Витязь 2

Глава 10

Шесть заклинаний в узком штреке — это не бой. Это настоящая мясорубка, где смерть летает в воздухе плотной, удушающей стеной, а каждый отскок заклинания может разорвать своего же союзника в кровавые клочья, не оставив даже шанса на последний вдох.

Первая волна «Наследия» врезалась в нас с неумолимой яростью, как тяжёлый, кованый таран в неприступную скалу. Огонь полыхнул сплошной стеной обжигающего жара, лёд ударил острыми, как бритва, шипами, кинетический таран смял само пространство вокруг нас, создавая волны давления, от которых трещали кости и закладывало уши. Всё это творилось в проклятых, тесных полутора метрах ширины и всего двух метрах в высоту, где не было места для манёвра, а каждый отражённый импульс рикошетил от сырых, неровных стен штрека, бил по своим же бойцам сзади, вырывал огромные куски камня и превращал узкий проход в адскую, грохочущую камнедробилку, полную пыли, искр и криков боли. Я принял основной, сокрушительный удар прямо на телесный щит — мана, уплотнённая мной до почти физической, железной твёрдости, стала второй, горячей, пульсирующей шкурой, обволакивающей тело. Было чертовски горячо, словно кожу заливали расплавленным свинцом. Больно до скрежета зубов. Но терпимо — Витязи созданы, чтобы терпеть такое и идти дальше.

Я шагнул вперёд, не останавливаясь ни на секунду, чувствуя, как мана в венах кипит от чудовищного напряжения, как сердце колотится в ритме боевого барабана, а каждый вдох отдаётся эхом в тесном пространстве.

Серега шёл плечом к плечу со мной, его дыхание было таким же ровным и тяжёлым, как моё. В подобных узких коридорах, пещерах и прочих крысиных отнорках, которые нам, Витязям, частенько приходилось брать штурмом, одна на всех, железная, вбитая в подкорку наука: не стоять на месте ни мгновения. Давить врага всей массой. Идти только вперёд, не давая ему ни единого шанса перевести дыхание, перегруппироваться или вызвать подкрепление, выжимать всё из наших главных преимуществ — живучести, скорости и физической мощи.

Первых троих я прошёл насквозь, не замедляясь. Широкий, мощный телекинетический толчок, выпущенный поперёк всего штрека, смёл их по стенам, как мокрые, беспомощные тряпки. Один с отвратительным хрустом врезался затылком в камень и сполз вниз, оставляя за собой длинный, тёмный кровавый след на шершавой поверхности. Второй кое-как поднялся, харкая красным, с разбитым лицом и мутным взглядом. Сергей взял его на себя без промедления: короткий, хлёсткий удар кулаком, усиленный маной до уровня кувалды — челюсть хрустнула, как сухая ветка, и парень улетел в темноту штрека, словно тряпичная кукла. Третий успел выставить дрожащий щит — я прошёл боком, словно тень, и вбил локоть ему точно в солнечное сплетение. Воздух вышел из него с тяжёлым, булькающим хрипом, глаза закатились. Не убить. Просто вырубить из боя, оставить лежать и не мешать.

Мы рубили их насмерть, даже не думая о пощаде — эта шваль охотилась на нас с Серегой и наших братьев-Витязей, как на зверей, ради банальной наживы. Так что каждый наш удар оставлял после себя мокрые, липкие следы на стенах, тяжёлый, металлический запах свежей крови и стоны умирающих, эхом разносившиеся по коридору.

За первой шестёркой сразу, без паузы, полезла вторая волна, а за ней третья. Они лезли из-за поворота плотно, стараясь держать строй и закрываясь всеми защитными чарами, которые только способны были выжать из себя и имеющихся артефактов, но…

Два Адепта-Витязя, сражающиеся в полную силу — против толпы Учеников и редких Подмастерьев. Будь дело в чистом поле, мы вырезали бы весь этот сброд за полминуты, но, к сожалению, здесь узость коридоров играла на руку им — мы с Серегой могли лишь держать позицию у поворота. Каждая попытка врага пройти наш поворот заканчивалась новыми трупами, но и мы ничего не могли сделать. Рискни мы продолжить натиск и зайти за угол — и несколько залпов по паре-тройке десятков выпущенных в упор боевых заклинаний второго-третьего ранга имели все шансы нас тут и похоронить. Все же количество порой перевешивает качество… Зарядить

Кто-то внизу, в глубине шахты, надрывно орал хриплым, сорванным голосом: «Вперёд, суки! Перекрыть штрек, не пустить их, мать вашу!» Каждая новая волна с размаху билась о нас и ломалась, как морская волна о гранитный причал во время шторма, после каждого наката оставляя за собой по несколько новых трупов, обломки и кровь.

