Первый враг

— //-//-

Кодекс Ла Турна, первого интела человечества

Правило 13. Статика убивает знание. Истинное знание всегда меняется.

Правило 182. Смерть — это конец, а начало. Смерть ознаменует собой начала нового этапа в бесконечной череде перерождений.

— //-//-

Дверь кабинета уже давно закрылась, а старший управляющий все ещё продолжал неподвижно сидеть в своем кресле. Сцепив руки в замок, он размышлял о том странном уборщике, что только что отсюда вышел. Самые разные мысли приходили ему на ум.

— Слишком все туманно, очень туманно, — бормотал он, одновременно покрывая лежавший перед ним лист с разными геометрическими фигурами — треугольниками, квадратами, ромбами, многоугольниками. Всегда, когда ему нужно было подумать о чем-то непростом, из под его пера выходило нечто подобное. По словам психолога, именно так отражались его умственные поиски решения какой-то задачи. Сознание сигнализировало о желании во всем разобраться, отсюда и появление многочисленных строгих геометрических фигур. — Если он чей-то подсыл, спящий агент, то почему не «сдал» своим хозяевам все эти проблемы. Ведь, с такой информацией свалить меня проще простого. Можно закинуть удочку в любое издание, где эти сведения с руками оторвут. После раздуть такой шум, что я с треском вылечу отсюда. Он же все рассказал мне… Взамен попросил какой-то бред…

Выходит, причина была в чем-то другом. Она могла быть неявной, скрытой, маскироваться под что-то иное. Но причина точно должна быть.

— Может я просто чего-то еще не знаю. Хм, могло что-то случиться или вот-вот случится, что поменяет весь политический расклад, — размышлял он, рисуя новые и новые фигуры. Озвученная им мысль казалась довольно правдоподобной. Тем более нечто подобное уже было на его памяти. Несколько лет назад два враждующих боярских рода заключили тайное соглашение, которое закрепили помолвкой двух своих представителей. Для всех остальных же, вражда между ними лишь набирала обороты. Для правдоподобности они даже устроили небольшой конфликт между наемными отрядами на африканском континенте. Одновременно их брокеры затеяли очень рискованную игру, в результате которой совместное состояние обоих родов увеличилось почти на десять триллионов рублей. Нечто подобное могло происходить и сейчас. Уборщик мог быть пешкой в какой-то очень серьезной игре. — Может быть… Только следы все равно должны остаться. Как говорит Соня, следы остаются всегда… А, Сонечка! Конечно, кто, как не Сонечка, знает все о нашей аристократии?!

Очень кстати она ему вспомнилась. Имя Сони Кэльми, высокой фигуристой блондинки, баронессы и светской львицы, было на слуху у очень многих. Ее точеное лицо с чрезвычайно большими, эльфийскими глазами, довольно часто мелькало в сети, когда у Кэльми брали очередное интервью. В медийной сфере ходили настоящие легенды о ее исключительной информированности о светской тусовке и поразительной осведомленности об императорской фамилии. Каким-то никому не понятным чудом она узнавала новости о поездах императора и его семьи уже тогда, когда об этом никто и не догадывался. Поговаривали даже о том, что она была внебрачной дочерью самого императора. Правда, за такие слухи можно было и срок схлопотать.

— Поглядим, — пробурчал старший управляющий, хватаясь за коммуникатор и набирая вбитый в памяти номер. Кэльми была одним из официальных покровителей гимназии, поэтому общаться с ней он не раз и не два. — Так… Сонечка! Добрый день! Рудольф Альбертович, тебя беспокоит. Узнала, старик?! Ха-ха, конечно, старик! Рядом с такой очаровательной особой я самый что ни на есть старик! Древний, как мамонт!

Они еще посмеялись. Мужчина посетовал на большую занятость, которая мешает ему посещать ее роскошные званые обеды. Твердо пообещал, что в другой раз, обязательно, приедет, чтобы насладиться ее обществом.

