Вечное Дао. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 3

Глава 6 Я никогда не покину вас!

Почему вы никогда не отвечаете на мои вопросы?!!

Это от Ананд Сарипутты.

Если я не отвечаю, значит, таков ответ.

Постарайся это понять. Есть причины. Если ваши вопросы заданы только ради того, чтобы спросить, я не отвечаю на них — но это и есть ответ!

Если ваши вопросы слишком наполнены эго — вопросы менее важны, чем то, что они ваши, — тогда я не отвечаю на них. Но это и есть ответ.

Вы должны задавать вопрос тогда, когда это действительно необходимо. Я здесь не для того, чтобы сообщать вам информацию — ее можно собирать везде. Если это действительно необходимо, я всегда отвечаю. Даже если я чувствую, что в вопросе слишком много эго — даже тогда я отвечаю, но не прямо; тогда это происходит, когда я отвечаю на вопросы других.

Но когда эго слишком велико, вас не интересует ответ — вы волнуетесь только об одном: ответили на мой вопрос или нет. Я ответил — но через вопросы других.

И откуда такая привязанность к вопросу — этот мой, а этот не мой?

Вопрос не принадлежит никому. Человеческие проблемы не так уж отличаются. Все человечество находится в одной западне, все человечество находится в одном состоянии — лишь степень может отличаться. И я отвечал на такое множество вопросов — разве ты не слышал, что на твои вопросы отвечали столько раз? Но твои уши закрыты эго. Ты нетерпеливо ждешь — когда же будут отвечать на твой вопрос; и тогда ты упустишь.

Я ответил многими способами, хотя в некотором смысле и не отвечал.

Так что, задавая вопрос, не волнуйтесь и не ждите ответа на него — косвенно, где-нибудь я непременно отвечаю на него. Я внимателен к вашим нуждам, к вашим истинным нуждам — не к потребностям вашего псевдо-эго.

Отбросьте эго, затем спрашивайте. Не спрашивайте ради того, чтобы спросить. Пусть вопрос будет действительно подлинным. И тогда не ждите, когда будет ответ на ваш вопрос. Вопросы есть вопросы. Они не ваши, они ничьи.

Вы говорите, что достигают тогда, когда тотально разочаровываются. Можно ли также достичь в тотальном экстазе?

Это невозможно! Пока вы не достигли, тотальный экстаз невозможен. Тотальный экстаз расцветает лишь тогда, когда вы достигаете. Иначе, какая была бы необходимость достигать, если вы уже тотально экстатичны? Тогда нет смысла куда-то идти, вы уже достигли цели!

В тотальном экстазе цель уже осталась позади. Кто тогда захочет достигать? Где вы тогда будете достигать? Больше ничего нет. Дорога закончилась.

В тотальном разочаровании случается экстаз. Почему я говорю «в тотальном разочаровании»? Потому что, если вы еще надеетесь, что счастье возможно и в этом мире — а когда я говорю «этот мир», всегда помните: я не имею в виду мир деревьев, птиц и неба; когда я говорю «этот мир», я подразумеваю ваш ум, этот ум, эгоцентрированный ум, — если вы еще надеетесь... Да, вас постигло так много разочарований, но все же в вас теплится надежда, что рано или поздно, где-нибудь в будущем, счастье будет возможно — с этим умом, с эго; тогда экстаз не случится.

Экстаз случается лишь тогда, когда вы пришли к пониманию, что с этим умом счастье невозможно; он случается лишь в абсолютном осознании факта, что ум движется кругами. Он никогда не будет тем, что вы ищете, он никогда не будет блаженством, благословением. Когда вы понимаете это абсолютно ясно, ум внезапно отпадает! Как вы можете цепляться за него без надежд? И помните, не ум цепляется за вас — вы цепляетесь за него. Как может такая мертвая вещь, как ум, цепляться за вас? Вы цепляетесь за него, потому что существует надежда! Тотальное разочарование разрушает все надежды, человек становится безнадежным.

Нужно понять это различие. Вы тоже много раз теряли надежду, но это было не тотально. Даже в вашей безнадежности где-то пряталось семя надежды. Оно вновь начинает прорастать. Вы покончили с этой женщиной или с этим мужчиной, вы разочарованы; но вы не покончили с женщиной как таковой или с мужчиной как таковым. Вы расстались с этой конкретной женщиной или с этим конкретным мужчиной, но не с женским родом, не с феноменом женственности. Где-то в глубине вашего разочарования также таится надежда, что должна существовать женщина, созданная именно для вас. И с ней вы можете быть счастливым. Вы разочарованы в конкретном случае, но не универсально.

Разочарование тотально, когда вы разочарованы во всем. Тогда энергия движется внутрь. Она начинает поворачивать внутрь. Тогда она не идет наружу.

Вы можете разочароваться в этом доме, в котором вы живете — но не в том дворце, в котором живет кто-то другой. Тогда вы попытаетесь ликвидировать разрыв, превратить хижину во дворец. Вы можете быть разочарованы в деньгах, которые у вас есть, но не в деньгах как таковых; во власти, которой обладаете, но не в жажде власти как таковой. Тотальное разочарование означает, что вы действительно разочарованы. Внезапно вы оказываетесь в ситуации, когда идти некуда, абсолютно некуда — лишь тогда энергия поворачивает внутрь, и этот поворот есть экстаз.

Вот почему я называю это «инстаз», а не «экстаз» — потому что это поворот внутрь, движение внутрь, движение к собственному существу. Теперь вы не смотрите в разные стороны. Вы не ориентированы на будущее. Вы просто пытаетесь узнать, кто вы. Весь мир исчез. Всего этого кошмара больше нет. Произошло пробуждение. Это пробуждение станет целью, и тогда вы будете тотально экстатичны.