Это продолжалось минут пять, и каждая секунда в этом тесном каменном аду тянулась вечностью, наполненной грохотом, вспышками магии и запахом горелой плоти.

А потом всё резко, без предупреждения изменилось.

Я почувствовал это за секунду до того, как она обрушилась на всех — тяжёлая, давящая аура, что поднималась откуда-то снизу. Не из-за ближайшего поворота — гораздо дальше и выше, в направлении выхода из шахт, который уже должны были атаковать отец Даниил со второй половиной отряда.

С ним поднимались четыре Адепта, сильных и готовых к бою. Остальные двигались следом плотной, злой, рычащей толпой, словно стая голодных волков. И, кстати, по всему выходило, что мы ошиблись в своих подсчетах — за те минуты, что шел бой, мы прикончили примерно два десятка бойцов. С той стороны коридора оставалось ещё чуть больше, человек двадцать пять-двадцать семь. По идее, с Вороном должно было бы оставаться дай бог человек двадцать — но я, не поленившись, сплел самое сложное заклинание сенсорики — и оно ясно показало мне, что с вражеским Мастером наверх двигается отряд никак не меньше, чем в сорок человек. Причем состав у них там был значительно мощнее…

— Ворон прёт к главному выходу, — бросил я Варфоломею. — И наши его не остановят.

Варфоломей молчал всего секунду, взвешивая всё в голове.

— Наша задача не меняется, — сказал он спокойно, без лишних эмоций и драм. — Мы идём вниз, к лаборатории. — Он посмотрел мне прямо в глаза, твёрдо и без всяких извинений. — Ваша задача — Ворон. Остановите его любой ценой, а мы закончим работу внизу. Не остановите — всё остальное теряет всякий смысл, нам всем конец. Полагаюсь на вас, дети мои.

Варфоломей посмотрел на меня ещё секунду, оценивающе.

— Не дайте ему уйти в лес. Уйдёт — след потеряем навсегда, и всё зря.

— Не уйдёт, — ответил я жёстко, с холодной уверенностью в голосе.

Мы разделились без лишних слов, каждый зная свою роль.

Двести метров до вентиляционного ствола. Потом двадцать метров вверх по ржавым, скользким от инея скобам.

Я вылетел наружу первым, как пробка из бутылки. Холодный предрассветный воздух хлестнул по лицу после тяжёлой, спёртой шахтной вони, полной пыли и смерти. Северный склон холма, мёрзлая земля под ногами, трава седая от густого инея. Три секунды, чтобы сориентироваться, вдохнуть полной грудью и понять направление.

Звук боя шёл с юго-запада — жёсткий, яростный, неумолимый. Слитный рёв нескольких десятков магов, треск горящего дерева, тяжёлый, гулкий грохот рушащихся стен и перекрытий. И сквозь всё это, прорезая шум, — низкий, механический вой, который не мог издать ни огонь, ни воздух, ни земля. Высокочастотный привод, набирающий обороты. Я знал этот звук очень хорошо, до дрожи в костях. Давно. В другом мире, который сгорел три века назад.

Мы рванули вперёд, не сбавляя темпа, ноги сами несли нас по мёрзлой земле.

Бараки открылись нам с вершины пологого гребня, и я невольно остановился на миг. Нужно было понять, что именно я вижу, прежде чем прыгать в этот настоящий ад, полный огня и магии.

Северная секция частокола лежала пластом — брёвна разметало мощным взрывом в разные стороны, они торчали из промёрзшей земли криво и хаотично, словно обломанные, гнилые зубы гигантского зверя. Два барака горели жадно, с громким треском и шипением, зелёное пламя у основания выдавало боевые чары, специально вложенные в дерево кем-то из магов. Третий барак завалился внутрь полностью, крыша провалилась с грохотом, стены разошлись, как карточный домик. В четвёртом зияла ровная, идеально круглая дыра полтора метра диаметром с оплавленными, стекловидными краями и характерным синеватым налётом, который невозможно было спутать ни с чем.

Я смотрел на этот налёт и молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Такой цвет я видел лишь однажды, много лет назад. Оружие Техно-рыцарей — холодное, смертоносное напоминание о прошлом, которое мне никогда не забыть…

— Серёга, — сказал я тихо, почти шёпотом.

— Не туда глядишь. Смотри на поле, — ответил он так же тихо, но твёрдо.

И я посмотрел.

Церковники держались кучно и грамотно, несмотря на давление. Двадцать человек — не толпа, а настоящий, дисциплинированный строй. Три малых квадрата: первые держали щиты из чистой маны, задние работали ударными плетениями поверх голов товарищей. Восемь Адептов составляли крепкий костяк обороны. Но их тактика уже явно не работала против численного превосходства.

