Водный барон. Том 3

Глава 12

Три дня.

Семьдесят два часа до экзамена.

Я разбил это время на блоки, как делал Глеб перед важными переговорами или турнирами. Чёткий план. Никакой паники. Только методичная работа.

День первый: Теория.

Я запер себя в библиотеке с утра до ночи. Савелий Лукич пустил меня без вопросов — он уже слышал о происшествии на доке, видел, как я выхожу из кабинета Главного Мастера с бумагой в руках. Понял, что дело серьёзное.

— Сиди, сколько нужно, — сказал он. — Только свечи береги. И книги на место ставь.

Я сидел за большим столом, окружённый стопками книг и свитков. Устав Водного Братства — триста страниц мелким шрифтом. Свод Речных Законов — ещё двести. Сборник Обычаев и Примет — сто пятьдесят.

Шестьсот пятьдесят страниц текста, который нужно было не просто прочитать, а запомнить. Дословно. Потому что на экзамене могли спросить любую мелочь.

Я начал с Устава.

Читал быстро — не вдумываясь в каждое слово, а выхватывая суть, структуру, логику. Память Глеба работала как машина: я запоминал целые абзацы после одного прочтения, визуализировал страницы, раскладывал информацию по полочкам в голове.

«Параграф первый: О праве прохода в узких местах. Торговое судно уступает дорогу княжескому. Малое судно — большому. Гружёное — порожнему. Исключение: судно с раненными или больными имеет приоритет перед всеми».

«Параграф второй: О плате за лоцманские услуги. Базовая ставка — одна гривна серебра за день пути. Надбавка за опасные участки — половина базовой ставки. Скидка для постоянных клиентов — треть от суммы».

«Параграф третий…»

Я читал, запоминал, переворачивал страницу. Снова и снова.

К вечеру первого дня я осилил Устав целиком и половину Свода Законов.

Глаза болели от мелкого шрифта и мерцающего света свечей. Голова гудела от перегрузки информацией. Но я продолжал.

Савелий принёс мне ужин — миску похлёбки и кусок хлеба. Поставил на стол молча, покачал головой:

— Ты себя убьёшь, парень. Нужно спать.

— Посплю после экзамена, — ответил я, не отрываясь от книги.

— Упрямый, — вздохнул Савелий. — Как все молодые. Думаете, что можете всё.

Он ушёл, оставив меня одного.

Я доел похлёбку, запил водой и вернулся к чтению.

Глубокой ночью, когда свечи догорели до половины, я закрыл последнюю книгу.

Всё прочитано. Всё в голове. Устав, Законы, Обычаи.

Теперь нужно было закрепить.

Я взял чистый лист бумаги, перо и начал писать по памяти — основные тезисы каждого параграфа. Это была проверка. Если я могу воспроизвести текст, значит, запомнил.

Я исписал десять листов. Проверил себя по книгам — ни одной ошибки.

«Теория готова», — подумал я с удовлетворением.

Я вышел из библиотеки глубокой ночью. Академия спала. Только луна освещала двор холодным светом.

Я добрел до Общей Палаты, рухнул на нары, не раздеваясь.

Сон пришёл мгновенно — тяжёлый, без сновидений.

День второй: Практика.

Я проснулся на рассвете. Голова всё ещё гудела, но тело отдохнуло.

Быстро умылся, оделся, выбежал во двор.

Кузьма уже был на ногах — сидел в мастерской, что-то чертил на бересте. Увидел меня, кивнул:

— Как теория?

— Готова, — ответил я. — Как у тебя?

Кузьма показал свой чертёж.

— Лебёдка с храповым механизмом. Можно использовать для подъёма грузов, для открытия ворот, для чего угодно. Три дня — мало для чего-то сложного. Но лебёдку я успею.

Я кивнул:

— Умно. Делай.

— А ты? — спросил Кузьма. — Практика — это навигация. Где будешь тренироваться?

— На учебном доке, — ответил я. — Там есть старые лодки. Возьму одну, пойду на воду. Мне нужно отработать маневры, почувствовать течение, вспомнить, как управлять без руля.