Когда я говорю «тотально экстатичны», вы можете понять меня неправильно, потому что вы жили в страдании, и все, что я говорю, вы будете понимать с точки зрения несчастного человека. Когда я говорю «экстатичный», вы представляете нечто противоположное несчастью, нечто вроде счастья. Тогда вы понимаете неправильно. Это не похоже ни на счастье, ни на несчастье. Это абсолютно другое, категорически другое, диаметрально противоположное — совершенно другое явление. Блаженство — это ни счастье, ни несчастье. То и другое исчезли, дуальность ушла, вы дома.

И вы не чувствуете, что вы экстатичны, помните. Если вы чувствуете, что экстатичны, значит, у страдания еще есть возможность вернуться, так как вы не едины с экстазом, вы все еще отдельны. Вы еще испытываете его. Это нечто отличное от вас, это не вы.

Если вы спрашиваете Будду: «Ты экстатичен?» — он пожмет плечами. Сам вопрос не имеет смысла, он неуместен. Вот почему Будда в ответ на многие вопросы молчал — потому что он понял, что все, что он скажет, будет понято неправильно. Если вы спрашиваете меня: «Ты счастлив?» — что я должен вам сказать? Если вы спрашиваете меня: «Ты несчастен?» — что я должен сказать? Кто-то спросил: «Ты говоришь, что ты в раю; есть ли в раю боль или нет?» Боли нет, но мне немедленно хочется добавить: наслаждения тоже нет. Боль и наслаждение — две стороны одной монеты. Наслаждение оборачивается болью, боль оборачивается наслаждением. Это не две разные вещи.

В Японии есть история, которую я хотел бы вам рассказать. В Японии белая мышь считается хорошей приметой. Если кто-то видит белую мышь, он очень счастлив — с ним случится что-то хорошее.

Однажды случилось следующее. Отец с сыном сидели за обедом, и вдруг сын увидел позади отца белую мышь. Он сказал отцу:

— Не оборачивайся резко, за твоей спиной гость — очень добрая примета. Повернись потихоньку и посмотри.

Отец осторожно обернулся и увидел белую мышь; они оба были счастливы, потому что это был действительно добрый знак — произойдет что-то прекрасное.

Белая мышка начала бегать вокруг них, и поскольку они не мешали ей, она начала танцевать и отряхиваться; и когда она отряхнулась, она неожиданно стала обычной серой мышью. На самом деле, она упала в коробку с мукой, белой мукой, вот почему она казалась белой; когда она начала танцевать, она стала обычной серой мышкой. И отец, и сын закрыли глаза, потому что хорошая примета исчезла — но даже если вы закрыли глаза, серая мышь здесь.

Это прекрасная история. Именно так и бывает. Не смотрите на счастье слишком долго, иначе белая мука осыпется, и внезапно вы скажете: «Это серая мышь!» Избегайте этого! Пусть белая мышь танцует за вашей спиной! Не смотрите слишком пристально и слишком долго, потому что в жизни хорошее и плохое — не две разные вещи. День превращается в ночь, ночь снова переходит в день. Это круг, который движется подобно колесу телеги: одни и те же спицы вновь и вновь поднимаются наверх и опускаются вниз.

Если вы спрашиваете меня, счастлив я или несчастен, я не могу ответить вам в этих терминах. Они неуместны. Самое большее, что я могу сказать — только то, что я есть. И это «я есть» тотально экстатично. Но экстаза как такового нет. Это не переживание. Это мой способ существования в этом моменте. Это не нечто, что происходит со мной, это сама природа.

Когда вы приходите к себе, когда вы возвращаетесь домой, когда вы входите в сокровеннейшее ядро своего существа, с вами не происходит ничего нового — это происходило всегда; вы впервые осознаете это.

Реализация может быть новой, но сам факт — очень и очень древний, древний как мир, древний как боги. Это было здесь с самого начала. Но вы были слишком заняты болью и наслаждением внешнего мира, все ваше сознание двигалось наружу.

Закройте двери, закройте окна, обоснуйтесь внутри, и внезапно, однажды, вы начнете смеяться; однажды вы улыбнетесь факту, что вы искали то, что всегда было здесь.

Я читал жизнеописание одного христианского миссионера. Он впервые приехал в восточный поселок. Бунгало и церковь находились за его пределами. Там было только два бунгало; он занял одно — и с самого первого дня, с самого утра, когда он огляделся, чтобы осмотреть окрестности, его заинтересовало соседнее бунгало. Оно было очень красивым. Там было много цветов, и деревья были очень зелеными. Он обошел бунгало кругом — он хотел узнать, кому оно принадлежит, хотел познакомиться, представиться; но там никого не было.

Он сдержал свое любопытство, но каждый день оно становилось все больше и больше. Однажды он не смог удержаться — это случилось, наверное, через месяц после его приезда — он вошел в сад, подошел к центральной двери, но она оказалась заперта. Он обошел вокруг дома — никаких признаков жизни, дом был абсолютно пустой и тихий. Он немного встревожился — в чем дело? Он пошел к выходу. В воротах была небольшая записка — он не заметил ее, когда входил: «Ключ в соседней двери». Он очень удивился, потому что этой «соседней дверью» был его собственный дом! Других домов там не было, только эти два.

Он вернулся, спросил, и его жена сказала:

— Да, ключ здесь — почему ты не спросил меня? В день, когда мы приехали, кто-то пришел и сказал: «Возьмите этот ключ. Я уезжаю на несколько месяцев. Я скоро вернусь, но мой сын ушел на войну и может тем временем вернуться; возможно, он захочет остаться и отдохнуть несколько дней — поэтому возьмите ключ». Ключ был в доме.

