Глава III. День

Немного придя в себя, я начал осматривать зал. Здесь стояли три больших стола. Первый – для короля, великих лордов и их родственников. За вторым столом расположились люди не такие знатные, а за третьим простые рыцари, представители менее значимых домов. Впрочем, такими они казались лишь в сравнению с высшей знатью. Так-то, у многих из них имелись собственные замки, отряды воинов разной численности и стабильный доход.

Все эти люди громко смеялись, славили королевский брак, не забывая при этом «налегать» на завтрак и периодически посматривая в сторону главных лиц.

За одним из столов, в окружении явно хорошо знакомых людей, уже сидел и выпивал сир Таллад. Я нахмурился – разве он не должен охранять своего короля?

По правую руку, через семь человек, находился Тирион Ланнистер и его жена, Санса. Тириона я узнал сразу – маленький человек с сильными руками, золотисто-светлыми волосами, шрамом на носу и глазами разного цвета – один зеленый, другой черный. Он смотрел цепко, очень внимательно, слегка иронично. В его глазах плясали черти, а на губах играла одновременно скучающая и язвительная улыбка.

Тирион на пустяки не разменивался, опустошая одну чашу с вином за другой. Впрочем, на его поведении это никоим образом не сказывалось – чувствовался многолетний опыт. Он почти сразу перехватил мой взгляд, и когда я ему кивнул, он с некоторой задержкой криво ухмыльнулся и отсалютовал мне чашей с вином. На пальцах сверкнули два массивных перстня.

За Тирионом расположилась Санса – очень изящная, утонченная леди с волосами цвета осенних листьев. Её кожа казалась тонкой, как фарфор, чистой и нежной. Тонкие брови безупречной формы подчеркивали блеск голубых глаз. Вся ее хорошо развитая, девичья фигура так и привлекала взгляды окружающих мужчин. Наверное, она многим казалась красивой. Но лично мне она не очень-то понравилась.

Санса держалась так ровно, словно ей в задницу вставили древко от алебарды. И даже сидя было видно, что она весьма рослая. Если она еще продолжит расти, то не один Тирион будет смотреть на неё снизу вверх. Девушка выглядела вежливой, умной… и никакой.

Понятное дело, последние события изрядно её подкосили. А придурок Джоффри оставил в душе и на теле глубокие раны. Тело-то заживет, а вот шрамы внутренние, наверное, не так легко вылечить. Вот поэтому она чем-то и напоминала красивую и неживую механическую куклу.

Санса смотрела на меня с холодным безразличием. Мне показалось, что в глубине ее красивых глаз застыло отвращение вперемешку со страхом.

Еще один человек, которого Джофф сделал врагом. Я вздохнул и вернулся к завтраку.

Великий мейстер Пицель, несмотря на то, что был лыс и толст, держался с большим достоинством. Высокий, морщинистый лоб и неторопливость в движениях придавали ему важный и мудрый вид. Правда редкая, клочками бороденка, не скрывающая слабый, безвольный подбородок, несколько портила общее впечатление. На шее у него висело несколько цепей, каждое звено которых отличалось не только по цвету, но и по форме. Я смутно помнил, что Пицелю где-то за восемьдесят лет, но он выглядел вполне бодро для старикана столь почтенного возраста.

Вариса, или человека, хоть сколько его напоминающего, я так и не увидел.

Маргери и ее бабки – леди Оленны, сира Лораса, сира Гарлана Учтивого, и многих других вассалов Тиреллов за столом также не наблюдалось. Согласно свадебным обычаям Вестероса, утренний завтрак, предшествующий свадьбе, жених и невеста проводят отдельно.

Впрочем, чтобы показать, что этот пир служит примером единения, в зале присутствовали люди из числа рыцарей Простора.

Вероятней всего, кто-то из подданных Ланнистеров и Королевских земель находятся в этот момент с Маргери.

Больше всего внимания привлекал десница. Лорд Тайвин практически не разговаривал, вел себя спокойно и тихо. Не знаю, как так получалось, но весь зал интуитивно понимал, что именно этот человек решает здесь всё. Абсолютно всё.

