Витязь 2

Глава 4

Утро в Новомосковске начиналось с колоколов. Не церковных — сторожевых. Низкий, гулкий звон раскатывался над крышами, возвещая открытие ворот и начало нового дня. Потом к нему добавлялись колокола поменьше — рыночные, цеховые, школьные. К тому моменту, когда я выбрался из подвала, город уже гудел, как потревоженный улей.

Сергей сидел на топчане — бледноватый, но с ясными глазами. Он уже успел перебинтовать раны свежими бинтами из корзины Агриппины и, судя по пустой миске, уничтожить всю оставшуюся кашу.

— Готов? — спросил я.

— К чему именно?

— Остаёшься здесь. Вряд-ли эти утырки решатся устраивать беспредел при свете дня, но если что — Василиса на тебе.

Он кивнул. Для Витязя серии М2, даже не полностью восстановившегося, шайка Неофитов и Учеников во главе с каким-нибудь Подмастерьем была задачей решаемой. Не лёгкой, но решаемой. Ну а если сюда придет ещё и сам Щука… Быстро они Серегу не возьмут — он тоже Адепт.

— А ты?

— Иду на разведку. Церковный квартал, Средний город. Нужно передать кое-что кое-кому.

— Письма мракоборца?

— Да.

Сергей помолчал.

— Будь осторожен, — сказал он наконец. — Церковники — змеи. Причём все. Даже те, кто кажется союзником.

— Будем надеяться, что не все, — покачал я головой. — Марк мне змеёй не показался. И если остальные Наказующие на него хоть немного похожи — ничего ещё не потеряно.

Я оделся. Выбрал одежду попроще — потрёпанный дорожный плащ, стоптанные сапоги, невзрачная рубаха. Типичный странствующий Подмастерье, коих в Новомосковске тысячи. Ауру примял до привычного уровня — второй ранг, может, чуть выше. Маскировка, отработанная за месяцы жизни в Терехове. Гримуар спрятал под рубахой, ближе к телу. Письма отца Марка — во внутреннем кармане, зашитом в подкладку.

Василиса ждала наверху. Она протянула мне нарисованную от руки карту — грубую, но информативную.

— Церковный квартал — вот здесь, за второй стеной. Пройдёшь через Большой рынок, свернёшь направо у фонтана с каменной рыбой. Увидишь ворота с крестом — это граница. Дальше — их территория. Стража на входе, но Адептов пропускают свободно, если есть подорожная.

— Есть.

— Внутри не шарься без дела. Церковники не любят зевак. Если спросят — скажи, что идёшь подать прошение в канцелярию. Это нормально, так делают десятки людей каждый день.

— Где именно искать Наказующих?

— Их резиденция — за собором, отдельное здание. Серые стены, железные ворота, никаких украшений. Его ни с чем не спутаешь — самое мрачное строение в квартале. Но учти: просто так к ним не попасть. На входе — Адепты, и не один.

Я кивнул. Это не было проблемой — у меня были не просто рекомендательные письма. Отец Марк, уходя, дал мне ещё кое-что — небольшую серебряную пластинку с гравировкой: крест, обвитый терновым венцом, и восьмизначный номер на обороте. Символ мракоборцев, его личный жетон. «Покажи это на входе, — сказал он тогда. — Тебя проведут».

— Вернусь до полудня, — сказал я Василисе. — Если не вернусь до заката — уходите. Оба. Есть запасной план?

Она чуть помедлила.

— Есть. Но не хотелось до этого доводить.

— Не переживай, — постарался я выдавить ободряющую улыбку. — Мы тебя в обиду не дадим в любом случае.

Я вышел в утренний Новомосковск — и город обрушился на меня.

Нижний город жил своей отдельной, грубой, шумной жизнью. Здесь не было мостовых — утоптанная земля, местами грязь по щиколотку, местами — деревянные настилы, скрипящие под ногами. Запахи: кожа, дым, рыба, нечистоты, горячее масло, жареное мясо. Крики торговцев, стук молотков, визг пил, ругань грузчиков, детский смех. Жизнь — густая, как патока, бурлящая, как кипяток в котле.

Я шёл по улицам, стараясь не привлекать внимания. Обычный путник, каких здесь сотни. Шаг — не слишком уверенный, не слишком торопливый. Взгляд — не слишком цепкий, но и не рассеянный. Ходьба человека, который знает, куда идёт, но не спешит и не боится.

