Вечное Дао. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 3

Глава 9 Начало и конец....

Лао-цзы говорит:

То, что лежит тихо, легко удержать;

то, что еще не проявилось, легко предупредить;

то, что хрупко (как лед), легко расплавить;

то, что незначительно, легко рассеять.

Разрешай проблему, пока ее нет;

предупреждай беспорядок, пока он не вошел в обычай.

Дерево, которое не охватить руками,

начинается с крохотного ростка.

Девятиярусная терраса начинается с комочка земли.

Путешествие в тысячу ли начинается у твоих ног.

Тот, кто действует, портит;

тот, кто крепко сжимает, позволяет ускользнуть.

Поскольку мудрец не действует, он не портит;

поскольку он не сжимает, он не дает ускользнуть.

Людские труды часто срываются

перед самым завершением;

будь так же внимателен в конце, как в начале,

и предотвратишь неудачу.

Поэтому мудрец желает не иметь никаких желаний

и не ценит объектов, которые трудно достичь,

учится забывать то, что знал,

и восстанавливает то,

что утратило большинство людей.

Так он может участвовать в естественном ходе вещей

и не позволять себе вмешиваться.

Китайская аллегория рассказывает о монахе, который искал Будду. Он странствовал многие годы и, наконец, пришел в страну, где жил Будда. Оставалось только пересечь реку — и он встретится с Буддой лицом к лицу. Он был в экстазе.

Он стал спрашивать, можно ли ему нанять паром или лодку, чтобы переправиться на тот берег — река была очень широкая; но люди на берегу сказали ему:

— Никто не сможет отвезти тебя туда, потому что существует легенда: тот, кто едет на тот берег, никогда не возвращается обратно. Так что никто не отважится переправить тебя. Тебе придется переплыть.

Конечно, ему было страшно, потому что река была очень широкой; однако другого пути не было — и монах поплыл. На середине реки он увидел, что к нему приближается труп — он подплывал к нему все ближе и ближе. Монах испугался; он хотел избежать встречи с этим трупом. Он всячески пытался увильнуть в сторону, но не мог — труп оказался очень ловким; как он ни старался, этот труп все приближался и приближался.

Тогда он понял, что ему не уйти — более того, им овладело любопытство, поскольку это, по-видимому, был труп буддийского монаха: ряса цвета охры, чисто выбритая голова... собравшись с силами, он позволил трупу приблизиться; на самом деле, он даже сам поплыл навстречу этому трупу.

Он взглянул на его лицо и начал смеяться как сумасшедший, потому что это был его собственный труп; он не мог поверить своим глазам, но это было так. Он смотрел снова и снова — и, тем не менее, это был его собственный труп.

А потом труп начал уплывать вниз по течению, и монах наблюдал, как вместе с ним уплывает все его прошлое: все, чему он научился, все, чем он овладел, все, чем он был... эго, центр его ума, самость — все уплыло вместе с этим трупом. Он был совершенно пуст.

Теперь ни к чему было плыть на другой берег — другой берег больше не был нужен, потому что, как только река забрала его прошлое, он сам стал Буддой. Он начал смеяться: он искал Будду снаружи, а Будда был внутри.

Смеясь, он вернулся на тот же берег, который покинул несколькими минутами раньше, но никто не узнал его. Он говорил людям:

— Я тот самый человек! — но они смеялись. Это был не тот человек.

Действительно, он не был прежним. И в этом и была причина легенды, что никто из тех, кто отправляется на тот берег, не возвращается обратно. Все вернулись, но они не были прежними — старое умерло, и вместо него пришло абсолютно новое.

Я хочу, чтобы эта аллегория как можно глубже вселилась в вашем существе. Это будет вашим будущим. Если вы действительно будете все дальше и дальше уходить в путешествие к стране Будды — чтобы стать высшим, чтобы познать конечное, — то, сегодня или завтра, вы придете к широкой реке, которая заберет все: все, что вы сделали, все, что вы можете сделать, все, чем вы обладаете, все, что обладает вами, все, чем вы были, и все, чем вы можете быть — все это уплывет по течению в океан; и вы останетесь абсолютно одинокими, без всякой собственности, без тела, без ума. В этом одиночестве расцветает цветок Будды. Вы пришли в Будда-ленд. Вы пришли к познанию Дао.

Эти сутры Лао-цзы — способы достичь внутреннего Будда-ленда. Так постарайтесь понять эти сутры.

То, что лежит тихо, легко удержать;

Тысячью и одним способом вы пытались удержать себя, контролировать себя; но вам не удалось, потому что ум не тих. Если ум не тих, вы не можете удержать его. А когда он тих, его больше нет, его нет — и это единственный способ удержать его.

Вы не можете контролировать ум. На самом деле, люди, которые контролируют ум — это люди, у которых нет ума. Неверно говорить, что они контролируют ум. Люди, у которых есть ум, никогда не контролирую его, они не могут его контролировать. Его можно контролировать лишь тогда, когда его нет — а ума нет тогда, когда он тих.

Так что, когда люди говорят: «Мне хотелось бы иметь тихий ум, безмолвный ум, спокойный ум», — они не знают, что говорят, поскольку ум может существовать лишь тогда, когда он не спокоен. Нет ничего похожего на тихий ум. Тихий ум — это не-ум!

Вы видели что-нибудь похожее на тихий шторм? Видели ли вы что-либо подобное? Если шторм тихий, его нет! Ум — это буря, ураган. Когда он тих, его вообще нет — все волны исчезли. Если есть волны, есть и ураган. Поэтому, если вы успокаиваете ум, вы, сознательно или бессознательно, движетесь к состоянию не-ума.

То, что лежит тихо, легко удержать...

В действительности, для того, чтобы удержать это, не нужны никакие усилия — это так легко. Говорить: «Это легко» не совсем верно, потому что слово «легко» тоже указывает на содержание некоторой трудности — это категория трудности. Трудное и легкое имеют одинаковое качество; они отличаются по степени, по количеству, но не по качеству. Нет, говорить «легко» неправильно — вот почему Лао-цзы вновь и вновь говорит, что истину нельзя высказать. Когда она высказана, она перестает быть истиной.

Но ему приходится пользоваться языком — как и мне, — а в отношении внутренних феноменов, внутреннего опыта всякий язык неуместен. Язык как таковой неуместен, запомните это. Язык просто используется в качестве указки.