— … Я ведь, Сонечка, что тебя беспокою. По старой памяти спросить хотел, все ли там на верху спокойно, нет ли каких-то шевелений? Интересно мне. Ты ведь знаешь, я могила… Конечно… Хоть что-то…

С той стороны коммуникатора бархатистый женский голос начал что-то рассказывать. К сожалению, ничего особенного: какие-то склоки из-за наследства в слабеньком роду, измена графини Венской, отмененная дуэль. Ничего из этого явно не годилось на причину, которую так искал мужчина.

После разговора старший управляющий вновь погрузился в молчание. В руке опять появился карандаш. Оживился он лишь тогда, когда затекшее от неподвижного сидения тело дало о себе знать.

— А если зайти с другой стороны…, - старший управляющий отложил в стороны полностью разрисованный лист и подвинул другой. Остро отточенный карандашный грифель прочертил идеально ровную линию, рядом еще одну, затем соединив обе в квадрат. — Парнишка кто угодно, но точно не простой уборщик. То, что он сегодня показал, мойщику унитазов никак не понятность. Это уровень высокой аналитики, очень высокой. Я бы даже сказал, это уровень специальной аналитики.

Произнеся вслух слово «специальная», мужчина вдруг вздрогнул. Быстро огляделся, словно в кабинете мог быть еще кто-то. Непосвященному его реакция вряд ли была бы понятна, а посвященный бы сделал точно так же. Специальными аналитиками называли тех, кто проводил аудит деятельности компании или какой-то структуры по заказу очень серьезных людей. Обычно после работы специальных аналитиков, этих незаметных, вежливых и молчаливых людей, все руководство компании или организации скоропостижно умирало от острой вирусной инфекции или просто исчезало.

— Не-ет… Не похоже. Иначе, за мной бы уже пришли, — уже спокойнее, без дрожи в голосе, проговорил старший управляющий. На огромное окно, правда, нет-нет да и косился. Вдруг, на стоянке появится незнакомый микроавтобус. — Он спец, но не из этих. Тогда, какого черта он здесь делает? Свободный охотник? Набивает себе цену?

В этот день он так и не пришел к какому-то однозначному мнению об этом странном уборщике. Решил пока понаблюдать за ним. Время все прояснит, а пока пусть жизнь идет своим чередом.

— //-//-

Александр закрыл за собой дверь и оказался в приемной, где встретился с взглядом удивленной секретарши, ухоженной брюнетки лет тридцати.

— Мы закончили, — спокойно проговорил он, одернув комбинезон техника и удобно расположившись на широкой мягкой софе. После чего широко, по-свойски, улыбнулся секретарше. — Рудольф Альбертович обещал отдать распоряжения о расширении моего доступа. Позаботьтесь, будьте добры, — он положил на стол небольшой пластиковый прямоугольник, идентификационную карту, предоставляющую доступ в определенные зоны гимназии. — Вот мой айди, — с этими словами залез рукой в небольшую вазу и взял целую жменю леденцов, которые тут же начал с удовольствием грызть.

Сказать, что сидевшая в приемной дама удивилась, не сказать ничего. Она была в самом настоящем шоке. Прямо передней на софе, обтянутой настоящей крокодиловой кожей, по-хозяйски, развалился какой-то уборщик и нагло ей при этом улыбался. Да, этого чистильщика унитазов на порог приемной пускать нельзя. Ему же, напротив, дали беспрепятственный доступ во все зоны гимназии, в том числе и «красные». Как так? От этих роившихся в ее хорошенькой головке вопросов, даже дурно стало.

Она нажала кнопку на селекторе, вызывая кабинет старшего управляющего.

— Рудольфик… Хм…, - привычно начала было она и тут же поперхнулась, когда улыбка парня стала еще шире. Он нервно дернула головой и ответила вызывающим взглядом. Мол, потрахивают ее прямо тут, на столе, и что?! Для здоровья полезно, между прочим. Да и в плане работы не помешает. — Этот… уборщик говорит, что ты ему разрешил… Что? — из трубки послышался раздраженный голос старшего управляющего, судя по всему, указывающего на ее место. То-то лицо женщины пошло красными пятнами. Явно, не ожидала такой отповеди. Обиделась. Губки даже задрожали.

Несмотря на парня, взяла его айди, что-то понажимала на сканере и провела картой по сенсору. После вернула обратно.

