Военная книга

УМЕЕТЕ ЛИ ВЫ ХОДИТЬ?

Когда восемнадцатилетний юноша попадает в Красную армию, его первым делом начинают учить ходьбе.

В чем тут дело? Зачем взрослых учат тому, что умеют, казалось бы, даже маленькие дети?

Ходьба ходьбе — рознь.

Каждый, конечно, умеет ходить в одиночку. А вот попробуйте пойти в строю: невольно, сами того не желая, вы начнете толкать соседей, мешать им, наступать на ноги передним, или, наоборот, вам будут все время наступать на ноги.

Ходить «в ногу» и держать равнение — этому учат бойцов прежде всего.

Но этого мало.

Войну недаром называют походом: красноармейцы проходят на войне когда тридцать, а когда и пятьдесят километров за день. И ходят сини, конечно, не по асфальтовым панелям, а часто совсем без дорог.

Сумели бы вы совершить такой переход? Если бы и сумели, то уж наверное натерли бы себе ноги до кровавых мозолей. И к концу совсем выдохлись бы, измучились.

Это никуда не годится.

Боец после такого перехода бодр, он готов к наступлению, к бою.

Потому что боец шагает правильно. Он идет, развернув грудь, размахивая в такт ходьбе руками. Он не семенит и не спешит. Он идет размеренным, крупным шагом.

Каждый шаг — восемьдесят сантиметров! В минуту ровно сто двадцать шагов, ни одним больше или меньше! Так ходят все в Красной армии.

Только тот, кто умеет ходить, может быть хорошим бойцом.

ПОЧЕМУ КРАСНОАРМЕЙСКИЙ ШЛЕМ — ЗЕЛЕНЫЙ?

Пожарные носят на голове блестящий шлем. Он сверкает на солнце и виден издалека. Он очень красив. Бойцы на войне тоже носят шлем. Но красноармейский шлем не блестит и не сверкает: он покрыт матовой краской.

Да и вообще в одежде бойца нет блеска. Вся она одного цвета: тускло-зеленого.

А ведь в старину бойцы одевались совсем иначе: они носили высокие шапки с перьями, вышитые мундиры с лентами, коротенькие штаны с чулками, а иногда не штаны, а шаровары.

И все было яркое, разноцветное. Например: шапка — черная, перо — белое, мундир — синий, а штаны — красные.

Такая военная форма всем очень нравилась. Когда по улице проходил боец, на него глядели с восхищением и говорили: «Да, это настоящий воин: смотрите, как пышно он одет, какой у него гордый вид!»

Почему же теперь не носят такой формы?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде рассказать, как сражались в старину.

В старину, лет полтораста назад, дрались совсем не так, как теперь.

Эллин.

Рыцарь.

Ландскнехт.

Бывало встретятся враги, видят друг друга прекрасно, а не стреляют: пуле до врага не долететь. Ведь пуля летела тогда всего шагов на триста.

Вот (неприятель двинулся вперед, в атаку. Казалось бы, теперь-то начнется уж настоящая стрельба! Но нет: прогремит залп, и затем сразу же — рукопашный бой.

И этому тоже есть объяснение: для того чтобы зарядить ружье, надо было проделать четырнадцать приемов, четырнадцать различных движений.

Солдат XVIII века.

Солдат XIX века.

Индеец.

На это уходило немало времени. Пока проделывали все эти приемы, враг уже успевал подойти вплотную, — стрелять было поздно, надо было колоть штыком.

В те времена для сражений выбирали широкое, ровное поле. На нем выстраивались друг против друга войска. Полководцы стояли где-нибудь на холме и оттуда с высоты наблюдали за боем.

Расстояние между противниками было небольшое.

В Бородинском бою главнокомандующих обеих армий разделяли всего четыре километра, — Наполеон и Кутузов в зрительные трубы могли видеть друг друга!

Но полководцам было некогда смотреть друг на друга. Им надо было следить за войсками.

Вот тут-то яркие, бросающиеся в глаза мундиры бойцов оказывались очень к месту: сразу можно было понять: это — наши войска, а это — неприятельские. По цвету мундиров, по перьям на шапках можно было издалека различить полки, узнать, какой идет сейчас в атаку, а какой отступает.

Яркие мундиры были не только красивы, они были полезны на войне.

Совсем не то теперь.

Теперь пули летят на километры, а снаряды на десятки километров. Кто увидел врага, тот может сейчас же послать в него пулю. И не одну, а много пуль подряд.

Представьте себе: на поле боя появился вдруг воин в старинном вышитом мундире с лентами, в красных штанах и в высокой шапке с белым пером. Плохо пришлось бы ему: его заметили бы издалека и сразу же всадили бы в него пулю.

Были произведены опыты, чтобы узнать, какой цвет труднее всего заметить. Оказалось: больше всего бросается в глаза белый цвет и красный, меньше всего — серовато-зеленый.

Этот цвет с полным правом можно назвать «защитным»: бойца в такой одежде очень трудно заметить издалека, он как бы сливается с травой, с кустами, с землей.

Поэтому боец и носит теперь одноцветную форму «защитного» цвета и такой же шлем.

Этот шлем спасает жизнь бойцу не только потому, что он стальной, а еще и потому, что он зеленый.

Бородинский бой.

ЧТО НОСИТ НА СЕБЕ БОЕЦ?

Путешественник, собираясь в дальнюю дорогу, укладывает свои «вещи в чемодан. Надо ничего не забыть, взять все необходимое и ничего лишнего. Вот вещи уложены. Он подымает чемодан. Ого, какой тяжелый!

«Ну, не беда, — думает путешественник, — ведь мне его нести только до трамвая и от трамвая до вокзала, а потом его понесет носильщик!..»

Боец, отправляющийся в поход, — тот же путешественник: сегодня он здесь, а завтра уже в другом месте, за много километров. Но это путешествие — совсем особое: бойца не ждет гостиница с теплой комнатой и удобной постелью; багаж его не понесет носильщик, и если он забудет нужную вещь, ее уже не купить в магазине.

Что же должен взять боец с собой? Что придется ему нести на себе?

Ну, конечно, надо взять с собою мыло, зубную щетку, зубной порошок, полотенце, посуду для обеда, кружку для чая. Все это пригодится на привале, когда бойцы обедают, пьют чай, отдыхают.

Ночевать бойцам придется часто в лесу или в поле: выберут место поудобнее и разобьют тут палатку.

Без палатки никак не обойтись, надо и ее взять с собою.

На походе может застичь дождь, ударить мороз. Надо, выходит, «иметь при себе шинель и непромокаемый плащ.

Уже и так много вещей набралось, а это еще далеко не все!

Бойцу придется вброд пересекать реки, лежать прямо на земле, в грязи.

Выдастся свободное время, надо поскорее переодеться в сухое и чистое белье. Пуговица оторвалась — сам ее пришей, возьми иголку, нитки. Значит, без этих вещей тоже не обойтись.

За бойцами следует обычно походная кухня. Но бывает, что во время боя обед никак не подвезти. Нужно на такой крайний случай иметь при себе «неприкосновенный запас» продовольствия: консервы, сухари. Да еще нужно захватить флягу с питьевой водой.

А если бойца ранят в бою? Рану надо перевязать сейчас же, еще прежде, чем к бойцу подойдет санитар и отведет его на медицинский пункт. Значит, бойцу надо иметь при себе «индивидуальный пакет»: чистый бинт, вату, булавку...

Вот как много вещей находится в ранце бойца.

Ну, теперь, кажется, перечислили все? Нет, конечно, не все: мы ведь еще иве сказали о самом главном — об оружии.

Винтовка, патроны к ней, ручные гранаты — все это нужно? Нужно. А окопы рыть придется? Придется. Значит, надо нести и лопату. А если неприятель пустит ядовитый газ? Надо иметь противогаз.

Очень много вещей набралось. А сократить ничего нельзя, все необходимо.

В Красной армии люди изобретательные. Они все-таки ухитрились сократить список (вещей. Сделали это так: одна вещь служит за две.

Для обеда, например, нужны, казалось бы, два котелка: один для супа, а другой для каши или мяса. А на самом деле у красноармейца всего один котелок, ню такой, что вполне сойдет за два: суп наливают в самый котелок, а крышка его становится тарелкой для второго блюда.

Или вот еще: полотнище палатки, и непромокаемый плащ — ведь это разные вещи? На самом деле это одна и та же вещь: на полотнище есть пуговицы и петли, его можно сложить так, что оно превратится в отличный плащ да еще с капюшоном!

Но как ни изобретай, а ©се-таки вещей остается много. И весят они все вместе немало: двадцать три килограмма, почти полтора! пуда.

Если положить их в чемодан, то даже сильный человек скоро устал бы его нести.

Да и что это за боец — с чемоданом! Руки заняты, — как же стрелять? Вы только представьте себе: полк идет в атаку, и у всех в руках чемоданы!

Нет, это не годится. Так что же сделать?

Боец в полном снаряжении.

Сделано все так удачно, что приходится только удивляться: вещи размещены удобно, бойцу не тяжело, и руки у бойца свободны!

Весь секрет, оказывается; в том, чтобы распределить тяжесть равномерно. Ведь если корабль неправильно нагрузить, его будет кренить на один борт, и итти он будет плохо. А нагрузят правильно он идет легко. Так же и человек.

Вот как выглядит боец в полном снаряжении:

За плечами у него ранец, в нем белье, неприкосновенный запас продовольствия, мыло, щетка и еще всякая мелочь. К ранцу прикреплена аккуратно скатанная шинель, к ней — полотнище палатки, оно же непромокаемый плащ. К ранцу же прикреплены котелок и стальной шлем.

На поясе, спереди, подсумки с патронами и ручные граната в сумке, сбоку «маленькая лопатка в брезентовом чехле. Здесь же сбоку фляга с водой.

На перевязи через плечо — противогаз.

А винтовка? Ее боец может нести в руке либо же на ремне за спиной.

Все разместилось, у каждой вещи свое точное, постоянное место.

Если хоть одну вещь положить не там или закрепить небрежно, все сразу придет в беспорядок, начнет натирать плечи, болтаться, бить по ногам.

Но с бойцом этого не бывает: неаккуратным и небрежным не место в Красной армии.

ВОИНСКОЕ ПРИВЕТСТВИЕ

При встрече бойцы и командиры Красной армии приветствуют друг друга: поворачивают голову влево и прикладывают правую руку к фуражке.

Воинское приветствие.

Этим они как бы говорят: все мы — стрелки, артиллеристы, летчики, танкисты — братья по оружию; все мы — сыновья одной матери, нашей родины — делаем общее великое дело!..

Но почему бойцы приветствуют друг друга именно этим движением руки, а не каким-либо другим? Почему они, например, не снимают фуражки при встрече, как это делают те, кто не служит в армии, не кланяются, не кивают головой?

Потому, что воинское приветствие повелось издавна, еще с тех времен, когда воины ходили в латах, а на голове носили шлем с забралом.

Воин был готов к бою, к встрече с врагом: в правой руке он держал наготове свой меч, а стальное забрало было низко опущено на

Воин поднимал забрало.

лицо, чтобы защитить его от внезапного удара врага.

И только тогда, когда воин встречал друга, он вкладывал свой меч в ножны, подносил освободившуюся правую руку к шлему и приподнимал забрало, чтобы друг мог его узнать в лицо.

Вот это-то старинное движение не забыто и в наше время, оно стало знаком дружбы и братства бойцов — воинским приветствием.

СЕВЕР И ЮГ

Настоящий путешественник не заблудится, хотя бы он остался один в дремучем лесу. И настоящий боец тоже никогда не заблудится:

он сумеет определить, где север и юг, запад и восток.

Вы тоже должны научиться этому, чтобы стать бойцом.

Лучше всего, конечно, если у вас есть компас.

Положите его ровно и отпустите тормоз стрелки. Стрелка вздрогнет, начнет быстро поворачиваться то вправо, то влево. Наконец она успокоится. Посмотрите теперь на ее темно-синий конец: он указывает прямо на север.

Часы заменяют компас.

А что делать, если компаса нет? Ну что ж, обойдемся без него, есть и другие способы найти север.

Можно, например, заменить компас часами.

Положите часы так, чтобы часовая стрелка глядела своим) концом в сторону солнца.

Теперь положите на часы спичку так, чтобы она легла как раз по середине между часовой стрелкой и тем местом, где на циферблате обозначено «12». Конец спички покажет направление на юг. В противоположной стороне находится север.

Север и юг в полдень.

В полдень север и юг можно найти и без часов: солнце тогда находится на юге, а тень показывает на север.

В шесть часов утра солнце на востоке, а в шесть часов вечера на западе.

Ясной ночью не трудно определить север по Полярной звезде… Надо только уметь находить эту звезду.

Вот как это делают.

На небе ясно видно созвездие Большой Медведицы: оно состоит из семи ярких звезд, как бы расставленных по очертанию огромной кастрюли.

Выше в небе, над краем «кастрюли», вы заметите яркую звезду: это и есть Полярная звезда. Она всегда в северной части неба.

Можно узнать приблизительно направление на север, разглядывая пень недавно спиленного дерева: кольца на пне шире расставлены с юга и сжаты на северной его стороне.

Мох покрывает стволы деревьев, камни, памятники с северной их стороны.

Если дерево стоит отдельно, ветви его с южной стороны всегда гуще и длиннее, чем с северной...

Все это очень простые правила, и их легко запомнить. А на войне, они очень помогают.

ЩИТ И ЛОПАТА

В прежние времена воин не носил лопаты. Зато он брал с собою-щит. Щит предохранял от удара мечом или копьем, от неприятельских, стрел. Остаться без щита, бросить его на землю было большим позором: это значило признать себя побежденным, сдаться.

Воин со щитом.

В наше время бойцу грозят не стрелы и копья, а пули и снаряды. Их не задержит самый крепкий щит. Да что — щит: снаряды пробивают даже толстую каменную стену.

Больше двадцати снарядов в минуту выпускают скорострельные пушки. Сотни пуль в минуту выпускает пулемет. Они изрешетят, сметут все, что хотя бы слегка возвышается над землей.

Есть только один способ укрыться от этого стального смертоносного дождя: уйти вниз, в глубину земли, спрятаться в ее толще. Земля — лучший щит от пули и снаря дов.

Поэтому бойцы и роют в земле глубокие щели — окопы,

укрываются в них на войне.

Со страшным треском рвутся тяжелые снаряды, воют осколки, со свистом летят пули.

Боец в окопе.

Валятся деревья, далеко разлетаются во все стороны сучья, — кажется, ничему на земле не уцелеть. А бойцы, укрывшиеся в окопе, целы и невредимы.

Вот почему без лопаты на войне никак не обойтись. Она спасает бойцу жизнь. Что для прежнего бойца был щит, то для нынешнего — лопата.

Недаром маршал Советского Союза товарищ Ворошилов сказал: «Боец должен владеть лопатой в бою так же хорошо, как ложкой за столом!»