Я показываю вам пальцем Луну и небо. Мой палец — не Луна, это указка; не цепляйтесь к нему, забудьте о нем совершенно. Когда я показывал вам палец, я показывал не его, я показывал вам Луну; палец ни при чем, то же самое можно было сделать с помощью палки или еще чего-нибудь — любая указка может сделать это, но указка не имеет к Луне никакого отношения. Язык действует как указка. Лао-цзы приходится сказать нечто, что не совсем точно: «То, что лежит тихо, легко удержать», — но он указывает правильное направление.

Если вы хотите держать себя в руках, если вы хотите контролировать себя, если вы хотите стать хозяином собственного существа, если не хотите быть рабом — и еще рабом многих господ: каждый манипулирует вами, маневрирует вами, управляет, угнетает, эксплуатирует вас... враги, друзья, родные и близкие, и просто знакомые — все манипулируют вами, пытаются контролировать вас; и если вы хотите быть хозяином самому себе, единственный путь — это сделать ум тихим, замедлить его процессы, замедлить его безумие.

Ум — такой, каков он есть — бегает как сумасшедший. Замедлите этот процесс. Уговорите его ходить быстрым шагом, но не бежать. Затем убедите его ходить медленно, а не быстро. Затем уговорите его не ходить вообще, а просто спокойно стоять... Постепенно склоняйте его к более медленным процессам.

Когда ум замедлится, вы сможете увидеть промежутки между двумя мыслями — и в этих промежутках вы найдете себя. В этих интервалах, когда одна мысль ушла, а вторая еще не пришла — одно облако уплыло, а второе не пришло — оно приближается; но между ними, в этом промежутке, в этом пространстве вы можете увидеть голубое небо. Это голубое небо — вы. И как только у вас появится проблеск того, кто вы есть, вы все больше и больше будете замедлять ум, потому что это такое блаженство!

Активность ума есть ад, неактивность ума — рай; а совершенное исчезновение ума есть мокша.

В английском языке нет слова для мокши, поэтому я пользуюсь этим словом. Оно означает: превыше всех дуальностей, за пределами рая и ада, там, где нет ни боли, ни удовольствия — просто вы, в своей абсолютной чистоте и одиночестве.

То, что лежит тихо, легко удержать;

то, что еще не проявилось, легко предупредить...

Всегда помните: когда болезнь уже захватила вас, это трудно. Ее можно вылечить, но на это нужно время. Если бы вы осознали ее до того, как она проявилась, ее можно было бы предотвратить.

В Советской России развивается новый тип фотографии, имеющий очень и очень большой потенциал. Они называют это «кирлиановской фотографией». Кирлиан изобрел очень чувствительную пленку, на которой можно сделать снимок вашей ауры, вашего электрического тела. Благодаря этим фотографиям появилась возможность увидеть вашу болезнь — если вы должны заболеть — за шесть месяцев; фотография покажет — сегодня, — что через шесть месяцев вы заболеете туберкулезом или еще чем-то. Вы совершенно не осознаете этого, ни один врач не может сказать, что вы заболеете, вы можете казаться абсолютно здоровым человеком. Болезнь еще не проявилась. Она не вошла в физическое тело, она не вошла даже в ум, пока что она находится в электрическом теле — а это самая тонкая часть вас, то, что религии называют астральным телом.

Слово «астрал» происходит от слова, означающего звезду; «астральное тело» означает звездное тело, сделанное из света звезд; оно означает электрическое тело. Вот почему наука о звездах называется астрологией.

Так вот, Кирлиан разработал очень научный способ предсказания болезней, и его предсказания точны на сто процентов; когда он говорит: «Приближается эта болезнь», — никто не может в это поверить; ни один врач не может обнаружить ее, ее нигде нет — потому что врач может проверить, самое большее, тело; и ни один психиатр не может найти ее, потому что он может проверить только ум; болезнь еще глубже, непроявленная — в астрале. И Кирлиан говорит, что ее можно лечить там — тогда она не придет.

Кажется, у этого метода очень и очень большой потенциал в будущем. Когда-нибудь в каждой больнице будут проводить эксперименты с астральным телом. Лишь тогда болезни могут полностью исчезнуть, потому что их будут лечить до того, как они дойдут до вас, еще до того, как вы осознаете, что они есть.

Именно это Лао-цзы говорит о внутренних явлениях вашего бытия. Там происходит то же самое. Если вы замедляете процесс, вы можете видеть: приближается гнев — вы видите это. У гнева три стадии: сначала гнев появляется в виде семени, в астрале; если вы очень бдительны, вы можете почувствовать приближение бури; она еще не пришла, она стучит в дверь; стук очень тонкий, но его можно расслышать. Вы не слышите его, потому что внутри вы — такая большая толпа; столько шума, болтовни, что этот тихий стук не слышен. Но если вы станете немного тише, вы узнаете о гневе до того, как он достигнет вас, тогда с ним очень легко справиться.

Вторая стадия — когда гнев овладевает вами. Теперь почти невозможно затолкать эту силу назад. Фактически, вы настолько сильно захвачены — вас нет, чтобы контролировать гнев. Когда вы в гневе, вас нет, есть только гнев; все ваше существо полностью охвачено им. Возможно, только на мгновение, но вы теряете себя в нем, он овладевает вами; вы сделаете то, в чем потом будете раскаиваться, но вы беспомощны — маньяк, сумасшедший.

И затем, есть еще третья стадия — когда гнев уходит: здесь все становятся сознательными. Когда гнев ушел, даже самый глупый человек начинает осознавать. Тогда он раскаивается, пытается найти причины — почему он так разгневался; он начинает объяснять гнев, старается пойти к человеку, на которого он выбросил свой гнев и мусор, чтобы извиниться, попросить прощения — это третья стадия. И на третьей стадии люди всегда клянутся, что они больше никогда не будут гневаться. Их клятвы абсолютно бессильны, они не помогут, потому что они произносятся на третьей стадии, когда гнев ушел. Тогда все становятся мудрыми.

Вы должны быть сознательными, когда гнев здесь. Завернуть его назад трудно, но, если вы стали сознательными, когда гнев здесь, вы никому не причините вреда — вы будете просто наблюдать его, и он испарится. Завернуть его назад невозможно, он уже захватил вас; он принесет вам вред, но не причинит вреда никому другому. Вы не будете гневаться на кого-то другого; вы просто будете кипеть от гнева — позвольте ему высвободиться в вакуум, в небо.