Миссионер начал смеяться; он сказал:

— Вот это шутка! Целый месяц этот дом преследовал меня, и я хотел войти в него, но сдерживался... это нехорошо — входить, вмешиваться, вторгаться на чужую территорию... Но сегодня я не смог сдержать любопытство, и сказал: «Ладно, я должен пойти и посмотреть, в чем дело». А ключ всегда был в доме!

Ключ у вас. Сокровище у вас. Вы забыли и то и другое. Когда энергия поворачивает внутрь — это ключ. Энергия, повернувшая внутрь — это ключ, он отпирает дверь; и внезапно сокровище всех сокровищ — здесь.

Вы сказали, что когда два существа любят, между ними возникает общность. Почему же мир называет это «падением» в любовь, если это такое экстатичное явление, а вовсе не падение на более низкий план?

Мир называет это падением в любовь потому, что мир управляется головой, а сердце находится ниже головы.

Когда кто-то влюбляется, он падает из головы к сердцу. А сердце есть уже в детстве; голова появляется позже. Голова — это более позднее образование. Вы рождены с сердцем, а не с головой. Вы рождаетесь только с возможностью головы, но не с головой.

Рассудок нужно учить; любовь нельзя учить. Рассудок нужно навязывать вам, ваш ум должен быть обусловлен. Школы, колледжи, университеты существуют для рассудка; для любви нет ни школ, ни колледжей, ни университетов — они не нужны! Человек рождается с сердцем, которое уже функционирует совершенно. Голова — это только возможность. Если ее учить, обусловливать, она будет работать; если нет, она вообще не будет функционировать.

Поэтому, когда в юности вы движетесь в любовные отношения, вы тоже ощущаете, что это похоже на падение, потому что ум чувствует: вы движетесь назад, вы снова движетесь к сердцу. А голова осуждает сердце; это осуждение тоже проявляется в термине «падение». Голова говорит: «Что за глупость ты собираешься сделать? Ты что, сумасшедший? Это падение! Избегай этого!»

Для головы любовь — величайший враг, потому что, когда вы любите, вы становитесь иррациональным. Посмотрите на двух влюбленных — они говорят глупости, они ведут себя глупо, они почти безумны; а голова постоянно осуждает: «Что ты делаешь? Ты опускаешься». Вот почему мир называет любовь «падением». Но падать — хорошо. В другом смысле — не в смысле осуждения — это также падение, потому что оно ведет вас в глубину. Рассудок поверхностен. Сердце — более глубокий феномен, оно ведет вглубь; это ныряние в ваше существо.

Не осуждайте любовь. Общество осуждает ее потому, что общество смотрит на любовь как на анархичное явление. Мы учим мальчика или девочку, мы тратим на них столько денег; и вдруг однажды он влюбляется, и вся структура нарушена.

Говорят, что мать годами внушает ребенку мудрость; а потом он встречает другую женщину и в считанные минуты снова становится дураком.

Не осуждайте это, потому что в глупости есть своя красота. На самом деле, человек, который не может иногда быть глупым, недостаточно мудр. Всегда быть мудрым — двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю — глупо. Иногда вам необходимо взять выходной у своей мудрости и вести себя как дурак. Только тогда есть равновесие. Дурак — тоже часть жизни.

В старину при дворе каждого короля был дурак. Это был уравновешивающий фактор, потому что при дворе было слишком много мудрецов, и иногда оказывается, что слишком много мудрецов — все равно, что слишком много поваров на кухне. Они портятся. Они — всего лишь «рассудки», у них нет корней в сердце. Нужен дурак — при каждом крупном дворе был дурак. Он привносит юмор, он привносит чувство юмора; без него мудрецы ходят с вытянутыми лицами, печальные, серьезные.

Конечно, серьезность хороша, но лишь иногда; есть моменты для нее, и есть моменты, когда нужно быть немножко глупым. Действительно мудрый человек, по-моему, спонтанен; когда нужна мудрость, он мудр, а когда нужна глупость, он — полный глупец.

Если вы не можете двигаться в противоположности, вы — застывшее и мертвое явление. Нужно быть способным двигаться, текучим. Вы должны уметь глубоко размышлять и также быть способными упасть в иррациональность. Расчет и любовь. Арифметика и поэзия. Мудрость и старость, глупость и молодость. Когда ребенок и старик встречаются, когда мудрец и дурак стали одним целым, вы достигаете величайшего роста. Помните это. Всегда поддерживайте способность влюбиться, быть дураком, вести себя глупо.

Для меня лишь дурак — человек, который всегда мудр.

Жизни необходимы противоположности и соразмерность. Глупость очень освежает. Она очищает ваши глаза, дает вам перспективу.

Она возвращает невинность ребенка. Она снова дает вам спонтанность. Тогда вы не застываете по готовому образцу, вы течете.

Но не старайтесь быть дураком постоянно — это тоже глупо. А уму легко цепляться к одной крайности. Самое трудное для ума — это выбрать противоположности, потому что это нарушает ваш стиль. Вам хочется быть фиксированными в соответствии с некой моделью — это путь наименьшего сопротивления. Вы выучили эту модель и затем остаетесь фиксированными в ней. Вы остаетесь закрытыми в известном. Вы не хотите идти в неизвестное. Вы не хотите учиться, вы не хотите быть открытыми для новых явлений.

Ум всегда хочет быть или левшой, или правшой, или тем, или этим — но быть чем-то. А жизнь течет — быть ничем; способность быть всем и не быть ничем; способность идти в любую роль и не фиксироваться на ней. «Не-роль» должна стать стилем вашей жизни. Вы должны уметь двигаться, сбрасывать роль, как вы сбрасываете одежду.