ПЛАВАТЬ, ПОЛЗАТЬ, ПРЫГАТЬ, ЛАЗАТЬ

Бойцов учат плавать в одежде и с винтовкой в руке так, чтобы винтовку не замочить; ползать по земле быстро и незаметно; перелезать через заборы и всякие другие преграды; перепрыгивать через канавы; ходить по бревну, удерживая равновесие; быстро бегать; ходить на лыжах.

Почему бойцу надо уметь плавать? Да просто потому, что на пути может оказаться речка. Не поворачивать же войскам из-за этого назад! Надо суметь ее переплыть.

Зачем учат ходить по бревну? Затем, что на пути, наверное, встретится топкое место. Перекинут через него бревно или узенькую дощечку — иди по ней! Кто сумеет удержать равновесие, тот пройдет, а кто не сумеет, тот оступится, плюхнется в болото.

На пути попадутся канавы, рвы, — надо их перескочить с размаху, в полном снаряжении. Встретится забор, — надо через него перелезть.

А ползать учат зачем? А бегать? Затем, что в бою нельзя итти, выпрямившись во весь рост: такого гуляющего по полю сражения бойца неприятель сразу заметит и подстрелит. В бою надо поочередно то совершать перебежки, то ползать. Пробежит боец несколько десятков шагов и сразу же приникнет к земле, осторожно поползет вперед, потом поднимется, пробежит и снова ложится на землю, опять ползет. Таким способом и подбираются к врагу.

Боец, должен хорошо плавать,

ходить

перелезать через препятствия.

Ходить на лыжах должен уметь каждый боец. Потому что в глубоком снегу пешеход завязнет, а лыжник пройдет везде, для него всюду дорога.

Может ли человек бегать так же быстро, как олень? Конечно нет. А вот хороший лыжник может загнать на снегу и оленя, и зайца, и лису.

Как ветер мчатся лыжни, ничто их не остановит, ни холмы, ни овраги, ни леса. Разогнавшись с горы, они могут перескакивать через пропасти, нестись по воздуху, словно птица...

Плавать, бегать, ползать, прыгать, лазать, ходить на лыжах — без этого не обойтись на войне.

Бойцы на лыжах.

РЕЗИНОВЫЙ МОСТ

Подошли бойцы к реке, а переправы нет: неприятель, отступая, сжег за собой мосты. Вброд реку не перейти: слишком глубока, переплыть нельзя: слишком широка. Как же переправиться на другой берег?

Тут приходят на помощь саперы: они строят новый мост.

Но построить даже простой деревянный мост — дело долгое.

Резиновый мост.

Надо поставить в реке прочные устои, уложить на них бревна, настлать сверху доски. На это уйдут дни и недели. А если строить железный мост, то еще больше времени надо — недели и месяцы.

Как поступают саперы?

У них припасено много продолговатых резиновых мешков, набитых соломой или сеном. Мешки эти кладут на воду, поперек реки, а на них деревянный настил.

Так делают самый легонький мостик для пеших бойцов — «штурмовой мостик».

Более прочный мост устраивают на надувных резиновых лодках. Их подвозят на автомобилях сложенными: пока они не надуты, они занимают совсем мало места и похожи на пустые резиновые мешки. Саперы накачивают в них воздух совсем так же, как шофер накачивает автомобильную шину. Лодки вздуваются, становятся твердыми. Тогда их кладут на воду, поперек реки, а на них — деревянный настил.

Вот и все, — мост готов! Можно итти по нему, — его держит воздух, он не потонет.

И бойцы спокойно идут по этому резиновому, по этому воздушному мосту.

Если же надо перейти реку немногим бойцам, и притом незаметно, то они могут пойти прямо по воде. Для этого есть специальный костюм; его главная часть — резиновые «гидробрюки» вместе с сапогами. Человек влезает в эти «гидробрюки», словно в мешок; они держатся на подтяжках. Затем боец надевает пояс-поплавок, очень похожий по виду на спасательный круг, и берет в руки два маленьких весла, похожих на ракетки от настольной игры пинг-понг. На резиновых сапогах гидробрюк есть плавники, словно у рыбы. Боец перебирает ногами в воде; плавники создают ему упор; кроме того, он гребет маленькими веслами — и так потихоньку продвигается вперед: метров 7—10 в минуту. И, наконец, на противоположном берегу вылезает сухим из воды.

КАК НАДЕТЬ ПРОТИВОГАЗ?

Лет тридцать назад боец носил на себе почти все те вещи, что и нынешний боец. Только одного не было у него — противогаза. А теперь без этого не обойтись: враг может пустить ядовитый газ, отравить воздух.

Надевать противогаз быстро и правильно должен уметь каждый. Бойцу дается на это всего пять секунд. Надевать надо по определенным правилам, чтобы не разбить второпях очки и не порвать шлем.

Вот эти правила:

Первым делом, вынув шлем, задержать дыхание и ухватить

Так надевают противогаз.

шлем за толстый край возле подбородочной части так, чтобы большие пальцы были снаружи, а остальные — внутри шлема.

Надевать шлем следует начиная с подбородка. Затем, передвигая пальцы по краям шлема снизу вверх, натянуть шлем на голову. После этого зажать выдыхательный клапан большим пальцем левой руки, а пальцами правой руки — трубку у патрубка и потом резко выдохнуть воздух...

Теперь все приготовления кончены, и можно спокойно дышать в противогазе.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Была ранняя весна. Ровно в шесть часов утра бойцы одной ив наших батарей услышали знакомый свист: это летел неприятельский снаряд. Свист разрастался, становился все более угрожающим. Плюх! — раздался наконец глухой звук, словно тяжелый камень упал в воду. Это снаряд ударил в землю.

Снова грозный свист и опять — плюх, плюх, плюх, плюх!

Вскоре ветерком донесло какой-то странный запах: не то аромат черемухи, не то запах фруктов.

Артиллеристы насторожились: что за удивительный запах?

Тем временем разрывались всё новые и новые снаряды. Сладковатый запах сделался нестерпимо приторным. Он напоминал теперь запах какой-то аптечной микстуры.

И в это ясное весеннее утро с легким заморозком, подернувшим лужицы тоненькой коркой льда, всем вдруг сразу стало душно.

Артиллеристы в противогазах.

А невдалеке, словно легкий-легкий туман, протянулось над землей светлое облачко.

Сомнений больше быть не могло. Все надели спешно противогазы.

— К бою! — раздалась в это время команда. И артиллеристы принялись за свою обычную работу. Кто подавал снаряды, кто вкладывал их в орудия, кто наводил орудия.

Сначала все шло хорошо. Работали так же быстро и ловко, как всегда.

Но через два часа произошло несчастье — первое несчастье.

Артиллерист Астахов вдруг остановился со снарядом в руках на полпути к орудию. Он покачнулся. Сосед быстро принял от него снаряд.

— Не могу больше! — простонал Астахов и сорвал с себя резиновый шлем.

— Что ты делаешь! Скорей надевай противогаз! — кричал ему товарищ.

— Не могу! — повторил Астахов. Он опустился, прилег на землю. И больше не встал...

Противогаз Астахова осмотрели. Он был цел и исправен. В чем же дело, почему произошло «счастье?

Тут только вспомнили: еще в начале зимы на батарею прибыла инструкция — ежедневно всем бегать по пятнадцати (минут в противогазах для того, чтобы натренироваться, привыкнуть дышать в противогазе.

Мало кто выполнял эту инструкцию. Казалось: что тут трудного — дышать в противогазе? Стоит ли ради этого тратить по пятнадцати минут в день!

Астахов, по крайней мере, никогда не бегал в противогазе...

Вторым сдал телефонист Бураков. Он сорвал противогаз три часа спустя после начала обстрела. К тому времени обстрел начал стихать, и Буракова удалось сласти. Он остался жив, но легкие его пострадали, он стал инвалидом...

К полудню сорвало противогазы еще несколько человек. А к вечеру на батарее работали всего трое. Им не было душно в противогазе. Они работали так же бодро, как всегда...

Среди них был и тот, кто пишет сейчас эти (строки. Если бы двадцать пять лет назад он всю зиму не бегал в противогазе по четверти часа в день, он, наверное, не пережил бы газовой атаки, и эта книга никогда не была бы написана.

ВОЕННАЯ КАРТА

Путешественник, попадая в незнакомые места, прежде всего вынимает карту. По карте он узнает, где сейчас находится и каким путем ему надо пойти, чтобы не заблудиться.

Точно так же поступает на войне боец.

Что же можно увидеть на карте? Очень много: леса, горы, холмы, дороги, реки, ручьи, города, села, заводы, дома, мельницы, мосты, колодцы, телефонные и телеграфные провода, даже кусты и канавы, даже отдельные деревья, — всего не перечислишь. О дороге можно сразу же сказать, какая она — простая полевая или же шоссейная; о железной дороге — одноколейная она или двуколейная.

Но все это увидит только тот, кто умеет читать карту, понимает все значки на ней.

Все, что здесь видите,

вы найдете на этой карте.

Мы поместили здесь рисунок местности), а рядом — ее карту. Вам будет легко раскрыть смысл любого значка на карте. Запомните эти значки — и вы научитесь читать военную карту.

КАК СТАТЬ ХОРОШИМ СТРЕЛКОМ?

Тысячи мальчиков и девочек мечтают стать меткими стрелками. Что для этого нужно делать? Стрелять почаще, хотя бы в тире. Но стрелять не наугад, а целясь как можно правильнее и точнее.

Как же надо целиться?

На винтовке, в начале ее ствола, есть небольшая прорезь. А на конце ствола — маленький выступ, который называют мушкой. Когда вы целитесь, вы должны так направить винтовку, чтобы сквозь прорезь увидеть цель и чтобы мушка пришлась по. середине цели.

Мушка при этом должна быть «ровной». Это значит — она должна виднеться как раз вровень с краями прорези.

Пуля попадет в цель.

Пуля пролетит поверх цели.

Пуля пролетит ниже цели.

Пуля уйдет в сторону.

Если мушка «крупная», то есть приподнялась над прорезью, тогда, значит, вы слишком подняли дуло ружья, и пуля пролетит поверх цели. Бели же мушка «мелкая», то есть ниже краев прорези, тогда пуля полетит вниз и тоже не попадет в цель.

Еще надо следить за тем, чтобы мушка была видна как раз по середине прорези. Мушка отошла к правому краю прорези, — пуля уйдет вправо. Мушка сдвинулась к левому краю, — пуля уйдет влево.

Запомните: мушка по середине цели и вместе с тем по середине прорези.

Прицелившись точно, нужно затаить дыхание и плавно спустить курок. И пуля полетит в цель.

МОРГУНЫ И ДЕРГУНЫ

Есть два сорта незадачливых стрелков: моргуны и дергуны. Сколько они ни стреляют, как тщательно ни целятся, все равно они почти всегда промахиваются.

Отчего так происходит, они никак понять не могут. Кажется, уж прицелился совершенно точно, а пуля все-таки полетела совсем не туда, куда следует.

Вся беда моргунов и дергунов в том, что они боятся звука выстрела. Обычно они этой своей боязни не замечают и уж во всяком случае никому в этом не признаются. Но дело именно в этом.

Моргун, ожидая выстрела, на мгновенье зажмуривает глаз, поэтому его и зовут моргуном. Мушка; понятно, сразу сбивается. И пуля летит не в цель, а куда-то совсем в сторону, как говорят — «за молоком».

Как только раздался выстрел, моргун открывает глаз и уверяет, что он прицелился очень хорошо. Может быть, это и так. Но после того как он прицелился, мушка успела сместиться. А он этого и не заметил. Ведь самый момент выстрела он проморгал!

Дергун тоже боится звука выстрела. Но он не жмурится, он поступает по-иному. Он торопится, нервничает, спешит. И, вместо того чтобы плавно нажимать на крючок, как это делают хорошие стрелки, он нажимает порывисто, дергает. Винтовка дрогнет, и пуля полетит не туда, куда он целился.

Для того чтобы помочь дергуну избавиться от его недостатка, надо прежде (всего уличить его, показать ему воочию его ошибку. Для этого есть простое средство: в винтовку вкладывают незаметно патрон с песком вместо боевого патрона с порохом. Дергун дернет, а выстрела не произойдет, и он сам увидит ясно, что винтовка дрогнула- Так дергунов и ловят, чтобы отучить их от дерганья.

Если вы научитесь целиться правильно, если вы не будете при выстреле ни моргать, ни дергать, — вы непременно станете хорошим стрелком.

ВОЛШЕБНАЯ ТРУБКА

Разве это не удивительно: одно чуть заметное движение пальцем — и в ту же секунду враг, стоящий за сотни метров, падает мертвым!

Это так странно, что индейцы, увидев впервые ружье, прозвали его «волшебной трубкой».

В чем же секрет «волшебной трубки»? Что происходит в ней при выстреле?

Когда боец нажимает на спусковой крючок, он тем самым освобождает пружину, которая толкает ударник. Ударник разбивает капсюль в гильзе патрона. И от этого находящиеся там черноватые крошки — порох — взрываются.

Порох взрывается. Это значит: меньше чем за сотую долю секунды весь он превращается в горячие, как огонь, газы. Им нужно много места, они напирают сразу во все стороны. Оттого, что они напирают назад, винтовка подается назад: это называется отдачей. А оттого, что сини устремляются вперед, они вышибают, выталкивают пулю из ствола винтовки.

Пуля весит так мало, что если бы ее бросить рукой, она не могла' бы принести никому никакого вреда. Но из винтовки она вылетает с такой чудовищной скоростью, с какой не мчится ни один поезд, не летит ни один самолет!

Поэтому пуля и может пробить насквозь дерево, кирпич, может поранить или убить человека...

Взрыв пороха дает пуле ее быстроту, ее силу. А взрывом пороха управляет боец одним чуть заметным движением пальца!

ГЛАЗОМЕР

Винтовка может стрелять на разное расстояние, смотря по тому, как поставлен ее прицел. И если вы определили расстояние до цели неправильно, вы — особенно если цель находится далеко — в нее не попадете.

Значит, мало тех правил, о которых мы до сих пор говорили. Никакие правила не помогут тому, у кого нет глазомера. Чтобы стать метким стрелком, надо непременно выработать в себе глазомер, умение верно определять расстояние на-глаз.

Как узнать: хороший у вас глазомер или плохой?

Станьте на углу улицы и попробуйте определить на-глаз, сколько шагов до ближайшего трамвайного столба, следующего угла, до автобусной остановки, до того высокого дома, который виднеется вдалеке- Определили? Теперь проверьте ваши догадки на деле: измерьте все эти расстояния шагами.

Проверка показала, что вы допустили грубые ошибки, когда определяли расстояние на-глаз. Очевидно, глазомер у вас не очень хороший.

Ну, что ж, смущаться не стоит: глазомер- вырабатывается не сразу, а постепенно, он развивается на опыте. Вам надо только как можно чаще упражняться в определении расстояний.

