спросил Муравей.

— Неактуально, пока что, — ответил я на это. — Пока лежишь, отжирайся — сегодня на ужин наваристый черепаховый суп. Как оклемаешься и пройдёшь усилки, пойдём за Кабаном — нужно покончить с этой тварью и возвращаться в Волгоград.

— С Кабаном тоже мне помогать не будешь? — поинтересовался он.

— Разумеется! — воскликнул я. — Бразильская система, бро! Где бы ты был сейчас, если бы я нянчился с тобой?

— Ну, да… — согласился он. — Но хотелось бы чувствовать, что тебя прикроют…

— Нет такой опции, Муравей, — отрезал я. — Если по-хорошему, тебе вообще следовало ходить в соло-рейды, как я когда-то. Вот это настоящая прокачка — там любой неверный мувмент (1) может привести к смерти, а за такое интерфейс награждает очень щедро!

— Я всё понимаю… — сказал Муравей. — Но как-то это грустно…

— А ты сюда веселиться пришёл? — усмехнувшись, спросил я. — Рейды КДшников — это для грустных. Все весёлые уже погибли и перемещаются по этому миру только в виде кала.

Муравей лишь тяжело вздохнул в ответ.

— Сейчас схожу за какими-нибудь закусками и питьём, — сказал я, встав с кресла. — Жри активно, не покладая челюсти. Скоро всё кончится, и ты сможешь почиллить в своём номере — нужно просто закончить нашу грязную работу.

— Но это же ненадолго? — спросил Муравей. — Мы же потом пойдём в Баку…

— Ну, это да… — чуть растерянно ответил я. — Но, когда-нибудь, ты точно отдохнёшь! У меня такое бывало… пару раз.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 19 ноября 2027 года*

— Ну, что там, пацаны? — спросил вошедший в квартиру Щека. — Здоров, бро!

— Привет, Щека, — ответил ему Муравей.

— Студик, бро, родной, брат-братан-братишка! — воскликнул Щека. — Ты говорил, что приготовил для меня какой-то разрыв очка! Надеюсь, блядь, что не буквально!

— Не, всё прилично, — заверил я его и подошёл к дивану.

Открываю диван и вытаскиваю из секции для хлама прямоугольную коробку в подарочной упаковке.

Делать было абсолютно нехрен, поэтому я потусовался в городе и нашёл в одном из разграбленных ТРЦ магазин подарков. Там-то я и разжился коробкой, заодно прихватив обёрточную бумагу, которую я выбирал минут двадцать.

Я долго колебался между «Нашему карапузу», с изображением младенцев, и сердечками с клубникой, на 14 февраля.

В итоге, выбрал последнее.

— О, как… — изрёк Щека, рассмотрев принт на обёрточной бумаге. — Надеюсь, там не метровой длины дилдо…

— Ты охуеешь, — пообещал я ему.

— Ну-с… — произнёс Щека и начал распаковку.

Разорвав обёртку, он открыл коробку, наполненную разноцветной мишурой, с недоумением уставился на винтовку, а затем обомлел.

— Охуеть… — прошептал он. — Это же… Это же «Сталинград»!

— Ага! — с улыбкой ответил я. — На прицел смотри!

Щека вытащил винтовку и начал рассматривать прицел.

— Но как⁈ — выпучив глаза, воскликнул он. — Это же… Ебануться! Студик, это пиздец!

— Да, это пиздец, — согласился я с ним и достал чехол к винтовке. — Вот ещё кое-что. К винтовке есть 43 патрона 8,6×70 миллиметров, то есть, Лапуа Магнум. Из них только 13 бронебойных, но, я думаю, ты сможешь налутать себе ещё.

— Конечно, блядь, смогу! — заверил меня Щека. — Нет, это ахуй, бро! Я никогда ещё не был так счастлив! Всё, буду должен тебе!

— Не, забей, — махнув рукой, сказал я на это. — Это же подарок.

— Как скажешь… — произнёс Щека.

Я как-то сразу понял, что теперь он будет напряжённо искать, чем бы отдариться.

— Когда идёте обратно? — спросил я, решив сменить тему.

— Сегодня же, — ответил он. — Мы заготовили нужное количество мяса, поэтому продовольственная безопасность Челябинска обеспечена на следующие два месяца — теперь будем эвакуировать, нахуй, всех местных жителей…

— Сам поведёшь первый конвой? — поинтересовался.

— Разумеется! — ответил Щека. — А кто ж ещё⁈

Из Волгограда прибыла автоколонна из пятнадцати бронированных автобусов, прикрываемых двумя БМП-2 и четырьмя «Тиграми».