Роли нужно просто использовать, и если вы не фиксируетесь на них и они не становятся для вас тюрьмой, вы вновь обретаете свободу и текучесть, вы поддерживаете способность наслаждаться жизнью во всей ее тотальности. Мудрость хороша, глупость тоже. Арифметика прекрасна, поэзия тоже. Это парадокс.

Пользуйтесь головой, пользуйтесь сердцем; и если вы можете пользоваться тем и другим, произойдет потрясающая революция. Если вы можете пользоваться тем и другим, вы осознаете, что вы — это третья сила: ни то, ни другое. Вы — ни голова, ни сердце, потому что, если вы так легко можете переходить из одного в другое, вы не можете быть ни тем, ни другим; вы должны быть отдельными от того и другого — тогда возникает свидетельствование, тогда отождествление разрушено. И это свидетельствование — вся суть медитации.

Вы часто говорите: «Я с вами», но в страдании я сталкиваюсь только с одиночеством. Происходит ли это оттого, что я не созвучен вам, или оттого, что путь к центру — это путь уединения?

Когда я говорю, что я с вами, я имею в виду именно это. Я с вами.

Но вы найдете меня только будучи в праздничном настроении. Когда вы несчастны, вы слепы. Я с вами, но вы не можете видеть. Ваши глаза полны слез. А что я могу сделать, если вы не видите? Я могу только ждать.

Есть старая поговорка: когда вы плачете, вы плачете одни; когда вы смеетесь, весь мир смеется с вами. В смехе есть нечто религиозное. Может быть, поэтому во всех церквях он под запретом — в нем есть нечто религиозное.

Если вы хотите почувствовать меня, почувствовать, что я с вами — больше смейтесь, больше наслаждайтесь, принимайте жизнь в шутку, не будьте серьезны.

Я знаю — этот вопрос от Йоги Лалиты, она серьезна. Немного слишком серьезна. Серьезность становится угрюмой; серьезность становится похожей на болезнь; серьезность патологична; это недуг. Смех — это здоровье.

Я не прошу вас быть неискренними. Искренность полностью отличается от серьезности. Нужно быть искренним и подлинным; лишь тогда жизнь будет раскрывать более глубокие тайны. Но нет причин быть серьезным и печальным. Иначе вы упустите меня, и это означает, что вы упустите жизнь.

Когда вы печальны, вы закрыты, закупорены, вы не связаны с миром. Розовый куст продолжает цвести, но вы не имеете к нему никакого отношения — на самом деле, он для вас не существует. Луна продолжает свое шествие в небе, но для вас ее нет. Птицы продолжают петь, и их пение будет казаться только помехой, оно будет раздражать вас. Вы печальны, вы отрезаны от мира. Печаль рушит все мосты с жизнью.

Когда я говорю, что я с вами, я имею в виду именно это; но вы поймете это только тогда, когда вы счастливы и танцуете. Когда я говорю «счастливы и танцуете», я не подразумеваю, что в жизни у вас не будет печальных моментов. Но если вы умеете быть счастливыми, вы сможете наслаждаться также и мгновением печали. Им стоит наслаждаться. В нем есть нечто — потому что в жизни нет ничего такого, что не драгоценно. Нужно только научиться наслаждаться им.

Смех прекрасен, но мелок. Печаль выглядит уродливо, но она очень глубока. Если вы умеете наслаждаться смехом, вы научитесь наслаждаться также и грустью. Тогда, если вы наслаждаетесь, печаль не становится разрушительной силой; тогда вы не оторваны от существования. Более того, и в печали вы глубоко связаны с ним.

Тогда вы посмотрите на цветок — вы смотрели на него, когда смеялись, танцевали и праздновали, и цветок был прекрасен; но сейчас у этого цветка есть глубина, которой никогда раньше не было. Теперь вы смотрите на луну... луна теперь не двухмерна, она становится трехмерной. У смеха два измерения; печаль трехмерна. Но нужно начинать учиться со смеха, и тогда вы сможете наслаждаться всем, даже печалью. Вы можете наслаждаться всем: даже когда вы нездоровы, вы можете наслаждаться этим; в нем есть своя красота.

Иногда бывало, что люди становились просветленными во время болезни. Лежа в постели с высокой температурой, ничего не делая, они внезапно пробуждались в совершенно ином измерении. Если лежать в постели, ничего не делая, ничем не заниматься — делать нечего, — ум безмолвствует; глубокий покой. И они, должно быть, наслаждались им.

Жизнь меняет цвет в соответствии с вашими интерпретациями. Болезнь кажется врагом. Если вы знакомы только с аллопатическим подходом, то болезнь — враг. Но если вам известен гомеопатический подход, то болезнь — не враг, а друг. Она очищает тело от токсинов, ядов. Температура — друг, а не недруг. Она пришла, чтобы помочь вам очистить тело, и это такое сложное дело — вот почему вам так горячо.

Если вы можете наслаждаться, вы можете наслаждаться всем. У вас есть ключ. И этим ключом вы можете открыть миллионы замков; это ключ мастера.

У вас болит голова — попытайтесь наслаждаться и наблюдать это Неожиданно вы почувствуете дистанцию, возникающую между вами и головной болью. Стук в голове продолжается, но теперь голова — далеко. Если вы продолжите, постепенно вы почувствуете, что головная боль по-прежнему здесь, но она — не часть вас; где-то на самой периферии мира по-прежнему немного стучит в голове, но это не принадлежит вам. Ваше сознание — совершенно другое, оно полностью отдельно от этого. Нет никакого отождествления.

Но начните наслаждением, празднованием. Сначала попытайтесь найти меня, когда вы в хорошем, приятном настроении — это будет легче. Если вы можете найти меня, тогда постепенно, когда вы несчастны, тоже посмотрите по сторонам; попытайтесь найти меня — это будет немного трудно. Промойте свои глаза, очистите глаза от слез и посмотрите еще раз. Мало-помалу вы увидите тень. Вскоре вы начнете чувствовать меня.