Кузьма посмотрел на меня с беспокойством:

— Один? Это опасно. Если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так, — сказал я уверенно. — Я уже проходил это на вступительном испытании. Справлюсь и сейчас.

Я оставил Кузьму в мастерской и пошёл к доку.

Учебный док был пуст — слишком рано, студенты ещё спали. Ворота шлюза всё ещё перекошены — их никто не чинил после происшествия. Дометий, видимо, так и не зарезал своих баранов, или это не помогло.

Я подошёл к причалу, где стояли старые учебные лодки. Выбрал самую простую — маленький струг, лёгкий, с одной парой вёсел.

Забрался в лодку, оттолкнулся от причала.

Вода была спокойной — раннее утро, ветра почти не было, течение слабое. Идеальные условия для тренировки.

Я греб медленно, размеренно. Не спешил. Просто чувствовал воду, вёсла, лодку. Вспоминал, как это было на вступительном испытании.

Тело помнило. Руки помнили. Даже несмотря на то, что ладони ещё болели под зажившими рубцами.

Я отработал базовые манёвры: поворот на месте, разворот на сто восемьдесят градусов, остановка с минимальным тормозным путём, движение задним ходом.

Потом усложнил задачу.

Я вытащил руль из креплений, бросил его на дно лодки. Теперь управление — только вёслами.

Повторил все манёвры заново.

Было сложнее. Лодка реагировала медленнее, менее предсказуемо. Но я справлялся. Память мышц, опыт Глеба, инстинкт — всё работало вместе.

Я тренировался час. Потом ещё час. Потом ещё.

Солнце поднималось выше, становилось жарко. Я снял кафтан, остался в рубахе. Продолжал грести.

К полудню я почувствовал, что готов. Руки двигались автоматически, без раздумий. Лодка слушалась, как продолжение моего тела.

«Практика отработана. Теперь нужно проверить Дар».

Я причалил к пирсу, привязал лодку. Вышел на берег, прошёл к краю дока, где вода была глубже.

Сел на корточки, опустил руку в воду.

Холод. Знакомое ощущение.

Я закрыл глаза, сфокусировался. Позвал Дар — осторожно, не форсируя, просто открывая канал.

Боль пришла сразу — острая, знакомая, в затылке. Но терпимая. Я держал контакт.

И почувствовал воду.

Течение — слабое, ленивое, утреннее. Глубину — метра три под причалом, дальше мелеет. Температуру — холодная, но не ледяная, как зимой.

Я держал контакт десять секунд. Потом обрывал.

Боль отступила медленно. Голова пульсировала. Во рту пересохло. Но не критично. Не так, как после долгого использования.

«Дар работает. Контролируется. Цена приемлемая».

Я встал, отряхнул руки.

«Практика готова. Осталась логистика».

День третий: Логистика.

Это была моя стихия. Глеб внутри меня был логистом по натуре — он просчитывал маршруты, оптимизировал затраты, искал узкие места в цепочках поставок.

Логистическая задача на экзамене была стандартной: дают ситуацию, нужно найти оптимальное решение.

Я не знал, какую именно задачу дадут, но знал принципы.

Я провёл третий день, решая старые экзаменационные задачи из архива библиотеки. Савелий дал мне доступ к папкам с прошлогодними экзаменами.

Задачи были разными, но суть одна: «Как перевезти груз из точки А в точку Б с наименьшими затратами и наибольшей выгодой?»

Я решал одну задачу за другой.

Задача 1: «У тебя есть баржа, гружёная зерном. Нужно доставить её в город за пять дней. Но на реке мелководье. Баржа сядет на мель. Твои действия?»

Решение: Разгрузить часть зерна на берег, провести облегчённую баржу через мелководье, потом вернуться за оставленным грузом на малых лодках. Или найти альтернативный маршрут — обход через приток, хоть и дольше, но надёжнее.

Задача 2: «Ты везёшь скоропортящийся товар — рыбу. До рынка три дня пути. Но есть встречный ветер. Ты опоздаешь, рыба испортится. Что делать?»