Зимой и летом, в ясный день и в пасмурный, попробуйте определять на-глаз расстояния до всех предметов, какие попадутся вам на пути: до деревьев и кустов, камней и кочек, до холма, до речки, до поворота дороги, до различных зданий и построек. Каждый раз проверяйте, насколько вы ошиблись. И скоро вы сами заметите, что ошибки становятся все меньше и меньше.

Будьте терпеливы и настойчивы, — в конце концов вы научитесь определять расстояние почти безошибочно: у вас разовьется точный глазомер, такой, какой нужен бойцу.

ТАБЛИЦА РАССТОЯНИЙ

Вот несколько простых правил, которые помогают определять расстояния на-глаз.

Если человек виден так отчетливо, что можно различить его лицо, значит этот человек находится та расстоянии меньше чем 100 метров.

Если же лица уже не различить, но еще видны очертания головы и плеч, то расстояние от 100 до 200 метров.

Голова и плечи слились в одну точку, но можно еще различить цвет одежды, — расстояние от 200 до 400 метров.

Уже и цвет одежды не виден, человеческая фигурка кажется серой черточкой, только видно, как движутся ноги при ходьбе, — расстояние от 400 до 700 метров.

Человек кажется маленькой черточкой, движения его ног не различить, — от 1 до 2 километров.

Человек превратился в крохотную черную точку, — больше двух километров.

При определении расстояний могут пригодиться еще столбы, деревья, здания.

Если вы различаете телеграфные столбы, стоящие у дороги, значит до этой дороги не больше километра.

Дерево, стоящее одиноко, можно различить и за два километра.

Если вы видите избу так ясно, что можете различить дверь, окна и трубу на крыше, значит до избы не больше трех километров.

Окна и дверь видны, но трубы уже не различить, — расстояние около четырех километров.

Изба видна, но ни окон, ни двери не различить, — расстояние около пяти километров.

Большие дома в несколько этажей и ветряные мельницы видны с очень далекого расстояния, даже за восемь-одиннадцать километров. Башни и колокольни в ясный день видны километров за пятнадцать-двадцать.

Все эти правила годны, конечно, только при ясной погоде и для тех, у кого хорошее, нормальное зрение.

КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТАБЛИЦЕЙ РАССТОЯНИЙ?

Представьте себе: вы заметили неприятеля, идущего между кустами. Вы решаете выстрелить. Но прежде вы должны поставить правильный прицел. А для этого надо узнать расстояние до куста.

Таблица расстояний.

Как же это узнать?

В таблице расстояний ничего о кустах не говорится. Но там зато говорится о телеграфных столбах и деревьях.

Вы видите: куст находится недалеко от дороги, почти сразу же за ней. Рядом с дорогой тянутся телеграфные провода на столбах. Но в том месте, где дорога подходит к кусту, телеграфные столбы уже не видны, их не разглядеть.

Помните? «Если телеграфные столбы уже не различить, значит до них больше километра».

За кустом вы видите небольшую лужайку, а на лужайке растет одинокая береза.

Помните? «Если вы различаете дерево, значит до него не больше двух километров».

Итак, расстояние до куста больше одного и меньше двух километров, — примерно полтора километра.

ПАЛЕЦ-УГЛОМЕР

Представьте себе: вы увидели ползущих через пригорок неприятельских разведчиков. Вы указываете на них пальцем своему товарищу-пулеметчику: надо их сейчас же обстрелять. Но уловить точно направление, куда указывает рука, трудно. Пулеметчику кажется, что он вас понял, а на деле он смотрит совсем не туда, куда надо.

Мы привели самый простой пример. Но ведь часто дело усложняется еще тем, что товарищ находится не рядом, а поодаль. Тут уж рукой не покажешь, куда ему смотреть. Как же быть?

Для того чтобы не было таких недоразумений, бойцы обычно условливаются заранее о том, какие местные предметы будут служить для них ориентирами. Эти предметы называют так потому, что по ним ориентируются, они служат как бы вехами, заметными для любого бойца, от них ведут отсчет расстояний.

Представьте себе, например, что ориентиром избран большой горелый пень на скате холма. В этом случае уже незачем указывать рукой. Можно просто сказать или передать сигналами: «Правее горелого пня — кустарник на скате холма. Туда ползут разведчики противника».

В этом донесении есть все же недостаток: «правее» — это звучит слишком неопределенно, неточно. Если правее пня есть несколько таких мест, которые заросли кустарником, то может выйти путаница.

Поэтому на войне <и говорят не просто «правее», «левее», а указывают точно, насколько правее или левее: измеряют угол между ориентиром и целью.

Углы на войне измеряют не градусами, а более мелкой мерой — «делениями угломера»; для этого делят всю окружность не на 360, а на 6000 частей.

Так что на войне сказали бы не просто «правее горелого пня», а, например, так: «горелый пень, вправо 30».

Вправо 30 — это значит на 30 делений угломера правее ориентира.

Для измерения углов у артиллеристов, пулеметчиков и минометчиков есть очень точные приборы. Но не всегда такие приборы под рукой. Поэтому бойцы умеют, когда понадобится, измерять углы и без всяких приборов.

Этому искусству можете вполне научиться и вы.

Оказывается, для измерения углов пригодны самые обыкновенные вещи, например, спичечная коробка или карандаш; годится ваша ладонь и ваши пальцы.

Возьмите коробку спичек и вытяните руку. При этом самая длинная сторона спичечной коробки закроет угловое расстояние в 80 делений угломера, короткая — 50; если же держать коробку спичек боком, то толщина коробки закроет угловое расстояние в 30 делений угломера.

Указательный палец закрывает около 30 делений, а большой палец — около 40. Круглый карандаш закрывает своей толщиною 12 делений, а граненый—10. Вся ладонь закрывает около 120 делений.

Зная это, вы можете без всяких приборов довольно точно измерять любые угловые расстояния. Только помните: рука должна быть не полусогнута, а непременно вытянута. Иначе вы каждый раз будете держать ее чуть по-другому, и всегда будут получаться большие ошибки.

Если расстояние между ориентиром и предметом большое и не заслоняется ни коробкой, ни ладонью, перенесите коробку спичек несколько раз, пока она не покроет весь угол без пропусков. Если, например, длинная сторона спичечной коробки уложилась при этом три раза, да еще один раз поместилась спичечная коробка боком, то, значит, весь угол равен 80 + 80 + 80 + 30 = 270 делений.

Только говорить принято у бойцов не «двести семьдесят», а так, как при вызове по телефону: — 2—70 — два семьдесят.

133 произносят так: один тридцать три, 357 — три пятьдесят семь, 1687 — шестнадцать восемьдесят семь, 300 — три ноль (второй ноль не произносят), 100 — один ноль, и т. д.

Конечно, цель может оказаться не только правее или левее ориентира, но еще ближе или отдаленнее, чем он. В таких случаях определяют на-глаз, насколько расстояние до цели ближе или дальше, чем до ориентира, и включают эти сведения в донесение.

Вот несколько примеров таких донесений:

«Ветряная мельница, влево один восемьдесят, ближе триста (метров), на поле группа разведчиков».

«Серый камень, вправо шестьдесят, дальше двести, на опушке рощи наблюдатель».

«Красная крыша, влево один ноль, ближе пятьдесят, в кустах, пулемет».

Выбранным ориентирам обычно дают, кроме названий, еще и номера (справа налево). Тогда донесение будет еще короче, например, так:

«Ориентир три, вправо двадцать, дальше сто, за большим кустом., миномет».

СНАЙПЕР

Есть такая старинная швейцарская легенда: о метком стрелке Вильгельме Телле. В этой легенде рассказано, как боролся Вильгельм. Телль за свободу своей страны и как ненавидел его за это австрийский наместник. Наместник придумал, как отомстить Теллю: он поймал его маленького сына и положил ему на голову яблоко.

Потом он сказал Теллю: «Стреляй! Если попадешь в яблоко, я отпущу вас обоих; а попадешь в голову — пеняй на самого себя!»

Долго колебался старый Телль. Но мальчик, сын Телля, стоял улыбаясь и подбадривал его: он верил в искусство своего отца. Наконец Телль прицелился. И вот яблоко, упало, простреленное насквозь. А мальчик стоял на месте, попрежнему улыбаясь, живой и невредимый.

Меткий стрелок Вильгельм Телль.

Прошло немного времени, Вильгельм Телль подстерег наместника и послал ему прямо в сердце свою не знающую промаха стрелу.

Наверное, Телль был на самом деле замечательным стрелком, если память о нем хранится в народе уже несколько веков. Но в наше время появились такие стрелки, которым, пожалуй, позавидовал бы сам Вильгельм Телль.

Называют этих сверхметких стрелков снайперами.

Мало сказать, что снайпер стреляет без промаха, — надо прибавить еще — его пуля не отклонится в сторону ни на сантиметр.

Попасть во врага, на расстоянии нескольких сотен метров трудно; но все же это сумеет, пожалуй, и не снайпер, а просто хороший стрелок. А вот как выстрелит снайпер: он не просто поразит врага, а попадет пулей в любое место на выбор, например, в переносицу или в глаз, убьет врага первым же выстрелом наповал.

Так стрелять может только тот, у кого отличный глазомер. И действительно, опыт и тренировка развивают в снайпере как бы новое чувство: ему достаточно взглянуть на любой предмет, чтобы сразу же сказать, сколько до него метров.

Снайпер и наблюдатель.

Но этого мало. Слух у снайпера изощрен не хуже, чем зрение-Уловив легкий шелест или скрип, снайпер уже знает, откуда идет этот шум, что он означает, как далеко он зародился. Ко всему этому надо добавить, что снайпер умеет ползти по земле совершенно беззвучно; а маскируется о>н так, что его не заметишь даже в нескольких шагах.

Враг и не подозревает о близости снайпера. Выстрел раздается неожиданно, как гром с чистого неба. А если выстрел раздался, тогда уже все кончено: пуля, как молния, поражает врага в тот же миг, и он падает, не успев вскрикнуть.

ПОЧЕМУ РУЖЬЕ НАЗЫВАЮТ ВИНТОВКОЙ?

В прежние времена из ружья стреляли круглыми пулями. Они летели совсем недалеко.

Думали-думали, почему пуля не летит далеко, и наконец догадались: потому, что она круглая. Ведь если сделать круглую лодку, она будет плохо разрезать воду, плохо плыть. А круглая пуля плохо разрезает воздух. Надо делать пули продолговатыми, остроконечными.

Все это совершенно правильно. Но забыли об одном: продолговатая пуля непременно начнет кувыркаться в воздухе. Ведь если мы бросим палку, то она полетит кувыркаясь. То же случится и с пулей.

Так оно и вышло: пуля кувыркалась в воздухе и от этого летела плохо и падала недалеко.

Во что бы то ни стало надо было отучить пулю ст таких акробатических фокусов. И этого в конце концов добились.

В стволе ружья стали делать внутри бороздки, которые идут по винтовой линии наподобие винтовой лестницы. Проходя по этим бороздкам, пуля поневоле начинает быстро вращаться. И она продолжает вращаться все время, пока летит.

Нарезки в стволе винтовки.

Она вращается на лету со страшной, не сравнимой ни с чем скоростью: четыре с половиной тысячи оборотов в секунду! Это значит: в двести раз быстрее, чем винт самолета, в триста раз быстрее, чем колесо автомобиля на полном ходу!

Такая вращающаяся подобно волчку пуля уже не кувыркается. Она словно ввинчивается в воздух. Она летит очень далеко.

Новые ружья назвали «нарезными» или «винтовыми». Отсюда происходит и название «винтовка»: в ее стволе есть винтовая нарезка.

ПРЕДКИ ВИНТОВКИ

Шестьсот лет назад арабы изобрели железную трубку — самопал. Его можно назвать прапрадедушкой нашей винтовки. Стрелял: этот самопал шариками величиной с грецкий орех — на пятьдесят метров.

Прадедушкой винтовки был аркебуз. Он был такой тяжелый, что одному человеку с ним никак нельзя было управиться. Его обслуживали два человека. Это было как бы ружье на двоих. Для того чтобы из него выстрелить, приходилось опирать его на подставку.

Дедушкой винтовки был мушкет. В мушкетеры брали только очень крепких людей, потому что мушкет при выстреле так сильно ударял в плечо, что мог вывихнуть руку. Мушкетер всегда носил на правом далеко: на два-три километра.

Мушкетер.

И плече небольшую кожаную подушку, по этому отличию его можно было узнать с первого взгляда.

Отцом винтовки был карабин. Он был легче мушкета, имел уже винтовую нарезку и стрелял дальше мушкета. Заряжали его с дула, и это было очень сложно и' долго. Карабинер успевал за минуту сделать всего-навсего один выстрел.

Наша теперешняя автоматическая винтовка заряжается не с дула, а сзади, как принято говорить — «с казны». Пули ее летят 1 минуту из нее можно сделать не сколько десятков выстрелов.

/ПУЛЕМЕТ

Обыкновенным фотоаппаратом не сделаешь нескольких снимков подряд. То есть, конечно, сделать их можно, но потребуется для этого много времени: после каждого снимка надо аппарат перезаряжать, вставлять в него новую пластинку. Так что «подряд» фотографировать все же не удастся, будут непременно перерывы.

А вот есть такой фотоаппарат — «лейка». В него вставляют не пластинку, а ленту. И снимают подряд, без перерывов, много раз: лента чуть передвинулась — можно снимать снова.

Винтовку можно сравнить с обыкновенным фотоаппаратом, а пулемет — с «лейкой». В пулемет вставляют ленту с патронами, и эту ленту не надо передвигать, она сама движется с такой быстротой, что пулемет выпускает в секунду десять пуль.

Ручной пулемет.

Стрелять так быстро из винтовки не сумеет никакой стрелок.

Поэтому и говорят: один пулемет заменяет собою почти сорок стрелкою!

Станковый пулемет.

Почему же лента с — патронами передвигается сама собой, как это устроено?

Если вы когда-нибудь стреляли из ружья, вы, верно, заметили, что оно при выстреле вздрагивает, толкает в плечо. Вот такие же толчки — сила отдачи — и двигают ленту в пулемете. Выстрелит пулемет, лента передвинется и подставит новый патрон, пулемет снова выстрелит, и снова лента передвинется. И так — двести пятьдесят раз, пока не вый дут все патроны в ленте.

Тогда в пулемет вставляют новую ленту. И опять можно стрелять.

ПУЛЕМЕТЧИК ГОЛЬЯНОВ

Это было в дни боев у озера X. Пулеметчик Гольянов устроился в высокой траве, на самом берегу озера. Шел бой, дорога была каждая секунда. Гольянов стрелял без передышки. Вдруг он заметил, что ствол его ручного пулемета начал розоветь, потом стал багрово-красным: пулемет раскалился от частой стрельбы, надо было непременно дать ему отдых. Но разве можно прерывать стрельбу, когда из-за горки наступает неприятель.