И прекрасно все. Все прекрасно таким, какое оно есть. Это должно быть основополагающим подходом. Как что-то может быть неправильно? Если это есть, значит, у него должно быть некое назначение. Другое дело, что вы можете этого не осознавать. Но позвольте это. И наблюдайте! Наблюдение должно быть ключевым словом.

В чем разница между молитвой и медитацией?

Разница очень велика. Разница огромна. В действительности, это абсолютно разные вещи. Они двигаются в разных направлениях.

В мире есть два типа религий: религии, ориентированные на молитву, и религии, ориентированные на медитацию. Христианство, иудаизм, мусульманство, индуизм — религии, ориентированные на молитву. Джайнизм, буддизм, даосизм — религии, ориентированные на медитацию.

Религии, ориентированной на молитву, нужна идея личного Бога — чтобы общаться. Для религии, ориентированной на медитацию, Бог есть бесполезная гипотеза; ее запросто можно выбросить в мусорный ящик. Она не нужна.

Будда смог достичь без веры в Бога. Даос Лао-цзы никогда не упоминает слово «Бог» — никогда! Разница должна быть огромной — постарайтесь это понять.

Молитва — это диалог между двумя личностями: Богом и вами. Вы говорите с Богом, это диалог; это не безмолвие. Слова продолжаются. Вы не говорите с другим человеком, но говорите с другой сущностью; и эта сущность тоже выдумана по образу человека.

В Библии говорится: «Бог создал человека по образу своему». В реальности все как раз наоборот: человек создал Бога по своему образу. У вас есть вымышленная концепция о какой-то личности где-то там. Вы разговариваете. Вы признаетесь в своих грехах, вы просите, чтобы он простил вас. Вы молитесь. Хорошо, хорошо для сердца. Это немного помогает. Вы чувствуете облегчение, вы чувствуете свет. Возможно, Бог есть, возможно, нет — дело не в этом. Но, веря в Бога, вы можете снять с себя тяжесть, сдаться — это становится легче. Эта гипотеза полезна.

Но в христианстве, иудаизме, мусульманстве нет ничего, похожего на мокшу. Есть рай и ад. Ад — для тех, кто никогда и никак не общался с Богом и даже действовал против него — против его желаний, грешил; а рай — для тех, кто молился, кто работал на него, поступал в соответствии с его волей.

Но нет ничего подобного мокше — абсолютной свободе. Даже в раю Бог будет управлять; а он не демократ, он — абсолютный диктатор, потому что выше него нет никого, он — создатель: он может создать, может разрушить — он может делать все, что ему угодно.

И он кажется немного капризным. Он прощает грешников. Тогда должно случаться и обратное: добродетельные, но не молившиеся люди, должно быть, страдают в аду, поскольку люди, которые не были добродетельными, но молились, наслаждаются на небесах прекрасными женщинами, вином и всякими удовольствиями. Это кажется немного странным.

По-видимому, человек создал эту гипотезу в качестве утешения. По-видимому, весь феномен Бога возник из страха, не из знания — из вины, из человеческого несчастья, а не из понимания.

Медитация — не диалог; это безмолвие. Не с кем общаться, разговаривать. Для медитирующего молитва — глупость: «Что ты делаешь? С кем ты говоришь?»

На днях я читал книгу — женщина писала письма Богу. Вивек посмотрела на это и начала смеяться; она сказала: «Какая глупость! Письма Богу!» Но таков ум молящегося.

Я говорил вам, что в вашем существе есть три слоя. Первый — тот, где вы — всего лишь рассудок. Здесь диалог невозможен; это спор, вечная борьба. Затем — второй слой: любовь; диалог возможен. А затем следует третий слой существа: диалог снова невозможен, потому что там больше никого нет. Есть только вы, в своей кристальной чистоте. В абсолютной тишине.

Библия говорит: «В начале было Слово». Она начинает со слова. Будда не может сказать это, он не может согласиться. В начале было безмолвие. И в конце тоже будет безмолвие. Медитация — это тишина, а не диалог.

Люди, ориентированные на рассудок, голову, становятся — если их интересует религия — они становятся теологами. Они пишут теории о Боге, они говорят о Боге. Если они не религиозны, они становятся антирелигиозными; они становятся философами, атеистами, агностиками.

Затем следует второй слой вашего существа: любовь, сердце. Если человек религиозен, любовь становится молитвой. Если человек не религиозен, любовь становится поэзией, искусством, живописью, музыкой.

И третий слой — глубочайшее ядро, за пределами которого нет ничего; это сущность.

Абсолютное безмолвие; и абсолютное одиночество. Теперь нет никакой разницы между религиозностью и нерелигиозностью. В центре все становится одним. В этом безмолвии вы ни религиозны, ни антирелигиозны, потому что это термины рассудка. В этой тишине любовь — ни молитва, ни искусство. Все стало одним. Это безмолвие и есть медитация.

Когда люди приходят ко мне... Если я вижу, что они находятся в голове, я помогаю им общаться, двигаться, влюбляться, стать немного глупыми, чтобы они спустились из своей головы, чтобы они немного спустились с трона эго. Человек должен сдаться любви. Нельзя беречь эго. Если беречь его, любовь невозможна. Если я вижу, что они пожили, научились, испытали, что такое любовь, я говорю, чтобы они упали еще глубже, в медитацию. Это последнее падение, потому что нет пропасти глубже, чем медитация.

Если вы ориентированы на голову — двигайтесь в молитву, любовь. Но не делайте ее целью, это не цель. Вот почему христианство и мусульманство не достигают высоты буддизма. Нет, они остаются на втором уровне. Для третьего уровня нужен кто-то, подобный Будде, кто-то, подобный Лао-цзы. Они лучше обычных мирских людей, но все же не абсолютно принадлежат иному миру — они остаются в середине. Это неплохо, но недостаточно.