Решение: Продать рыбу в ближайшей деревне по пути. Цена будет ниже, чем на большом рынке, но товар не испортится. Или вялить рыбу на ходу — превратить скоропорт в долгохранящийся продукт. Или нанять дополнительных гребцов, ускориться, обогнать время порчи.

Задача 3: «Другой торговец предлагает ту же услугу, что и ты, но дешевле. Как сохранить покупателей?»

Решение: Держать свою цену. Предложить дополнительную ценность — скорость, надёжность, страхование груза, особые маршруты. Или объединиться с купцом-соперником, создать товарищество, договориться о ценах. Или найти нишу, которую соперник не покрывает.

Я прорешал двадцать задач за день. Увидел паттерны, принципы, повторяющиеся темы.

«Логистика — это компромиссы. Скорость vs надёжность. Цена vs качество. Риск vs прибыль. Нужно уметь видеть баланс, находить золотую середину».

К вечеру третьего дня я был готов.

Теория — в голове. Практика — в мышцах. Логистика — в опыте.

Я вернулся в Общую Палату. Кузьма сидел на нарах, покрытый древесной стружкой и металлической пылью. Перед ним лежала почти готовая лебёдка — деревянный барабан, металлический храповик, система зубцов.

— Готов? — спросил я.

— Почти, — Кузьма провёл рукой по лебёдке. — Осталось отладить храповик. К завтрашнему утру будет готова. Створку шлюза рабочие почти закончили. А ты?

— Я готов, — сказал я. — Теория, практика, логистика. Всё отработано. Завтра покажем им, на что способны.

Кузьма кивнул. Потом тихо:

— Мирон… а если мы провалимся?

Я посмотрел на него долго. В его глазах был страх — не паника, но беспокойство. Естественное, человеческое.

— Не провалимся, — сказал я твёрдо. — Потому что мы готовы. Потому что мы умнее их. Потому что у нас есть то, чего нет у других — знание, которое работает, а не вера в духов.

Кузьма выдохнул:

— Хорошо. Верю тебе.

— Спи, — сказал я. — Завтра нужны свежие головы.

Я лёг на свои нары, закрыл глаза.

Сон не шёл сразу. Я лежал и прокручивал в голове всё, что выучил, отработал, понял за эти три дня.

«Устав. Законы. Обычаи. Навигация. Дар. Логистика».

«Всё есть. Всё готово».

«Завтра я выйду на экзамен. И я сдам. Потому что у меня нет другого выбора».

«Потому что там, дома, меня ждут люди. Мама, Егорка, Анфим, Серапион. Деревня. Пороги. Будущее, которое я обещал построить».

«Я не подведу».

Последняя мысль перед сном была простой и ясной:

«Ректор сказал, что три дня — это мало. Что я самоуверен. Что провалюсь».

«Завтра я докажу ему, что он ошибался».

Утро экзамена.

Я проснулся до колокола. Встал, умылся холодной водой — бодрящей, прогоняющей остатки сна. Оделся в чистую форму, пригладил волосы, проверил, всё ли на месте.

Кузьма тоже был на ногах — бледный, напряжённый, но решительный. Он держал свою лебёдку, завёрнутую в ткань.

— Готов? — спросил я.

— Готов, — ответил он.

Мы вышли из Общей Палаты.

Двор Школы был залит утренним светом. Холодным, осенним. Воздух свежий, пахнущий рекой.

Я шёл к главному корпусу, и внутри всё было спокойно. Не было страха. Не было сомнений. Только холодная уверенность. Сегодня я получу Печать Ловца. Сегодня я стану свободным. Я на финишной прямой.

Экзаменационный зал находился в северном крыле главного корпуса — большое помещение с высокими потолками, каменными стенами и узкими окнами. Холодное, неуютное место, где эхо усиливало каждый звук.

Когда мы с Кузьмой вошли, там уже сидела комиссия.

Три человека за длинным столом.