Стоило посмотреть на его внушительную осанку, широкие плечи, поджарую фигуру и безграничную уверенность в бледно зеленых глазах, чтобы уяснить себе, что к чему. Незаметно наблюдая за ним, мне все отчетливей казалось, что передо мной совсем неординарная личность. В любом случае он выделялся на фоне всей этой богато наряженной толпы.

Джоффри боялся, а вследствие этого, таил злобу вперемешку с завистью к этому человеку. Более того, Тайвин – единственный, в чьем обществе он чувствовал себя неуверенно. А еще мелкий говнюк надеялся, что собственный дед не слишком долго заживется на этом свете и не будет больше мешать управлять страной.

Тириона Джоффри искренне ненавидел и презирал за внешний вид. Никаких достоинств в дяде он не видел.

К Джейме он относился настороженно – похоже, до юного короля все же дошли некоторые слухи. А вот Серсею он любил как мать, которая потакает каждому его капризу и всегда дарит подарки.

Будущего тестя, Мейса Тирелла он презирал и иначе, чем Жирный Розан не называл, искусно пряча истинные чувства под лицемерной улыбкой.

Исследуя память Джоффри, я пришел к довольно неутешительным, но вполне прогнозируемым выводам: парень искренне считал, что весь мир ему должен и все на свете крутится вокруг его персоны. А люди просто обязаны выполнять королевские приказы и прихоти.

Самих людей он делил очень просто на три категории: враги, которых необходимо уничтожить, по возможности болезненно; полезные люди и родственники, которые помогают жить и править; а также все остальные. Последние, со временем, могут привлечь внимание и попасть либо в первую, либо во вторую категорию.

Джоффри был очень поверхностен в оценках людей и событий, а в его словаре отсутствовали такие слова, как совесть, справедливость, долг…

Слуги расчистили стол и гости стали дарить подарки.

Серсея подарила тяжелый, роскошный плащ из бархата и меха, и пояснила, что плащ это семейная реликвия нашей семьи. Его накидывал на плечи своей невесте мой прадед. А также на саму Серсею – Роберт Баратеон. Теперь же мне предстоит накинуть его на Маргери.

– Благодарю вас, матушка, – вежливо поблагодарил я.

Следом вышел черный, как начищенный сапог, высокий и мускулистый мужик в очень ярких, разноцветных одеждах. Это был Джалабхар Ксо, принц, изгнанный с Летних Островов. Он подарил лук из золотого дерева и колчан длинных стрел с разноцветным оперением.

Леди Танда презентовала сапоги для верховой езды. Сир Киван Ланнистер – превосходное турнирное седло.

Каждую вещь я брал в руки, осматривал, благодарил дарителя, а потом передавал стюардам, которые куда-то их уносили.

Люди шли вереницей и дарили подарки согласно своему доходу. Принц Оберин Мартелл, Красный Змей – мускулистый, гибкий мужчина с черными волосами, легкой бородкой и очень опасным взглядом, подарил пряжку из червонного золота в виде скорпиона. От сира Аддама Марбранда, командира Золотых плащей и человека Тайвина Ланнистера, мне достались серебряные шпоры.

Лорд Пакстер Редвин, вассал Тиреллов, преподнес деревянную модель двухсот-весельной галеи.

– Ваше величество, этот корабль уже вот-вот доделают на моих верфях. С вашего разрешения я бы назвал его «Доблесть короля Джоффри». Вы не против?

– А как вам название «Лев и Роза»? – предложил я свой вариант. По лицам многих людей, особенно Тиррелов и их вассалов, я понял, что моя задумка им пришлась по сердцу.

– Прекрасное название, государь, – сир Редвин наклонил голову. – Так я ее и назову.

Подошел Тирион. Молодой, крепкий и плечистый парень, с темными волосами, скорее всего – Подрик Пейн, нес внушительную, очень толстую книгу в богатом, кожаном переплете.