Если вы не можете любить, молитесь. Если вы любили и знаете, что это такое, двигайтесь в одиночество.

Есть два сорта одиночества: один — одинокость, другой — собственно одиночество. Если вы не любили и идете в уединение, оно станет одинокостью, вы будете чувствовать глубокую потребность в другом. Это не будет одиночеством. Другой будет там — как отсутствие. Вы постоянно будете чувствовать отсутствие другого, вы будете жаждать. Возможно, именно поэтому люди, недостаточно любившие, начинают разговаривать с Богом, с вымышленным феноменом — чтобы заполнить свою одинокость, чтобы занять себя кем-то.

Это фантазия, сон — хороший, религиозный, но все же сон. Нужно идти за пределы всех снов. Нужно идти в точку, где не остается сомнений в том, что другой не нужен. Я не говорю, что человек такого типа не будет любить. В действительности, только такой человек может любить. Но тогда он любит от избытка. Тогда это не потребность. Наоборот, он настолько полон, преисполнен, что ему хочется поделиться. Тогда он ищет людей, которые хотели бы разгрузить его, которые помогли бы ему разгрузить сердце. Величайший любящий — тот, у кого исчезла потребность в любви.

Все остальные любящие мелки; для них любовь — потребность, вроде пищи. Они не могут жить без еды и не могут быть без женщины или мужчины. Но когда вы можете жить без мужчины или женщины и быть таким же прекрасным, как бываете с ними, тогда происходит величайший феномен: если диалог начинается из безмолвия, то это величайший диалог.

Итак, нужно помнить две вещи. Если вы чувствуете, что существует глубокая жажда любви, тогда молитва — ваш путь. Пусть будет другой — говорите с ним, будьте с ним. Предыдущий вопрос касался моих слов: «Я с вами» — это для людей второго уровня, которые нуждаются в любви.

Если вы становитесь человеком третьего типа, то я не стану говорить: «Я с вами», я скажу: «Я есть вы». Тогда не нужно быть с вами. Тогда, просто, я — это вы, вы — это я. Тогда нет двойственности.

Что вы делаете своими руками? Я ловлю себя на том, что гораздо больше эмоционально увлечен, наблюдая за ними, чем слушая слова, которые вы говорите.

Это естественно, потому что, когда я говорю, я говорю для вашей головы. Эмоции не могут вовлекаться, в голове не может быть эмоций. Я говорю для вашего разума, чтобы соблазнить его. А что я делаю руками? Говоря с вашей головой, я также непрерывно играю с вашими сердцами.

Мне приходится работать на двух уровнях. Чтобы убедить вашу голову, что ей пришло время отбросить саму себя, совершить самоубийство, что пришло время для самоубийства рассудка — я продолжаю говорить. Но одного этого недостаточно, потому что, если ваша голова неожиданно будет отрезана, а сердце еще не начнет работать, вы будете в очень и очень глубокой растерянности.

С помощью рук я постоянно работаю с вашим сердцем — вот почему в Индии жесты называют мудрами; когда Будда делает жест, он важен, значителен. Руки — очень, очень глубокие источники энергии. С помощью движений рук создаются энергетические модели, невидимые; но вы можете ощущать их, вы можете чувствовать; и вы будете чувствовать, что в сердце непрестанно что-то происходит.

Вот на что это похоже: вы видели горшечника, делающего глиняный горшок? Он работает обеими руками: одна рука внутри, другая — снаружи. Изнутри он постоянно поддерживает глину, а снаружи — придает форму. А круг продолжает вращаться. Словами я продолжаю разрушать вашу голову. Руками я продолжаю поддерживать ваше сердце, поощряя его работать больше, поощряя его естественное биение.

Естественно, что вы чувствуете это. Но не обращайте на мои руки много внимания, потому что, если вы будете придавать им слишком большое значение, вы будете связаны с моими руками через голову. Забудьте о моих руках — пусть они работают! Сердце действует в темноте. Работа и изменение сердца происходят не прямо. Это подобно корням деревьев: они действуют под землей, спрятанные в глубокой тьме. Если вы выносите их на свет, они начинают умирать.

Поэтому не обращайте на мои руки слишком много внимания, так как, если вы обращаете много внимания на руки, это голова обращает на них внимание. Тогда вы упускаете смысл. Вы можете наслаждаться этим, можете почувствовать, как в вас рождаются определенные эмоции, но реальный смысл упущен.

Обращайте внимание на мои слова! Будьте так глубоко поглощены моими словами, чтобы мои руки и ваше сердце остались наедине, чтобы вас не было между ними — иначе вы можете создать проблему, вы можете стать барьером.

А я работаю еще и на третьем уровне — который вам вообще не виден. Движения рук можно увидеть — смотрите! Я пользуюсь словами — вы можете понять их смысл. Я использую руки — вы можете только видеть движение, но не понимаете смысл. Слова — для головы, руки — для сердца; а затем есть мое существо, которое постоянно затопляет вас. Вы не можете видеть его движение. Мое существо — как облако, окружающее вас.

Но не обращайте внимание на мои руки. Позвольте им действовать косвенно.

Когда человек далеко от ума, он находится в состоянии медитации; но внезапно или постепенно он снова отождествляется с умом; он снова засыпает. Это очень разочаровывает. Не могли бы вы сказать что-нибудь об этом?

Это разочаровывает, но не разочаровывайтесь. Лучше всякий раз, когда вы видите, что отождествляетесь с умом — вспомните, снова станьте бдительны, немного встряхнитесь. Вместо того, чтобы вкладывать энергию в разочарование, вложите ее во вспоминание. Вспомните снова, и вы снова будете бдительны, а ум будет далеко.