Слева — Дьяк. Лицо каменное, глаза холодные. Он смотрел на нас так, словно мы уже провалились, и он только ждёт момента, чтобы объявить это официально.

В центре — Старший Наставник. Тот самый, что говорил о необходимости резать баранов для Водяного. Дометий, наставник по традициям. Седая борода, чёрный кафтан с серебряными знаками. Он смотрел на нас с недоверием — мы были еретиками в его глазах, отрицающими духов и полагающимися на механику.

Справа — Главный Мастер. Он был единственным, кто смотрел на нас относительно нейтрально. Не с ненавистью, не с презрением, а с холодным любопытством. Ему было интересно, сдадим мы или нет. Он был уверен, что нет, но был готов признать ошибку, если мы докажем обратное.

За комиссией, у стены, стоял ещё один человек — Иван Васильевич, наш наставник по навигации. Он не был членом комиссии, но присутствовал как наблюдатель. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как он едва заметно кивнул мне. Поддержка? Или просто признание?

Мы остановились перед столом. Кузьма поставил свою завёрнутую лебёдку на пол рядом с собой.

Главный Мастер заговорил первым:

— Студенты Заречный и Шестопёр! Вы запросили досрочный допуск к экзамену на получение Патента. Комиссия собралась, чтобы проверить вашу готовность. — Он сделал паузу. — Экзамен будет состоять из трёх частей для Заречного и одной для Шестопёрова. Заречный сдаёт на Печать Ловца: теория, практика, логистика. Шестопёр — на Печать Мастера-Механика: изобретательская задача.

Он сурово посмотрел на нас:

— Провал в любой из частей означает отчисление. Немедленное. Вопросы?

— Нет, — ответил я.

— Нет, — эхом отозвался Кузьма.

— Тогда начнём, — Главный Мастер кивнул Дьяку. — Теоретическая часть. Твоя.

Дьяк наклонился вперёд, сложил руки на столе. В его глазах плясали огоньки предвкушения. Он готовился насладиться моим провалом.

— Заречный, — сказал он ровным голосом. — Процитируй параграф сорок седьмой Устава Водного Братства. Дословно.

Я не моргнул. Ответил мгновенно:

— «Параграф сорок седьмой. О порядке швартовки к причалу в условиях сильного течения. Кормчий обязан подходить к причалу под углом не более тридцати градусов к течению, с заблаговременным снижением скорости. Швартовые канаты подаются на берег в следующем порядке: сначала носовой конец, затем кормовой, затем шпринги».

Пауза.

Дьяк смотрел на меня, и я видел, как в его глазах гаснет предвкушение. Он ожидал, что я запнусь, забуду, перепутаю. Но я процитировал дословно, без единой ошибки.

— Правильно, — процедил он сквозь зубы.

Старший Наставник вмешался:

— Следующий вопрос. Назови три основных признака гнева Водяного и способы его умилостивления.

Я сдержал усмешку. Это был вопрос из той самой лекции о духах, которую я слушал в первый день.

— Три признака: первый — водовороты, появляющиеся в спокойных местах; второй — изменение направления ветра без видимой причины; третий — внезапное помутнение воды. Способы умилостивления: бросить в воду соль, хлеб или серебряную монету; прочитать молитву «Дедушко Водяной, прими дар»; разжечь костёр на берегу и развеять пепел над водой.

Старый Мастер кивнул — неохотно, но кивнул:

— Верно.

Голос подал Главный Мастер:

— Следующий вопрос. Объясни разницу между фарватером и стрежнем.

— Фарватер — это судоходная часть реки, обозначенная вешками или бакенами, безопасная для прохода судов, — ответил я. — Стрежень — это линия наибольшей скорости течения, обычно проходит по центру реки. Фарватер может совпадать со стрежнем на прямых участках, но на поворотах они расходятся. Кормчий должен знать обе линии и выбирать маршрут в зависимости от задачи: быстрый спуск по течению — идти по стрежню, безопасный проход с грузом — держаться фарватера.

Главный Мастер кивнул:

— Правильно.

