Вилья на час, Каринья навсегда

29.

Я погорячилась по поводу татуировок. У Пабло они были лишь на предплечьях, а вот у подавляющего большинства посетителей пляжа они покрывали все тело. Местная мода, что ли, такая? Почему именно местная, да потому что барселонских парней выгодно отличал от других представителей сильного пола загар, подтянутость и улыбка. Не фальшивая, как в голливудских фильмах, а довольная и малость даже самодовольная.

Собственно я уже тоже была довольна собой, что не заартачилась и поехала на пляж. И не столько из-за невыносимой жары, сколько из-за приятной компании. Как быстро меняются люди и мнение о них, стоит им раскрыть рот… На тему отличную от обсуждения качеств и поведения чужой женщины! Говорил Пабло обо всем: еде, погоде, видах за окном. Заодно высказывал предложения, как лучше скоротать жаркий день. Говорил мило, неспешно, внимательно следя, не потеряла ли я нить разговора. И скоро я поддакивала почти через каждое слово, чтобы мой собеседник не нервничал, что я не понимаю его английский. Галантности Альберта в нем, конечно, не появилось, зато от начальной напористости, взбесившей меня утром, к полудню не осталось и следа. Наверное, мы оба перенервничали, вот и чувствовали себя друг с другом не в своей тарелке — я молчала, а он грубил. Нынешняя тарелка в виде нагретого солнцем полотенца меня более чем устраивала.

— Хочешь выпить?

Я повернула голову на первых звуках голоса барселонца и успела поймать взглядом промелькнувший между зубов язык. Я так же старательно, чуть не прикусив свой, ответила, что мне ничего не надо. Пить по такой жаре — последнее дело, но Пабло так не думал. Он вскочил и в два прыжка догнал мужика с алкогольным подносом. Все продумано — купюру из кармана шортов он вытащил заранее, еще до вопроса, пока я лежала с закрытыми глазами, вытянув гудящие от плавания ноги.

Засилье на пляже местных — я судила не только по стройным мужчинам, но и по количеству детей и испанской речи вокруг — объяснялось качеством воды: у берега камни и ил, там, где, по пояс — целая полоса всякого мусора, среди которого опилки казались самыми безобидными. Не для избалованных ривьерами туристов место!

Относительно чистое море начиналось ближе к кораблям, потому и было относительным… Портовый город, чего же я хочу? Ничего… Я просто не планировала здесь купаться! И уж тем более совершать такой заплыв — это похлеще австрийского озера будет, пусть море и намного теплее, но все же Пабло последний, на ком бы я хотела повиснуть бездыханной.

— Раз ты сказала, что ничего не хочешь, я взял сангрию.

Я приняла из рук барселонца уже тепловатый пластиковый стаканчик с соломинкой. На подносе у мужика плескалось еще нечто кислотно-зеленого цвета, по странной случайности называемое им мохито.

— А ту салюд!

Пабло решил поднять тост за наше, вернее, мое здоровье, но сейчас меня больше интересовало общее — надо как-то добраться до дома, а меня повело с первого глотка. Пабло держал свой стакан на полотенце и медленно, но верно осушил его до блестящих красноватых льдинок, и мне пришлось гнать прочь непрошенные ассоциации. Нет, конечно же, Пабло без всякого намека взял сангрию — просто считал, наверное, что туристку нужно баловать аутентичными напитками, а не аля мексиканской зеленкой. Но я все равно не пила, просто жевала соломинку. Причем сидя, никак не решаясь снова прилечь рядом с ним на полотенце.

После первого купания Пабло уже сумел сконфузить меня долгим взглядом, который мгновенно приклеил тело к полотенцу. В фильмах такие гляделки предшествуют поцелую, а у нас все закончилось тем, что барселонец резко отвернулся, будто говоря мне — фигушки. Сам не дождешься, кобель!

— Не нравится? — Пабло кивнул в сторону моего почти полного стакана. — Прости. На самом деле каталонцы не пьют эту туристическую муть.

— Да нет, она не плоха, — поспешила я заверить мачо в том, что тот не зря потратил на меня деньги. Пока он мне должен всего евро за проезд, ну, будет еще один на обратную дорогу, но выпивка на пляже стоит явно дороже.

Пабло тут же замахал свободной рукой.

— Я вообще о сангрии. Мы ее не пьем. Мы пьем вермут. Выливай в песок, не мучайся.