Это будет происходить вновь и вновь: вы будете засыпать снова, снова и снова, и вам придется вытаскивать себя из сна. Не отчаивайтесь. Это естественно, это само собой разумеется — вы жили с умом так долго, вы жили в отождествлении с умом так долго, что вполне естественно, что вы вновь и вновь забываете.

Но чувствуйте себя счастливыми даже в те моменты, когда вы становитесь бдительными, сознательными, осознающими — потому что есть миллионы людей, которые проживают всю свою жизнь и ни на миг не становятся осознающими, ни одного мгновения не осознают, что происходит, ни одного мгновения не знают, кто они.

Чувствуйте себя счастливыми. Не будьте разочарованы. Всегда интерпретируйте вещи позитивно, не интерпретируйте их негативно, потому что одна негативность ведет к другой; а позитивность ведет к другой позитивности. Если вы разочарованы, самовоспоминание будет приходить к вам все реже и реже, потому что оно никогда не приходит в разочарованный ум, в несчастный ум, гневный ум — оно никогда не приходит!

Тогда оно будет приходить все реже и реже, а вы будете чувствовать все большее и большее разочарование; и чем более вы будете разочарованы, тем реже оно будет приходить — оно совершенно исчезнет.

Чувствуйте позитивность; даже если это случается на одно мгновение, благодарите Бога, будьте признательны, с вами случилось нечто величественное — даже если это всего лишь миг, что с того? Если это может случиться на один миг, это может случиться на всю жизнь!

На самом деле, у вас никогда не бывает больше одного момента, у вас никогда не бывает двух моментов одновременно. Если это может случиться на одно мгновение, у вас есть ключ! Одно мгновение — это вся жизнь, одно мгновение — это вся вечность, потому что у вас никогда не будет двух мгновений одновременно, всегда — только одно.

И если вы можете помнить одно мгновение, вы можете помнить всегда. Будьте позитивны, будьте признательны и благодарны, и внезапно вы увидите, что вспоминание увеличится. Приходит день, когда вы больше не спите. Он приходит; он приходил к таким же людям, как вы, он пришел ко мне — я такой же, как вы.

В этом нет ничего особенного. Вы так же способны на это, как любой другой. Просто относитесь немного более позитивно к тому, что происходит, и этого достаточно.

В чем разница, если она есть, между «центром» и «эго-центром»?

Центр — не чей-то центр, это центр целого. А эго-центр — это чей-то центр. В этом единственная разница, но она огромна. Когда вас нет, центр есть; но это не ваш центр, это центр целого.

Когда вы есть, у вас есть центр — фальшивый, псевдо-центр, который не является центром целого; но не успокаивайтесь, не останавливайтесь, пока это не центр целого. Вы во сне, не в реальности. И мы настолько привыкли к сну, что совершенно забыли, что есть реальность и что есть сон.

В восточной психологии реальность считается сном. В западной психологии сны считаются реальностью. Вот почему Фрейд, Юнг, Адлер и вся их компания постоянно интерпретируют, анализируют сны, чтобы понять вашу реальность. Сны — так важны! На Востоке никогда не интерпретировали сны, никогда не интересовались ими. Наоборот, мы говорим, что вся реальность есть сон, майя, иллюзия. Но есть искушение принять сон за реальность.

Мулле Насреддину однажды приснилось, что он жарит навоз. Он очень встревожился. Еще бы — любой встревожился бы на его месте! Утром он пошел к предсказателю, толкователю снов, и сказал:

— Я очень волнуюсь! Растолкуй мне смысл этого сна.

Предсказатель сказал:

— Это стоит одну рупию. Дай мне рупию, и я растолкую твой сон.

Мулла Насреддин подпрыгнул и сказал:

— Дурак! Если бы у меня была рупия, разве я стал бы жарить навоз? Я пошел бы на рынок, купил рыбу и пожарил ее!

Существует тенденция принимать сны за часть реальности; тогда вся ваша реальность становится сном. Западная психология и сам западный ум принимает сны за реальность. Это очень детский подход. Я называю его детским потому, что дети делают то же самое. Дети никогда не делают различий между снами и реальностью. Ребенок просыпается утром и плачет. Вы спрашиваете его: «В чем дело?» — а он отвечает: «У меня только что была игрушка, куда она подевалась?» Ему снилась игрушка, теперь он проснулся, и эта игрушка исчезла, и вот он плачет и кричит — он хочет вернуть ее. Он не может различить. Сон кажется реальностью.

В западной психологии слишком сильно господствует детский ум. В восточной психологии господствует старый, зрелый, мудрый ум. Ребенок думает, что сон — это реальность, мудрый старик думает, что реальность есть сон.

Вся реальность есть сон. Необходимо проснуться. Если вы можете проснуться на одно мгновение — чувствуйте благодарность. И этих моментов будет приходить больше. Не будьте разочарованными.

И всегда помните: если вы чувствуете центр как себя, значит, вы также принадлежите сну — вот в чем различие между эго и атманом, самостью. Эго — это вымышленный центр, центр личности, принадлежащей сну; этот центр исчезнет с исчезновением личности. Самость, или атман — реальный центр. Когда все исчезает он остается. Но он не ваш.

Вы спрашиваете меня, в чем различие, если оно есть, между центром и эго-центром — оно есть. Центр — не чей-то, это центр всего. А эго-центр — это чей-то центр, не центр всего. А все, что принадлежит вам — сон, ничто другое вам не принадлежит. Реальность принадлежит целому, она не может принадлежать части.

Когда бываешь свидетелем, ощущение такое, что часть моего ума наблюдает другую часть моего ума. Не могли бы вы сказать что-то об этом?