Если вы станете сознательными на второй стадии, плохо будет только вам, больше никому. Но если вы станете сознательными на первой стадии, прежде, чем он проявится, он не причинит вреда даже вам.

...то, что еще не проявилось,

легко предупредить...

Это можно остановить немедленно. Но тогда вам нужна очень и очень глубокая чувствительность — а вы стали почти тупыми, вы не чувствительны. Насколько я вижу, люди полностью утратили чувствительность, они почти совсем нечувствительны. Они плетутся, как во сне, они делают что-то, не зная, зачем они это делают. Когда они уже что-то сделали, они внезапно осознают: «Зачем я это сделал?» Потом они пытаются найти и находят причины, потому что это кажется полной глупостью. Зачем вы сделали это — без всяких причин, без всякого повода? И вы много раз делали это в прошлом — и вновь и вновь повторяете.

Обычно человек — робот, автомат; он снова и снова повторяет одни и те же ошибки. Но он не сознателен.

Гурджиев часто говорил своим ученикам: если вы можете оставаться сознательными всего лишь одну минуту, этого достаточно. Он давал им часы и велел смотреть на них: «Смотрите на часы, следите за секундной стрелкой и оставайтесь бдительными: вы наблюдаете; и когда вы чувствуете, что потеряли осознанность, немедленно сообщите».

Почти невозможно было найти человека, который мог оставаться бдительным шестьдесят секунд, то есть одну минуту. Через три, четыре секунды — разрыв, вы забыли, ваш ум ушел куда-то; затем вы внезапно вспоминаете, вы снова начинаете наблюдать; но еще три, четыре секунды — и вы снова забываете.

Гурджиев говорил, что у вас — таких, какие вы есть — нет души Он прав. Разве можно сказать, что у вас есть душа, когда у вас совершенно нет сознания? Для вас — таких, какие вы есть — невозможно ничего, поскольку все возможности открываются лишь тогда, когда вы становитесь сознательными. Станьте сознательными, станьте более алертными, настолько интенсивно, чтобы все, с чем пересекается ваш ум, было воспринято в полном осознании — вы знаете это.

Будда говорил своим ученикам: даже если вы вдыхаете и выдыхаете, вы должны осознавать, что сейчас дыхание идет внутрь, а сейчас оно повернуло и выходит наружу; вдох, выдох, вдох, выдох... Не то, чтобы вы должны повторять это — если вы будете повторять, вы забудете о дыхании; вы должны наблюдать это, не словами — осознанием. И Будда сделал это единственной медитацией.

Он называл это анапанасати-йога: йога наблюдения за входящим и выходящим дыханием. И он говорил: «Больше ничего не нужно, этого достаточно». И это делали миллионы последователей Будды. Они становились все более и более бдительными, наблюдая дыхание.

Если вы можете наблюдать дыхание, вы можете наблюдать все что угодно, потому что дыхание — очень тонкий феномен. С первым вдохом вы становитесь живым — это жизнь. Индусы называют это праной, потому что это самое основание жизни; без этого вы не можете существовать. Сначала приходит дыхание — это самое первое действие. Затем следует много вещей. И последнее действие тоже связано с дыханием — когда дыхание покидает тело.

Рождение начинается с дыхания, жизнь заканчивается дыханием — круг завершен. Если вы можете наблюдать дыхание, вы превзойдете и рождение, и смерть. Наблюдатель увидит: «Я — не дыхание, которое начинает жизнь, я — не смерть, не дыхание, которое прекращает жизнь; я за их пределами».

...то, что еще не проявилось,

легко предупредить...

Так что, если вы хотите что-то изменить в своей жизни или трансформировать, вместо того, чтобы ждать третьей стадии, будьте бдительны на первой. Когда вы чувствуете первый толчок гнева — будьте бдительны. Когда вы чувствуете первый толчок сексуальности — будьте бдительны. Когда вы чувствуете первый толчок алчности — будьте бдительны. Если вы упустите этот момент, потом справиться будет все труднее и труднее.

В первый момент все так легко — это как семя; вы можете бросить его, вам не нужно о нем волноваться, — но когда оно становится большим деревом, тогда это трудно. И внешние деревья — это одно; вы можете срубить их; но этот гнев, алчность, секс — это внутренние деревья, они переплелись с вашим существом; когда вы рубите их, у вас течет кровь; когда вы рубите их, вы страдаете.

Люди снова и снова спрашивают меня: «Когда мы понимаем, из какого источника приходит наше страдание — почему мы продолжаем цепляться за страдание?» Именно по этой причине: страдание стало частью вашего существа; если вы рубите его, течет кровь. Это не роба, из которой вы можете просто выскользнуть, это как кожа; если вы сдираете кожу, вы будете страдать. Может быть, ваша кожа больна. Может быть, у вас экзема. И все же это ваша кожа. Вы страдаете, но не можете содрать ее, потому что это будет еще большее страдание.

Люди цепляются за несчастье, потому что, по крайней мере, им есть за что зацепиться. Когда несчастье уйдет, цепляться будет не за что. И несчастье, по крайней мере, знакомо и привычно — старый друг, вы уже настроены на него, вы знаете, что оно есть... старая болезнь. Человек привыкает к нему. Вы цепляетесь за страдание, потому что отрезать его значит отрезать ваше собственное существо.

Всегда помните: нужно ловить вещи, пока они в непроявленном состоянии. Сейчас вы ловите их, когда они уже ушли. Вы просто обманываете самих себя — как можно поймать что-то, когда его уже нет? Вы становитесь очень мудрыми, когда гнев ушел — но какой в этом смысл? Вы становитесь очень и очень мудрыми, когда совершили какую-нибудь нелепость и дело уже сделано — тогда вы мудры. Такая мудрость бесполезна, такая мудрость глупа. Так кто угодно может быть мудрым.

Если вы действительно начинаете трансформировать процесс, вы должны стать сознательными, когда это здесь. Тогда что-то можно сделать. А если вы можете быть сознательными, когда это еще не появилось, можно сделать все.

...то, что еще не проявилось, легко предупредить;

то, что хрупко (как лед), легко расплавить;

то, что незначительно, легко рассеять.

Разрешай проблему, пока ее нет...

Кажется абсурдом. Вы тоже имеете дело с проблемой, когда ее нет; и Лао-цзы говорит, что нужно иметь дело с проблемой, когда ее нет — но раньше.