Дьяк попытался снова:

— Статья двенадцатая Свода Речных Законов. О налогах.

Я не дал ему закончить вопрос:

— «Статья двенадцатая. Каждое судно, проходящее через княжеские владения, облагается налогом в размере одной десятой от стоимости груза. Исключения: суда, везущие продовольствие для голодающих районов; военные суда по приказу князя; паломники, следующие к святым местам. Налог уплачивается в княжеской таможне, расписка обязательна. Провоз груза без уплаты налога карается изъятием».

Дьяк молчал. Лицо его было мрачным, как туча.

Главный Мастер посмотрел на него, потом на Старшего Наставника:

— Ещё вопросы?

Они переглянулись. Покачали головами.

— Теория сдана, — объявил Главный Мастер. — Переходим к практике.

Мы вышли из зала, направились к доку.

Комиссия шла за нами — Главный Мастер, Дьяк, Старший Наставник, Иван Васильевич. За ними — группа учеников, которые прознали про экзамен и пришли посмотреть. Человек двадцать, среди них — Гавриил, который стоял в стороне, наблюдая с лёгкой улыбкой.

На причале стояла лодка — обычный учебный струг. Но рядом с ним, в воде, я увидел вешки. Штук десять, расставленных в определённом порядке.

Главный Мастер подошёл к краю причала, указал на вешки:

— Задание простое. Видишь эти вешки? Они обозначают рифы. Ты должен провести лодку между ними, не задев ни одной. Потом обогнуть дальний буй и вернуться. Чистое время неважно, важна точность. Одно касание — провал.

Он сделал паузу, потом добавил будто невзначай:

— Ах да, ещё одно условие, — Он кивнул Ивану Васильевичу.

Иван Васильевич подошёл, держа в руках кусок ткани — широкий, чёрный. Повязку.

— Ты пойдёшь вслепую, — сказал Главный Мастер. — Глаза завязаны. Только слух, осязание и чутьё. Если ты правда настолько хорош, как утверждаешь, это не должно быть проблемой.

Я посмотрел на вешки. Потом на Главного Мастера.

«Ловушка. Он усложнил задание. Вслепую пройти между вешками почти невозможно для обычного студента. Он хочет, чтобы я провалился».

Но у меня был Дар. И сейчас самое время его использовать.

— Согласен, — сказал я спокойно.

Главный Мастер приподнял бровь — явно ожидал возражений.

Иван Васильевич подошёл, завязал мне глаза повязкой. Туго, плотно. Свет исчез. Остался только звук — плеск воды, шорох ветра, голоса людей на причале.

— Садись в лодку, — сказал Иван Васильевич. — Я подведу тебя к стартовой позиции.

Он взял меня под руку, повёл к лодке. Я ступил в неё, сел на скамью гребца. Взялся за вёсла.

Иван Васильевич оттолкнул лодку от причала, отпустил.

Я остался один. В тишине. В темноте.

Только звук воды и биение собственного сердца.

Я медленно опустил правую руку в воду за бортом. Пальцы коснулись холодной поверхности.

И активировал Дар.

Боль пришла мгновенно — острая, знакомая, в затылке. Я стиснул зубы, держал контакт.

Мир изменился.

Я не видел воду глазами. Но я знал её. Чувствовал каждую вешку как уплотнение в потоке, как возмущение, как вихрь. Они были как маяки в темноте, как точки на карте, которая рисовалась в моей голове.

Я видел их расположение. Видел проходы между ними. Видел течение, которое тянуло лодку вправо.

Я поднял руку из воды — знание осталось. Картинка в голове не исчезла сразу. Дар работал с задержкой — я мог запомнить то, что почувствовал, и использовать эту память несколько секунд.

Я взялся за вёсла. Начал грести.

Первый проход — между двумя вешками слева. Я помнил их положение. Знал, что нужно грести чуть правее, чтобы компенсировать течение.

Греб. Считал гребки. Три. Четыре. Пять.

Прошёл. Не задел.

Второй проход — узкий, между тремя вешками. Я снова опустил руку в воду — быстро, на секунду. Обновил картинку.