— Вот… господин Смирнов, — с трудом произнесла она именование «господин». Никак не лежала ее душа к тому, чтобы называть какого-то уборщика господином. — У вас открыт доступ по все помещения гимназии, кроме кабинета господина старшего управляющего.

Продолжая улыбаться, Александр кивнул. Мол, отлично. Забрал айди и вышел из приемной в коридор, где не смог пройти и десяти шагов. Напряжение последних минут резко оставило его. Из него словно стержень вынули: все ослабло, руки плетьми повисли, ноги отказывать начали. Парень, шатаясь, как пьяный, с трудом доковылял до небольшого закутка и тяжело опустился на подоконник.

— Откат пошел, мать его. Чуть-чуть времени не хватило, — тяжело выдохнул парень, прислоняясь спиной к стене и закрывая глаза. — Думал, еще протяну…

Откат, обычное явление после состояния сверхконцетрации, когда весь организм интела работает на пределе своих возможностей. Максимально раскрываются физические, психические и интеллектуальные способности, требующие просто гигантских затрат энергии. Вот и сейчас, пережив мощнейший психоэмоциональный взрыв, парень потерял пару-тройку килограмм. Комбез уборщика, что еще утром в некоторых местах казался тесным, сейчас болтался, как на вешалке.

— Срочно поесть что-то нужно, — прошептал он еле слышно. Во рту великая сушь. Язык казался наждаком, который едва помещался во рту. В горле встал ком, и никак его было не сдвинуть. — В буфет нужно.

С кряхтением встал и пошел по коридору, переваливаясь с ноги на ногу. Нужно было пройти метров двести по прямой, затем спуститься на первый этаж, где в фойе и находился буфет.

На лестнице остановился, пропуская поднимавшихся гимназистов. Лучше дождаться, пока станет свободно. Не дай Бог коснешься кого-нибудь, грехов не оберешься. Ведь, он уборщик, пария, даже своим видом оскорблявший благородных. Ничего не поделаешь: такой мир, такие правила.

— Вроде свободно, — держась за поручень, осторожно начал спускаться.

Слабость становилась все сильнее и сильнее. Откат оказался довольно сильным, даже не ожидал. В его мире у него такого, вообще, никогда не случалось. Видимо, дело было в новом теле, оказавшимся слишком слабым для его способностей. А, значит, нужно срочно заняться своим физическим состоянием. Интелу быть доходягой просто смерти подобно.

— Ничего, ничего, дайте только до местной лаборатории добраться. Я такие коктейли сварганю, что все мигом поправим…, - с невнятными бормотаниями ковылял он, держась вдоль стенки. — Кстати, вон и буфет… Черт… Ой! Б…ь!

Его вдруг резко повело в сторону, словно от сильного толчка. Ноги подогнулись, и тело со всего размаха врезалось в стеклянную витрину, за которой рядами стояли причудливые золотистые кубки с за разные достижения гимназистов.

Все кругом загрохотало! Во все стороны посыпались стеклянные осколки, кубки, таблички, грамоты в рамках. Что-то особенно массивное и ребристое прилетело и ему в голову.

Когда звон в голове чуть затих, Александр со стоном зашевелился. Ладонями ощупал голову. Вроде бы ничего серьезного: вскочившая шишка, на лице пара несильных порезов от разбитого стекла. Значит, будет жить.

— Ха-ха-ха! Димон, это же чистый страйк! Ха-ха-ха! — откуда-то сбоку раздался хохот, прерываемый довольным ломающимся баском. Под стать голосу оказался и гимназист — прыщавый дрищ с оттопыренными ушами и наглым взглядом. Ржал так, что аж за живот держался. — Дебилок, аж рыбкой нырнул! Ха-ха-ха! Зачетный воздушный кулак! А рассчитал все как точно! Ни одна сигналка подавителей не сработала. Красавец просто!

— Димасик, я все сняла! Все-все! Это же улет! — подключилась какая-то деваха, от переизбытка эмоций захлопавшая в ладони. Фигуристая, с необычно короткой стрижкой, она едва не висела на виновнике всего этого переполоха — худощавом брюнете с вышитой графской коронкой на лацкане гимназического пиджака. — Надо будет девчонкам переслать! Пусть тоже поржут!