Разница — в «позже» и «раньше». Вы имеете дело с гневом, когда его нет — но он ушел; а Лао-цзы говорит: займись им, когда его еще нет, когда он еще не пришел. Займитесь проблемой до того, как она появилась, и качество вашего бытия совершенно изменится. Ваше существо будет девственным, невинным, неиспорченным.

предупреждай беспорядок,

пока он не вошел в обычай.

Не ждите и не откладывайте; не говорите: «Сделаем это завтра» — завтра не приходит никогда. Завтра никогда не было и никогда не будет. Это просто образ в уме. Всегда — сегодня. То, что существует, всегда — сейчас. Существует только этот момент.

Если вы хотите сделать что-то, делайте это здесь и сейчас. Не откладывайте и не говорите: «Это такая мелочь — мы можем позаботиться об этом завтра». Мелочей нет. Если вы не бдительны, к тому времени, когда наступит завтра, эта мелочь станет очень большой, великой; и тогда вам придется трудно. И завтра, быть может, вы вообще не сможете справиться с ней.

Никогда не оставляйте нерешенных проблем — именно так вы обременяете себя. Всегда живите так, чтобы жизнь от мгновения к мгновению была завершена. Все, что вам нужно сделать — делайте это сейчас. Все, что вы должны сказать — скажите это сейчас. Все, чем вы должны быть — будьте этим сейчас. Не говорите «завтра», завтра — это страна дураков. Это способ продлить глупость — откладывать.

Если вы можете завершить все в этот момент, вы всегда свежи для следующего мгновения, осадка нет. И если к такому человеку приходит смерть, он всегда готов и счастлив, потому что он ничего не оставил незаконченным. Он всегда готов, потому что он всегда совершенен.

Если смерть придет к вам, это будет для вас бедой, потому что тысяча и одна вещь не окончена, и вам хотелось бы иметь еще немного времени — потому что вы всегда хотели сделать что-то, но никогда этого не делали.

В действительности, вы завершали бесполезные дела, а полезные всегда откладывали. Если вы откладываете на завтра гнев, это может быть и хорошо, но вы никогда не откладываете гнев на завтра. Гневаетесь вы сейчас, а любовь откладываете на завтра; жадность — вы делаете это сейчас, а поделиться — откладываете на завтра; насилие — сейчас, а сострадание — вы говорите: «Завтра посмотрим». Все нелепости вы делаете сейчас же, вы не ждете завтра; а все прекрасное вы продолжаете отодвигать на какой-нибудь далекий день.

Несчастье вы никогда не откладываете, блаженство откладываете всегда. Поэтому, когда приходит смерть, вы провели несчастную жизнь, а благословение, блаженство вы откладывали. И вот приходит смерть, и вы плачете и кричите, вы говорите: «Еще немного времени, потому что я никогда по-настоящему не жил». Делайте наоборот: блаженство — сейчас; страдание можно отложить — спешить некуда. И если вы блаженны в этот момент, страдания никогда не будет, потому что этот момент — все, в нем — все. Следующий момент приходит, и он придет из настоящего момента; если вы блаженны в настоящий момент, следующий будет еще более блаженным. И когда придет смерть, вы скажете: «Я полностью готов, потому что я откладывал только страдания — так что хорошо, что ты пришла; теперь завтра полностью исчезает».

Именно так делает мудрый человек. Он решает каждую проблему в этот момент. Он разрешает каждую ситуацию немедленно.

Если вы заканчиваете дела, высвобождается огромное количество энергии. Вы наблюдали это в себе? Если вы не закончили дело, оно остается в вашей голове — оно стучит и просит завершения. Пока вы не завершите его, оно вертится вокруг вас, преследует вас. Это может быть мелочь, но она продолжает вертеться. Покончите с ней!

Если вы можете заканчивать ее в каждый момент — и я говорю, что это можно сделать, потому что я делаю это, так что я говорю не теоретически, я говорю абсолютно практически; это можно сделать, и это делали — но очень редкие люди. Как только вы научитесь этому искусству, вы будете смеяться над собой. Это так просто — подобно тому, как вы поворачиваете ключ, и замок открывается.

Если вы понаблюдаете, вы увидите: если вы завершили все, ночью сны исчезнут, потому что сны есть незавершенные дневные переживания, которые стараются получить завершение.

И если сны исчезают, мысли тоже исчезнут, потому что сны и мысли — одно и то же. Сны — это примитивный язык визуализации, язык в картинках, а мысли есть не что иное, как усложненные, изощренные сны, дневные сны. Сновидение и мышление — два аспекта одного и того же процесса.

Вы собираетесь дать интервью. Вы репетируете в уме, что вы скажете, что люди спросят у вас — вы репетируете множество вещей. Затем вы идете туда и, внезапно, ваша репетиция не подходит.

Она и не может подойти, потому что эти люди не знают о вашей репетиции. Они спрашивают у вас что-то, но вы не присутствуете при этом, потому что вы слишком заполнены своей репетицией, своими приготовлениями. Они спрашивают у вас одно, а вы понимаете другое. Вы даете свои готовые ответы, но вас вообще не спрашивали об этом. Вы упускаете смысл. И потом, когда вы упустили смысл — вы снова, выйдя из этой комнаты, начинаете думать, что вам следовало ответить.

Процесс начинается снова — репетиция, затем запоздалое раздумье. А в тот момент, как раз в тот момент, когда вы были нужны, вас не было. Именно так вы и упускаете всю жизнь.

Есть одна дзенская история. В городе было два храма — конкуренты, как все храмы. Каждый храм не разрешал своим преданным ходить в другой храм. Между ними была лютая вражда. И у обоих священников — старых священников — было по мальчику для мелких поручений: принести что-то с рынка, или еще что-нибудь; и оба приказывали своему мальчику не разговаривать с другим — ни на рынке, ни по дороге: «Нет! Эти люди из другого храма так испорчены — не разговаривай с ними!»

Но мальчики есть мальчики, и, когда вы запрещаете мальчику делать что-то, он обязательно сделает это, это естественно. Им стало интересно — в чем причина?

Итак, однажды они встретились на дороге, когда шли за чем-то на рынок. Мальчик из первого храма спросил другого:

— Куда ты идешь?

Тот ответил:

— Туда, куда понесут меня мои ноги. — Слушая великие метафизические истины, он и сам стал метафизиком; он всего лишь шел на рынок за овощами, но сказал:

— Туда, куда понесут меня мои ноги — я живу спонтанно!