– «Жизнь четырех королей», – громко произнес я. Было приятно и немного необычно читать на ранее абсолютно неизвестном языке, но мозг и память Джоффри и тут помогли. – Расскажешь, о чем эта книга, дядя?

– Великий Мейстер Каэт собрал в ней историю четырех королей: Дайерона Молодого Дракона, Бейлора Благословенного, Эйегона Недостойного и Дейерона Доброго, – ответил Тирион.

– Прекрасная книга, – я перелистнул несколько страниц. Это было настоящее произведение искусства, редкое и очень дорогое, а главное красивая и познавательная вещь. А уж иллюстрации там просто чудесные. – Я слышал, что все рисунки сделал сам Каэт, и таких книг во всем Вестеросе всего четыре?

– Так и есть, – обескураженно ответил Тирион.

– Ты прочитал ее, дядя?

– Я-то, в отличие от других, все же иногда читаю, – в его глазах промелькнула ирония.

– Замечательный подарок, дядя. Когда и я ее прочитаю, мы с тобой обсудим этих королей и их деяния, – пообещал я, демонстративно не обращая внимания на шпильку, и Тирион, еще раз оглядев меня с ног до головы, отошел в сторону.

Краем глаза я успел увидеть странные взгляды, которыми обменялись Серсея и Тайвин. Ничего, мои дорогие родичи, привыкайте к новому Джоффри.

Следом лорд Мейс Тирелл и его жена леди Алерия поднесли золотую и очень тяжелую чашу трех футов вышиной с двумя фигурными ручками и семью гранями.

– Эти семь граней обозначают семь королевств вашего величества, – пояснил лорд Мейс. – На каждом своя эмблема. Смотрите, вот лев, вот роза, олень, форель, сокол, солнце и лютоволк.

– Изумительная чаша, – бесстрастно заметила Серсея.

– Да, великолепная и символичная. Жаль, что на ней не нашлось место дракону и кракену, ведь и их наследие – часть моего и леди Маргери королевства.

Лорд Тайвин еле заметно кивнул, а лорд Мейс немного сконфуженно улыбнулся. Думаю, он мог и обидеться. Но я упомянул его собственную дочь, и вроде обижаться ему не с руки.

Народ продолжал диву даваться. Такого Джоффри они еще ни разу не видели.

– Мы с Маргери будем пить из неё на пиру, батюшка, – я с трудом поднял чашу над головой, и лорд Мейс довольно улыбнулся. – Ведь вы позволите называть себя так?

– Не только позволю, но и буду рад, – он почему-то кивнул Тайвину и отошел на своё место.

Впрочем, я ни себя, ни его не обманывал. Я действительно собирался пить из этой чаши. Надеюсь, это поможет мне выжить.

И наконец, последним выступил лорд Тайвин, мой дед и десница. Я знал, что он мне подарит – великолепный валирийский меч, один из двух, выкованный из старковского Льда.

Меч из валирийской стали и все, что с ним связано, всегда очень сильно задевали Тайвина. Ведь Ланнистеры – единственные из великих домов, у которых нет подобного клинка. А это болезненно бьет по престижу.

Его младший брат, Герион (и мой двоюродный дед) несколько лет назад отправился за потерянным мечом дома Ланнистеров на восток и пропал в Дымящемся море.

Так что меч для такого дома – вещь очень и очень статусная.

Я взял ножны из вишневого дерева и тисненной красной кожи, которые, вместо заклепок были усажены золотыми львиными мордами с рубиновыми глазами. Осторожно, стараясь никого (и себя, прежде всего) не поранить, я обнажил клинок. Покидая ножны, металл издал тонкий, очень чистый звон. Красная, с черными прожилками сталь засверкала на утреннем солнце. Народ вокруг что-то восторженно завопил.

– Это изумительный подарок, дедушка, – я кивнул Тайвину. – Подарок не только мне, но и всему нашему дому. Обязуюсь быть достойным такого меча.

– Этого мы все и ждем от вас, ваше величество, – Тайвин поднял бровь.