Гольянов нашелся. Он окунул пулемет стволом в воду, подержал его так несколько секунд и вынул. Пулемет остыл, и теперь можно было из него снова стрелять.

— Гольянов! — крикнул командир взвода и указал рукой вдаль. — Отделение противника!

— Вижу! — коротко ответил Гольянов и повернул свой пулемет.

Всего лишь одна минута стрельбы — и из двенадцати неприятельских солдат одиннадцать полегло, а тот единственный, что остался в живых, бросился бежать.

Но отдохнуть Гольянову не пришлось: в это время в воздухе загремело и загудело, — начала стрелять вражеская пушка. Гольянов взял бинокль. Ага, пушка совсем недалеко, всего в шестистах метрах. Вон она спряталась за кустом!

Пулемет вступил в поединок с пушкой. Пушка, конечно, сильнее' но зато ручной пулемет быстрее. Сейчас станет ясно, кто стреляет более метко, кто победит.

Пулеметчик победил. Неприятельская пушка замолчала: все солдаты, обслуживавшие пушку, были ранены или убиты.

— Подымай снова каску!

Теперь надо было прикончить вражеских снайперов, прятавшихся в траве за камнями. Этих снайперов никак не заметишь. Они затаились в траве и лежат там без движения, точно их и нет. А чуть наша пехота двинется вперед, — на нее вдруг посыплются пули.

Гольянов пошел на хитрость.

— А ну-ка, Титов, — сказал он своему помощнику, — надень каску на штык да подыми ее повыше!

Не успела каска подняться, как в нее с лязгом ударила пуля. Гольянов заметил, откуда она прилетела. Мигом повернул он пулемет и выпустил десяток пуль по невидимому неприятельскому снайперу. И снайпера не стало.

— Подымай снова!

Второй неприятельский снайпер найден таким же способом и уничтожен.

Когда каску подняли в третий раз, в нее уже никто не стрелял...

Так поработал в бою Гольянов, мастер пулеметного огня, Герой Советского Союза.

КАРМАННАЯ АРТИЛЛЕРИЯ

Артиллерийские орудия стреляют не пулями, а- гранатами — разрывными снарядами.

Пулей можно поразить только одного неприятельского солдата. А граната разлетится на сотни осколков, может поранить либо убить много солдат зараз.

Если враг спрятался за каменной стеной, пуля в него не попадет. А гранату можно пустить так, что она перемахнет через стену и угодит во врага.

Пуля, если она упадет хотя бы за шаг от неприятеля, никак ему не повредит. А граната заденет его своими осколками.

Вот сколько преимуществ у артиллерийской гранаты. Но ведь не может же каждый боец таскать с собой пушку! У него и сил на это не хватит: пушка слишком тяжела.

Можно, однако, заменить пушку своей рукой: просто-напросто бросить гранату. Конечно, для этого годны только такие гранаты, которые не очень тяжелы. И так далеко, как это делает пушка, их не метнешь.

Зато такие ручные гранаты могут принести большую пользу, когда подойдешь к врагу близко, метров на двадцать-сорок. В этом случае одной метко брошенной гранатой можно уничтожить сразу нескольких «неприятельских солдат.

Поэтому-то стрелок и берет с собой в бой гранаты. Это как бы его собственная «ручная» или «карманная артиллерия».

РУКОПАШНЫЙ БОЙ

Многие думают, что врукопашную дрались только в старину, теперь таких боев уже не бывает. Это совсем неверно.

Зачем к винтовке приделан штык? Конечно, не для красоты: это оружие рукопашного боя.

Из щели вылезали всё новые и новые враги.

Когда боец сходится с врагом вплотную, тогда стрелять уже неудобно, да на это и не хватит времени; гораздо быстрее — кольнуть штыком или ударить прикладом...

Во время одной военной операции несколько наших разведчиков наткнулись ночью на замаскированный вражеский окоп. Бойцы осторожно спустились в него. Часовые — их было двое — спали. На беду, в этот миг где-то наверху раздался выстрел. Часовые вскочили, схватились за винтовки. Поздно! Два быстрых удара прикладом — и оба врага падают, не успев даже вскрикнуть.

Но выстрел разбудил не только часовых. Из длинного углубления — «щели» — один за другим выскакивают солдаты и кидаются на наших разведчиков. В узком окопе не развернуться с винтовкой: слишком тесно. Бой идет без единого выстрела. Умение владеть штыком, быстрота и точность удара — вот от чего зависят теперь жизнь и смерть.

Солдат много, но по окопу они движутся гуськом, и драться им приходится поодиночке. Уже несколько солдат упало: одни напоролись на штык, другие получили удар прикладом. Но из щели вылезают всё новые и новые солдаты.

Тогда разведчики снимают с себя гранаты и бросают их в щель. Раздается треск, свистят над головой осколки, откуда-то сверху сыплется песок. Из щели несется вой. Еще несколько гранат — и все стихло.

Окоп очищен от неприятеля.

МУШКЕТЕРЫ И ПИКИНЕРЫ

Ружье со штыком — сравнительно недавнее изобретение. То, что может теперь делать один боец — стрелять и колоть, прежде должны были делать два бойца: один только стрелял, а другой, только колол.

Стрелки — их называли аркебузерами, кулевринерами или мушкетерами — вели бой до тех пор, пока враг не подходил вплотную.

Аркебузер и пикинер.

Тогда они отходили в сторону, а на их место становились воины, вооруженные длинными пиками или топориками на длинном древке, — алебардисты или пикинеры. Они кололи врагов пиками, дрались врукопашную.

Носить зараз и ружье, и длинную пику не под силу было никому: слишком они были тяжелые.

Лет триста назад кому-то пришло в голову: а ведь можно пику сделать покороче и вставлять ее в дуло ружья!

Нельзя сказать, чтобы это изобретение было очень удачное. Представьте себе: пехотинец до последней возможности стреляет в наступающего врага; а когда тот уже всего лишь в нескольких шагах, тогда пехотинец хватается вдруг за пику и начинает поспешно засовывать ее в ствол ружья! Наверное, не раз бывало, что боец так и не успевал засунуть пику, враг убивал его прежде, чем он был готов к бою.

Понадобилось еще лет пятьдесят для того, чтобы додуматься до простой вещи: делать пику с трубкой и не втыкать ее, а насаживать на ствол ружья. Такая пика уже не мешала стрельбе.

Эту коротенькую, прикрепленную к ружью пику и называют теперь штыком.

СТРЕЛКОВОЕ ОРУЖИЕ

Основное оружие стрелка — винтовка. Обычно из винтовки стреляют на расстояние до четырехсот метров, но можно вести огонь из нее на большие расстояния.

Пулемет стреляет такой же пулей, как и винтовка, но гораздо быстрее; из него можно сделать несколько сот выстрелов в минуту» Пулеметы бывают легкие (ручные) и тяжелые (станковые).

Стрелковое оружие.

Из — станкового пулемета стреляют обычно на расстояние до двух-трех километров.

Пистолет и револьвер применяют для стрельбы на близких расстояниях — до ста метров.

Ручной гранатой пользуются для того, чтобы достать противника в окопе, в доме или убежище. Метнуть гранату можно на тридцать — тридцать пять метро®.

Ружейной гранатой можно стрелять на расстояние до восьмисот метров и доставать противника даже тогда, если он спрятался за каменной стенкой или в овраге.

Мина, выпущенная из миномета, может пролететь три километра. Как и ружейная граната, мина достает противника и в овраге, и за каменной стеной; мина гораздо сильнее ружейной гранаты.

ХОРОШО БЫТЬ СИЛЬНЫМ!

Сергей Бамбуров, заместитель политрука, проверял во время бой наши дозоры. Была темная, дождливая ночь. Бамбуров подполз к пулеметчику.

— Что нового? — спросил он.

Не успел пулеметчик ответить, как с трех сторон раздвинулись кусты и взвилась граната.

Бамбуров сменил пулеметчика, а тот бросился с винтовкой наперевес вперед.

Белогвардейцы старались окружить Бамбурова. Тот не подпускал их близко, поворачивая ручной пулемет из стороны в сторону.

Но вот патроны кончились. Бамбуров остался один, безоружный, лицом к лицу с десятком бандитов.

Со всех сторон слышался в темноте шорох, трещали ветви кустов… Это подползали белогвардейцы — все ближе, ближе. Вот они вскочили и бросились на Бамбурова.

Бамбуров нашелся: он схватил пулемет за ствол и стал наносить им удары, точно дубинкой. Стрелять белогвардейцы не решались, чтобы не поранить своих. Они старались проткнуть Бамбурова штыком.

Но Бамбуров недаром славился своей ловкостью и силой. Размахивая пулеметом, он отбивал неприятельские удары, валил солдат одного за другим наземь.

Бамбуров отбивался пулеметом.

Внезапно один из неприятельских солдат кинулся на Бамбурова.

В темноте блеснул острый штык. Бамбуров успел отпрянуть, штык уколол его не в грудь, а в левую руку. Правой рукой Бамбуров занес пулемет и ударил солдата по голове. Тот упал мертвым. Удар был такой сильный, что приклад пулемета обломился.

Размахивая обломком пулемета, Бамбуров бросился к дереву, укрылся за ним и сейчас же метнул здоровой рукой гранату.

Раздался крик. Несколько солдат упало. Остальные бросились бежать...

Всю ночь после этой схватки Бамбурову не было времени сходить на перевязку: надо было закончить обход, указать нашим пулеметчикам, куда стрелять. Только под утро Бамбуров явился к врачу. Левая рука его была вся в крови. А в правой он все еще держал обломок пулемета: ему хотелось сохранить его на память о ночной схватке.

ЛОЖНЫЙ СЛЕД

На войне побеждают часто не силой, а сообразительностью, хитростью.

Вот что случилось, например, во время гражданской войны.

Наши разведчики, — было их всего десять человек, — возвращаясь с разведки, увидели на опушке леса маленькую сторожку. В ней никого не было. Разведчики зашли в нее погреться и отдохнуть.

Недолго пришлось им отдыхать. Дверь открылась, вбежал дозорный.

— Идет отряд белогвардейцев, — сказал он, — человек двадцать!

— Откуда идут? — спросил командир. — Из лесу или полем?

— Полем.

Командир подумал с минуту и потом приказал:

— Уходи по одному в лес, двигаться задом!

Это странное приказание было исполнено. Один за другим вышли бойцы из сторожки, пятясь дошли до лесу и тут залегли за кустами.

Вскоре, действительно, показались белые. Из-за кустов было видно, как они остановились у следов, отпечатавшихся на свежем снегу, и стали их внимательно разглядывать. Потом, держа винтовки наготове, они вошли в сторожку.

Следы указывали: в избушку вошли люди.

Тогда по команде поднялись наши бойцы. Подкравшись к сторожке, они вдруг распахнули дверь и швырнули ручные гранаты. Бой был коротким. Белые были застигнуты врасплох. Отсюда они никак не ждали нападения. Пятнадцать из них было убито, пятеро уцелевших взято в плен.

Долго не могли понять пленные, как это случилось, что советские бойцы оказались не в сторожке, а в лесу.

Ведь на снегу ясно были видны следы и все они вели из лесу в сторожку, а из сторожки следа не было. Как же может быть, чтобы человек шел в одну сторону, а следы вели в. другую?

Красноармейцы слушали разговоры пленных и посмеивались:

— Это у нас ноги так устроены. По-особенному. Пятками вперед.

НАХОДЧИВЫЕ РАЗВЕДЧИКИ

Это было в 1920 году, во время войны с белогвардейцами. Наш полк выслал в разведку конный разъезд из двадцати восьми бойцов.

Разведчики ускакали далеко вперед. И вдруг они увидели большой отряд неприятеля. Нечего было и думать вступать с ним в бой.

Начальник разъезда решил задержать их, покамест подойдут наши главные силы. Он приказал разведчикам занять опушку леса и спрятаться за деревьями. А сам; тем временем написал и с верховым отправил командиру донесение, чтобы он поскорее вел полк сюда.

Между тем неприятель приближался. Вот он подошел уже совсем близко к лесу. Тогда наши бойцы внезапно' начали стрелять из-за деревьев. Белогвардейцы этого никак не ждали, они растерялись.

Отойдя от опушки леса на километр, они остановились.

«Конечно, белогвардейцы скоро узнают, что нас мало, — думал начальник разъезда. — Тогда нам несдобровать. Их человек семьсот, а нас двадцать восемь. Надо как-нибудь обмануть их!»

Он осмотрелся и заметил, что в лесу, недалеко от опушки, возвышается пригорок, совсем голый. А справа и слева от него тянется опять густой лес. Пригорок хорошо виден неприятелю. Но того, что делается позади этого пригорка, белогвардейцы увидеть уже не могут.

Разведчики мчались по гребню холма.

Начальник подозвал к себе бойцов и объяснил им, что надо делать. Они должны внезапно выскочить на конях из-за деревьев, пронестись быстро по гребню холма — так, чтобы неприятель их увидел, и скрыться в лесу. А потом они должны вернуться на прежнее место. Но возвращаться надо уже другой дорогой, прячась за холмом, так чтобы неприятель не мог их заметить. А вернувшись, снова мчаться через холм.

Так и сделали. Во весь опор пронеслись бойцы по холму и сразу же исчезли в лесу. Потом тайком вернулись назад. Потом опять мчались через пригорок и опять тайком возвращались назад. Короче говоря, сорок раз подряд пронеслись они на своих конях из одной части леса в другую.

Белогвардейцы не догадывались, что через холм скачут всё одни и те же бойцы. Им казалось — это подходят новые и новые отряды нашей конницы. И вместо того, чтобы, не теряя времени, броситься сразу же на наш маленький разъезд, они стали раздумывать и выжидать.

А пока они думали, ждали да считали скакавших через холм всадников, успел подойти весь наш полк. С двух сторон бросились наши бойцы на белогвардейцев, одних перебили, а других взяли в плен.

ХИТРОСТЬ СПАРТАКА

Жил две тысячи лет назад в Риме сильный и смелый человек, по имени Спартак. Он был рабом-гладиатором. Вместе с семьюдесятью своими товарищами он поднял восстание против власти Рима.

Ночью повел Спартак восставших гладиаторов за город, в горы. Они прошли через оливковые рощи и виноградники, миновали дубовые леса. Все выше и выше вел их Спартак. Здесь ужение было людей, разве донесется откуда-то дудка пастуха, далекое блеянье овец и коз. У вершины горы, на крутом! утесе, нависшем над пропастью, Спартак остановился.

— Здесь, — сказал он, — мы разобьем наш лагерь!

На другой день пришел римский отряд, посланный усмирить восставших рабов. И тут-то стало ясно, как умно выбрал Спартак место для лагеря. Римских солдат было много, они были хорошо вооружены. И все же сделать они ничего не могли: пока они карабкались наверх по круче, безоружные гладиаторы забрасывали их сверху большими камнями.