Это хорошо, это добрый знак. Когда человек наблюдает, он приходит к пониманию, что одна часть ума наблюдает другую часть. Теперь вы должны осознать, кто осознает эти две части, кто осознает: «Это — одна часть, это — другая». Естественно, вы не можете быть ни той частью, ни другой, вы должны превзойти обе. И если вы снова чувствуете: вот наблюдает третья часть ума, — тогда вы становитесь четвертым. Если вы снова чувствуете: вот четвертая часть ума, — тогда вы становитесь пятым. Вы — трансцендентальное, которое всегда превосходит. Вы никогда не то, что можете наблюдать — это должно быть законом, критерием. Что бы вы ни наблюдали — вы никогда не это. Вы — наблюдатель, наблюдатель на холме.

Что должен делать человек, если он счастлив и экстатичен и хочет поделиться с другими, но обнаруживает, что окружающие его люди не расположены к празднованию?

Вы должны праздновать их печаль! Вы должны наслаждаться их печалью. Не идите против этих людей. Будьте с ними.

Есть своя красота в том, чтобы «быть с». Если люди печальны, будьте печальны — но наслаждайтесь этим, потому что у вас нет причин для печали, вам легко наслаждаться ею. Празднуйте глубоко внутри, но будьте печальны. Если они плачут, плачьте: пусть слезы текут ручьем. Но наслаждайтесь всем этим, это так прекрасно!

Плакали ли вы когда-нибудь, наслаждаясь этим? Попробуйте — это ни на что не похоже. Это превосходит все переживания. Внезапно вы видите, что можете плакать и наслаждаться! Слезы могут течь, но не от печали — через них течет нечто прекрасное. И когда вы вместе с людьми, вы тонким образом отбрасываете эго.

Попробуйте «быть с». Поставьте себе цель никогда, насколько это возможно, не быть против. «Быть с» — значит быть религиозным, быть против — значит быть политиком. Поэтому, куда бы ни шли люди, просто будьте с ними.

Я расскажу вам одну историю.

Одним из величайших греческих саньясинов был Диоген. Он был красив, так как, когда человек достигает чего-то, он приобретает некую грацию. Когда вы приобретаете вещи, вы становитесь уродливыми, вы становитесь похожи на вещь. Он был абсолютно свободным человеком Он ходил голым.

Какие-то люди поймали его — эти люди были работорговцами. Они хотели продать его.

Им пришлось поломать голову, так как поймать его было действительно очень трудно. Они окружили Диогена, но он был очень сильный, здоровый человек; он мог одолеть, по меньшей мере, восемь человек, а эти работорговцы — их было всего четверо, так что они слегка забеспокоились.

Диоген сказал:

— Не бойтесь, я всегда с вами. В чем дело? Скажите мне, я разрешу вашу проблему.

Они сказали:

— Проблема в том, что ты не захочешь, чтобы тебя продали!

Он сказал:

— Я не имею ничего против того, чтобы меня продали, просто скажите это!

Они сказали:

— Это наша идея — мы думали поймать тебя и сделать пленником.

Он сказал:

— Отлично! Чего же вы ждете? Начинайте — вот мои руки.

Они не могли в это поверить! Они смотрели друг на друга — это было подозрительно! А этот человек протягивал им... Он сказал:

— Не волнуйтесь! Я никогда не сопротивляюсь, я плыву по течению. Это мой стиль жизни. Берите меня! Делайте меня пленником. Если этого хочет целое, пусть будет так.

Им было страшно, но они все же решились. Затем они успокоились: он не собирался драться.

Он начал ходить с ними, закованный в цепь — но он был таким человеком... вы не можете сделать такого человека рабом. Эти четверо рядом с ним казались глупцами. А Диоген говорил:

— Не бойтесь, вам не нужно охранять эти цепи, потому что я всегда плыву с рекой. Я пойду с вами куда угодно. Я никогда не покину вас!

Они стали бояться еще больше. Что это за человек?

Но они начали делать все, что он говорил — Мастер есть Мастер, вы не можете сделать его... Мастер остается Мастером даже в тюрьме. Постепенно они начали рассказывать ему о своих проблемах — потому что он выглядел таким счастливым, таким невероятно экстатичным — не из этого мира!

Они стали друзьями — не просто друзьями: они стали учениками; к тому времени, когда они пришли на рынок, они уже были его учениками, а он — Мастером, и они говорили: «Мастер сказал нам это...»! А он сказал им:

— Не забудьте, что вы пришли сюда продать меня. Вы теряете сознательность. Не будьте так забывчивы, помните, зачем вы поймали меня!

Они сказали:

— Теперь мы не можем сделать это.

Но он сказал:

— Не нужно волноваться. Придерживайтесь своей первоначальной идеи. Я сделаю это для вас.

Они не могли поверить — что он будет делать?

Они пришли на рынок. Всем было интересно — весь рынок заинтересовался этим рабом, потому что никогда раньше туда не приходил такой красивый раб.

Начался аукцион. И когда Диоген встал там, и аукционист начал говорить: «Этот человек красив, он очень здоров и очень силен», — Диоген сказал:

— Стоп! Пустите меня туда. Вы не знаете, как представить человека!

Аукционист в страхе спустился вниз — потому что в этом человеке было столько силы и власти. Диоген встал там — ни на одном рынке невольников такого никогда раньше не было! — и сказал:

— Эй вы, рабы, все сюда! Хозяин пришел на продажу.

Именно так нужно течь с людьми, с жизнью, с деревьями, реками.

Не боритесь. Борьба есть единственный грех. Не сопротивляйтесь. Если люди плачут — плачьте. Если люди смеются — смейтесь. И если вы можете делать это, вы внезапно почувствуете, что вы — просто свидетель, не деятель. И в этом весь секрет.