Водный барон. Том 3

Глава 23

На рассвете я проснулся от колокола — резкого, требовательного. Быстро оделся и вышел. Во дворе было полно людей, человек тридцать, может,и больше. Мужики с инструментами, женщины с вёдрами воды и тряпками, даже подростки — все, кто мог работать. В центре двора стояла телега с медными кубами. Рядом уже развели костры. Кузнецы разогревали горны, плотники точили инструменты, грузчики готовили брёвна и канаты.

Анфим стоял на крыльце своей избы, смотрел на толпу. Увидев меня, кивнул:

— Все собрались. Ждут твоих приказов.

Я поднялся на крыльцо рядом с ним. Оглядел людей.

Лица серьёзные, сосредоточенные. Никто не улыбался. Все понимали: это не обычная работа. Это последний шанс.

Я заговорил громко, чтобы слышали все:

— Слушайте! Сегодня мы начинаем. Начинаем строить то, чего не существует. Паровую машину! Она даст нам силы прорвать блокаду, освободить реку, выжить.

Я сделал паузу:

— У нас есть сырье — три медных куба. Это всё, что у нас есть. Работать будем аккуратно. Каждый кусок металла на вес золота. Испортишь — не исправишь. Выбросишь — не заменишь. Понятно?

Кивки в толпе.

— Работы много, — продолжил я. — Первое — разобрать кубы на части. Вырезать листы. Выпрямить трубы. Рассортировать по назначению. Этим займётся Кузьма с помощниками. Второе — подготовить кузницу. Разогреть горны. Приготовить инструменты. Это кузнецы. Третье — продолжить ремонт баржи. Серафим, ты главный.

Я обвёл взглядом толпу:

— Месяц у нас есть. Может, меньше. Запасы кончаются. Времени нет. Работаем от рассвета до заката. Без выходных. Без пьянок. Кто устал — отдыхает час и возвращается. Кто бездельничает — выгоняем с площадки. Жёстко, но справедливо.

Тишина. Все слушали.

— За работу, — скомандовал я.

Толпа зашевелилась. Люди разошлись по своим местам.

Кузьма уже стоял у первой телеги, где лежал самый большой куб — тот, у которого днище было прогоревшим. Рядом с ним — Данила и Тихон, братья-кузнецы, и ещё трое крепких мужиков — Ефимка и двое его парней. Кузьма держал в руках кусок угля. На медной стенке куба уже были нарисованы линии — разметка, где резать.

— Вот, — показывал он, водя углём. — Этот кусок — целый, хороший. Вырежем квадратом, примерно метр на метр. Пойдёт на обшивку цилиндра. Здесь — ещё один кусок, поменьше. На заплатки. Днище выбрасываем — дыра большая, не латать.

Данила кивнул:

— Понял. Режем зубилом по линиям. Медь мягкая, пойдёт. Только молотить нужно ровно, чтоб не погнуть лишнего.

— Именно, — согласился Кузьма. — Аккуратно. Каждый удар — точно по зубилу. Никакой спешки.

Он повернулся к Ефимке:

— Ты с парнями держи куб. Чтоб не качался. Устойчиво. Как только начнём резать — вибрация пойдёт. Если куб упадёт — помнётся. Нам это не нужно.

Ефимка кивнул:

— Держим. Можешь не волноваться.

Кузьма взял большое зубило — толстое, тяжёлое, с широким лезвием. Приложил к одной из линий на кубе. Проверил угол.

Данила взял кувалду — тяжёлую, двуручную. Встал сбоку, прицелился.

— Готов? — спросил он.

— Готов, — кивнул Кузьма. — Бей.

Данила размахнулся. Кувалда со свистом опустилась на зубило.

Бах!

Звук был оглушительным. Медь зазвенела, как колокол. Куб вздрогнул, но Ефимка и парни держали крепко.

Кузьма отвёл зубило, посмотрел на след. Неглубокая борозда прорезала медь. Миллиметра два, не больше.

— Ещё, — сказал он. — Много раз. Медь толстая.

Данила бил снова. И снова. И снова.

Бах! Бах! Бах!

Методично. Ритмично. Каждый удар — точно в то же место.

Борозда углублялась. Два миллиметра. Три. Четыре.

Наконец зубило проломило медь насквозь. С другой стороны показалось острие.

— Стоп, — сказал Кузьма. — Переходим дальше.

Он передвинул зубило на сантиметр вдоль линии. Данила начал бить снова.

Медленно, сантиметр за сантиметром, они резали медь. Это была долгая, нудная, тяжёлая работа.

Я стоял в стороне, наблюдал.

Подошёл Никифор, вытирая руки тряпкой. Он помогал грузчикам таскать дрова для горнов.

— Долго это резать? — спросил он тихо, показывая на Кузьму и кузнецов.

— Долго, — ответил я. — Один лист — несколько часов работы. Нам нужно десять листов. Может, больше. Плюс выпрямление труб. Плюс подготовка деталей. Это дни. Неделя, может.

Никифор вздохнул:

— У нас нет недели. Запасы кончаются быстрее, чем я думал. Вчера пересчитал. Зерна осталось на три недели. Мяса — на две. Если не начнём зарабатывать скоро — начнём голодать.

Я посмотрел на него:

— Я знаю. Я помню. Поэтому мы работаем быстро. Без остановок.

Никифор хотел что-то сказать, но промолчал. Кивнул и ушёл.

Я вернулся к наблюдению.

«Три недели. У нас есть три недели до того, как начнётся настоящий голод. Успеем ли мы за три недели построить машину, собрать её на барже, испытать и прорвать блокаду? Не знаю. Но должны попытаться».