Боль усилилась. Виски пульсировали. Но я держался.

Видел вешки. Видел проход. Корректировал курс.

Греб. Прошёл.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Каждый раз — короткий контакт с водой, обновление карты, гребля по памяти.

Боль нарастала. Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Руки начинали неметь.

Но я не останавливался.

Дальний буй. Я почувствовал его — большой объект, якорь на дне, вихрь вокруг.

Обогнул. Развернулся. Обратный путь.

Те же вешки, но в обратном порядке. Я помнил их. Карта всё ещё была в голове, хоть и размывалась.

Снова опустил руку в воду. Последний раз.

Боль взорвалась. Виски стучали, как молот по наковальне. Я почувствовал тепло на верхней губе — кровь из носа.

Но я видел путь. Последний проход.

Греб. Изо всех сил. Не чувствуя рук, не слыша ничего, кроме своего дыхания.

Лодка скользнула между последними вешками.

Коснулась причала.

Я выдохнул. Руки разжались на вёслах. Голова упала вперёд.

Тишина.

Потом — взрыв голосов.

— Он прошёл!

— Не задел ни одной!

— Как⁈ Вслепую⁈

Кто-то стянул повязку с моих глаз. Свет ударил больно. Я зажмурился, медленно открыл глаза.

Перед мной стоял Главный Мастер. Смотрел на меня долго, изучающе. Потом посмотрел на вешки. Все целые. Ни одна не сдвинута, не задета.

Он повернулся к Ивану Васильевичу:

— Ты видел?

— Видел, — кивнул Иван Васильевич. — Он опускал руку в воду. Несколько раз. Чувствовал течение, возмущения. Использовал воду как… инструмент.

Главный Мастер снова посмотрел на меня:

— У тебя кровь из носа.

Я провёл рукой по лицу. Пальцы стали красными.

— Перегрузка, — сказал я хрипло. — Пройдёт.

Главный Мастер молчал. Потом медленно кивнул:

— Практика сдана. — Он сделал паузу. — Это было… удивительно.

Дьяк стоял в стороне. Лицо его было белым. Он проиграл снова. И он это знал.

Старший Наставник бормотал себе под нос то ли молитву, то ли проклятие.

Я вылез из лодки, покачнулся. Кузьма подбежал, поддержал меня под руку:

— Ты в порядке?

— Да, — я вытер кровь рукавом. — Просто устал. Дай воды.

Кто-то принёс ковш. Я выпил залпом. Потом ещё один. Голова прояснилась. Боль отступила — не ушла, но стала терпимой.

Главный Мастер уже шёл обратно к зданию:

— Десять минут перерыва. Потом — следующая задача. Заречный, приходи в зал, когда будешь готов.

Я кивнул.

Толпа студентов расходилась, обсуждая увиденное. Гавриил подошёл, усмехнулся:

— Чёртов фокусник! Ты их всех обставил. Красиво!

— Это не фокус, — ответил я устало. — Это работа.

— Ты хорошо сделал свою работу, — кивнул Гавриил. — Уважаю.

Я сел на край причала, опустил ноги в воду. Кузьма сел рядом.

— Ты использовал Дар, — сказал он тихо. — Я видел. Ты опускал руку. Чувствовал вешки.

— Да.

— А цена?

— Приемлемая, — я посмотрел на свои руки. Они дрожали — слегка, но заметно. — Голова болит. Кровь из носа. Но это терпимо. Главное — я прошёл.

Кузьма кивнул:

— Две части из трёх. Осталась последняя.

— Осталась, — согласился я. — И это самая лёгкая часть. Для меня.

Я встал, отряхнулся.

— Пошли. Пора заканчивать эту игру.

Мы вернулись в экзаменационный зал.

Комиссия уже сидела на местах. Главный Мастер ждал, сложив руки на столе.

Когда я вошёл, он кивнул:

— Задача по управлению торговлей и перевозками. Последняя. Слушай внимательно.