Штатная вместимость автобусов — 50 человек, поэтому первым рейсом в Волгоград отправятся 750 человек и это минимум. Ещё кого-то возьмут в «Тигры» и БМП-2, но это ещё где-то 10–15 человек.

Эвакуация жителей Челябинска займёт не один день, потому что желающих остаться тут нет — вся местная экосистема работала на том, что тут обитает прорва вооружённых людей, которые живут сами по себе и на которых очень невыгодно наламываться.

Но когда большинство уедет, оставшимся бедолагам придётся очень туго…

И всё же, я не очень понимаю тех, которые хотели остаться — жить здесь дерьмово, без электричества, тепла и воды, а вот эта их «свобода» — ну, это крайне сомнительно.

Это «свобода» умереть от голода или болезней, «свобода» стать жертвой зверей, нагрянувших на дегустацию человечины, «свобода» умереть в драке за стремительно тающие ресурсы.

Наверное, они просто не хотят жить, как раньше — работать по графику, подчиняться кому-либо и так далее.

Но обстоятельства диктуют ультиматум: либо остаётесь тут, проживать очень короткую, но насыщенную неприятными событиями жизнь, либо принимаете предложение Фронтира.

Я, на их месте, вообще бы не колебался — удостоверился бы только, что это не скам от постапокалиптических скамеров, жаждущих поживиться за твой счёт, и поехал первым же рейсом.

А челябинцы уже успели удостовериться, что в Волгограде всё окей: партия убывших на самолётах уже записала много видео, а также пообщалась с Хвощом и остальными лидерами по радиосвязи.

— «Баобаб», вызывает «Гектар», — раздался из динамика голос Зулуса. — Начинаем паковать гражданских.

— «Гектар», «Баобаб» на связи, — ответил Щека. — Понял тебя. Скоро буду.

Он с нежностью посмотрел на винтовку, а затем начал упаковывать её в чехол.

— Ещё раз спасибо тебе, бро! — поблагодарил он меня.

— Да не за что, — ответил я.

— Тогда я пошёл — пора собираться, — сказал он. — Увидимся в Волгограде.

— Давай, счастливого пути, — пожелал я ему.

— А вам успешного рейда, — пожелал он нам в ответ.

Я опустил сиденье дивана и развалился на нём.

— Что, готов к усилкам? — спросил я у Муравья, сидящего в кресле.

— Готов, — ответил он.

— Тогда дерзай, — велел я ему. — Как закончишь, час на передышку и идём за Кабаном.

Муравей ушёл в спальню, а я открыл газету «Вечерний Челябинск» за 24 июня 2026 года.

Это выпуск, вышедший примерно после начала зоошизы — ну, вернее, тогда пошли первые признаки того, что что-то идёт не так, но власть ещё сохранялась и выглядела незыблемой.

В связи с этой «незыблемостью», газета «Вечерний Челябинск» выходила аж до первых чисел июля, но в последующих номерах нет ничего интересного — пишут о том, что надо сидеть дома, какие меры нужно принимать, чтобы минимизировать риски и как надо баррикадировать квартиру или дом, чтобы не пропустить зверей.

И именно выпуск № 47 — это последний нормальный, где описываются типичные проблемы провинциальных городов: предлагаются действия, как справиться с одичавшими псинами, досаждающими горожанам, освещается проблема нехватки пандусов для инвалидов, сообщается об успешной ликвидации очередной стихийной свалки и так далее.

Читаю и погружаюсь в те светлые и славные времена, донельзя спокойные и по-хорошему скучные…

До сегодняшнего дня я газеты вообще не читал, а тут просто нашёл на столе этот выпуск и он увлёк меня. Оказывается, интересно — гораздо интереснее, чем читать актуальную хуйню в интернет-изданиях.

— Всё! — сообщил Муравей из спальни.

А я только дошёл до статьи о садоводстве — тоже увлекательное чтиво, с привкусом ностальгии…

— Набивай текст! — приказал я.

Мне интересно, что даст это усиление, но о секретном методе посадки баклажанов и огурцов тоже прочитать очень хочется.

Где-то через десять с лишним минут, телефон тренькнул уведомлением. Неохотно отрываюсь от газеты и достаю мобилу.

— «Форсированная хемилюминесцентная проекция»

Описание: дальнейшая глубокая мутация подкожных биолюминесцентных желез в кистях, предплечьях, тыльной стороне ладоней и локтевых сгибах с многократным увеличением плотности люциферин-люциферазных комплексов, добавлением специализированных регуляторных клеток, адаптивных хроматофоров и внутренних светофильтров. Формируются дополнительные резервуары для накопления люциферина и механизмы мгновенной химической реакции с возможностью точного контроля интенсивности, спектра, длительности и геометрии светового потока.