Маскировка — это не только аура и одежда. Это поведение. Манера двигаться, смотреть, реагировать. Суперсолдата можно спрятать в толпе, но только если он умеет быть частью этой толпы. Нас учили этому в Третью Мировую — не все операции решались грубой силой. Иногда нужно было быть невидимым.

Вторая стена — граница между Нижним и Средним городом — была серьёзнее внешней. Каменная, высотой метров в шесть, с зубцами и бойницами. На воротах — четверо стражников и один маг-надзиратель. Очередь была короче, чем на внешних воротах, но проверка — строже.

— Подорожная, — не вопрос, а команда. Стражник был моложе первого, деловитее. Глаза скользнули по моему лицу, по одежде, по рукам.

Я протянул документ. Печати Белого Ордена и наместника Терехова сработали безотказно — стражник кивнул, вернул бумагу.

— Медяк, — сказал он.

Заплатил. Прошёл. Ни офицера со списком, ни подозрительных взглядов. Средний город принял меня безразлично.

Здесь всё было иначе. Мощёные улицы — не брусчатка, скорее плоские камни, притёртые друг к другу, — но после грязи Нижнего города казались чуть ли не дворцовым паркетом. Дома повыше, покрепче, некоторые — каменные. Вывески — не просто дощечки с нацарапанными буквами, а расписные, с позолотой, с магическими огоньками, мерцающими даже днём. Люди одеты лучше, двигаются увереннее. Больше магов — я чувствовал их ауры повсюду. Ученики, Подмастерья, даже пара Адептов промелькнула в толпе.

Большой рынок — огромная площадь, забитая прилавками, палатками и шатрами. Здесь торговали всем: от мяса и овощей до артефактов и зелий. Отдельный ряд — книги и свитки. Отдельный — оружие. Отдельный — алхимические ингредиенты, от которых мне, как магу, моментально захотелось задержаться и порыться. Но сейчас было не время.

Фонтан с каменной рыбой оказался именно там, где показала Василиса, — на северном краю площади. Древняя штуковина, потемневшая от времени, из пасти облезлой каменной рыбины текла тонкая струйка воды. Рядом — несколько старух с бадьями, набиравших воду, и пацанёнок, пытавшийся поймать что-то в мелком бассейне у подножия.

Я свернул направо. Улица сузилась, дома стали строже — каменные, без вывесок, с узкими окнами-бойницами. Людей стало меньше. Атмосфера изменилась — из рыночного гомона я шагнул в тишину, тяжёлую и настороженную, как воздух в казарме перед ночной тревогой.

Ворота церковного квартала. Массивные, дубовые, обитые железом. Крест над аркой — не просто символ, а действующий артефакт, пульсирующий в магическом зрении мягким золотистым светом. Сканирующие чары, определяющие ранг, намерения, наличие тёмной магии. Грубоватая работа, но мощная — не пройти незамеченным.

Впрочем, мне и не нужно было проходить незамеченным. Я пришёл с визитом.

Стража — двое воинов в полном доспехе и маг в рясе Ордена. Маг — Адепт третьего ранга, по ощущениям. Серьёзно для привратника, даже с учётом того, что это был не простой монастырь.

— Цель визита? — спросил маг, окидывая меня магическим зрением.

— Прошение к старшему дознавателю Наказующих. Дело конфиденциальное.

— Наказующие не принимают просителей, — ровно ответил маг. — Если у тебя жалоба на действия Ордена, обратись в общую канцелярию. Третья дверь по правой стороне от входа.

Я достал серебряную пластинку отца Марка и протянул.

Реакция была мгновенной. Маг взглянул на жетон, и его лицо изменилось — с вежливого безразличия на острую, хищную внимательность. Он перевернул пластинку, прочёл номер. Провёл пальцем по гравировке — проверяя подлинность, как я понял.

— Жди, — коротко сказал он и, не оборачиваясь, что-то шепнул одному из воинов. Тот кивнул и ушёл внутрь.

Я ждал. Пять минут. Десять. Обычные просители входили и выходили через ворота, на меня — ноль внимания. Маг-привратник стоял рядом, молча, не задавая вопросов, но и не отходя. Охранял? Наблюдал? И то и другое, вероятно.

На двенадцатой минуте вернулся воин. С ним — ещё один человек. Невысокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти, в тёмной рясе без украшений. Бритая голова, массивная челюсть, глубоко посаженные глаза — тёмные, цепкие, как у хищной птицы. Аура — Адепт. Четвёртый ранг, крепкий, устоявшийся, без колебаний. Боевик, причём серьёзный.