Второй мальчик растерялся, потому что он был побежден: ему не удалось показать свои познания в метафизике.

Он вернулся и спросил у мастера, что делать:

— Вы запретили мне это, но я глуп; они действительно дурные люди — я задал этому мальчику простой вопрос: «Куда ты идешь?», а он начал говорить чепуху; но он победил меня. Мне обидно.

Мастер сказал:

— Так не должно быть. Завтра спроси снова. Он скажет: «Туда, куда понесут меня мои ноги», и тогда ты задай ему дзенский коан: «А если бы у тебя не было ног, куда бы ты шел?» Тогда ты поставишь его на место.

На следующий день этот мальчик ждал, пока придет другой. Тот пришел; первый мальчик был уже готов, он спросил:

— Куда ты идешь?

Другой мальчик сказал:

— Я живу спонтанно. Туда, куда отнесет меня ветер. — Он ничего не сказал о ногах.

Первый мальчик не знал, что делать: «Эти люди действительно очень хитры, на них нельзя положиться. Он изменил слова!»

Он вернулся, очень сердитый, и сказал мастеру:

— Вы правы, эти люди очень противоречивы, непоследовательны, на них совершенно нельзя полагаться. Я был готов, но этот мальчик передумал; он сказал: «Туда, куда отнесет меня ветер. Я подобен белому облаку». Что тут скажешь? У облаков нет никаких ног, ступней — как тут быть?

Мастер сказал:

— Я прекрасно знаю этих людей; они очень непоследовательны. Завтра снова спроси его: «Куда ты идешь?» Он скажет: «Туда, куда отнесет меня ветер. Я — белое облако». Спроси его: «А если ветра не будет, куда ты пойдешь?»

На следующий день мальчик снова был готов.

Этот мальчик — ваш ум. Вы снова и снова готовите его для встречи с жизнью, и он снова и снова проигрывает, потому что любой готовый ответ не имеет никакой пользы. Жизнь непоследовательна, на жизнь совершенно нельзя положиться.

Мальчик спросил:

— Куда ты идешь теперь?

Другой мальчик ответил:

— Я иду на рынок за овощами.

Что тут поделаешь?

Никогда не идите в жизнь с готовым ответом — иначе вы никогда не встретите жизнь. Вы тратите время на приготовления, подготовку, а потом вы снова тратите время — после того, как упустили жизнь.

Однажды Марк Твен возвращался со своей женой после лекции в университете. Его жена сказала — она не была на лекции и не слышала ее, она просто пришла, чтобы отвести его домой — она спросила:

— Как прошла лекция?

Марк Твен посмотрел на нее и спросил:

— О какой лекции ты говоришь? О той, которую я готовил, о той, которую я прочел, или о той, которую хотел бы прочесть? О которой из них?

Вы готовите одно, произносите совершенно другое и хотите произнести третье, а время идет — и жизнь утекает. А вы продолжаете собирать всякое гнилье.

Тогда вы боитесь смерти — в противном случае, смерть была бы прекрасным отдыхом. Вы были бы готовы расслабиться: вы прожили свой день, вы любили, жили, восхищались, праздновали — теперь пришел час: наступил вечер, и вам хочется отдохнуть. И если целое желает, утром вы снова вернетесь: свежий, юный, снова способный жить... но это не ваша забота.

Дерево, которое не охватить руками,

начинается с крохотного ростка.

Девятиярусная терраса

начинается с комочка земли.

Путешествие в тысячу ли

начинается у твоих ног.

Так что не беспокойтесь о цели. Первый шаг есть также последний. Начало есть конец. Этот момент — все. Путешествие в тысячу миль начинается у ваших ног.

Не беспокойтесь о цели, просто радуйтесь, наслаждайтесь первым шагом; а второй шаг родится из первого, и за ним последует третий. Вам не нужно об этом беспокоиться. Пусть завтра само позаботится о себе. Не думайте о завтрашнем дне. Наслаждайтесь! Этот шаг прекрасен! И наслаждайтесь им так сильно, чтобы само средство стало целью.

Это необходимо понять, иначе вы всегда будете упускать, потому что устанете от путешествия и будете мечтать о цели; а разве скучное путешествие может достичь праздничной цели?

Вы можете понять простую математику? Разве скучное путешествие может привести к праздничной цели? Ведь цель родится из самого путешествия. Она будет настоящим завершением всего путешествия. Если я пережил эту цель в каждом шаге, если я праздновал цель в каждом шаге — лишь тогда я достигну цели, где я могу праздновать ее во всей ее полноте.

Но если вы плететесь кое-как — вас не волнует, что происходит сейчас, вы заглядываете в завтра, вы ищете цель, — то вы можете прийти к этой цели, но она будет такой же пыльной, как путешествие.

Цель — не где-то снаружи, она зависит от вас. Вы должны изменить качество своих переживаний. Так что помните, что говорит Лао-цзы:

Дерево, которое не охватить руками,

начинается с крохотного ростка.

Если вы хотите, вложите в это все свое существо. Если вы не хотите, лучше отрубить это сейчас, чем ждать до завтра.

Девятиярусная терраса

начинается с комочка земли.

Если вы хотите, все в порядке; если вы не хотите — не ждите, когда девятиярусная терраса будет готова и вам придется решать, хотите ли вы ее разрушить. Решайте сейчас. В каждом моменте есть окончательность и срочность. Вы должны действовать в этот самый момент.

Путешествие в тысячу ли

начинается у твоих ног.

Если вы хотите отправиться в путешествие — идите танцуя. Если вы не хотите отправляться в путь — не ходите. Но не тащитесь через силу.

Но все происходит именно так. Люди приходят ко мне и говорят: «Мы не знаем, мы вообще не уверены, хотим мы медитировать или нет. Но, тем не менее, мы пришли».

Если вы не уверены, хотите ли вы медитировать, тогда первое — это удостовериться. Иначе вы будете делать нечто такое, что нельзя делать вполсилы. Иначе вы будете делать что-то, о чем будете сожалеть. И потом вы, возможно, захотите разрушить это, но тогда это будет очень и очень трудно.

Научиться чему-то трудно, но не так трудно, как разучиться. Будьте уверены. Если вы не хотите медитировать — бросьте эту идею. В этом нет ничего плохого: для вас нужный момент еще не настал. Подождите. Делайте что-нибудь другое, то, что вы действительно хотите делать сейчас. Пусть это будет вашей медитацией.