Римские солдаты ничего не могли сделать с гладиаторами.

Римские солдаты бежали, побросав оружие, и гладиаторы подобрали это оружие.

Пока в Риме набирали под начальством полководца Глабра новое войско, отряд Спартака успел — усилиться и вырасти: со всех сторон, из городов и поместий, стекались к Спартаку восставшие рабы.

Наконец Глабр со своим войском подошел к лагерю Спартака.

Глабр был старый, опытный полководец. Хотя у него было и вдвое больше бойцов, чем у Спартака, все же он не стал штурмовать лагерь Спартака. Вместо этого он стал со своими войсками у подножия горы. Это было хитро придумано: сюда выходила единственная, узкая и крутая, тропинка, по которой могли спуститься гладиаторы с горы. Пока они шли бы узкой колонной, Глабр атаковал бы их со всех сторон сразу. И, конечно, ни один из гладиаторов не спасся бы.

Спокойно ожидал Глабр, когда голод и жажда заставят гладиаторов покинуть утес и попасть в приготовленную им ловушку.

Но Спартак перехитрил Глабра.

Спартак приказал своим бойцам набрать как можно больше виноградных лоз. Всю ночь восставшие рабы не спали. Одни из них собирали растущие кругом лозы дикого винограда, другие по приказу Спартака плели из этих лоз длинную гибкую лестницу. Под утро ее спустили с утеса в пропасть, она достала до дна. Качалась и скрипела лестница, когда Спартак первым стал спускаться по ней. Казалось — вот-вот она оборвется. Но она выдержала. По этой-то узкой лестнице и спустились вниз ночью все рабы. Внезапно напали они на римское войско с тылу и перебили его.

Когда в Риме узнали об этой новой победе Спартака, навстречу ему послали целый легион — восемь тысяч солдат — под начальством Вариния.

Оба войска сошлись под вечер. Начинать бой было уже поздно. Вариний расположился лагерем, неподалеку от него разбил свой лагерь Спартак. В обоих лагерях разожгли костры, выставили часовых. Зорко всматривались часовые в темноту, стараясь разглядеть, что делается в неприятельском лагере.

С восходом солнца должен был разгореться бой.

Но Спартак перехитрил и Вариния.

Ночью Спартак обошел сам весь свой лагерь и тихонько снял с постов всех часовых. Вместо них он поставил тела убитых, подперев их воткнутыми в землю лопатами, так что издали нельзя было заметить подмены. Потом Спартак бесшумно вывел из лагеря все свое войско, оставив в пустом лагере только трубача. И пока трубач, обходя палатки, громко трубил, как будто в лагере шли приготовления к утреннему бою, в это время гладиаторы крались в темноте к римскому лагерю.

Во внезапно начавшейся битве Спартак наголову разбил Вариния. Сам Вариний еле спасся, и Спартак захватил его коня.

Много побед еще одержал Спартак над римскими войсками. И каждый раз он побеждал не потому, что его войско было больше, чем у противника, — наоборот, оно было меньше, — а потому, что Спартак действовал искусно и хитро, нападал тогда, когда враг этого не ожидал.

В ПОЛЕВОМ КАРАУЛЕ

— Как стать наблюдательным? — спросили мы старого, опытного командира, носившего на груди медаль «Двадцать лет Красной армии». — Как научиться замечать врага, а самому оставаться незаметным?

Вместо ответа, командир нам рассказал три случая из своей жизни.

Вот первый случай.

— В Красную армию я поступил еще совсем молодым парнишкой в начале гражданской войны. Стрелять я умел, и потому меня вместе с другими сразу же отправили на фронт. Время было такое, что учить военной науке было некогда, — решили, что мы всё, что надо, узнаем в походе.

Помню, как однажды меня, совсем еще неопытного бойца, послали на ночь вместе со старшими товарищами в полевой караул.

Было нас в карауле семь бойцов. Мы должны были охранять отдыхающий красноармейский отряд: следить, чтобы к нему, воспользовавшись ночной темнотой, не подошли внезапно белые.

Расположились мы на опушке леса. Один старый боец назначен был часовым, а я к нему подчаском, то есть помощником. Остальные пятеро расположились поодаль.

Пришли мы поздно — уже совсем темно было.

На пригорке двое белых стоят...

Вот стоим мы вдвоем на опушке леса, спрятавшись за кустами, и глядим во все стороны, нет ли где неприятеля. Перед нами — поляна. На пригорке чуть виднеется какая-то постройка; за поляной невдалеке — темный лес сплошной стеной.

И приходится нам больше слушать, чем глядеть: темно кругом, ничего почти не видно.

Немного погодя показалась из-за леса луна, стало светлее.

И вот гляжу я — от темного леса что-то отделяется. Стал я вглядываться получше. Напряг зрение так, что даже глаза слезиться начали, — и вдруг ясно увидел темные очертания двух фигур: стоят два человека на пригорке, у одного винтовка за плечами, другой винтовку наперевес держит и словно озирается до сторонам. И оба слегка покачиваются.

Я схватил моего товарища — часового — за плечо, шепчу ему:

— Гляди — на пригорке двое белых стоят. Давай я подстрелю правого, а ты — левого…

— Стой спокойно, — отвечает старый боец, — нечего шум поднимать.

— Ну, так я к нашим побегу, — скажу, что мы белых заметили.

— Незачем. Наблюдай получше.

Хоть и невтерпеж мне, а все же наблюдаю. Кругом все спокойно, только те двое всё стоят на пригорке. И кажется мне, что они прямо на нас смотрят, — вот-вот увидят. Думаю: «Наверное, это тоже часовой с подчаском, как и мы».

Поглядел я искоса на моего товарища: почему он так спокоен, когда враг совсем близко?

А тот только посмеивается и молчит.

Так прошло много времени. Уж и светать начало, — короткая весенняя ночь подошла к концу. И тут только я увидел, кого за врага принял: за пригорком, позади постройки, стояли два молодых тополя. Обломанный сук напоминал взятую наперевес винтовку.

— Ну, теперь иди, бери в плен белых, если хочешь, — засмеялся часовой.

А мне стыдно стало: дерево от врага отличить не сумел.

— Ты, парень, не горюй, — утешал меня товарищ. — Со всеми так бывает: в карауле молодым всегда разная чушь мерещится. Тут и дерево за неприятеля сойдет. И все норовят поскорее начать стрельбу. А ты помни: спокойнее и внимательнее надо быть, вот что.

— А как же ты узнал, что это не люди?

— У меня глаз наметанный, зоркий. Повоюй с мое, и ты научишься впотьмах видеть.

ВОРОБЬИНАЯ СТАЯ

Скоро и я научился распознавать врага по самым незаметным признакам, и у меня глаз стал зорким.

Был такой случай.

Летом 1918 года прибежал к нам дозорный и рассказал, что оврагом пробираются белые: хотят, наверное, выйти к нам в тыл и внезапным налетом захватить наш штаб.

Послали тогда наш взвод в разведку: нужно было разыскать белых, узнать, сколько их и куда они идут.

Отчего воробьи поднялись стаей?

Заняли мы рощицу на холме и стали наблюдать. Но видно было плохо: мешали кусты впереди.

— Вот что, — говорит мне командир, — ты парень ловкий, — полезай на дерево и наблюдай оттуда в сторону оврага.

Залез я на дерево. Наблюдаю. Впереди — поле, за ним — кустики, а дальше — длинный и глубокий овраг. Из него-то белые и должны показаться.

Долго пришлось мне наблюдать: все тихо, никого не видно. Свернули, что ли, белые куда-нибудь и мимо прошли, а мы их, стало быть, упустили?

Не может быть: из оврага свернуть некуда!

Но как я ни старался, ничего подозрительного не мог разглядеть.

— Разрешите слезть, товарищ командир, — попросил я. — Все равно ничего не видно.

Перед тем как слезть, на всякий случай окинул я в последний раз взглядом поляну и овраг.

И вдруг заметил: с пшеничного поля, что поближе кустиков вспорхнула стая воробьев.

«Отчего они так сразу стаей поднялись? — подумал я. — Не спугнул ли их кто?»

Однако в поле попрежнему никого не было видно.

«Пустяки, — решил я, — наверное, кошка подкралась… А, впрочем, пригляжусь попристальнее».

Приглядевшись, заметил: в том месте, где воробьи поднялись, пшеница колышется. Начал еще лучше приглядываться — и вдруг увидел: по пшенице ползком к нашей рощице пробираются люди. Вот один, другой, третий... человек десять. А вон поодаль еще в одном месте пшеница колышется. Ого, да и там ползут люди, тоже в нашу сторону.

«Ну, голубчики, не выйдет ваше дело», думаю. И потихоньку передаю командиру вниз все, что увидал.

Командир вмиг распорядился: два отделения тоже по пшенице в обход белым послал, чтобы сзади на них напасть, а третьему приказал быстро занять опушку рощи, подпустить белых шагов на сто — и тогда открыть огонь.

Так и поступили. Белые были уверены, что их никто не видит. И когда с опушки их встретил залп, а вслед за тем сбоку из пшеницы тоже засвистели пули, — белые растерялись. Некоторые бросились бежать — их перестреляли; другие сразу руки кверху подняли и в плен сдались...

А не заметь я, как вспорхнула стая воробьев, — наверное, подкрались бы к нам белые незаметно, и много погибло бы наших бойцов.

ШАПКА-НЕВИДИМКА

— Целый день пытались мы перейти в наступление. Но нам это никак не удавалось: очень уж мешали неприятельские пулеметчики. Они спрятались где-то в деревне, и как только мы пробовали двинуться вперед, они открывали по нашим бойцам смертоносный огонь. Если бы мы только знали, где именно притаились неприятельские пулеметы, тогда наши артиллеристы быстро заставили бы их замолчать!

Но этого-то как раз мы и не знали.

Мы залегли на опушке леса, а впереди, прямо перед нами, возвышался холм. Он-то и мешал разглядеть деревню, занятую неприятелем, отыскать его пулеметы. Наверное, когда-то на холме росла целая роща, но она давно уже была вырублена, и теперь из голой земли торчали только пни. За пнями не спрячешься: стоило только нашему бойцу вползти на холм, в него сейчас же летела неприятельская пуля.

Так, бестолку прошел почти весь день. Продержаться на холме никому не удалось. Можно было бы, конечно, забраться на холм ночью. Но ведь ночью ничего не увидишь. А утром неприятель непременно заметит нашего наблюдателя и снова начнет сыпать пулями: этот холм у него на примете.

Что-то нужно было придумать. А что — никто из нас не знал.

Под вечер командир сказал:

— Как стемнеет, пойдем на холм и выроем там окоп для наблюдателя. За ночь проведем к нему и телефон.

— Сделать это можно, — сказал я, — да только когда выроем окоп, останется куча свежей земли. Неприятель по ней сразу догадается, где сидит наш наблюдатель.

— А мы землю унесем, — ответил командир.

— Так ведь голова-то наблюдателя все равно будет торчать из окопа — сказал я, — в конце концов его заметят.

— А мы, — сказал командир, — наденем на него шапку-невидимку.

Я был в те времена совсем еще неопытным бойцом и не знал, какие бывают «шапки-невидимки». Хотел было спросить об этом, да не решился.

Как только стемнело, командир приказал нам рыть на холме окоп. Вырытую землю мы уносили на полотнищах в лес. А командир тем временем с двумя красноармейцами что-то мастерил в лесу.

Часа через два командир поднялся к нам на холм — посмотреть, как идет работа.

— Окоп готов, — доложил старший красноармеец.

— Ну, и у меня шапка-невидимка готова. Давайте примерим.

Одного из красноармейцев посадили в только что вырытый окоп. Это была узкая яма метра в полтора глубиной. Чтобы он мог сидеть, на дно в яму положили толстый чурбан. Красноармеец был рослый, и когда он сидел в окопе, голова его высовывалась над землей из ямы.

Который пень укрывает наблюдателя?

Между тем бойцы, работавшие с командиром, притащили из лесу что-то громоздкое, — в темноте трудно было разобрать, что это такое.

— Вот вам и шапка-невидимка, — усмехнулся командир.

Бойцы подошли поближе, и тут я увидел, что они принесли с собой целый пень. Но внутри этот пень был пустой: его сколотили из дощечек и только сверху обили настоящей корой. В пне были проделаны сбоку две небольшие сквозные дырочки.

Наблюдателя накрыли пнем.

— Дырки на месте? — спросил командир.

— На месте, как раз подходят для бинокля, — раздался голос из-под пня. — Видно будет хорошо..

За ночь на пригорке вырос новый пень. Но среди многих пней он никому не бросался в глаза.

Рассвело.

Вскоре наблюдатель разглядел неприятельские пулеметы, дал знать о них нашей батарее, и та их уничтожила.

А неприятель, не догадываясь, где сидит наш наблюдатель, осыпал пулями деревья на опушке леса: он был уверен, что наш наблюдатель спрятался где-то там среди ветвей.

Когда пулеметы были уничтожены, мы пошли в наступление и без особого труда захватили деревню.

ПУШКА И ОДУВАНЧИК

На войне все меняет свой цвет и вид. Все загримировано, как лицо актера в театре. Но только в театре человек гримируется под другого человека, ему почти никогда не приходится гримироваться под куст или пень. А на войне возможны самые неожиданные превращения.

Лошадь и зебра, — их, конечно, не трудно отличить друг от друга. Но во время мировой войны 1914–1918 годов германские кавалеристы, сражавшиеся в Африке, стали раскрашивать своих лошадей темными и светлыми полосами. И такая раскраска часто обивала с толку англичан.

Пушка и одуванчик — что общего между ними? Но германские войска стали остерегаться одуванчиков с тех пор, как французы изобрели «поляну марки № 1 с одуванчиками». Этими полянами из сеток с искусственной травой и белыми пятнышками прикрывали французские батареи...

Вот обыкновенный, заросший мхом пень; на самом деле он пуст внутри, а в нем сидит человек с биноклем.

Вот. зеленый куст с пышной, густой листвой, но совсем без корней; этот куст изготовлен из отдельных, связанных между собой ветвей, а под ним скрывается пулемет.

Вот снежные сугробы. Они еле заметно ползут по полю. На самом деле это люди в белых халатах.

Во время мировой войны 1914–1918 годов было мало танков. Чтобы противник об этом не догадался, выставляли недалеко от фронта сотни ложных, сделанных из холста и фанеры танков.

Самые сложные маскировочные сооружения были построены в мировую войну французами и англичанами. Сооружения эти помогали спасать города от германских воздушных налетов.

В 1917–1918 годах германские цеппелины и самолеты часто бомбардировали с воздуха Лондон. Главная их цель была разрушить дом, где помещалось английское военное министерство.

страница утеряна

...ками, с телефонистами и всеми документами, — так называемый штаб батальона.

Так кошка выдала целый штаб немецкого батальона и погубила его.

КАК СТАТЬ НАБЛЮДАТЕЛЬНЫМ?