Он развернул карту на столе — большую, подробную. Я узнал её. Это была та самая карта речного бассейна, которую я видел в библиотеке.

Главный Мастер указал на точку в верховьях:

— Вот деревня на Севере. Они производят мёд. Хороший, качественный. Хотят продать его в большом городе вниз по реке. — Он провёл пальцем по карте, показывая путь. — Но между деревней и городом — Пороги. Опасный участок. Суда часто разбиваются. Груз теряется.

Он посмотрел на меня:

— Ты — кормчий. Тебя наняли перевезти пять бочек мёда. Каждая бочка стоит десять рублей. Лоцман через Пороги берёт пять рублей за проводку. Если ты потеряешь хоть одну бочку — возместишь из своего кармана. Срок доставки — семь дней.

Он сделал паузу:

— Твои действия? Как сумеешь доставить? Как сделаешь риск наименьшим, а прибыль — наибольшей?

Я слушал и улыбался внутри.

«Это же классика. Задача на оптимизацию риска и прибыли. Глеб решал такие сотнями».

Я подошёл к карте, внимательно изучил.

— Первое, — сказал я вслух, — я не повезу все пять бочек одним судном. Слишком рискованно. Если судно разобьётся на Порогах — потеряю весь груз, пятьдесят рублей. Это катастрофа.

Главный Мастер слушал, не перебивая.

— Я разделю груз, — продолжил я. — Две бочки на одном судне, три на другом. Два рейса. Если одно судно пострадает — потеряю максимум тридцать рублей, а не все пятьдесят. Риск распределён.

— Но это два рейса, — заметил Дьяк. — Значит, ты заплатишь лоцману дважды. Десять рублей вместо пяти. Прибыль упадёт.

— Да, — согласился я. — Но риск падает сильнее, чем прибыль. Это разумный выбор.

Главный Мастер кивнул:

— Продолжай.

— Второе, — я указал на карту, — я не буду нанимать лоцмана.

Все трое за столом вздрогнули.

— Что⁈ — Старый Мастер аж привстал. — Ты хочешь пройти Пороги без лоцмана⁈ Это самоубийство!

— Не самоубийство, — поправил я. — Это расчёт. Я уже прошёл Пороги. На вступительном испытании. Без руля. Я знаю фарватер. Знаю, где камни, где проходы. Мне не нужен лоцман. Я сэкономлю десять рублей и увеличу прибыль.

Дьяк усмехнулся:

— А если ошибёшься? Разобьёшь судно? Потеряешь груз?

— Не ошибусь, — ответил я уверенно. — Я умею читать воду. Чувствовать течение. Я пройду Пороги сам. И пройду безопаснее, чем любой лоцман, потому что мне не всё равно — это мой груз, моя ответственность, мой риск.

Главный Мастер смотрел на меня долго, потом кивнул:

— Смело, рискованно, но умно. Что ещё?

— Третье, — я указал на деревню выше Порогов, — я не буду везти мёд напрямую в большой город. Это долго — семь дней. За это время может измениться цена, появятся другие торговцы, испортится погода.

Я провёл пальцем по карте, показывая другую точку:

— Я продам мёд здесь. В малом городе сразу после Порогов. Цена будет чуть ниже, чем в большом городе, — скажем, восемь рублей за бочку вместо десяти. Но я продам быстро, за два дня. Получу деньги сразу. Оборачиваемость выше. Риск ниже.

Главный Мастер прищурился:

— Но прибыль ниже. Вместо пятидесяти рублей получишь сорок.

— Да, — согласился я. — Но я наверняка получу их. Без риска. Без задержек. А потом сделаю ещё один рейс. И ещё. За то время, пока другие кормчие будут везти один груз в большой город семь дней, я сделаю три рейса в малый город. Три раза по сорок — сто двадцать рублей. Против одного раза по пятьдесят. Я выиграю в общем объёме, а не в разовой прибыли.

Тишина.

Главный Мастер переводил взгляд с меня на карту и снова на меня. Потом кивнул:

— Ты мыслишь не как кормчий, а как купец. Ты считаешь не разовую прибыль, а оборачиваемость денег. Скорость. Надёжность. Объём.