– Меч, о котором будут слагать легенды, – произнес Матис Рован.

– Великолепный меч юному королю, – добавил лорд Редвин.

– Такой меч должен носить соответствующее имя. Как мне назвать его, милорды? – повернулся я к залу.

Гости стали выкрикивать разные имена.

– Разрубающий!

– Буревестник!

– Коготь Льва, – это имя не так уж и плохо, но я продолжал оглядывать зал.

– Смерть врагам!

– Утешитель! – реплику от сира Таллада я проигнорировал, хотя, говоря по совести, она заслуживала внимания.

– Яростный рёв, – тоже неплохо, намек на девизы Ланнистеров и Баратеонов.

– Вдовий плач! – это имя выбрал Джоффри, но мне хотелось, чтобы меч явился символом чего-то большего, чем убийства, и это предложение я отверг.

– Благодетель!

– Последний вздох!

– Королевская милость!

Гости выкрикнули еще пару дюжин имен. Меня все это не устраивало.

– Поцелуй смерти!

– Шелест!

Народ снизил активность и призадумался.

– Ветер перемен!

– Кто это сказал? Покажитесь! – я повернулся на голос.

– Это я, милорд, – за самым дальним столом поднялся высокий, статный рыцарь.

– Кто вы, сир?

– Герольд Орм, из дома Ормов на службе у лордов Хайтауэров.

– Благодарю вас, сир, и принимаю для своего меча имя Ветер Перемен, – имя мне понравилось. Оно выступало символом всех тех перемен, что могут состояться в Вестеросе. Меч, каким бы дорогим он ни был, всего лишь вещь. Но эта вещь может положить начало чему-то новому и правильному.

Я сделал пару шагов вперед и резко взмахнул клинком. Никогда ранее я не держал в руках такого дивного, идеально сбалансированного, острого как бритва, оружия.

– Осторожней, ваше величество, – предупредил меня сир Аддам Марбранд. – Валирийская сталь смертельно остра.

– Она великолепна, – я взмахнул еще раз и с некоторым сожалением спрятал меч в ножны. Да, подарок действительно королевский. Интересно, сколько он может стоить?

Легкий завтрак, который продолжался более двух часов, закончился. Гости стали расходиться. Кто-то просто хотел размять ноги и пройтись. Многие с огромным удовольствием желали отлить.

Меня же отвели в летнюю беседку, где я встретился с Маргери и ее свитой. Девушка выглядела ослепительно и прекрасно. У неё были густые, очень длинные волосы каштанового оттенка, скромные, как у голубки глаза, нежная кожа с едва заметным румянцем, аккуратный носик и восхитительная грудь, которую очень выгодно подчеркивал лиф платья. И от тугого корсета, а может и от природы, очень узкая талия, весьма приятные бедра и соблазнительная попка.

В её красивых глазах сияло солнце и по их внимательному, умному взгляду было видно, что и с головой у нее полный порядок.

Одета она была очень элегантно. Тонкое платье бледно-салатового цвета, с вырезами на рукавах и плетеным пояском. На груди неброское, но наверняка чертовски дорогое колье. А в ее прекрасных волосах еле заметно мерцала маленькая диадема. Изящные руки и тонкие пальцы, наверное, вызывали зависть у множества других женщин.

Я смотрел на неё и не мог оторваться. Она чувствовала мой взгляд и слегка покраснела.

– Вы восхитительны, – я наклонился и еле слышно прошептал ей это в маленькое, розовое ушко. Не знаю, принято или нет, так говорить, но девушка была просто прекрасна и мне захотелось сказать ей множество приятных слов.

– Спасибо, мой король, – она улыбнулась, как мне показалось, немного недоверчиво, и задержала взгляд на моём лице.

Мы обменивались какими-то словами, что-то рассказывали, шутили. Разговаривать с ней оказалось очень легко. Я словно увидел давным-давно знакомого человека. Страх прошел, появилось любопытство и даже интерес.