Но не это привлекло моё внимание. Аура была… слоистой. Как бы двойной. Основной рисунок — чёткий, сильный, уверенный. А под ним, глубже — что-то ещё. Как тень, как отзвук. Я прежде не видел ничего подобного, и это настораживало.

— Ты принёс знак брата Марка, — не вопрос. Голос низкий, ровный, без эмоций.

— Да. Он дал мне его в Терехове, вместе с рекомендательными письмами. Моё имя — Максим Костров.

— Я знаю, кто ты. — Пауза, во время которой его глаза просканировали меня не хуже артефакта. — Брат Марк отправил послание. Голубиной почтой. Три недели назад.

Значит, отец Марк предупредил о моём приезде. Хорошо. Или плохо — смотря с какой стороны посмотреть.

— Я — отец Даниил. Старший дознаватель. — Он протянул руку.

Рукопожатие — крепкое, сухое, деловое. Без попытки доминировать, без показной силы. Рука человека, привыкшего не к перу, а к оружию. Мозолистая ладонь, шрам на указательном пальце — застарелый, от клинка.

— Идём. Не стоит вести беседы на пороге дома.

Он развернулся и пошёл, не оглядываясь. Привратник вернул мне жетон, и я двинулся следом.

Церковный квартал изнутри оказался больше, чем представлялся снаружи. Каменные здания, выстроенные плотно, как зубы в челюсти, — монастырские корпуса, хозяйственные постройки, казармы, склады. Узкие улочки, мощённые тёмным камнем, чистые, ни соринки. Люди в рясах — много, десятки, — двигались быстро, молча, целеустремлённо. Почти все — маги, от Учеников до Адептов. Военный лагерь, замаскированный под монастырь.

Собор Святого Михаила я увидел почти сразу — его невозможно было не увидеть. Громадное строение из белого камня, увенчанное пятью куполами, каждый из которых покрыт чем-то, похожим на серебро, но отдающим в магическом зрении ровным, мощным свечением. Защитные чары на этом здании были такой плотности, что я физически ощущал их давление. Здесь даже ментальная атака рассыпалась бы в пыль, не дойдя до цели.

А вот и мой тайник. Где-то внутри, в северо-западной башне. Третий камень снизу, с внутренней стороны. Так близко — и так далеко… Эх, полковник-полковник — ну неужели нельзя было выбрать место попроще?

Резиденция Наказующих стояла за собором — точно так, как описала Василиса. Серые стены. Железные ворота. Ни одного окна на первом этаже. Ни вывески, ни символа, ни креста. Безликое, функциональное здание, от которого веяло угрозой. Не магической — просто человеческой. Здесь допрашивали, судили и выносили приговоры. Стены, наверное, помнили немало криков.

Отец Даниил провёл меня мимо двух контрольных точек — стражники пропускали его безоговорочно, не проверяя даже документов. Его здесь знали и, судя по выражениям лиц, побаивались.

Кабинет оказался именно таким, каким я его представлял. Каменные стены, потолок с тяжёлыми балками, узкое окно-бойница, через которое падал косой луч света. Письменный стол, заваленный бумагами и свитками. Два стула — жёстких, деревянных, без подушек. На стене — единственное украшение: распятие из тёмного дерева. Ни роскоши, ни комфорта. Рабочее место человека, которому некогда обустраивать быт.

— Садись, — сказал отец Даниил, указывая на стул.

Сел. Стул был неудобен — намеренно, как я подозревал. В таких кабинетах не хотят, чтобы посетители расслаблялись.

— Письма, — протянул он руку.

Я достал два конверта, запечатанных красным воском с оттиском мракоборческого креста. Отец Даниил взял их, аккуратно вскрыл, прочитал. Не торопясь, внимательно, дважды перечитав некоторые строки. Его лицо не менялось — маска, отточенная годами работы с людьми, которые лгали ему в лицо.

Закончив, он сложил письма, убрал их в стол и посмотрел на меня. Долго, молча, с тем самым хищным вниманием, которое я заметил с самого начала.

— Брат Марк пишет, что ты — охотник с весьма необычными способностями. Адепт, который почти в одиночку справился с ведьмой четвёртого ранга, парой боевиков-Адептов Наследия и сворой нечисти, зачистив бункер Тёмной Эры. — Пауза. — Это впечатляет.

На меня быстро и почти неощутимо накатило волной тонких чар — мой собеседник попытался прощупать мою ауру напрямую.