Если вы хотите зарабатывать деньги — пусть это будет вашей медитацией. Вечность не спешит. Бог не спешит. Он умеет ждать! Делайте то, что хотите делать вы — времени достаточно. В этом смысл восточной концепции перерождения: времени достаточно; позади миллионы жизней, и впереди будут миллионы жизней. Не спешите — и будьте спокойны. Что бы вы ни хотели делать — делайте это, потому что только через это человек растет и становится зрелым.

Если это не подходящий момент для вашей медитации — пусть будет так. И не чувствуйте вину! А если это момент для вашей медитации, идите в нее тотально. Как можно идти в долгое путешествие с равнодушным умом? Разве можно отправляться в путешествие только частью своего существа? Другая часть будет тянуть вас назад, тянуть вас в разных направлениях, вы попадете в беду. Именно это и произошло.

Современный ум шизофреничен, расщеплен, потому что всего так много разных сторон, его тянет во всех направлениях, и вы идете во все стороны одновременно; одна рука собирается на север, другая — на юг; ноги направляются на восток, а глаза остановились на западе — такова ситуация. Если вы рассыпаетесь на куски, это естественно, это не случайно. Если вы не чувствуете себя целым — очевидно, так и должно быть. Как вы можете быть целым?

Решайте. Будьте уверены. И решайте в момент первого шага, чтобы ни одно мгновение не пропало напрасно.

Путешествие в тысячу ли

начинается у твоих ног.

Тот, кто действует, портит;

тот, кто крепко сжимает,

позволяет ускользнуть.

Поскольку мудрец не действует,

он не портит;

поскольку он не сжимает,

он не дает ускользнуть.

Лао-цзы вновь и вновь возвращается к одному и тому же, это его основной тон: делать, не делая, ву-вэй. Действие без действия. Безусильное усилие. Это трудно понять, но не трудно делать — потому что, если вы попытаетесь понять это интеллектуально, это патентованная чушь. Вы говорите бессмыслицу.

Как раз это сказал Западу Артур Кестлер. Он приехал на Восток изучать дзен; а дзен — это Будда и Лао-цзы вместе. Высочайший пик индийского понимания — Будда, и высочайший пик китайского понимания — Лао-цзы; а дзен — пересечение обоих, их общий ребенок. Поэтому дзен не похож ни на что — это редчайший цветок в мире. Ничто не достигает тех глубин, которые достигает дзен. Ничто не касается таких вершин, к которым прикасается дзен.

Артур Кестлер, один из самых проницательных интеллектуалов Запада, приехал на Восток, чтобы понять, в чем же суть дзена, и он изо всех сил старался это понять — вот почему он упустил. Он сообщил: «Все это чушь». Это действительно чушь — с точки зрения интеллекта; если вы пытаетесь понять интеллектуально, это бессмыслица, потому что интеллект знает только одно: нечто сделано лишь тогда, когда вы делаете это. Если вы не делаете, это не делается.

Но есть более великий секрет: есть такие вещи — если вы делаете их, вам придется переделывать; а если вы не делаете их, они происходят.

Например, любовь. Разве ее можно делать? Если вы делаете ее, самое большее, вы можете играть — она не будет истинной, она не будет подлинной, она не будет исходить из вашего существа, она будет исходить только из вашей головы; а любовь из головы так же мертва, как и все остальное. Телодвижения будут — но бессильные, пустые; в них не будет никакого содержания. Вы будете целовать женщину, которую не любите — поцелуй будет, но только физиологически. Если вы пойдете к врачу, он скажет: «Да, эту женщину поцеловали», — потому что это можно проверить. Когда вы целуете человека, вы передаете тысячи мельчайших микробов, поэтому можно определить, кто целовал эту женщину; на ее губах можно обнаружить ваши микробы. Но врачу будет очень трудно — почти невозможно — решить, действительно ли целовавший мужчина любил ее, потому что у любви нет микробов. Любовь абсолютно невозможно проверить.

Кто-то может обнимать вас, кто-то может целовать, кто-то может даже заниматься с вами любовью без любви — все эти движения можно сделать. Они будут пусты и бессодержательны. Они будут мертвы, и ваше сердце будет знать, что этот мужчина совершает телодвижения — или женщина совершает телодвижения, но ее в них нет.

Вы не можете делать любовь. Она или случается, или не случается. Вы должны ждать ее. Вы не можете ее устроить или маневрировать ею, вы не можете манипулировать, потому что любовь больше вас — как вы можете манипулировать ею? Самое большее, вы можете позволить ее — или вы можете скрывать ее; но вы не можете ее заставить.

Это похоже на то, как восходит солнце: вы можете закрыть двери — тогда его лучи не войдут в ваш дом, вы можете жить во тьме; солнце не будет стучать в ваши двери и не будет пытаться силой проникнуть к вам — оно никоим образом не будет надоедать вам. Если вы счастливы за своими закрытыми дверями в темноте, солнце в полном порядке, оно не беспокоится. Вы можете открыть двери — и солнце войдет; но вы не можете внести солнце внутрь, вы не можете заставить солнце; солнце есть — вы можете закрыться или впустить его, но не можете его принудить. Вы не можете поймать лучи, наполнить ими корзину и принести в свой дом. Не получится. Вы внесете корзину, а лучи останутся на улице.

Любовь больше вас. Если вы хотите любить, вы должны быть не-деятелем; это и есть ву-вэй, действие в бездействии.

Но забудьте о любви, потому что любовь — редкое явление. Очень многие люди думают, что они любят, но любовь так же редка, как любое великое искусство. Многие люди — певцы в ванной — считают себя певцами, но они похожи на любовников в ванной. Очень и очень редко встречаются певцы, чья песня несет их внутреннее безмолвие, которые выражают в пении то, что невозможно выразить, которые пытаются передать невыразимое — это бывает редко.

Вы можете делать поэзию, но поэты в мире редки. Кто угодно может делать стихи — в действительности, каждый человек когда-то пытался писать стихи. Существует определенный возраст, когда каждый человек настолько глуп, чтобы пытаться писать стихи. Но потом все бросают это. У вас может быть ритм, метр, грамматика — все правильно, и все-таки в этом нет поэзии, потому что поэзия не есть нечто, что вы можете делать, поэтом рождаются, а не становятся. Любящими тоже рождаются, а не становятся. Любящий — такое же редкое явление, как поэт, великий музыкант или великий художник. Но, что касается любви, люди могут, по крайней мере, утешать себя, что они тоже любят.