Для того чтобы развить в себе наблюдательность, не надо, конечно, ждать встречи с противником. Бойцов учат этому заранее. И вы тоже можете научиться этому.

Пройдите с товарищами один километр по незнакомой дороге… Потом остановитесь, и пусть каждый расскажет, что он видел в пути: через какие мосты, канавы, холмы вы прошли; чем засеяно поле-справа и слева от дороги; что было видно вдали. Если же вы шли по улице, — сколько в квартале домов по правой стороне, сколько полевой, сколько этажей в каждом. Что еще попалось по пути: заборы^ пустыри, памятники, фабричные трубы; что написано на вывесках и т. п.

Потом вернитесь все назад и проверьте, чей рассказ самый верный, — тот и наблюдательнее всех.

Когда у вас и ваших товарищей благодаря таким упражнениями уже разовьется немного наблюдательность, можно будет задание усложнить.

Прошли квартал, остановились. Ответьте теперь не только на обычные вопросы, а еще на такой: сколько окон в каждом этаже того большого дома, мимо которого вы недавно прошли? Вернее всего, сначала ни вы, ни ваши приятели не дадут правильного ответа. Но постепенно вы приучитесь запоминать виденное, разовьете в себе зрительную память. А человеку с такой памятью незачем считать окна в домах, чтобы дать правильный ответ: он мысленно представит себе виденный дом, восстановит его в памяти — даст верный ответ.

При прогулке в поле или по деревне можно задавать такие вопросы: сколько пройдено придорожных камней; какая ширина дороги на пройденном участке; ширина и глубина канавы; сколько прошли калиток, и т. п.

Отвечать надо кратко, ясно и точно, примерно так: «На пройденном километре пути находится следующее: справа от дороги 300 м — посев ржи, дальше на 200 м — посев гороха, потом роща в 300 м длиною, за нею — ручей, луг шириною 100 м, дальше — кусты и лес. Слева от дороги — усадьба МТС, тянется она на 200 м (три здания, около них до 20 земледельческих машин и около 10 тракторов), затем — 500 м посева проса и 200 м посева клевера; потом ручей, луг и кусты, как и справа. Вдали виднеются: справа — в 1 километре деревня дворов 30, слева — в 2 километрах высота с двумя деревьями; на ее южном скате — сарай с соломенной крышей».

Когда все научатся запоминать местность, задачу можно будет еще усложнить: пусть каждый припомнит встречных прохожих, а если их было много, то хоть бы некоторых из них, скажет, какие повозки и машины встретились на пути, сколько их было.

Конечно, при прогулке по людной улице такая задача слишком трудна, но если пройтись по тихой окраинной улице, то прохожих встретится не так уж много...

Если у вас войдет в привычку быть наблюдательным, вы и в боевой обстановке не упустите ничего существенного, скорее заметите противника.

МОЖНО ЛИ РАЗГОВАРИВАТЬ МОЛЧА?

Во время боя часто бывает нужно передать срочное донесение или приказание. А грохот от выстрелов стоит такой, что голоса даже и на небольшом расстоянии не слышно. Кричи, не кричи, все равно впустую.

Как же поступают в таких случаях бойцы? Они умеют разговаривать, не раскрывая рта, молча. Они разговаривают — руками. Боец прячется за кустом, за деревом или в траве так, чтобы противник его не видел, а свои бы видели его, по крайней мере его руки. И движениями рук он начинает подавать сигналы.

Вот примерный список таких сигналов:

Одну руку поднять вверх — Внимание!

Поднять вверх обе руки и опустить их — Вижу, слышу, понял.

Вытянуть обе руки вверх и размахивать ими накрест перед лицом — Не понял, повторите.

Поднять одну руку вверх, сделать ею не сколько кругов над головой и затем энергично опустить ее вниз — Ко мне!

Несколько раз развести руки в стороны — Отделение или взвод.

Поднять одну руку вверх и быстро опустить ее (так повторять до исполнения) — Стой! Ложись!

А если уже бойцы лежат, то «Прекрати огонь».

Поднять одну руку вверх; другой рукой не сколько раз взмахнуть в том направлении, которое хотите указать, и затем оставить ее вытянутой в этом направлении—Продолжай движение в том направлении, которое я показываю рукой

Вытянуть обе руки в стороны на высоте плеч и держать их так до исполнения — Открыть огонь!

Поднять руку над головой и размахивать ею в стороны — Подать патроны!

Поднять руку над головой и опускать ее несколько раз до высоты плеча в желаемом направлении — Перемени направление движения, двигайся туда, куда показываю рукой.

Вытянуть руку горизонтально в сторону и так держать до отзыва — Вижу противника!

Вытянуть руку в сторону на высоте плеча и несколько раз опустить ее — Путь свободен!

Поднять вверх фуражку —Газы!(или: «Наткнулся на зараженный участок!»)

Вот и все сигналы руками: тринадцать фраз. Больше ничего нельзя передать на этом удобном безмолвном языке: комбинаций различных движений руками немного. Видны эти сигналы не очень далеко: до трехсот метров.

Ну, а если надо передать такое сообщение, для которого нет сигналов руками? Или если приходится вести переговоры на расстоянии больше трехсот метров? Как поступают бойцы в этих случаях?

ТЕЛЕГРАФИРОВАНИЕ ФЛАЖКАМИ

Видели вы когда-нибудь телеграфную ленту? На ней — сочетания точек и черточек. Каждое сочетание означает какую-либо букву по азбуке Морзе.

Вот эта азбука:

С помощью этой азбуки посылают телеграммы не только по проводам, но и по радио: длинный писк — тире, короткий писк — точка. По азбуке Морзе переговаривались с материком челюскинцы, сидевшие на льдине в Ледовитом океане. Пользуясь азбукой Морзе, держали связь папанинцы со своей родиной — Советским Союзом, когда их льдину несло от северного полюса к Гренландии; по азбуке Морзе передавали свои сообщения наши воздухоплаватели, когда они поднимались на стратостате, и наши летчики, когда летели из Москвы в Америку.

Вот как полезна, как важна эта азбука. Ее должен знать каждый!

На войне, в бою, очень часто пользуются этой телеграфной азбукой. Телеграфировать может любой боец: нужно только, чтобы он, запасся парой небольших флажков.

Как же телеграфируют флажками? Научиться этому нетрудно.

Флажками передают, в сущности, всего три знака: точку, тире да? знак раздела между буквами. Поднял вверх один флаг — точка.

Разговор молча.

Поднял оба сразу — тире. Скрестил флаги над головой — знак раздела, конец передачи буквы. Два раза знак раздела — конец слова. Три раза знак раздела — конец передачи.

Есть еще один сигнал: часто-часто замахал обоими флагами перед лицом; это означает — не понял, повтори; или — ошибся, повторяю еще раз.

Вот и все. Дело, как видите, нехитрое.

Возьмите в каждую руку по маленькому флажку. Машите ими над головой, пока тот, к кому вы обращаетесь, не ответит тем же. Тогда начинайте передачу.

Не забывайте только, что при передаче надо показывать знак раздела после окончания каждой буквы: иначе все буквы сольются, и тот, кто принимает донесение, не сможет ничего прочесть, хотя все знаки и переданы верно.

Тот, кто принимает донесение, должен повторять каждый передаваемый знак флажками, чтобы вы были уверены, что он принял верно.

Надо только внимательно следить за тем, чтобы вы не были заметны врагу и он не мог перехватить вашу передачу.

Азбука Морзе позволяет передать любое донесение. Это не то, что сигналы руками, рассчитанные всего-навсего на тринадцать фраз.

Ночью флажки, конечно, не видны- Тогда на помощь приходят сигнальные электрические лампы. Их то прикрывают, то открывают вновь, так что получаются как бы световые вспышки. Короткая вспышка — точка, длинная — тире, еще вдвое длиннее — конец буквы или слова.

КОД

Азбука Морзе имеет один недостаток: очень уж много времени уйдет на передачу флажками.

Представьте себе, что вам надо передать' срочно такую фразу: «Вступил в бой с противником, занимающим опушку леса слева от дороги». Всего пятьдесят шесть букв. А по азбуке Морзе это составит почти триста знаков: ведь большинство букв требует при передаче нескольких взмахов флажками.

Даже опытному связисту понадобится для передачи этой короткой фразы минут десять. Сколько же времени уйдет на передачу донесения из нескольких десятков фраз? Целые часы!

Для того, чтобы ускорить передачу, на войне обычно применяют таблицу сокращений, условный код. У каждого рода войск есть свой особый код.

Представим, например, что принят такой код:

а — атаковать, атака, атакую, атакует.

б — вступил в бой, вступить в бой.

в — вижу, наблюдаю, наблюдать.

г — газы, зараженный участок.

д — деревня, село.

е — огонь, открывайте огонь.

ж — реже, ослабить огонь.

з — занял, занявший, занявшим, занять, занимает.

и — иду, продвигаюсь, идите, продолжайте движение.

к — край, окраина, опушка.

л — влево, слева, левее, налево.

м — много, многочисленный.

н — направление на..., в направлении на...

о — огонь, открывайте огонь, открыл огонь.

п — вправо, правее, справа, направо.

р — роща, лес.

с — соседний.

т — танки, танков.

у — отдельное дерево.

ф — пулемет.

х — отходить, отхожу, отходит (если перед этим стояло слово «противник»)

ц — цель.

ч — чаще, усилить огонь.

ш — развертывание в боевой порядок, развертываюсь.

щ — болото.

э — несу большие потери.

ю — путь движения, дорога.

я — противник.

ы — батарея, батареи, батарею.

ь — миномет.

взд — воздушная тревога; самолеты с...

1 — север.

2 — восток.

3 — юг.

4 — запад.

Теперь, когда принят этот код, можно передать нужную фразу гораздо быстрее.

Вступил в бой......б

с противником......я

занимающим......з

опушку......к

леса......р

слева......л

(от) дороги......ю

Фраза стала совсем коротенькая: «бязкрлю».

Только 26 точек или тире, 6 знаков «конец слова» (потому что тут каждая буква — слово) да три — конец передачи. А всего 35 сигналов вместо почти трехсот. Передача сократилась в восемь раз!

Потренируйтесь, прочтите такую фразу: взд 12.

Это означает: воздушная тревога, самолеты идут с северо-востока.

Или вот еще передача:

т 32

Она означает: танки с юго-востока.

Но и при такой удобной кодовой таблице будут затруднения: попадутся в передаче названия горы, реки, села — их придется передавать по буквам, и передача сильно затянется.

Однако и из этого положения можно найти очень простой выход: надо только занумеровать числами те названия, которые есть на карте и могут оказаться в передаче. Тогда самое мудреное, самое длинное название будет передано всего лишь двумя цифрами.

Таким образом, код дает сразу два преимущества: и сокращение времени, и секретность!

ЧТО ДЕЛАЮТ СВЯЗИСТЫ?

Телеграфировать флажками можно только на сравнительно небольшом расстоянии.

Гораздо удобнее — настоящий телеграф, телефон и радио.

Военный, или, как говорят иначе, полевой, телефон заключен в небольшой деревянный ящичек. Его можно носить на ремне, перекинутом через плечо.

В полевом телефоне нет звонка: вместо него, вставлена пищалка — «зуммер». Так что телефон не звонит, а дает писклявый гудок. Короткий гудок означает точку, а длинный тире. «Абоненты» имеют не номера, а «позывные»: букву или сочетание букв. Когда хотят вызвать какого-либо «абонента», длинными и короткими гудками вызывают, по азбуке Морзе, его «позывные».

В городе телефонный кабель прокладывают под землей или тянут его по воздуху, на столбах.

На войне, обычно, нет времени для такой работы. Провод тянут прямо по земле, без всяких столбов, без изоляторов. А для того, чтобы ток не утекал в землю, полевой телефонный кабель оплетен просмоленной лентой.

Кабель намотан на небольшую катушку. Телефонист вешает себе на спину такую катушку и идет или бежит к тому месту, где надо установить телефон.

Катушка вертится, кабель сам собой разматывается и ложится на землю. Кончилась одна катушка, — начинай другую! Таким способом за час можно проложить телефонную линию длиной в четыре километра.

Походная радиостанция — очень маленькая. Идет по дороге боец, на боку у него сумка, над ним мерно покачивается тоненький металлический прут. Боец этот — радист, в его сумке — радиостанция, а прут — это антенна.

Полевая телефонная станция.

Такие радиостанции годятся для переговоров на небольшом рас-стоянии.

Более мощные радиостанции устанавливают обычно на автомобилях. Это очень удобно: мчится командир на автомобиле и в это же время разговаривает по радиотелефону с летчиком, который высматривает с неба врага, или же с танкистами, которые пробрались неприятелю в тыл, километров за двадцать!

УСЛОВНЫЕ СЛОВА

«Порхов вырыл. Перекоп, продолжает спать; Варшава роет Севастополь; Торжок отдыхает в Замоскворечье; Борис глядит на Перекоп; Петр чихает слабо».

В этой на вид бессмысленной фразе скрыт важный смысл. Но для того, чтобы до него добраться, надо знать условный язык, на котором велась передача.

Предположим, что заранее было условлено о такой замене:

Стоит вам теперь заменить в загадочной фразе условные слова? настоящими, — и вы сразу поймете ее смысл.

Вместо: Порхов вырыл Перекоп, продолжает спать; Варшава роет Севастополь; Торжок отдыхает в Замоскворечье; Борис глядит на Перекоп; Петр чихает слабо», вы прочтете:-

«Первая рота захватила гору Попова, продолжает наступать; вторая рота захватывает станцию Ильино; третья рота находится на заводе Ильича; командир батальона переходит на гору Попова; противник обороняется слабо».

Этот способ шифровки очень прост и удобен. Но условные слова время от времени надо менять, чтобы противник не раскрыл их смысла.

Ведь разгадать их, в конце концов, не так уж трудно. Если противник видит, например, что мы наступаем, а в донесении встретит несколько раз слово «роем», то он поймет, что «рыть» по нашей таблице значит — наступать.

Поэтому особо важные и секретные донесения шифруют иными способами шифровки. Таких способов много. Самый простой из них — заменять каждую букву другой буквой или значком.

Конечно, этот шифр разгадать гораздо труднее, чем простую замену одних слов другими. Неопытному человеку покажется даже, что такой шифр разгадать вообще невозможно. Однако это не так.

РАСШИФРОВКА

Вот мы задумали фразу и записали ее шифром: вместо каждой буквы, поставили особый значок. Получились такие довольно странные на вид строчки:

Как догадаться, что это за фраза?

В ней на предпоследнем месте стоит совсем короткое слово, состоящее всего из одной буквы, обозначенной черточкой. Таких букв, которые могут быть словами, в русском языке много: в, к, с, а, и, о, у, я, э. Какая же из этих девяти букв скрывается под черточкой?

Немножко наблюдательности, и мы это сейчас решим.