— Твоя аура замаскирована. Хорошо замаскирована — я бы, пожалуй, не заметил, если бы не знал, что искать. Но брат Марк — наблюдательный человек, и он написал мне кое-что, чего не стал бы доверять обычному конверту. Он отправил отдельное послание, зашифрованное. Личным шифром, который известен только нам двоим.

Интересно. Отец Марк не упоминал о дополнительном послании. Но, в общем, это было в его стиле — осторожность, дублирование каналов связи, страховка.

— И что в нём? — спросил я прямо.

Отец Даниил слегка наклонил голову — жест, больше напоминающий движение совы, чем человека.

— Он пишет, что ты — не обычный маг. Что ты — нечто, чему в современном мире нет названия. Реликт Тёмной Эры. Продукт технологий, которые были утрачены три века назад.

Повисла тишина.

Ну вот и всё. Карты на столе. Отец Марк решил довериться своему контакту — и поставил на это не только свою репутацию, но и мою жизнь. Я мог бы разозлиться, но… нет. Он знал Даниила. Я — нет. Приходилось доверять его суждению.

— Допустим, — сказал я.

— Не «допустим». — Голос отца Даниила стал жёстче. — Мне нужна ясность. Если мы будем работать вместе — а брат Марк считает, что должны — я хочу знать, с кем имею дело. Не общие слова, не намёки. Факты.

Я взвешивал варианты. Полная откровенность? Слишком рискованно — я не знал этого человека. Полная ложь? Бессмысленно — он уже знал достаточно. Оставался средний путь.

— Я Витязь, — сказал я. — Суперсолдат российской программы генетических модификаций «Витязь». Серия М3. Провёл три века в криогенной капсуле. Проснулся около года назад. Цель — выжить и, по возможности, разобраться, что происходит с остатками моего проекта. — Я выдержал паузу. — Нас осталось мало. И на нас охотятся. И одна из нас, кстати, состоит в ваших рядах.

— Госпожу Северову мы сейчас обсуждать не будем, — отрезал отец Даниил. — Насчет охоты же… я так понимаю, ты о «Наследии». Брат Марк упоминал.

— Вы их знаете?

— Мы их расследуем. — Он встал, прошёлся к окну, заложив руки за спину. Массивная фигура в тёмной рясе заслонила свет. — Уже два года. С тех пор, как начали пропадать люди. Не просто люди — маги. Неофиты, Ученики, иногда Подмастерья. Из Нижнего города, из предместий. Те, кого никто не станет искать.

— Кравцов, — сказал я.

Он обернулся.

— Ты знаешь это имя?

— Столкнулся с ним лично. В бункере Тёмной Эры, в Тихом Лесу. Биомант пятого ранга. Он… изучал наши технологии. Работал с ведьмой, на которую я охотился, — помогал ей в обмен на доступ к бункеру. — Я не стал вдаваться в детали. — Позже узнал, что он связан с «Наследием». Сейчас он, по моим данным, в Новомосковске. Продолжает похищать магов.

Отец Даниил вернулся к столу. Его движения стали резче — информация была для него ценной.

— Кравцов. Мы подозревали связь, но не могли подтвердить. — Он сел, подался вперёд. — Он — не верхушка. Исполнитель. Учёный, одержимый идеей, которого используют люди поумнее.

— Кто стоит наверху?

Отец Даниил посмотрел на меня — и впервые я увидел в его глазах нечто кроме профессиональной собранности. Неуверенность? Нет, скорее осторожность человека, который знает опасную правду и боится произнести её вслух.

— Мы не знаем, — сказал он наконец. — Точнее — у нас есть подозрения, но нет доказательств. И подозрения эти… — он выбирал слова, — … настолько серьёзны, что без железных доказательств я не рискну озвучить их даже в этих стенах.

Вот оно. Я почувствовал, как внутри натянулась струна — инстинкт, отточенный годами разведки и боёв. Он знал. Или догадывался. И то, что он знал, было настолько взрывоопасным, что даже старший дознаватель Наказующих, человек, привыкший раскапывать тёмные тайны, предпочитал молчать.

— Верхушка власти, — сказал я. — Княжеская семья.

Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.

— Один из наследников? — не отступал я.

— Витязь, — голос его стал тихим, почти шёпотом. — Есть вещи, о которых не следует говорить вслух. Не потому, что я не доверяю тебе — а потому что стены и здесь имеют уши. Я скажу лишь одно: наше расследование упёрлось в стену на самом верху. Каждый информатор, которого мы внедряли в Наследие, либо исчезал, либо возвращался мёртвым. Кто-то предупреждал их. Кто-то внутри нашей собственной структуры.