Он встал из-за стола.

— Это… это редкость, — сказал он тихо. — Большинство учеников думают: «Как провезти груз и заработать». Ты думаешь: «Как установить порядок, который будет приносить деньги снова и снова». Это уровень не кормчего, а хозяина дела.

Он обошёл стол, подошёл ко мне и протянул руку. Я пожал её.

— Экзамен сдан, — сказал Главный Мастер. — Все три части. Теория — отлично. Практика — выдающаяся. Управление торговлей и торговыми путями — необычно, но верно. Печать Ловца твоя, Заречный.

Он отпустил мою руку и повернулся к Дьяку:

— Оформляй документ. Печать Ловца на имя Мирона Заречного. С сегодняшнего дня.

Дьяк сидел, сжав челюсти. Не двигался.

— Я сказал — оформляй, — повторил Главный Мастер холодно.

Дьяк встал, взял бумагу, вышел из зала.

Главный Мастер посмотрел на Кузьму:

— Твоя очередь, Шестопёр. Покажи, что принёс.

Кузьма подошёл, развернул ткань. Достал свою лебёдку.

Положил на стол перед комиссией.

Главный Мастер осмотрел её. Покрутил барабан — тот вращался плавно, без скрипа. Проверил храповик — защёлкивался чётко, держал нагрузку.

— Задание было такое, — сказал Главный Мастер, — построить подъёмный механизм, способный поднять груз весом в пятьдесят килограммов силами одного человека. Ты справился?

— Справился, — кивнул Кузьма. — Это лебёдка с храповым механизмом и передаточным числом один к пяти. Один человек крутит рукоять, лебёдка наматывает канат, груз поднимается. Пятьдесят килограмм — не проблема. Проверьте.

Главный Мастер посмотрел на Ивана Васильевича:

— Организуй проверку. Во дворе. Сейчас.

Через десять минут мы стояли во дворе Школы.

Лебёдка Кузьмы была закреплена на деревянной раме. К ней привязали канат. На конце каната — тяжёлый ящик с камнями.

Кузьма встал у рукояти. Начал крутить.

Канат натянулся. Храповик защёлкнулся. Барабан начал вращаться.

Ящик медленно пополз вверх.

Кузьма крутил — равномерно, без рывков. Лицо напряжённое, но не перенапряжённое. Механизм работал.

Ящик поднялся на метр. На два. На три.

Кузьма остановился, отпустил рукоять.

Храповик держал. Ящик висел, не падал.

Тишина.

Потом Главный Мастер захлопал в ладоши.

— Работает! — восхищенно воскликнул он. — Чисто, надёжно! — Он посмотрел на Кузьму. — Ты построил это за три дня?

— Да, — кивнул Кузьма.

— Без помощи?

— Без помощи.

Главный Мастер кивнул:

— Печать Мастера-Механика твоя, Шестопёр. Оформим сегодня же.

Кузьма выдохнул — долго, с облегчением. Потом улыбнулся — широко, искренне.

Главный Мастер обратился к нам:

— Вы удивили меня. Оба. Я был уверен, что вы провалитесь, но вы доказали, что я ошибался. — Он сделал паузу. — Патенты получите завтра утром. Церемония в Большом Зале. Официально. При всех.

Он развернулся, пошёл обратно в корпус.

Мы остались стоять во дворе.

Кузьма смотрел на свою лебёдку, потом на меня:

— Мы сделали это?

— Сделали, — кивнул я.

— Мы правда получим Печати?

— Получим.

Кузьма рассмеялся. Он наконец поверил, что все это происходит наяву:

— Господи, мы свободны!

Я улыбнулся:

— Почти. Печати получим завтра. А потом — домой, в Малый Яр. Там начнётся настоящая работа.

Кузьма кивнул:

— Я готов.

Я посмотрел на небо. Вечерело, солнце клонилось к закату…

Игра окончена. Я выиграл. Мы выиграли. Завтра — Печати, послезавтра — дорога домой.