Я мельком упомянул, что было бы довольно полезно и интересно выучить валирийский язык, а затем спросил, не захочет ли она учить его вместе со мной?

– Почему бы и нет, – она улыбнулась со странным выражением на лице.

Через некоторое время я настолько осмелел, что опустил руку и взял ее прохладную ладошку. Я видел, что ей было приятно внимание, но кажется, она не верила в мою искренность. Придурок Джоффри, как можно было не обращать должного внимания на такую красавицу и умницу?

Главное, чтобы она меня не ненавидела и не боялась. Остальное поправимо. Мне уже захотелось изменить наши отношения к лучшему.

Я спросил, какие подарки она получила. Маргери также никто не обижал. Ей подарили не меньше, а возможно и больше, чем мне. Но там акцент был на различную ювелирку, наряды, ковры, певчих птиц. От Ланнистеров ей подарили изумительный паланкин, отделанный драгоценными металлами и слоновой костью.

Даже за этот час я понял, что Маргери – живая, обаятельная, веселая. Не знаю, быть может все дело в том, что в Вестеросе мне подсознательно хотелось найти хорошего, доброго человека, но девушка успела мне очень сильно понравиться.

Свидание, если так можно сказать, закончилось, и в сопровождении двух рыцарей Королевской Гвардии и сира Таллада слуги повели меня в личные покои, переодеваться.

Королевские гвардейцы остались снаружи. Сиру Талладу я также не позволил зайти внутрь.

Когда в комнату закрылась дверь, я повернулся к Джекобу Лиддену. Он был более взрослый, к тому же казался мне достаточно сообразительным. И плевать, что вероятней всего он все обо мне рассказывает либо Серсее, либо Тайвину, либо им обоим или еще кому-то.

Внимание на подобные детали сейчас обращать некогда – других-то людей у меня просто нет.

– Вот что, Джек, хочу дать тебе поручение.

– Слушаю вас.

– Ты должен быстренько найти человека, который согласится стать личным стольником и чашником. Справишься?

– Э-э… – наверное, он хотел что-то сказать о том, что не все так просто, но вспомнив нрав Джоффа, лишь кивнул. – Постараюсь все это сделать. Когда он вам нужен?

– После церемонии в Великой Септе.

– Это не так просто, ваше величество, – все же заметил парень. – Нужный человек соответствующего положения, условия его службы, преданность…

– Найди его! – мне понравилась рассудительность стюарда.

– Хорошо.

Джекоб ушел. Я сходил в туалет, умылся в ванной, а потом Роб принялся переодевать меня. Я же все время раздумывал.

Королевский чашник – должность очень почетная и ответственная. Такой человек, мне, безусловно, нужен. Без него шансы выжить не высоки. Но это в перспективе. На предстоящем пиру я могу вполне обойтись и без чашника. Это сложно, но вполне выполнимо, ведь все блюда, подаваемые на королевский стол, так и так проходят многоступенчатую проверку. Сначала их, в присутствии дворецкого, пробует повар на кухне. Затем пробуют слуги, переносившие его в комнату рядом с пиршественной палатой. Последним снимает пробу стольник или чашник, или человек, который соединяет эти должности. И вот этого-то последнего у Джоффри почему-то нет.

Главное не пить вино из непроверенных фужеров. А лучше пить только из тех, из которых уже отведали другие гости за столом.

Чем мне не нравилась идея с чашником прямо сейчас? Прежде всего, я, конечно, понимал, что в таком мире выжить слабовольному, доверчивому и глупому королю очень и очень непросто. Поэтому такой человек нужен. Но, во-первых, он, скорее всего, погибнет. Я, конечно, не буду слишком мучиться совестью, и, наверное, могу себя оправдать тем, что погиб один человек, но я за свое правление постараюсь спасти тысячи.

В общем, с этим понятно.