Брюнет, явно красуясь, притянул к себе соседку и смачно поцеловал, по-хозяйски облапив ее. Явно, альфа-самец этой компании. К бабушке не ходи, вся эта стая держится вокруг него.

— Ну, дебилок, прибирись тут. Ты ведь уборщик. Ха-ха-ха! — с чувством расхохотался он своей ей же шутке. Носком отполированного до зеркального блеска ботинка сильно пнул кусок стекла, который полетел в сторону валявшегося у стены парня. — И это тоже не забудь убрать. Ха-ха-ха!

Александр сплюнул кровь разбитыми зубами. Немного приподнялся над полом. В ладони врезались острые стекляшки.

— Нехорошо так делать, молодой человек…, - негромко, но достаточно внятно, проговорил лежавший парень в спину Скуратова. Тот, уже отвернувшийся прочь, замер. Казалось, даже его спина удивилась в этот момент тому, что заговорил уборщик. Разве пустое место могло говорить? Через мгновение наследник рода медленно повернулся. — Мама что ли не учила, что такое хорошо, а что такое плохо?

Брюнет тут же вспыхнул, как подожжённый порох. Его, графа, наследника боярского рода Скуратовых, оскорбил какой-то чистильщик унитазов! Эта грязь под ногами при всех посмела открыть свой грязный рот на его матушку?! Стерпеть такое унижение было смерти подобно.

Маг резко топнул ногой по полу, заставляя дрожать стекла окон. Вскинул руки перед собой, заставляя многочисленные осколки стекол подняться в воздух и встать перед ним стеной. Еще немного и все эти стекляшки с остро отточенными гранями обрушатся на того, кто не побоялся оскорбить наследника боярского рода Скуратовых.

Встретившись с взглядом разъярённого брюнета, интел понял, что у него нет никаких вариантов, кроме одного. На него смотрела смерть. Ничего другого не было в глазах боярыча. Всеми фибрами души он хотел лишь одного — убить.

Оскалился. Поднял голову и посмотрел брюнету прямо в глаза. А чего боятся? Пристало ли интелу бояться смерти? Ведь смерть — это всего лишь очередной переход из одного состояния в другое в бесконечной череде других переходов. Это новое знание, новый смысл жизни интела.

Не посмеяться ли напоследок, оставить так сказать, после себя подарок.

— Что, мнишь себя пупом земли, королем этих коридоров? Ха! — Александр издевательски фыркнул, смотря прямо в застывшие в воздухе стекляшки. Те, словно живые птахи, мелко-мелко потряхивали, едва сдерживаясь от нетерпения. Вот-вот, они сорвутся и превратят его в человеческий фарш. — Пуп? Ха-ха? Ты же пупок! Ты никто без своей графской короны и звать тебя никак! — парень кивнул на вышитую графскую коронку на лацкане пиджака брюнета. — Оглянись вокруг! Это чувствуют и твои подпевала! Посмотри, они же едва сдерживаются, чтобы не заржать! Гляди-гляди! Их уголки ртов ползут вверх и трясутся, а в глазах застыла насмешка. Зайди за угол, и они будут валяться на полу и ржать над тобой и твоими потугами выглядеть круто. Ты же дешёвый понторез, выражаясь на вашем сленге! Знаешь, как они будут тебя называть за глаза? Победителем уборщиков, повелителем чистильщиков сортиров! Ха-ха-ха!

Александр уже завелся. Конечно, излишняя эмоциональность совсем несвойственна настоящему интелу. Его удел — это без эмоциональность, холодная расчетливость. Наверное, сказывалась близость смерти или влияло тело его здешнего аватара. Все могло быть. Только его тянуло «куролесить» и дальше.

— Слышь, победитель…, - Александр сделал небольшую паузу, давая возможность брюнету самому домыслить остальное. — Может еще с садовником поборешься? Кирилл Андреич, человек немолодой, подагрой, кажется, страдает, точно справишься… Ха-ха-ха…

Он насмешливым взглядом обвел и остальных гимназистов, что кучковались вокруг них. Сказать, что те были готовы заржать, значит, ничего не сказать. Рожи были малиновые, кто-то даже руками рот закрывал, чтобы не сорваться.