«Наследие» давило уверенно и методично — больше сорока бойцов, три Адепта, восемь Подмастерьев. Строй церковников медленно, метр за метром, оттесняли назад, к ловушке.

Ворон стоял чуть в стороне, за горящим бараком, как настоящий дирижёр перед огромным, хаотичным оркестром смерти. Его заклинания шли широкими, изящными дугами, огибали щиты и били точно в стыки построения, откалывая кусок за куском.

Даниил дрался с ним в пяти метрах — один на один, Мастер против Мастера, и явно, неумолимо проигрывал. Боевой маг наследия не просто был сильнее Наказующего — он без особых проблем успевал просаживать и защиту отряда, и разделывать под орех своего противника, и ни малейшего напряжения явно не испытывал.

Я просканировал Ворона магическим зрением и увидел под плащом то, что не было магией. Металл. Холодный, точный, чужеродный, вплавленный прямо в кость. Шестерни, поршни, приводы.

Техно-рыцарь. Мастер магии поверх всего этого железа.

Сергей выдохнул медленно, протяжно. В этом выдохе было всё то старое и злое, что проснулось в нас обоих, как зверь после долгой спячки.

Во мне поднялась холодная, абсолютная, ледяная ненависть, от которой кровь в жилах казалась жидким азотом.

— Пошли, — коротко бросил Сергей.

Это было нечто такое, что сложно не то, что объяснить кому-то — даже и самому осознать. Никакая нежить, нечисть или иные чудовища, никакие ведьмы и колдуны, чтобы они не делали, не смогут никогда вызвать у меня и малой толики той ярости, что я ощущал… Ведь для меня там был не просто очередной враг — он был одним из тех, кто навсегда в моем разуме будет ассоциироваться с гибелью всего, что я любил, знал и защищал. Впрочем, справедливости ради, ровно тоже наверняка чувствовал и он в наш адрес…

Мы спрыгнули с гребня, приземляясь мягко, но тяжело, и рванули к центру боя.

Ворон почувствовал нас раньше, чем мы добежали. Жёлтые глаза за маской нашли нас и остановились, оценивая угрозу.

Сергей прыгнул первым — низко, по дуге, меняя угол атаки. Ворон встретил его плазменным резаком. Я ударил в сочленение механической руки. Начался настоящий ад, от которого дрожала земля.

Мы бросились вперёд.

Даниил не видел начала.

Он только почувствовал, как земля под ногами качнулась, и услышал вой — низкий, механический, от которого заныли зубы. А потом лагерь осветило белым.

Ворон стоял в центре этого света. Плазма резака прочертила дугу — не ослепительную, нет, просто белая черта в воздухе, оставляющая за собой дрожащий маревом след. Сергей ушёл с линии в последний момент — Даниил даже не понял, как тот успел, — но чёрная молния, сорвавшаяся с левой ладони Ворона, достала. Плечо Витязя просто… раскрылось. Кровь ударила густо, на пол-оборота, забрызгав землю и тлеющие брёвна.

Даниил перехватил плетение, которым держал свой квадрат, и крикнул Адептам держать строй. Краем глаза он следил за тем, что творилось в ста метрах от него.

Сергей ответил огнём. Не бурей — скорее ударом, закрученным телекинезом в воронку. Она подхватила горящие обломки, камни, комья мёрзлой земли и швырнула в Ворона. Барак позади Техно-рыцаря разнесло в щепу — взрывной волной Даниила качнуло, пришлось припасть на колено, чтобы не упасть. Люди на левом фланге попадали, закрывая головы руками.

Макс ударил следом, без паузы. Телекинетический клинок вошёл в механическое предплечье Ворона — Даниил видел, как брызнуло: алое и чёрное, вперемешку. Кровь и смазка.

«Вот оно что», — подумал Даниил спокойно. Слишком спокойно для того, кто только что понял, что дерётся рядом с реликтом войны, которую считал похороненной триста лет назад.

Ворон взорвал пространство щитом — круговым, искрящим, — и ответил веером плазмы. Земля под ногами Витязей вскипела, пошла пузырями, превращаясь в стекло. Десять метров расплавленного камня. Частокол за спиной Ворона просто исчез — его снесло ударной волной, как карточный домик. Трещины побежали по лагерю дальше, к людям Даниила, и он успел выставить подпорку, погасить разлом в трёх метрах от своего Адепта.

— Не смотреть туда! — заорал он своим. — Держать строй!

Сам смотрел.

Витязи не отступали. Макс накинул на себя и Сергея золотистый телесный щит — рунный, плотный, поглощающий жар. Сергей развернул кинетический купол — невидимый, но Даниил видел, как обломки огибают их по дугам, не в силах пробить барьер. Ворон тоже не стоял голым — чёрно-синее свечение многослойной защиты окутало его, и удары Витязей гасли о него с металлическим звоном, не причиняя вреда.