Но есть и вторая причина – более весомая. Если на свадьбе погибнет чашник, то многие сочтут данное происшествие плохим знаком, как для молодоженов, так и для всего начинающегося правления Джоффри. А это удар по репутации. Серсея будет взбешена и начнет чудить в попытках найти изменника. Свадьба пойдет насмарку. Поползут слухи о гневе богов. И вероятней всего, Серсея постарается обвинить в произошедшем Тириона…

Такой вариант совсем не привлекателен. Так что пока нет чашника, я склоняюсь к мысли в первый свой день выжить самостоятельно. Зная когда, и главное как меня собираются травить, всё вполне выполнимо.

Хотя, с другой стороны, мои опасения немного наивны и глупы на фоне простой истины – мне банально надо выжить. А для этого почти все средства хороши. Не думаю, что в тот момент, когда я начну задыхаться от яда, меня будут заботить вопросы престижа королевства и нехороших примет на свадьбе.

Еще одна деталь, которая меня волновала весьма сильно – сбежит ли сегодня Санса? И в целом, это для меня выгодно или нет?

Первый ответ, что невыгодно. И побег необходимо предотвратить. Но если подумать, то у меня найдутся аргументы в пользу того, чтобы эта девушка сбежала. Тем более, как я могу этому помешать? Предупредить Тириона, чтобы он следил за своей ненаглядной жёнушкой? Да, так можно сделать. Но куда лучше, если меня не отравят, не будет суеты и паники, дядю не возьмут под стражу, а у Сансы не будет возможности убежать.

А еще я почему-то никак не мог позабыть взгляд глубоких, сверкающих глаз Маргери и всей её удивительно складной, полной жизни и женственности, фигурки…

Время в таких раздумьях прошло очень быстро.


Герольд Орм

Герольд и Гаральд, братья Орм, впервые попали в Королевскую Гавань вместе с войсками Простора, в тот самый момент, когда на водах Черноводной горел флот Станниса Баратеона – это зрелище они запомнили на всю оставшуюся жизнь.

Толстенная цепь, которую построил Тирион-Бес, перегородила реку от одного берега до другого. Горящие суда, уткнувшись в неё, создали огромный затор, который все увеличивался и увеличивался. Казалось, языки колдовского пламени взметаются прямо до небес, а плоть людей таяла, словно воск свеч. Люди орали и проклинали свое положение, кони ржали, пахло горелым мясом, галеи, барки и суда меньшего размера пылали, как лучины. Вниз по течению сносило обгоревшие тела, тонущие цеплялись обожжёнными руками за обгорелые обломки, а тем, кому не повезло, уже шли ко дну, на корм рыбам.

В это время в центре бухты плясал огромный зеленый демон – так горел Дикий огонь. Его цвет был настолько ярок, что глаза начинали слезиться от боли.

Герольду чудилось, что сама река кипит в своих берегах. Многие рыцари невольно поежились – такая смерть явно не самая лучшая из возможных.

Кругом был ад и в этом аду их войско, под управлением Тайвина Ланнистера и его помощника, Мейса Тирелла, прижало сухопутную армию Станниса к южному берегу Черноводной.

Битва вышла жаркой. Люди Баратеона оказались зажаты в ловушку. Позади полыхающий флот и тонущие суда. Впереди – клинки врагов. Отступать некуда и они сражались до последнего.

Объединённому войску Простора и Утеса повезло. Или так уж рассчитали их командиры, но элита вражеских сил – конница, оказалась зажатой на сравнительно небольшом пятачке земли. Тем более она перемешалась с пехотой, не могла маневрировать и показать своих истинных способностей.

А их войско, развернувшись широко и просторно, огромной дугой, устремилось с прилегающих холмов вниз.

Сир Гарлан Тирелл облачился в доспехи покойного Ренли Баратеона и его вид смутил немало храбрых вражеских сердец. Это был удачный ход, позволивший кинуть лишнюю гирьку на свою чашу весов.

И все же им пришлось попотеть, прежде чем они смогли "перемолоть" недругов. Позже знающие люди говорили, что врагов было около двадцати тысяч. Но в такие огромные цифры на холодную голову мало кто верил. Тем более, Станнис Баратеон и Ролланд Шторм не бросили своих людей и многих сумели эвакуировать на уцелевших кораблях, причаливших к берегу ниже натянутой цепи.