У меня лицо приняло, наверное, выражение героя Никулина, которому предложили поллитра вдребезги…

— Я выпью, просто… Просто я уже немного…

Я пыталась подобрать что-нибудь поизысканнее элементарного «дранк» и в итоге просто замолчала, втянув в себя через соломинку чуть ли не половину стаканчика зараз. А взгляд Пабло между тем соскочил с моих губ на грудь и двинулся ниже, пока не приклеился к моему пупку, который в свою очередь под его тяжестью прилип к позвоночнику. Хотелось уже выругаться в голос и попросить прекратить такое наглое разглядывание моих прелестей!

Хотя чего я завожусь? Я на пляже и я в форме. Ни одного лишнего грамма жира и ни одного волоска, кроме ресниц и моей светлой шевелюры, сейчас стянутой под шляпкой в узел. Меня могли рассматривать и другие, я же позволяла себе провожать взглядом красивых парней. Они тут точно дефиле плавок устроили! Вот настоящие достопримечательности Барсы, на них все русские бабы слюни пускают — на своих-то с пивным животиком смотреть тошно… Во всяком случае, мне всегда эстетически страшно оборачиваться на мужскую русскую речь в таких местах. Ну почему у наших мужиков нет культуры тела? А как же, не требуй от своего партнера то, чего не в силах сделать сам: похудеть, подтянуть живот и сиськи и не курить, и не плеваться?

И я снова вынужденно уставилась в лицо Пабло. Красив шельмец — и выше губ, и ниже. Еще бы татуировки вывести, цены б ему не было! О чем это я? Да о том, что не могу понять, зачем Альберту понадобилось тащить меня в Барселону, где пахнет морем, но никак не дождем! Я запрокинула голову — так, на всякий случай — на небе ни облачка. А потом снова взглянула на Пабло — тот все время не спускал с меня глаз. Зачем Альберт подослал его ко мне? Знает же, что это за жук! Аж слюни в песок капают…

И первое впечатление о Пабло вновь показалось мне верным. Встречают по одежде, а я встретила его по ее отсутствию — он как на ладони. Наверное, привык таким телом брать всех приглянувшихся ему девчонок. Особенно заезжих. Но уводить бабу у вампира чревато, не понимает, что ли? Или думает, что я не накапаю на него шефу? Будет и дальше так нагло пялиться, я все расскажу старшему в стае! Хотя, какое там… Я забуду, как этого мачо зовут, как только упаду в объятья Альберта. А сейчас легко можно смыть этот липкий взгляд средиземноморскими волнами.

Не тут-то было! Не успела я встать и устремить взгляд в сторону железной рыбины — скульптуры на пляже, как Пабло схватил меня за руку.

— Погоди, погоди… Мы же караулим вещи соседа. Сейчас парень вернется и пойдем плавать.

Выходит, он смотрит не только на меня и думает не только обо мне. А у меня напрочь из головы вылетела просьба соседа. Правда, я ее и не поняла толком, она была произнесена на испанском. Пабло же не захотел никого нанимать в охранники, оставил все, даже телефон, в багажнике мотоцикла. Я не взяла совсем ничего и теперь чувствовала себя неловко: цены здесь не детские, а я понятия не имела, чем парень занимается и каков его бюджет. Да и становиться статьей его расходов мне не хотелось, даже будь он миллионером. Но это не так, состоятельные люди не сдают свои квартиры даже знакомым вампирам и уж точно не просят заплатить городу самостоятельно туристический сбор. Да ладно, что я считаю чужие деньги! Он как бы в услужении у Альберта, и тот возместит все связанные со мной расходы, можно не сомневаться. Только где его черти или ангелы носят?! А то я стану знаменитой барселонской пловчихой с таким кабальеро!

Пабло, видимо, был заядлым купальщиком. Пока я, кое-как нащупав большим пальцем песок, приводила в порядок дыхание, он все плавал и плавал. Отращивает себе жабры, что ли? Ихтиандр местного разлива!

— Пабло, я выхожу! — крикнула я, бросив взгляд на песок.

Он точно команды ждал, и мы поплыли, но вдруг он схватил меня рукой за шею и отшвырнул в сторону. От неожиданности я чуть не ушла под воду, но он снова схватил меня, на этот раз под грудью.

— Прости, — Смуглое лицо было совсем рядом. Я даже видела капельки воды на губах барселонца. — Ты просто плыла прямо на дохлую крысу.

— Кого?!

Он повторил ответ. Нет, я не хлебнула соленой воды, но она готова была политься из меня фонтаном. Живот скрутило и совсем не оттого, что я скрестила за спиной Пабло обе ноги, а от английского слова «рэт».

— Плыви чуть в сторону!

Какое плыть! Я не была уверена, что сумею отцепиться от Пабло даже на суше. Нас и так уже снесло к скульптуре, и под ногами у барселонца снова не было песка. Он барахтался, удерживая нас обоих на плаву.