Эффект:

Режим «Фонарь»: ровное свечение яркостью до 7200 люменов на дистанцию до 92 метров. Возможна плавная регулировка оттенка от холодного голубовато-зелёного до нейтрально-белого.

Режим «Вспышка»: мгновенная вспышка яркостью 26 000 люменов длительностью 1,3 секунды, вызывающая временную потерю зрения у цели на 14–22 секунды.

Режим «Луч»: формирование узкого концентрированного луча диаметром 25 сантиметров, яркостью 14 500 люменов, способного ослеплять одну цель на дистанции до 68 метров.

Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 8–14 Гц яркостью 18 000 люменов длительностью до 6 секунд, вызывающая сильную дезориентацию, тошноту и нарушение равновесия у всех целей в конусе 45° на дистанции до 35 метров.

Расход: 1240 килокалорий за 36 минут непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 1489 килокалорий за одну «Вспышку», 1354 килокалории за 33 секунды «Луча» или 1612 килокалорий за 6,8 секунд «Пульсация».

Примечание: значительно усилена защита глаз и зрительного аппарата носителя. Возможна тонкая настройка спектра и частоты. Повторное интенсивное использование в короткий промежуток времени вызывает умеренное истощение люциферина и временную усталость желез.

— М-да… — произнёс я, прочитав описание и эффекты. — Мощность растёт…

— Мне продолжать? — спросил Муравей, выглянувший из спальни. — Или протестируем?

— Да тут особо нечего тестировать, — ответил я. — Давай сразу до протоапекса и там уже посмотрим.

— Хорошо, тогда я приступаю, — сказал Муравей и вернулся в спальню.

В гостиную вошёл Хвощ.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, в полном, — сказал я. — В городе всё спокойно?

— Да, всё отлично, — ответил Хвощ. — Народ на духовном подъёме — все с нетерпением ждут прибытия самолёта…

Смотрю на часы.

— Ещё где-то два-три часа и прилетит, — сообщил я ему.

Фазан летает практически без передышки — гоняет наш Бомбардир из Волгограда в Челябинск и обратно, эвакуируя челябинцев по семьдесят человек за раз.

Эти люди уже больше полугода жили без электричества, а тут рейс на самолёте — я даже не представляю их ахуй от происходящего.

— Мне нужно эвакуировать семью и близких мне людей… — заговорил Хвощ.

— Это не ко мне, а к Профу, — ответил я сразу же. — Мы с Муравьём здесь вообще не за эвакуацией, а по другим вопросам.

— Да, я знаю, — сказал Хвощ. — Но можно ли организовать…

— Нет, нельзя, — отрезал я. — К Профу с такими вопросами. Что тебе мешает связаться с ним?

— Я бы не хотел делать это публично… — объяснил Хвощ.

— А-а-а, хочешь выглядеть в глазах своих лучше, чем являешься на самом деле? — с усмешкой спросил я. — Ладно…

Достаю из подсумка «Азарт».

— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — воззвал я к небесам.

— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — ответил мне Ронин.

— Тут один человек хочет эвакуировать своих родных на самолёте, — сообщил я. — Можно устроить?

— Можно, — ответил Ронин. — Но нужно обратиться к «Иволге-1». Он всё организует.

— Понял тебя, «Январь», — сказал я. — Конец связи.

Прячу рацию обратно в подсумок и возвращаюсь к чтению газеты. Баклажаны — это охренительно…

— И? — нарушил возникшую тишину Хвощ.

— Что «и», блин? — нахмурившись, уточнил я.

— Ты обратишься к «Иволге-1»? — спросил он.

— Каким это, сука, образом⁈ — спросил я. — Он же сейчас в воздухе находится! Прилетит — пообщаюсь с ним насчёт твоей семьи и остального!

— А-а-а, я понял, — ответил Хвощ. — Спасибо большое.

— Не за что, — вздохнув, сказал я. — Готовь своих к вылету, чтобы не задерживали.

— Да-да, хорошо… — произнёс Хвощ и покинул гостиную.

«У всех свои шкурняки, блин», — подумал я с неодобрением. — «Жаль, что газета кончается…»

Я удивлён тем, что конкретно эту газету не пустили на растопку — всю зиму и ранней весной тут жгли всё, что может гореть.

Наверное, Хвощ сохранил эту газету в качестве напоминания о былых временах — в этом есть смысл.

Ещё у него тут стоит ЭЛТ-телевизор с видеомагнитофоном, что является жутким раритетом. Наверное, это в нашей природе — цепляться за прошлое…

Дочитываю номер «Вечернего Челябинска», а затем начинаю искать ещё какое-нибудь чтиво, чтобы убить время, но больше в этом доме нет никаких бумажных носителей.