Каждый считает, что он любит, но это очень и очень редкое явление, потому что любить — значит знать великий секрет ву-вэй. Если вы любите, вы станете просветленным. Если вы любите, вы уже достигли, потому что вы знаете этот секрет — тот же секрет ведет вас к просветлению.

Так что оставьте этот пример, он не подходит; нужно что-то более простое и существенное, всем известное — например, сон. Если вы стараетесь заснуть, вы не сможете заснуть. Чем больше вы стараетесь, тем более это невозможно.

В этом проблема людей, страдающих бессонницей. Всегда находятся советчики, которые дают им советы — делай то и это: досчитай от одного до ста, и затем возвращайся от ста к одному... Но чем больше вы считаете, тем более бдителен ум; а считать в обратную сторону — сто, девяносто девять, девяносто восемь... Вы будете еще более бдительны, чем когда-либо. Вы можете считать до миллиона и в конце обнаружите, что сон не идет.

Мулла Насреддин страдал бессонницей. Он пошел к психиатру, и тот сказал:

— Ничего особенного.

Это не значит, что психиатрии известно, что делать, просто специалист должен притворяться. Он сказал:

— Сделай вот что: ты продаешь шерсть и знаешь, что такое овцы; считай овец — продолжай считать... одна, вторая, и так далее, и так далее — и, в конце концов, заснешь.

На следующий день Насреддин прибежал к нему снова, почти безумный; он влетел в кабинет психиатра — он был так зол, что психиатр испугался и просил:

— В чем дело, Насреддин?

Насреддин сказал:

— Без вашего способа я спал хотя бы по два-три часа, но сегодня ночью я не смог поспать даже столько — я все считал и считал, тысячи овец... Потом я подумал: «Так не годится», и стал делать одеяла — это ведь мой бизнес... Десять тысяч одеял — кто их купит?! Ты совершенно свел меня с ума. Теперь в моей голове эти десять тысяч одеял. А спроса совсем нет, дела идут неважно — так трудно найти покупателей...

Так и происходит. Нет способа помочь людям, которым трудно заснуть. Единственный способ — сказать им: «Не делайте ничего. Ждите, ничего не делайте. Все, что вы делаете, мешает сну, потому что сон — феномен недеяния. Сон приходит, не принуждайте его! Внезапно вы обнаружите, что он здесь — он обволакивает вас, и вы теряетесь». Спросите тех, кто спит хорошо; они скажут: «Мы ничего не делаем, мы просто кладем голову на подушку, выключаем свет — и засыпаем. Тут нечего делать!»

И то же самое в отношении просветления — здесь нечего делать. Вы просто выключаете свет, кладете голову на подушку — и все!

Просветление — это глубокий покой. Эго — это активность, отсутствие эго — не активность, это пассивное состояние; это не мужской подход, не агрессивный — это женственное явление. И Лао-цзы продолжает настаивать: все, кто достиг высшего, достигли только тогда, когда они достигли женственного подхода.

Что такое женственный подход? Это пассивность. Женщина никогда не бывает агрессивной в любви; если она агрессивна, она не женщина — должно быть, мужских гормонов в ее теле больше, чем нужно.

Женщина ждет. Даже если она влюбилась в кого-то, она никогда об этом не говорит. Она никогда не берет на себя инициативу, она не идет и не говорит: «Я люблю тебя». Она ждет. Когда тот человек говорит: «Я люблю тебя», — даже тогда она не слишком торопится сказать «да», потому что это не женственно.

Вот почему поэты говорят: когда женщина говорит «нет», не верьте ей, потому что, когда она хочет сказать «да», она почти всегда говорит «нет».

Это путь женственности — пассивность и восприимчивость; приглашение, но не агрессия. Миру нужна агрессия; вашему внутреннему существу не нужна никакая агрессия. Вы не можете атаковать Бога. Вы не можете завоевать Бога. Вы должны сдаться. Само слово «завоевание» в этом контексте глупо; но в мире вы должны завоевывать. Мир ориентирован на мужское начало.

Все подлинные религии женственны, должны быть женственными; все мирское ориентировано на мужественность, мужское эго — завоевать! Женственность ждет, чтобы ее завоевали — это и есть ву-вэй; это похоже на сон: он приходит — просто ждите, не делайте ничего. Это как любовь: вы приглашаете и просто ждете. Она приходит, когда наступает время.

Тот, кто действует, портит;

тот, кто крепко сжимает,

позволяет ускользнуть.

Поскольку мудрец не действует,

он не портит;

поскольку он не сжимает,

он не дает ускользнуть.

Людские труды часто срываются

перед самым завершением;

будь так же внимателен в конце, как в начале,

и предотвратишь неудачу.

И будьте внимательны — как в начале, так и в конце; и в конце будьте так же внимательны, как были в начале. Не рассматривайте начало и конец по отдельности — это одно и то же.

Есть люди, которые полны энтузиазма в начале — люди этого типа в начале всегда полны горячего энтузиазма; когда они влюбляются в женщину, они действительно сходят с ума от счастья; но рано или поздно они успокаиваются, и тогда все счастье, все восторги, все празднование уходит. В начале любой человек может быть очень и очень восторженным, потому что...

Как раз на днях Самарпан вернулся из Штатов и сказал, что ему было все равно, и он думал, ехать ему или нет. Он был здесь несколько месяцев назад, и его ум говорил: «Медовый месяц кончился» — медовый месяц со мной. Но я сказал ему: «Со мной медовый месяц никогда не кончается, он всегда продолжается; и тебя ждет еще более великий медовый месяц...»

Медовый месяц, который приходит к завершению — вообще не медовый месяц. Настоящие любовники любят до самого конца. В последний день они так же глубоко в любви, как были в самый первый. Их любовь — не возбужденность. Возбужденность — это лихорадочное состояние; вы не можете быть в лихорадке всегда, вы должны успокоиться и стать нормальным. Но истинная любовь не похожа на лихорадку. Она подобна дыханию, она все длится и длится. Медовый месяц, который кончается — вообще не медовый месяц.