Крот. «Наследие» проникло не просто в Церковь — они добрались даже до Наказующих. В организацию, которая, по идее, должна была их ловить.

— Сколько людей знают о деталях вашего расследования? — спросил я.

— Трое. Я, мой заместитель — брат Григорий — и архидьякон Филарет, глава Наказующих. Все трое проверены друг другом многократно. — Он помолчал. — Но информация всё равно утекает. Это значит, что-либо один из нас троих — предатель, либо нас подслушивают на уровне, который мы не можем обнаружить.

Или третий вариант: у Наследия есть источник информации, о котором Наказующие даже не подозревают. Магическая слежка? Артефакт? Человек, которого они не внесли в свой список подозреваемых?

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил я напрямик. — Мы виделись десять минут назад. Вы не знаете, можно ли мне доверять.

Отец Даниил чуть улыбнулся — первая эмоция на его каменном лице за всё время разговора. Улыбка была невесёлой, даже горькой.

— Потому что брат Марк доверяет тебе. А я доверяю ему больше, чем кому бы то ни было в этом городе. — Пауза. — И потому что мне нужна помощь. Человек извне. Тот, кого «Наследие» не знает и не контролирует. Тот, кто точно не может быть с ними на одной стороне и при этом достаточно силён, чтобы действовать самостоятельно, и достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.

— Вы хотите, чтобы я работал на вас.

— Хочу, чтобы мы работали вместе. Твоя цель — защитить себя и своих. Моя — вычистить гниль из Церкви и обезвредить «Наследие». Наши цели совпадают.

Совпадают ли? Частично — да. Мне на ум пришли утренние слова Сергея: Частичное совпадение интересов — это то, на чём строятся самые паскудные предательства.

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Разумеется, — кивнул он. — Торопить не стану. Но время не на нашей стороне, Витязь. Князь Дмитрий… — он осёкся, подбирая допустимые слова, — … его здоровье ухудшается. Когда он… когда трон окажется вакантным, в этом городе начнётся такое, что наше маленькое расследование покажется детской забавой. И те, кто стоит за Наследием, это знают. Они готовятся.

— К чему?

— К смене власти. Их версии смены власти.

Я встал. Протянул руку, и он пожал её — так же крепко и деловито, как в первый раз.

— Я найду вас, когда буду готов, — сказал я.

— Не ищи. — Он достал из ящика стола небольшой медальон на тонкой цепочке — простой, медный, без украшений. — Надень. Когда решишь — сожми трижды. Я приду.

Я взял медальон, повертел в руках. В магическом зрении — тусклый, почти невидимый огонёк. Сигнальный артефакт, простейший, но надёжный. Дальность действия — город, может, чуть больше.

— Ещё одно, — сказал я, уже стоя у двери. — Вы расследуете дело «Наследия» два года. За это время они похитили десятки людей. Убили минимум двоих моих… собратьев. Охотятся на нас по всему княжеству. У них армия, деньги, информаторы. И вы с тремя людьми пытаетесь противостоять всей этой силе?

— Да, — просто ответил он.

— Почему вы ещё живы?

Впервые за весь разговор отец Даниил посмотрел на меня с чем-то, похожим на удивление. А потом — снова с той горькой, кривой усмешкой.

— Потому что мы им нужны, — сказал он. — Мы — ширма. Пока существует расследование, которое ничего не находит, настоящие хозяева «Наследия» чувствуют себя в безопасности. Мы — их защита от более опасных расследователей. Если нас уберут, кто-нибудь другой возьмётся за дело, и неизвестно, будет ли этот кто-то таким же… ограниченным. К примеру, за дело может взяться госпожа Северова, которую сейчас ограничивают некоторые обстоятельства. А если возьмется она… Госпожа Архимагистр бывает импульсивна и скора на расправу. Мне страшно даже представить, во что может вылиться её вмешательство в это дело. Пока есть мы — сохраняется некий статус-кво.

— Вы используете собственную беспомощность как щит, — усмехнулся я.

— Использовал. — Он посмотрел на меня. — До сегодняшнего дня.

Я вышел из здания Наказующих, миновал собор — задержав на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы, — и двинулся обратно. Через церковный квартал, через вторую стену, через Средний город, через Большой рынок. Обратная дорога заняла меньше времени — я шёл быстрее, не заботясь о маскировке походки. Голова была занята.