Через пару дней после битвы Герольд и Гаральд получили титул рыцаря. В общей свалке Герольд сражался не хуже, но и не лучше большинства других. Он действовал храбро и решительно, как и многие другие. И это позволило ему стать «сиром». Правда таких как он, ставших рыцарями после битвы у Черноводной, набралось около шестисот человек и мечты молодого воина на то, что его заметят, не оправдались.

Герольд происходил из славного и древнего рода Ормов. Когда-то они входили в дюжину ведущих домов, поддерживающих Хайтауэров и Старомест.

Время оказалось сурово к их семье – Ормы обеднели и утратили большую часть былого величия и богатства. Их оттеснили более удачливые и предприимчивые дома.

У Ормов имелся свой замок под названием «Три Арфы» и многочисленные земли. Раньше основной статьёй дохода выступали виноградники, расположенные на самых западных отрогах Красных гор. Также они занимались разведением боевых лошадей на принадлежавших им лугах. Но дела от года в год шли все хуже и хуже.

Герольд был третьим сыном Берга Орма. В «Трех Арфах» еще хватало средств на старшего сына – наследника. Двум младшим детям отец помогал советом и небольшими деньгами, не скрывая, что для них самый удобный и правильный путь – показать себя на войне и заслужить рыцарские шпоры.

Так Герольд и его старший брат Гаральд оказались в войске Простора, поддерживая своих сюзеренов Хайтауэров.

Отец хорошо натаскал их в детстве в воинском и ратном деле, и рассчитывал, что они смогут проявить себя и заслужить благосклонность какого-нибудь влиятельного лорда. Таков был путь многих юношей из знатного рода, которые не рассчитывали на наследование семейного удела.

Два брата Орма проявили себя на Черноводной. Но вокруг было так много других, показавших себя не хуже, а то и лучше, что их просто наградили рыцарскими шпорами, но дальше этого дело не пошло. Слишком богатый появился выбор у влиятельных лордов, и Ормам снова не повезло.

На несколько недель они решили остаться в Королевской Гавани. Тем временем дело подошло к свадьбе Джоффри и Маргери. И уж совсем не умно покидать столицу в такой момент. Тем более, король бесплатно кормил гостей все эти дни.

К счастью, а может и к сожалению, Герольд познакомился с прекрасной девушкой, леди Оливией из дома Футли. Они пару раз гуляли в сопровождении друзей по окрестным садам и паркам и даже успели понравиться друг другу. Все шло прекрасно, пока отец Оливии – сир Шембл Футли не узнал про начинающийся роман и строго настрого запретил дочери продолжать отношения.

Это было горько, но Герольд понимал, в чем дело. Ормы не уступали в знатности Футли, но были беднее. А Шембл хотел найти для своей дочери более выгодную партию.

И Герольд, как ни ломал голову вместе с братом, так и не придумали, что здесь можно сделать. Нужны были деньги или титулы. Но ни того, ни другого в обозримом будущем не наблюдалось.

Время шло и в один из дней они попали на завтрак, предшествующий королевской свадьбе. Правда, помощники церемониймейстера усадили их за самый дальний стол и посоветовали вести себя скромно и не вызывающе.

Ормы, хотя и представляли Простор, оказались за завтраком Джоффри, а не Маргери, так как и лорд Тайвин и лорд Мейс хотели показать всем остальным рыцарям крепкую дружбу, отныне связывающие эти два дома.

Слуги выставляли изумительные блюда и напитки. Играла легкая музыка и все веселились.

– А ничего наш король выглядит, – к уху Герольда наклонился старший брат. – По слухам я представлял его иначе.

– Ага, – согласился Герольд, оглядывая зал. За самым высоким столом расположился сам король, многочисленные Ланнистеры, а также Тиреллы.

Молва наделяла Джоффри такими качествами, как избалованность, злоба, мелочность и агрессивность. Сейчас, наблюдая в течение пары часов за королем, Ормы не увидели подтверждения слухов.