Заметили ли вы что то слово, которое стоит перед черточкой, и то, которое стоит после нее, кончаются совершенно одинаково:

Это очень важно! Очевидно, оба эти слова одинаковы по своей грамматической форме. А такие слова связываются обычно союзом «и». Например: «красные и зеленые», или: «читать и писать», или: «мальчики и девочки».

Итак, один значок мы уже разгадали: черточкой обозначена буква «и».

Но в этих двух словах, которые связаны союзом «и», есть еще одна особенность: у обоих на конце стоит знак , который больше не встречается нигде во всей фразе.

Что же это за странная буква! Повидимому, в середине слов она почти никогда не стоит. А вот на конце слов стоит довольно часто:

даже в нашей совсем короткой фразе дважды.

Такая буква — мягкий знак. Он, действительно, редко встречается в середине слов и часто на их конце: у глаголов в неопределенном наклонении.

Будем считать, что —это мягкий знак.

Но если эти два слова, связанные союзом «и», действительно, глаголы в неопределенном наклонении, то какая же буква может стоять, перед мягким знаком? Чаще всего на этом месте стоит буква «т»: «поить», смять», «блестеть» и т. п.

Примем стрелку за «т».

Присмотримся теперь к третьему слову нашей фразы:

Что в нем замечательного? Близко к концу в нем стоят две одинаковые буквы ZZ.H само это слово — очень длинное. Две одинаковые буквы подряд — это чаще всего бывает «нн». Они обычно встречаются в причастиях, например: «привязанный», «сказанное», «разломанная». И как раз именно причастия бывают очень длинными словами.

Мы, наверное, не ошибемся, если примем знак «z» за букву «н». После «ZZ» в слове, которое мы рассматриваем, идет знак «+». В причастии после «нн» должна стоять непременно гласная. Значит, крестик — гласная, буква. Какая же именно?

Крестик встречается в нашей фразе очень часто, чаще остальных знаков. Из всех гласных самая частая в русском языке — буква «о». Недаром на пишущей машине букву «о» помещают посредине, чтобы она всегда была под рукой.

Крестик — это буква «о».

За крестиком идет звездочка. Что за буква?

Причастие может кончаться по-разному: и на «ой», и на «ое», и на «ом». Например: «указанное» «в указанной», «об указанном».

Если бы звездочка была «й» или «у», то перед причастием стоял бы, наверное, какой-либо предлог. В нашей же фразе перед причастием стоит слово из шести букв; это длинновато для предлога. Так что, вернее всего, звездочка означает не «й» и не «у», а букву «е».

Итак, мы нашли уже шесть букв: и, о, е, т, н, ь. Но это еще не все.

Сравним третье слово фразы с шестым. Мы заметим, что у обоих слов середина — одинаковая:

Значит, эти слова — одного корня. Но> одно начинается с одной приставки (из двух букв), а другое — с другой (из трех букв).

Попробуем угадать, что это за приставка: DΔ?

Какие бывают приставки из двух букв? Их много: по-, со-, до-, во-, от-, не-, на-, за-. Но знаки для «о», «е», «н» мы уже знаем, и таких знаков в приставке мы не видим. Выходит, что DΔ может быть только приставкой «за». То есть полумесяцем обозначена буква «з», а треугольником буква «а».

Теперь мы уже знаем, что в приставке □ △ h средняя буква — «а». Что же это: «над» или «раз», или «рас»? Буквы «н» и «з» мы уже знаем и видим, что в приставке их нет. Значит, это — «рас».

Тем самым мы узнали еще две буквы: квадратик — это «р», а значок — это «с».

Теперь мы знаем уже очень много букв. Поставим их вместо знаков и подчеркнем их. Получится:

Легко догадаться, что со несение, это — донесение, и тогда первое слово приобретет такой вид: «даме». Конечно, это слово — «даже». После этого пятое слово будет иметь всего один неизвестный знак: 8о>но. Ну, ясно: это «можно». Пожалуй, не стоит продолжать: вы, верное, разгадали уже всю фразу?

«Даже хорошо зашифрованное донесение можно расшифровать и прочитать».

Конечно, на войне никогда не пользуются таким простым шифром, каким пользовались мы. Там применяют очень сложные и трудные шифры.

Но ведь зато и расшифровкой там занимаются очень опытные в этом деле люди, специалисты-расшифровщики. И нередко им удается разгадать неприятельский шифр.

Вот почему любой документ, даже такой, который хорошо зашифрован, надо на войне тщательно беречь, следить за тем, чтобы он ни в коем случае не мог попасть в руки врага.

ДОНЕСЕНИЕ РАЗВЕДЧИКА РЯБИНИНА

Смысл донесения должен быть скрыт от неприятеля, непонятен ему. Но тому, кому адресовано донесение, его смысл должен быть, конечно, вполне понятен.

Это значит: донесение надо писать ясно и точно...

«Доношу вам, что австрийские войска вчера слезли с вагона и направились на место Голубово, так что на Голубове стоит артиллерия германская и уланы и австрийские войска. На север там же неприятельская артиллерия, кавалерия и пехота. Прошу дать знать нашей дивизии и полку, в котором я существую, Имеретинский 157 пех… полк 1 рота разведчик Даниил Рябинин».

Это донесение 19 августа 1914 года привез в штаб русской 27-й пехотной дивизии какой-то кавалерист. Он получил донесение от пехотинца, производившего разведку на реке Роминте.

В это время наша 27-я пехотная дивизия располагалась на отдых после длинного перехода.

Ничто не говорило об опасности, о близости крупных неприятельских сил, — ничто, кроме этой записки.

Но что можно было почерпнуть из донесения разведчика Даниила Рябинина?

Действие происходило в Восточной Пруссии, во время наступления русской армии в начале мировой войны 1914–1918 годов. Местечка Голубово, как ни искали его, на карте не нашли. Только после боя догадались, что Рябинин перепутал название: то, что он называл «место Голубово», было на самом деле немецкий город Гумбинен.

Австрийских войск тоже не могло оказаться в это время в Восточной Пруссии, — значит, было перепутано и это сведение. Где именно и много ли неприятельских сил расположено в районе этого «Голубова», какая там артиллерия, легкая или тяжелая, — из донесения узнать было нельзя. А то, что там вообще были неприятельские войска, это известно было и без рябининского донесения. И выходит, что донесение не принесло никакой пользы, — в штабе 27-й дивизии прочли его да и пришили к делу.

А на самом деле происходило вот что.

Против русской 27-й пехотной дивизии противник скрытно сосредоточил около города Гумбинена огромные силы, готовясь нанести нашей дивизии внезапный удар. Немецкие войска втрое превосходили по численности русскую дивизию да еще имели тяжелую артиллерию, которой у 27-й дивизии не было вовсе.

Храбрый и искусный разведчик Рябинин сумел во-время пробраться в тыл к неприятелю и все это высмотреть; он понимал, как важно поскорее известить своих о замыслах врага. Он написал донесение, уговорил случайно встреченного кавалериста поскорее доставить это донесение в штаб дивизии.

Но вся его героическая работа пропала даром: он не сумел правильно составить донесение, сообщить толково о том, что он видел.

Если бы Рябинин с храбростью и искусством соединял еще и грамотность и владел бы военным языком, донесение его выглядело бы, наверное, так:

«Вчера 18.8.14 на станциях западнее Гумбинена выгрузились большие силы противника, которые сосредоточились в районе Гумбинена и севернее 8—10 км: шесть-восемь полков пехоты, не менее двух пол ков конницы, значительное количество артиллерии, в том числе тяжелой».

Какую огромную пользу принесло бы такое донесение! 27-я дивизия приготовилась бы заранее к встрече неприятеля, превосходящего ее силами, вырыла бы окопы, подготовила огонь своей артиллерии.

Правда, эта дивизия дралась 20 августа — в день боя у Гумбинена — героически: она разбила шесть немецких полков, захватила более тысячи пленных, много неприятельских орудий, винтовок, пулеметов.

Она победила неприятеля. Но при этом она и сама понесла большие потери — 970 человек убитыми и ранеными.

А если б донесение Рябинина было составлено точнее и толковее, если б можно было понять его важный смысл, — дивизия успела бы хорошо подготовиться к встрече врага, тогда потери были бы раза в три-четыре меньше.

Донесение сохранило бы шестьсот-семьсот человеческих жизней!

ВОЕННЫЕ СХЕМЫ

Представьте себе, что вы посланы вместе с отрядом бойцов в разведку. Вы идете к железнодорожной станции, которая называется, скажем, Кувырино. Не доходя до нее, вы замечаете рощу, а в роще обнаруживаете противника. Вы решаете окружить его и уничтожить.

Обо всем этом надо сейчас же сообщить нашему командованию.

Но тут встает неожиданное затруднение. Если начать описывать подробно, в какой именно части рощи укрылся противник, как расположил он свои силы, какими путями пройдут наши разведчики, — так придется написать целое сочинение, на это уйдет слишком много времени-

А если не сообщить обо всем этом, то донесение потеряет всю свою ценность, с ним случится то же, что случилось с донесением Рябинина.

Как же быть?

То, что трудно описать, бывает часто легко зарисовать. Попробуйте, например, описать расположение комнат в вашей квартире, их размеры, где проходит коридор, где находятся двери, окна, печи. Описывать это и долго и трудно. А если вы нарисуете план квартиры или схему, это займет мало времени и будет каждому понятно с первого взгляда.

Схема военного донесения.

Так же поступите вы и в этом случае: вы нарисуете схему и приложите ее к донесению.

Расположение своих войск всегда чертят на схеме красным карандашом, а неприятельские войска — синим карандашом. Окопы, проволочные заграждения, фугасы и другие инженерные сооружения чертят черным карандашом.

На схеме видны еще четыре значка:

треугольник △, скобочка с черточкой у, полукруг, перечеркнутый черточкой, и коротенькая стрелка |. Что они значат?

Это поймет тот, кто знает таблицу военных значков. Ее стоит изучить каждому. Тот, кто ее запомнил, без труда сумеет нарисовать и прочитать любую военную схему.

Вот таблица, в которую включены самые употребительные значки:

Теперь вы знаете азбуку военных схем и донесений. Попробуйте разобрать, что нарисовано на этой схеме.

Здесь описан целый небольшой бой.

Вы видите, какое длинное потребовалось описание, чтобы изложить то, что несколькими штрихами изображено на схеме. Словами и писать дольше, и наглядности нет. Схема же рассказывает просто и наглядно все, что случилось.

ВОЕННАЯ СОБАКА

Бывают такие случаи: надо непременно доставить срочное донесение. А бой такой жаркий, что человеку с донесением никак не дойти: его на пути подстрелит враг. В этих случаях выручает собака: она служит прекрасным посыльным.

Для военной службы годится, однако, не всякая собака. Умнее других и легче научаются всему, чего от них требуют, овчарки. Учат их в особых питомниках год или даже два года. И начинают учить очень рано:, когда щенку всего несколько месяцев.

Военные собаки бывают разных специальностей: сторожа, санитары, связисты.

Сторожевая собака становится на пост вместе с часовым. Слух и чутье у нее лучше, чем у человека. Поэтому собака для часового — незаменимый помощник: она не пропустит нарушителя границы, врага, злоумышленника.

Собаке-санитару привешивают на спину мешочки с бинтами. Собака бегает по полю, отыскивает раненых. Остановившись около раненого, она ждет, пока он возьмет от нее бинты. После этого она бежит к санитару и ведет его туда, где лежит раненый.

Эти собаки находят раненых, которые лежат в самых неприметных местах, где-нибудь в кустах или в овраге, и уже не в силах подать голоса. Если бы не собака, пожалуй, и не найти такого раненого, так и погиб бы он одиноко в глухом месте, не дождавшись помощи!

Военная собака — помощник бойца.

Собака-связист носит маленький кошелек на ошейнике. В него кладут донесение.

Бегает собака очень быстро. Расстояние в пять километров самый лучший бегун, чемпион бега, пробежит — в одних трусиках — за четырнадцать минут. Бойцу в полном снаряжении понадобится на это минут тридцать пять — сорок. А собака пробежит это расстояние меньше чем за десять минут.

Человек не умеет бегать ползком. Ползать он может только медленно, а для того, чтобы бежать, ему надо подняться во весь рост. Собака же ползет очень быстро. Да если она и не ползет, а бежит, все равно заметить ее среди кустов и кочек трудно: она низкая, легко укроется от глаз неприятеля.

Поэтому собака и может доставить донесение тогда, когда человеку это никак бы не удалось.

ПОЧТОВЫЙ ГОЛУБЬ

Лет двадцать назад в Японии произошло очень сильное землетрясение. Многие дома обвалились, начались страшные пожары. Почти все радиостанции были разрушены, телефонные и телеграфные провода порвались, на дорогах появились широкие трещины, поезда не шли.

Надо было как можно скорее узнать, что делается в стране, какие города пострадали больше, какие меньше, куда посылать помощь.

Но как это узнать? Ни почта, ни телеграф, ни телефон, ни радио не действуют!

Тогда стали посылать известия с почтовыми голубями. Маленькие летающие почтальоны доставляли написанные на папиросной бумаге письма из одного города в другой...

Война похожа на землетрясение. Во время боя тоже разрушаются радиостанции, рвутся провода, дороги становятся непроходимыми. Поэтому и на войне часто пользуются голубиной почтой.

Иногда ничего другого и не сделаешь. Из крепости, например, окруженной со всех сторон неприятелем, не то что человеку, а даже собаке не выбраться: ее сейчас же перехватит неприятель. А голубь — птица небольшая, незаметная. Подстрелить его в воздухе нелегко. И мчится он очень быстро: с быстротой поезда.

Вот как отправляют «голубеграмму»: к ножке голубя прикреплена! тоненькая трубочка, в нее вкладывают записку. Потом голубя выпускают. И он летит прямо к себе домой, в свою голубятню.

Когда он прилетит домой, «голубеграмму» вынимают из трубочки и прочитывают ее.

Почтовый голубь.

ГОЛУБЬ-ПАРАШЮТИСТ

Кто бы мог предположить это: голубь, спускающийся на парашюте! А между тем это не выдумка: во время мировой войны голубям, действительно, приходилось иногда спускаться на парашюте...

С самого начала мировой войны 1914–1918 годов Бельгия была захвачена германскими войсками. Германское командование устроило тут военные склады, перевозило по бельгийским железным дорогам свои войска, использовало Бельгию как самое удобное место для подготовки Наступления на Францию.

Конечно, французскому командованию было очень важно проникнуть в тайны врага, узнать, что делается в Бельгии. Для этого нужно было послать французских лазутчиков в Бельгию. Но никакой шпион или лазутчик не мог туда пробраться.

Фронт, полоса смерти, отрезал Бельгию от Франции. А вдоль бельгийско-голландской границы выстроили немцы бесконечный забор из колючей проволоки. Часовые с заряженными ружьями дежурили тут. Да еще, на всякий случай, по проволоке пущен был смертельный электрический ток в пять тысяч вольт. Ни пешком, ни на автомобиле нельзя было проникнуть в Бельгию. Тогда французы стали думать: человек не может пробраться в Бельгию, но зато туда может перелететь птица. Нельзя ли использовать голубя как лазутчика?