Они обменивались ударами, как кузнецы — молот по наковальне. Только молот здесь был размером с барак, а наковальня стоила жизни всем, кто окажется рядом.

Ворон рванул второе плетение. Ледяные копья — сотни, толщиной в ногу, — смешанные с кинетическими волнами, обрушились на Витязей. Земля вздыбилась кратерами. Лагерь затрясся — Даниила бросило на колено, он упёрся рукой в землю, чувствуя, как вибрация уходит глубоко в кости. Два барака, ещё целых, осыпались в пыль. Обломки полетели в людей — кого-то сбило с ног, кто-то закричал.

— Щиты! — гаркнул Даниил, выпрямляясь. — Не рассыпаться!

Сергей ответил. То же огненное торнадо, но теперь Даниил увидел его вблизи — вихрь диаметром метров пятнадцать, засасывающий воздух, пыль, пламя. Он обрушился на Ворона, и земля под ним оплавилась в чёрное стекло на сотню метров вокруг. Полоса выжженной земли ушла дальше, за пределы лагеря, сметая всё живое.

Макс добавил третьим. Телекинетический молот поднял пласт земли с камнями — тонн пять, на глаз — и обрушил сверху. Ворон скрылся под этим. Грохот удара Даниил почувствовал грудной клеткой. Пыль встала стеной, закрыв небо.

— Господи, — выдохнул кто-то из Подмастерьев рядом.

— Работаем! — рявкнул Даниил. — Смотреть вперёд!

Он заставил себя отвести взгляд. Переключился на свой квадрат, на людей, которые смотрели на него и ждали команды. Но краем глаза, магическим зрением, он всё равно видел то, что происходило там.

Ворон поднялся из пыли. Истекал — кровью и чёрным маслом. Одна рука висела плетью, механическая — дымилась, искрила. Но он собирал последнее.

Чёрный шар. Даниил никогда не видел такого плетения. Внутри вращались молнии, капли жидкого огня, кинетические лезвия. Пульсировало, росло, готовое разорвать всё вокруг.

«Если это уйдёт в полную силу», — подумал Даниил, — «от лагеря останется воронка».

Он не успел додумать.

Витязи ударили одновременно. Даниил видел это как вспышку — два искалеченных, залитых кровью человека, стоящих в двадцати метрах друг от друга, сложили плетения в одно. Телекинетический таран Макса и огненная копия Сергея слились в копьё — не чудовищное, не ослепительное, просто сгусток чистой силы, который прошил защиту Ворона, как бумагу.

Удар пришёлся в центр груди.

Даниил услышал хруст — даже на расстоянии, даже сквозь грохот боя. Ворона отбросило назад, он рухнул на спину. Из-под маски хлынула тёмная кровь. Механизмы в теле заискрили, задымились, издали высокий предсмертный визг — как умирающая машина, которую бьёт током.

Витязи подошли к нему. Тяжело, шатаясь. Сергей прижимал руку к груди — кровь сочилась между пальцев. Макс висел на одной руке, плечо представляло собой месиво.

Ворон приподнял голову. Жёлтые глаза горели.

— Всё равно… — прохрипел он, захлёбываясь кровью. — Вы проиграете…

Макс опустил ладонь. Коротко, без слов.

Телекинетический удар пришёлся под маску, в сочленение, про которое Даниил ничего не знал, но которое Витязь выцелил точно. Голова Ворона дёрнулась назад. Тело выгнулось и обмякло.

Над лагерем опустилась тишина.

Даниил стоял, чувствуя, как мелко дрожат руки. В ушах гудело — не от тишины, от перенапряжения. Он заставил себя медленно выдохнуть.

Огляделся.

Люди смотрели на него. Ждали.

— Раненых к центру, — сказал он. Голос сел, пришлось прокашляться. — Перевязочные — к Адептам. Живо.

Сам он снова посмотрел туда, где двое Витязей стояли над телом.

Думать об этом он будет потом. Сейчас — работа.

Но мысль уже зацепилась, сидела под рёбрами холодной занозой:

Эти двое — с другой планеты. То, что убило бы любого моего Адепта, они просто не заметили. Продолжали давить, ломать, идти вперёд. А Ворон… Даниил встречал Мастеров. Сильных, опасных, опытных. Но этот был из другого теста. Из другого мира. Из той войны, про которую все забыли. Способный сжечь квартал за минуты, если бы дали волю. И они его сломали. Вдвоём. Без подстраховки, без резерва, почти без брони.

Даниил перевёл дух и пошёл к своим.

Сзади, за его спиной, над пепелищем медленно оседала пыль, и только треск догорающих бараков напоминал, что здесь только что было нечто, чему не место в этом мире. Или место — но тогда миру придётся потесниться.