Представители Хайтауэров сидели за другим столом, на ступень ниже королевского. Их поддерживали знаменосцы, и Герольд с горечью подумал, что когда-то место Ормов было именно там, а не за третьим столом.

Королю начали дарить подарки. Рыцари, из тех, кто позавистливей и попроще, с блеском в глазах обсуждали ценность того или иного дара.

Ну, а когда королю Джоффри вручили меч из валирийской стали, весь зал уважительно затих.

– Как мне назвать его, милорды? – повернулся юный король к присутствующим.

Сначала свои варианты выкрикивали более знатные и высокие лорды. Герольд просто с интересом наблюдал за происходящим. Королю ничего не нравилось, и младший Орм неожиданно для себя прикинул, как бы он захотел назвать подобный меч. Ответ появился в его голове неожиданно, и немного подумав, он его выкрикнул:

– Ветер перемен.

– Кто это сказал? Покажитесь! – спросил король.

– Это я, милорд, – Герольд выпрямился во весь рост.

– Кто вы, сир?

– Герольд Орм, из дома Ормов на службе у лордов Хайтауэров.

– Благодарю вас, сир. И принимаю для своего меча имя Ветер Перемен, – король кивнул ему, а затем сделал несколько шагов и резко взмахнул клинком.

Герольд сел на место. Выглядел он немного разочарованно. Ведь вполне был возможен вариант, что король как-то обратит на него внимание, а не просто поблагодарит.

– Ну что, теперь тебя заприметил король Джоффри? – улыбнулся старший брат и хлопнул его по плечу.

– Думаю, что дальше этого дело не пойдет, – задумчиво ответил Герольд и скрестил руки на груди.

Тот вечер, и проходившая свадебная церемония, и последующий день, когда король и его жена устраивали новый пир и даже проводили турнир в честь совершившейся свадьбы, лишь только подтвердили все его опасения. Король поблагодарил его и благополучно забыл. А на сам турнир он не попал – у него не было коня и турнирных доспехов. Да и денег на подобное их отец выделить не мог.

Так они и с братом и смотрели, как рыцари показывают свою силу и умение. Из лучников лучшим оказался королевский гвардеец, сир Бейлон Сванн. Второе место, совсем немного уступив победителю, занял высокий и мускулистый человек с кожей черного цвета по имени Джалабхар Ксо. В одиночных соревнованиях победил Оберин Красный Змей.

Богатый на впечатления и интересные зрелища день закончился. Ормы вернулись к своему шатру и начали готовиться к ужину. Вокруг них, прямо на траве, расположились несколько человек – Седрик Хаствик, Бэрг Грейвз и еще несколько рыцарей и оруженосцев. Все они были из Простора и их дома дружили друг с другом многие века, а деды и прадеды вместе ходили в походы, и не раз сидели за поздним ужином.

Приятный, легкий ветерок раздувал пламя костра и тысячи красных искорок поднимались к звездному небу. От травы шел будоражащий аромат. Потрескивали угольки. Доносилось стрекотание цикад, а где-то далеко тонкий, мелодичный голос, под аккомпанемент арфы, пел песню «Время моей любви».

Воины сидели, неторопливо опустошали меха с вином, обсуждали подробности увиденных схваток и дожидались того момента, когда наконец-то подвешенный над огнем барашек будет готов.

– Клянусь Семерыми, может бы я и не стал победителем, как Красный Змей, но задницу половине из участвующих бы точно надрал, – громко заявил Гаральд, делая большой глоток.

– Был бы здесь покойный лорд Ренли, он бы задницу всем надрал, – хохотнул Герольд, и все покатились со смеху.

Отсмеявшись, Герольд подложил под спину седло, вытянул длинные ноги, откинулся назад и долго смотрел в пламя…

А на следующее утро к их шатру пришел молодой человек, который представился как Роберт Бракс, стюард короля.

– Его величество желает побеседовать с вами, сир Герольд, – сказал он.

Загрузка...