А вот со Скуратовым была просто беда. Того «штормило» так, что даже физически ощущалось. Воздух начал звенеть от разлившегося вокруг напряжения. Брюнет явно начал «собирать» магическую энергию, чтобы ударить со всей своей мощью.

Те, до кого этот факт, дошел быстрее всего, тут же ломанулось, как лошади в стороны. Остальные, менее сообразительные, побежали еще через мгновение. Дураков не было стоять рядом с взбесившимся магом, воздушным стихийником, которые в пылу схватки запросто могли многоэтажку «по кирпичику разобрать». Людей же, вообще, просто на части разбирало.

— Давай…, - прошептал интел, готовясь к перерождению. По крайней мере, в это сверх рациональные интелы могли себе позволить поверить.

В этот момент в воздухе громко заревели автоматы системы магоподавителей. Встроенные в стенах сенсоры зарегистрировали резкое повышение магофона и автоматически активировали подавляющее поле. По всему коридору ударило невидимой волной, заставившей всех, имеющих магические способности, скривиться из-за резкой головной боли. Именно так и действовал гражданский вариант подавителя, не раня, а лишь заставляя мага терять концентрацию на некоторое время. Обычно этого хватало, чтобы отреагировала полиция или служба имперской безопасности.

Школьные безопасники не подвели. Они были на месте уже через пару минут. Взмыленная пара крепких мужчин-магов вылетела из-за поворота и мигом добежала до места инцидента. В руках у них угрожающе жужжали активированные парализаторы, способные уложить на землю и человека, и мага. Через минуту здесь же оказались и трое спецов из имперской службы охраны, составлявшие свиту цесаревича. Эти, напротив, никакими парализаторами не размахивали. Хотя, никто из присутствующих не сомневался, что под широкими плащами спецы скрывали нечто более убойное, чем обычные парализаторы школьных безопасников.

— Внимание! Всем оставаться на своих местах и сохранять спокойствие! — загремел усиленный голос одного из безопасников. Заметив валявшегося уборщика, он быстро присел рядом и проверил его пульс. — Господам магам снизить напряжение энергофона! — последнее относились, похоже, лишь к брюнету, которого еще до сих пор скручивали судороги от удара подавителей. Остальные, встав у стены, даже не пытались что-то делать. Ведь, даже намек на неповиновения требованиям безопасника в стенах имперской гимназии мог окончиться очень плохо, так как косвенно трактовался, как угроза безопасности цесаревича. Сейчас даже пукать и кашлять стоило с большой оглядкой, а лучше стоило прежде спросить на то разрешение. — Господин Скуратов, вы должны снизить напряженность магофона!

С трудом успокоившийся брюнет, наконец, смог успокоиться. По крайней мере, сенсоры портативного прибора у безопасника больше не выли об опасности. Скуратов медленно поднял ладони и показал их охраннику. Мол, все чисто, нет никаких проблем.

Из-за спины безопасника вышел спец из имперской службы охраны и молча указал Скуратову на одну из дверей. Ему сейчас придется давать свои пояснения о произошедшем. И даже вездесущий папочка, граф Скуратов, один из имперских министров, не смог бы оградить его от такого весьма сомнительного удовольствия.

Рядом с лежавшим на полу Александром на корточки опустился один из безопасников. Чуть развернулся, прикрывая парня от остальных, и показал ему кулак с оттопыренным большим пальцем. Восхищался, значит.

— Ну ты и дал дрозда, паря. По камерам смотрел и ржал. Едва брюхо не порвал, — улыбнулся охранник, кивая головой в стороны ушедшего Скуратова. После еще понизил голос. — Смех смехом, а ты знаешь, кто батя этого отморозка? Вижу, что не знаешь, иначе бы не пыркался. Это Еремий Ефграфович Скуратов, имперский министр тяжелой промышленности, великих капиталов боярин… Ты чего рот-то раскрыл на его сынка? Ну, шутканули над тобой, харю немного раскровянили. И что в этом такого? Они тут постоянно таких шутят. Третьего дня одному из водителей ноги в лед вморозили. Отнялись, говорят… Они же тебя с говном сьедят, паря.

Загрузка...