Ведь почтовый голубь, куда бы его ни отвезли, найдет дорогу домой и прямым путем вернется в свою голубятню.

Но как отвезти незаметно голубей в Бельгию? Решили привязывать ящики с голубями к маленьким воздушным шарам; шары понесет попутным ветром из Франции в Бельгию. А как сделать, чтобы шар не носился без конца в небе, пока голубь в ящике не умрет с голоду? Приделали к шару часовой механизм, который через несколько часов перерезал веревку, связывающую ящик с шаром.

Но тут встали новые препятствия. Как сделать, чтобы голубь не разбился при падении ящика на землю? Чтобы он не вырвался на свободу раньше времени? Чтобы его не съела кошка или собака? И, главное, как сделать, чтобы голубь выполнил свою роль лазутчика и вернулся. со сведениями домой?

Вместо того чтобы объяснять все это, мы расскажем то, что случилось на самом деле.

Восьмого августа 1916 года Клери Ламбо, маленькая девочка-бельгийка из Восточной Фландрии, работала с самого утра в огороде. Она сидела на корточках перед грядкой и выпалывала сорную траву. Клери была очень грустна: как раз сегодня исполнилось два года, как отец ее погиб в сражении. Больше у нее никого не осталось, кроме брата. Но брат в самом начале войны ушел во Францию, и вот уже два года как от него нет известий. Наверное, его уже нет в живых.

«Скоро ли кончится война?» думала девочка. Слезы застилали ей глаза, и она уже плохо видела, что она вырывает, сорную траву или овощи.

Но вот девочка подняла голову и видит: над землей плывет по ветру маленький воздушный шар. К нему что-то привешено, но что — не разглядеть. Только не корзина с воздухоплавателем. Шар такой крохотный, ему не поднять человека. Вдруг то, что привешено к шару, отрывается и летит темным пятнышком вниз. Оно не успевает достичь земли, как над ним развертывается зонтик. Падение сразу замедляется, и пятнышко с зонтиком плывет теперь по синеве неба медленно вниз, точно большой распустившийся цветок.

Клери Ламбо не выдерживает. Она вскакивает и бежит туда, где упало пятнышко. Она бежит изо всех сил, прямо по грядам; косичка ее болтается по ветру. Она добегает и видит: на земле лежит ящичек, набитый конским волосом. За решеткой ящика, — наверное, чтобы кошки не съели, — сидит, точно преступник в тюрьме, сам небесный путешественник. Испуганно смотрит он на девочку своими красными глазами и воркует. На ящике надпись: «Прошу открыть!»

Голубь спускается на парашюте.

Клери открывает ящичек, находит в нем спички, чистую бумагу, карандаш и записку. «Сожгите сейчас же парашют, накормите и напоите голубя», так начинается записка. Потом идет перечень вопросов. А в конце крупными буквами: «Если вы хотите, чтобы война кончилась скорей и германская армия ушла с бельгийской земли, ответьте на все вопросы, — подписываться не надо, — вложите бумагу в трубочку на ноге голубя и отпустите его».

Девочка еще слишком мала, чтобы понять, как в действительности надо кончить войну. Она верит тому, что сказано' bi записке. Осторожно осматривается она кругом. Потом подносит зажженную спичку к парашюту. Он вспыхивает, через секунду от него остается только горстка пепла. Клери несет голубя на груди домой, наливает воды в блюдце, насыпает на пол хлебных крошек, крупы. А сама садится за стол, слюнит карандаш и отвечает аккуратно на все вопросы. Это всё вопросы о германских войсках: какой полк стоит в их деревне, в какую сторону отправляют напруженные снарядами поезда, и еще много других вопросов.

Пока она пишет, голубь прохаживается по комнате, хлопает крыльями, чистит клюв. На ноге у него тоненькое колечко с надписью «118-14-А».

Через два часа Клери Ламбо открывает окошко и выпускает голубя. Он взвивается и пропадает в синем небе. Он летит быстро, километр в минуту. Он летит все время прямо, не сбиваясь с пути, точно в голове у него спрятан маленький компас.

Голубь не знает, что внизу у людей идет война. Не понимает, что значат дымки, разрывающиеся в воздухе, и раскаты, похожие на гром. Он летит все время прямо — домой. И все время свистит при полете от напора воздуха спрятанный у голубя в хвосте свисток. Голубь так привык к этому свисту, что не замечает его. Он не догадывается, что этот свист спасает его от дрессированных соколов, которых завела германская армия специально для истребления почтовых голубей.

Голубь не знает, что в любую минуту случайная пуля или осколок снаряда может прервать его жизнь...

Голубь «118-14-А» прилетел домой 8 августа 1916 года к вечеру. Входя в свое гнездо, он раздвинул качающиеся прутья, и от этого раздался звонок.

— Посмотрим, какие новости, — сказал француз-голубевод своему товарищу и подошел к клетке. Через минуту он вернулся огорченный.

— Послушай, Ламбо, — сказал голубевод своему товарищу, — 118-14-А придется вычеркнуть из списка: глаз голубя выбит, вся голова в запекшейся крови. А записка цела. Смотри, вот она. Писал, наверное, ребенок. Буквы кривые, много ошибок.

Молодой солдат прочел записку и задумался.

— Из Восточной Фландрии. У меня там осталась сестричка, — сказал он. — Сейчас ей должно быть уже двенадцать лет. Только вряд ли она жива...

Голубь «118-14-А» лежал наутро в своем гнезде на боку, вытянув ноги, без дыхания.

ФРОНТ, ФЛАНГ, ТЫЛ

Вы начали читать эту книгу и уже встретили такие слова, смысл которых не вполне ясен. Эти слова: фронт, фланг, тыл. Вот что они значат.

Та сторона, куда обращены бойцы лицом, — это фронт. А та, к которой они повернуты спиной, — тыл. По правую руку находится правый фланг, по левую — левый.

Бойцам, конечно, удобнее всего действовать в сторону фронта. Отражать удар во фланг не так удобно, приходится стрелять друг через друга, можно (нечаянно попасть в своих.

Еще хуже, если неприятель сумеет выйти в тыл: оттуда, с тыла, везут в армию продовольствие, патроны, снаряды. Неприятель перережет пути, по которым везут все это; в армии начнется голод, нехватка снарядов и патронов.

Поэтому-то и стараются обычно обойти противника, напасть на него с фланга или с тыла.

А еще лучше — напасть сразу с обоих флангов и с тыла; то есть окружить противника со всех сторон. Тогда ему придется совсем туго: помощи он не может получить ниоткуда, кроме как с воздуха, от своих самолетов, — отбиваться приходится зараз на все стороны, только поспевай.

для того чтобы занять выгодное положение и как можно сильнее стеснить противника, войскам приходится передвигаться с боем. Такое боевое передвижение называется маневром.

Чаще всего стараются выполнить такой маневр: обойти, охватить противника с фланга, выйти ему в тыл.

Именно этот маневр сумела совершить Красная армия в 1939 году, когда ей пришлось сражаться с врагами, напавшими на нашу родину.

Для того чтобы избежать обхода и охвата, обороняющаяся армия старается стать так, чтобы ее фланги упирались в непроходимую местность: в болота или в море, или в высокие горы.

В таких случаях приходится нападать спереди, — атаковать с фронта, — чтобы сначала прорваться сквозь расположение противника, а после этого все-таки выйти ему в тыл. Это называется — прорыв.

Прорываться почти всегда бывает трудно, и этот маневр требует долгой подготовки.

В истории Красной армии были, однако, и такие случаи, когда-противник упирал свои фланги в море, так что казалось — обойти его никак нельзя, можно только прорываться. А Красная армия все-таки находила способ, как обойти противника.

Так был взят, например, Перекоп.

ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ СИВАШ

В 1920 году в Крыму заперлась белая армия барона Врангеля. Своими укреплениями белые перегородили узкий перешеек, соединяющий Крым с остальной страной. За этими укреплениями они чувствовали себя в безопасности. Через перешеек — считали они — Красной армии теперь не прорваться. А другого удобного пути в Крым нет: и справа и слева вода — Черное море и залив Сиваш.

30 октября Врангель сам осмотрел укрепления. «Отныне, — сказал он после осмотра, — Крым для врага неприступен!»

А ровно через неделю командовавший нашими войсками товарищ Фрунзе отдал приказ:

Взять Крым!

И красноармейцы двинулись на штурм. Но двинулись они не той дорогой, на которой ждали их белые. Они пошли таким путем, какой не обозначен ни на одной карте.

Осень в Крыму стояла тогда холодная и на редкость сухая. К тому же много дней подряд дул ветер, отгонявший воду Сиваша к востоку. Сиваш стал мелеть. Там, где, судя по карте, простиралось море, сейчас тянулось узкой полосой обнажившееся дно.

Фрунзе решил провести свои войска по морскому дну в тыл неприятельским укреплениям. В ночь на 8 сентября, когда стемнело, наши войска спустились с берега и двинулись по дну.

В темноте и тишине шли бойцы. Ни одного громкого слова. Ни разу не чиркнула во мраке спичка. Ведь если бы враг заметил их в пути, никто бы из красноармейцев не уцелел: на голом, гладком дне не укрыться от пуль, не окопаться.

Только осторожный шорох тысяч ног, только всплески жидкой грязи! Точно армия теней переправлялась на тот берег, пересекала широкую котловину, по которой еще недавно катил свои волны Сиваш.

А оттуда, с берега, где засели враги, то и дело протягивались лучи прожекторов, разрезали над головой мрак и быстро убегали дальше. Иногда высоко в беззвездное небо взлетала ракета, повисала на миг огненным грибом и, медленно осыпаясь, погасая на лету, падала вниз. Ночь то освещалась бледным, тревожным светом, то вновь становилась совсем черной.

Люди шли и шли. Уже передние отряды красных достигли тога берега, а задние еще только приближались к середине Сиваша, не прошли еще и половины пути.

Море догоняло бойцов.

И вдруг красноармейцы, которые шагали еще по дну, заметили слева, среди густого мрака, какую-то светлую полосу; она как будто росла, приближалась и становилась все шире.

Это шла вода: ветер изменил направление и гнал теперь воду назад, наперерез отрядам. Бесшумно и безостановочно море заливало дно.

Море догоняло бойцов. Уже ноги их хлюпали в воде, уже орудия стали увязать в грязи. То и дело люди и лошади проваливались в глубокие, незаметные под водой ямы. Ступит в нее всадник и сразу пропадет вместе с конем, уже не вынырнуть ему из топи.

С каждой минутой вода все прибывала.

Что было делать? Повернуть назад, бежать от воды?

Но ведь там впереди, в темноте, передовые красные отряды вступили на крымский берег, начали неравный бой. Путь назад для них отрезан. Нельзя покинуть их в такой опасный момент. Надо им помочь. И, значит, надо итти вперед!

Бойцы двинулись дальше. Они только отклонились немного от прежнего пути и пошли неизведанными местами, где как будто было мельче.

Быстро шли красноармейцы: за ними по пятам гналась вода!

По счастью, они нашли верное направление. И когда последний красноармеец выбрался из камышей на тот берег, позади за ним расстилалась уже ровная и широкая гладь моря.

Так 15-я и 52-я дивизии перешли Сиваш и ударили в тыл белым.

В это же самое время наша 51-я дивизия пошла штурмовать укрепления белых с суши, в лоб.

Белые не выдержали неожиданного двойного удара — и с фронта и с тыла. Они дрогнули. Красная армия ворвалась в Крым и разгромила белых.

ЧТО ТАКОЕ ПОЛК?

Стрелковый полк — это три тысячи бойцов, три тысячи человек, собранных под одним — полковым — знаменем, подчиняющихся одному командиру. Хотя полк и называется стрелковым, но состоит он не только из стрелков, здесь имеются бойцы самых различных специальностей: артиллеристы, саперы, разведчики, телефонисты, радисты, повара, врачи, санитары, музыканты, пулеметчики, гранатометчики, конные разведчики.

Эти три тысячи человек вооружены не только винтовками, пулеметами и ручными гранатами. В полку имеются еще гранатометы, минометы, пушки.

Состоит стрелковый полк из трех батальонов. Батальон делится на роты: три стрелковые и одна пулеметная. Рота состоит из трех взводов; в каждом взводе около пятидесяти бойцов. Взвод составляется из нескольких отделений; в отделении бывает от десяти до пятнадцати бойцов.

Кроме стрелковых полков, бывают еще кавалерийские, артиллерийские, танковые, авиационные.

Полк — это основное военное соединение, — как говорят, отдельная воинская часть.

Из полков составляют дивизии, корпуса, армии.

Обычно дивизия состоит из трех стрелковых полков и одного артиллерийского. Стрелковый корпус составляют из двух-трех дивизий. Армию составляют из нескольких корпусов.

Во время войны все войско делится на несколько армий.

ПЕХОТА

Пехоту прежде называли «царицей сражений». Этим хотели сказать, что именно пехота захватывает землю врага и уничтожает его, что пехота — главный, основной род войск, а все остальные только помогают ей.

Это и на самом деле так.

Приведем самый простой пример. Вот уже много месяцев германские пушки обстреливают побережье Англии, а германские самолеты сбрасывают на него бомбы. И тем не менее побережье остается попрежнему в руках англичан, и они продолжают борьбу, потому что германская пехота не пришла сюда.

Конечно, бывают случаи, когда неприятельскую землю захватывают небольшие отряды парашютистов или прорвавшиеся врагу в тыл танки. Но надолго удержать захваченное они не могут. Нужно, чтобы сюда во-время подоспела пехота, только тогда можно достичь полной победы.

Еще и в другом смысле пехота — главный род войск: искусство стрелка — это основное военное искусство. Мы говорили уже, что стрелку нужно уметь маскироваться, окапываться, ориентироваться по карте, он должен быть наблюдательным и иметь хороший глазомер. Но разве всего этого не требуют от кавалериста и от артиллериста? Разве может стать танкистом или летчиком тот, кто не разбирается в карте, не умеет наблюдать, у кого плохой глазомер?

Как, однако, ни могущественна пехота, ей все же необходима помощь других войск. Прежде чем атаковать врага, надо узнать его силы, расположение его войск, — это могут сделать всего лучше самолеты-разведчики. Надо разрушить неприятельские укрепления, подорвать сопротивление врага, — это делает артиллерия и самолеты-бомбардировщики. Надо быстро ворваться в глубь неприятельских позиций, прорвать заграждения из колючей проволоки, уничтожить неприятельские пулеметы, — это делают танки.

Поэтому в армии и имеются специальные кавалерийские, артиллерийские, танковые, авиационные части, которые, приходят, когда нужно, на помощь пехоте и наносят врагу мощные удары.