Если есть любовь, вся жизнь становится медовым месяцем, каждый миг — это новость, каждый момент приносит новые открытия. Поэтому я сказал Самарпану: «Подожди — медовый месяц еще впереди». И это всегда так! Но помните: к концу нужно относиться так же, как и к началу.

Будь так же внимателен в конце, как в начале,

и предотвратишь неудачу.

Поэтому мудрец желает

не иметь никаких желаний

и не ценит объектов, которые трудно достичь,

учится забывать то, что знал,

и восстанавливает то, что утратило большинство людей.

Так он может участвовать в естественном ходе вещей

и не позволять себе вмешиваться.

...мудрец желает не иметь никаких желаний...

Единственное, чего стоит желать — это желание не иметь никаких желаний, потому что все желания создают несчастье. Желание означает, что вы ушли в завтра. Жизнь — здесь, а желание — всегда где-то еще. Жизнь — в этом моменте, желание — всегда где-то в будущем. Желание — это откладывание, желание — это сон и надежда. Желание не есть реальность.

На Востоке мы называем мир иллюзией, майей. Не потому, что эти деревья иллюзорны, нет; они так же реальны, как вы. Не потому, что горы нереальны, Гималаи нереальны — они так же реальны, как и вы, даже больше. Тогда почему мы называем этот мир иллюзорным? Под этим словом мы подразумеваем мир ваших желаний, а не вещественный мир. Мир желаний, который окружает вас — именно он есть иллюзия, майя, сон. И из-за него вы не можете жить в этом мире, реальном.

Если вы отбрасываете все желания, вы встречаетесь с реальностью лицом к лицу. Вы сталкиваетесь с реальностью. Вы начинаете жить ею. И это — благословение. Это прекрасный миг. Если вы упускаете это, вы упускаете все. Если вы достигли этого, вы достигли всего.

...мудрец желает не иметь никаких желаний.

О Джунаиде, суфийском мистике, рассказывают, что он достиг очень высокой степени в своей чистоте, в отречении. Затем, однажды, к нему пришел посланец Бога — помните, это притчи, не воспринимайте их буквально, — и этот посланник сказал:

— Бог очень счастлив, твои заслуги велики; теперь ты можешь просить все, что ты хочешь.

Джунаид начал смеяться; он сказал:

— Это глупо, потому что мой Мастер велел мне оставить и отбросить всякое желание. Поэтому я отбросил все желания — а ты приходишь ко мне, когда я уже отбросил их; тебе надо было прийти немного раньше! Это абсолютно глупо. Теперь у меня нет желаний, а ты стоишь здесь и говоришь: «Проси — все, что ты попросишь, будет исполнено». Теперь твой приход бесполезен.

Но посланник настаивал; он сказал:

— Это будет оскорблением божественного; ты должен попросить что-то, потому что, когда Бог хочет дать, ты не можешь сказать «нет». Это дар! Прими его! Все что угодно — но ты должен попросить.

Джунаид закрыл глаза — что делать? — он был в сложном положении, поскольку все желания были отброшены и больше у него не было ни одного желания. Затем он открыл глаза и сказал:

— Тогда скажи Богу, что мое единственное желание — никогда больше не желать. Исполни мое желание — желание быть без желаний.

На самом деле, это не желание, это отбрасывание всех желаний. Если это желание, если это настоящее желание, то его одного достаточно, чтобы стать барьером. Нет, это не желание, это просто способ выражения.

...мудрец желает не иметь никаких желаний

и не ценит объектов, которые трудно достичь...

Он ценит легко достижимые вещи. Вы цените вещи, которые трудно достичь; чем труднее их достичь, тем больше вы их цените. Цена Кохинора — не его ценность; он имеет такую цену только потому, что его трудно достать. Если бы кохиноры валялись на всех улицах, они никому не были бы нужны. Кто бы стал о них думать? Но Кохинор трудно достать; редкость — единственная причина его ценности: ведь вы не можете ни есть его, ни пить. Если вы будете один, если весь мир исчезнет, и у вас будет Кохинор — что вы будете делать? Вы выбросите его, потому что какой смысл его хранить?

Мудрец не ценит объектов,

которые трудно достичь.

Простые вещи — он ценит их. Если он может получить пищу, когда голоден, он счастлив так, как не был счастлив даже Александр, когда он стал великим императором почти половины мира. Когда он хочет пить — если он может достать немного воды, чтобы утолить жажду, он так счастлив, что вы не поверите. Он ценит мелочи, которые не трудно получить, вот почему он живет в мире.

Вы цените трудные вещи — вы всегда будете жить в суматохе, ваша жизнь будет кошмаром; а когда вы получили эти вещи — есть вещи, которые еще труднее достать. И это продолжается до бесконечности. Этому нет конца.

...учится забывать то, что знал...

Когда вы родились, вы не знали ничего, вы не несли в себе никакой информации, никаких знаний — но в вас была сознательность, осознанность, бдительность; в вас было бытие, а не знание. Мудрец старается снова стать ребенком. Он старается познать то, чему нельзя научиться, что уже внутри вас: не нужно ходить ни в какие школы, чтобы учиться этому. Фактически, вы можете научиться другим вещам только потому, что внутри вас есть эта внутренняя сущность. Вот почему вы можете учиться другим вещам.

...учится забывать то, что знал,

и восстанавливает то, что утратило

большинство людей.

Что вы утратили? Невинность ребенка. Он вновь достигает ее, он восстанавливает ее. Святость не есть что-то новое, это просто восстановленная невинность ребенка.

Так он может участвовать в естественном ходе вещей

и не позволять себе вмешиваться.

Он хочет лишь одного — стать частью природы, а не вмешивающимся эго; плыть с природой, а не бороться с ней; идти вместе с рекой — и в нем нет никакой борьбы и сопротивления.

Если вы можете плыть вместе с рекой жизни, внезапно вы увидите свой собственный труп, плывущий вниз по течению — все прошлое уплыло, все, что вы выучили, уплыло, все, чем вы владеете, уплыло; есть просто чистое существо — это и есть Будда.

Слово «будда» означает «тот, кто пробудился, кто не спит». Увидев, как все: ваше эго, собственность, образование, знания... ваш труп, мертвое прошлое, — видя, как все это уносится рекой, вы становитесь буддой.

Если вы течете вместе с рекой, рано или поздно вы столкнетесь со своим трупом. Если вы боретесь с рекой, вы никогда не столкнетесь со своим трупом. И блажен человек, увидевший собственный труп, плывущий вниз по реке жизни.