Пришлось доставать телефон, подключать его к пауэрбанку и играть в мобильную дрочильню.

Муравей, в определённый момент, начал громко орать, но это нормально — такое бывает с КДшниками.

Примерно через полчаса он затих, а ещё через двадцать минут вышел из спальни.

— Всё, готово… — ответил он, показав мне руки.

Кристаллы на тыльной стороне ладоней сохранились, но существенно изменились — они приобрели бирюзовый цвет, а также уменьшились в диаметре и утопились в плоти глубже.

— Пиши, — велел я Муравью. — Что-то мне подсказывает, что должно быть интересно.

— Ещё как интересно! — заверил он меня. — Сейчас набью всё.

На перенос текста из интерфейса в телефон он потратил ещё десять с лишним минут.

— «Протоапексная хемилюминесцентная проекция»

Описание: протоапексная мутация полностью перестраивает подкожные биолюминесцентные железы в кистях, предплечьях, тыльной стороне ладоней, локтевых сгибах и плечевом поясе. Формируются гиперплотные люциферин-люциферазные комплексы с адаптивными хроматофорами, многослойными световодами и внутренними оптическими резонаторами, позволяющими концентрировать и когерентно фокусировать излучение. Добавлены специализированные резервуары для накопления люциферина и механизмы мгновенной химической реакции с точным контролем интенсивности, спектра, длительности, геометрии и когерентности светового потока.

Эффект:

Режим «Фонарь»: ровное свечение яркостью до 14 800 люменов на дистанцию до 149 метров. Возможна плавная регулировка оттенка от холодного голубовато-зелёного до нейтрально-белого.

Режим «Лазерный луч»: формирование узконаправленного когерентного луча диаметром 5–6 сантиметров, мощностью в 93 Ватт, способного причинять термический ущерб на дистанции до 28 метров.

Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 9–16 Гц, яркостью 26 000 люменов, длительностью до 9 секунд, вызывающая сильную дезориентацию, тошноту, нарушение равновесия и временную потерю зрения у всех целей в конусе 51° на дистанции до 52 метров.

Расход: 2180 килокалорий за 24 минуты непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 7743 килокалории за 30 секунд «Лазерного луча» или 2390 килокалорий за 9 секунд «Пульсации».

Примечание: практически полная защита глаз и зрительного аппарата носителя от собственного излучения во всех режимах. Возможна тонкая настройка спектра, частоты и фокуса. Повторное интенсивное использование в короткий промежуток времени вызывает заметное истощение люциферина и временную усталость желез.

— А вот это интересно… — заметил я, дочитав сообщение.

— Лазер, Студик… — произнёс довольно улыбающийся Муравей.

— Я уже несколько дней думаю о том, что тебя надо переименовать в Светлячка, — поделился я с ним. — Но уже поздно — Муравей прижился.

— Не, мне больше нравится Муравей, — покачав головой, сказал он. — Будем тестировать?

— Конечно! — ответил я. — Идём!

Спускаемся во двор и достигаем детской площадки, где всё так же висят ковры.

— Я думаю, никому больше не нужен ковёр, — произнёс я, а затем ткнул в один из ковров пальцем. — Вот этот, например. Жги лазером.

Муравей навёл правую руку на ковёр и активировал способность.

Лазер проявил себя в виде синего луча, который почти сразу же прожёг дыру в ковре.

— Стоп, — приказал я. — А теперь давай проверим его на чём-то более серьёзном. Вон то ведро — жги!

Муравей навёл руку, изогнутую в жесте, будто он подаёт её для поцелуя какому-то Антонио Бандерасу в чёрной маске и со шпагой, на эмалированное ведро и активирует режим.

На ведре сразу же возникло жёлтое пятно, которое быстро расширилось, а затем пошло накаливание участка стали докрасна, после чего образовалось отверстие диаметром 4–5 сантиметров, с неровными краями.

— Блин, это было круто… — поделился я мнением. — Сколько там толщина у вёдер обычно?

— Ну, где-то полмиллиметра, — пожав плечами, предположил Муравей.

— Неплохо, блин, — сказал я. — С этим уже можно работать — если попадёшь кому-то в глаз, то это автоматическое выключение света.

— Что теперь? — спросил Муравей.

— Теперь идём в местную столовку, отжираемся до отвала, а потом идём за жопой Кабана, — озвучил я план действий. — Потуши ковёр и идём.

Примечания:

1 — Мувмент — от англ. movement— «движение» — также встречается разновидность в виде «мува» — этот термин из новопидорского диалекта означает ровно то же, что и перевод на русский — движение. Но семантическое значение имеет более общий смысл — ближе к «действию» или «поступку». То есть, «неверный мувмент» — это может значить как «неверное движение», так и «неверный поступок».