Отец Даниил. Искренен он или нет? Факты: знает о «Наследии», расследует два года, упёрся в стену, просит помощи. Подозревает кого-то на самом верху, но не говорит кого. Рассказал мне больше, чем должен был при первой встрече, — либо доверяет, либо играет. Либо отчаялся.

А может, всё вместе. Люди, как правило, не бывают простыми, даже когда хотят казаться таковыми.

Вернувшись в Нижний город, я замедлил шаг. Проверился — привычка, вбитая на уровне рефлексов. Хвоста не было. Никто не следил. Или следил настолько хорошо, что я не заметил, но это было маловероятно — мои модифицированные чувства обмануть сложно. Особенно в городской среде, где каждый чужой запах, каждый неправильный звук выделяется, как сигнальная ракета.

Мастерская встретила меня тишиной и запахом жареного лука.

Василиса стояла у маленькой печки в углу, помешивая что-то в котелке. Сергей сидел за верстаком, разглядывая какой-то механизм с любопытством учёного, а не солдата. На его лице было выражение, которое я видел у Витязей, когда им попадалось что-то интересное — не из области боя, а из области загадок. Мы все когда-то были людьми с разными интересами, прежде чем нас превратили в оружие.

— Живой, — с ноткой облегчения сказала девушка, не оборачиваясь.

— Живой, — подтвердил я. — «Ржавые» не приходили?

— Пока нет. Но я поставила пару «колокольчиков» на подходах, — она мотнула головой в сторону окна. — Самодельные, но работают. Если сунутся — узнаем за минуту.

— Хорошо.

Я сел, и Василиса молча поставила передо мной миску с похлёбкой. Горячая, густая, с луком и какими-то кореньями. Для Нижнего города — роскошь. Для моего желудка — спасение.

— Ну? — Сергей оторвался от механизма. — Как прошло?

— Контакт установлен. Отец Даниил — реальный. Серьёзный мужик, ведет расследование по «Наследию», но упёрся в стену и хочет нашей помощи.

— Доверяешь? — спросил Сергей.

— На пятьдесят процентов.

— Маловато.

— Для начала — достаточно.

Я коротко пересказал им содержание разговора — за исключением деталей, которые считал преждевременными. О подозрениях на верхушку, о кроте среди Наказующих — упомянул в общих чертах, без имён и догадок. Не потому что не доверял Сергею и Василисе — а потому что информация, сказанная вслух, перестаёт быть секретом.

— Итого, — подвёл итог Сергей. — У нас есть потенциальный союзник в Церкви, тайник, до которого нужно добраться, и банда отморозков, которая вот-вот явится сюда с подкреплением. Ах да — ещё на «сестричка», Северова, которая хрен знает где и чем занимается. Приоритеты?

— «Ржавые» — первым делом, — сказал я. — Потому что пока они висят над нами, мы не можем спокойно планировать ни тайник, ни всё остальное.

Василиса обернулась от печки.

— И как ты собираешься решить проблему без шума? Я же объясняла — в Нижнем городе нельзя…

— Мне нужен адрес их логова, — перебил я. — И расписание Щуки. Когда он уходит, когда приходит, с кем ходит. Ты можешь узнать?

Она нахмурилась.

— Могу. Но зачем?

— Хочу на свидание пригласить, — с серьезным видом ответил я.

— Ч-что?

— Ну, я тут подумал — а чего он, этот ваш Щука, злой такой? — наклонил я голову на бок. — Может, это потому, что у него друга настоящего нет? Вдруг я смог подобрать ключик к…

— Очень смешно.

Василиса строго посмотрела на меня, потом на Сергея. Тот пожал плечами.

— Макс знает, что делает, — сказал он. — Наверное.

— Слово «наверное» вот совсем не внушает дополнительной уверенности, — проворчала она, но я видел, как чуть расслабились её плечи.

Я доел похлёбку и поднялся.

— Серёга, расскажи мне всё, что знаешь о боевых стимуляторах «Наследия». Как быстро действуют, как выглядит человек под их воздействием, как отличить от обычного мага в бою. Мне нужно знать, с чем мы можем столкнуться.

— Сядь, — кивнул он. — Это надолго.

Я сел. Василиса налила ещё отвара. Сергей начал говорить.

А за стенами мастерской Новомосковск жил своей жизнью — не зная и не заботясь о том, что в подвале у дочери мастера-артефактора двое реликтов мёртвого мира планируют свой следующий ход в игре, правил которой они до конца не понимали.

Но мы учились. Быстро.

Это, пожалуй, было единственное наше преимущество.