— Ратон, просто мышка и по-испански не так страшно звучит, верно?

Он шутил. Или, скорее, пытался скинуть меня в море. А я продолжала держаться за него и руками, и ногами, наплевав на все приличия и грязные мысли, которые могут возникнуть в голове пловца. У меня они были кристально-чистыми: я не поплыву рядом с дохлой крысой! Боже, а если бы я столкнулась с ней нос к носу…

Пока я была нос к носу с Пабло и даже не попыталась бы в таком состоянии увернуться от поцелуя, но он упустил свой шанс, перевернулся на живот и наконец освободился от меня, но плыл все же плечом к плечу. А я все проверяла ногой песок и, нащупав дно, припустила через грязь, в которой в этой стороне плавали даже презервативы, к берегу.

— Ну ты и трусиха!

Вот теперь я покраснела, хотя плевать. Все бабы такие… Почему я должна была оказаться исключением?

— Ратон? — переспросила я, поражаясь сама себе, что сумела в панике запомнить испанское слово.

Мы шли вдоль кромки воды. Идти далеко. Не пропустить бы наше полотенце. Опознавательные знаки — два пустых стаканчика.

— Ратон!

Я оказалась в воздухе, но смотрела вниз — и там, на песке лежала огромная крыса с черными глазами, острыми усами и длиннющим хвостом. Я, наверное, закричала бы, не ткнись зубами в мокрое плечо Пабло. Как он успел подхватить меня на руки? Наступи я на крысиный труп, тоже бы пала рядом бездыханной.

— Трусиха! — смеялся он мне в ухо, а я дрожала даже под его горячим дыханием.

Он шел вперед, не думая останавливаться и спускать меня с рук. А я и не хотела на этот песок — какая дрянь там еще водится?

— Грасиас, — поблагодарила я своего спасителя на его родном языке, когда почувствовала под ногами полотенце. — Мне очень стыдно.

— За что? За то что укусила меня?

Он улыбался, а я от неожиданности лишилась дара речи и умения складывать иностранные слова в удобоваримые предложения. Когда? Когда чуть зубы себе не вышибла о его ключицу? Или шутит? Намекает на вампиров? Да, пошел он! Хотя стоит спросить, как он познакомился с Альбертом. Только вопрос, что он в тебе нашел, лучше пока держать при себе и адресовать самому Геру Вампиру. А что сказать сейчас Пабло? Я просто подняла руку к плечу и смахнула песок с невидимого места укуса.

— Прощена, — улыбнулся испанец еще шире.

Я же осталась со стиснутыми зубами. На не очень невинные шутки случайных знакомых лучше вообще не отвечать. В целях собственной безопасности. И с этой самой целью лучше скорее отряхнуть полотенце от песка, взять мешок с одеждой и пойти в туалет после легкого пляжного душа. Из головы песок не стряхнешь, но из других мест его лучше убрать, а то мой романтический отпуск сорвется. Стараниями некоего мачо!

Меня все еще трясло от истории с крысой, когда я вышла под палящее солнце почти чистой и почти сухой. Волосы я распустила и потому держала шляпку в руках.

— Эрэс бонита, — улыбнулся Пабло, а я осталась серьезной: все-таки это свинство делать даме комплименты на незнакомом ей языке, даже если можно смутно догадаться, что восхитились ее красой. Или отсутствием таковой. В зеркале я себе не понравилась. Хотя любой мой недостаток сейчас в кассу. Прихорашиваться буду для Альберта, а сейчас дожить бы в целости и сохранности до встречи с ним.

Я отвернулась первой. Подняла глаза к небу. Оно потемнело. Как и лицо Пабло за секунду до того.

— Постоим тут под навесом? — голос не выдавал грусти. — Переждем или побежим под дождем?

— Дождь? — я переспрашивала лишь потому, что не могла поверить, что жара и ослепительно-бирюзовое небо вмиг может посереть. Стать таким же серым, как ткань, из которой был сшит костюм Альберта, когда мы вместе слушали музыку Шопена.

Дождь — его визитная карточка. Дождь — это обещание встречи. Он не сумел нагнать вчера туч, он сделал это сегодня… Он сделал! Он придет!

Я победно взглянула на Пабло. Барселонец выглядел каким-то растерянным. Понимает, что означает дождь? Скорее всего, да — он ведь знаком с Альбертом. Знаком… Но понимает ли он, что этот дождь значит для меня? Нет, даже я не до конца понимаю, что будет, когда я наконец сомкну пальцы на шее Альберта и сдую с его лица непослушные кудри. Что будет…