Военная книга

ДЕДАЛ И ИКАР

Давно-давно жил в Греции искусный скульптор, художник и архитектор, по имени Дедал. Был он родом из Афин, но потом покинул родной город и уехал вместе со своим сыном Икаром на прекрасный и богатый остров Крит.

И здесь для критского царя выстроил Дедал удивительный дворец-лабиринт: столько комнат было во дворце, столько запутанных ходов и переходов, что всякий, кто решился бы самовольно войти во дворец, очень скоро запутался бы в нем и не мог уже найти выхода назад.

Шли годы, все старше становился Дедал. Уже наскучило ему жить в чужих краях, напала на него тоска по родине, захотелось вернуться домой. Но критский царь ни за что не хотел отпустить такого искусного мастера- Напрасно уговаривал Дедал царя, просил, молил его, — тот не соглашался. Тогда попытался Дедал подговорить корабельщиков, чтобы они тайком увезли его вместе с Икаром в Грецию.

Растаял воск, и крылья Икара рассыпались.

Отказались корабельщики: боялись они критского царя, не решились пойти против его воли.

Загрустил Дедал, ничего ему теперь не хотелось делать. С утра-уходил он с сыном на берег, садился на камень и смотрел вдаль, в ту сторону, куда уходили корабли. И все думал: как бы покинуть остров?

Однажды, когда сидел так Дедал на камне у моря, засмотрелся он на летевших в небе птиц. Легко и быстро летели они, без всякого' усилия, казалось, рассекая воздух. Вот они уже улетели далеко, кажутся черными точками, вот совсем пропали из виду.

Вздохнул Дедал: «Если бы я мог летать, как птица!»

И только подумал он это, как вернулись к нему бодрость и надежда: он решил сделать себе крылья наподобие птичьих.

С той поры каждый день собирали Дедал и Икар птичьи перья склеивали их воском, мастерили из них крылья.

Наконец две пары крыльев были готовы. Ранним утром взошли Дедал и Икар на гору, укрепили за плечами крылья и прыгнули вниз. Замахали они руками-крыльями и полетели над морем, точно птицы.

Радостно было лететь, с каждым взмахом продвигаясь вперед, видеть под собою внизу синее море, над собой вверху синее небо. Так радостно, что казалось — ничего лучшего на свете нет, только бы лететь так и лететь. Но путь был далек, часы шли за часами, уже настал полдень. И стал Икару наскучивать ровный, спокойный полет. Захотелось ему взмыть вверх к солнцу. Отделился Икар потихоньку от отца и стал забираться все выше и выше. Взвился так высоко, как и птицы не залетают. Стало ему жарко: сюда уже не достигала морская прохлада. Но так весело было Икару, такой охватил его восторг, что он не замечал ничего, позабыл об всем на свете.

И не заметил Икар, как от жары, от солнца, стал таять воск, скреплявший перья. Растаял воск, и крылья вдруг рассыпались- Точно камень, упал Икар в море, в волны, и стал тонуть.

Увидел это Дедал, бросился на помощь сыну. Слишком поздно: уже утонул Икар, не видно и следа, не спасти его теперь.

Горько заплакал Дедал. Но не перестал он махать крыльями, не прекратил полета. Через несколько дней прибыл он на родину, уничтожил там свои крылья и больше уже никогда не пытался летать.

ЛЮДИ-ПТИЦЫ

Истинно ли это сказанье о Дедале, или все очно от начала до конца выдумка? Может ли человек, смастерив себе крылья, летать, как птица?

Века шли за веками, а никто не мог ответить на этот вопрос. Многие, подобно Дедалу, смотрели с завистью на птиц и мечтали о полете. Но мало было храбрецов, которые попытались осуществить свою мечту.

Одним из таких смелых людей был английский монах Оливье. Жил он восемьсот лет назад- Он, действительно, сделал себе крылья из, птичьих перьев и попробовал взлететь с башни. Но, вместо того, чтобы

Он не поднялся в воздух ни на вершок.

взлететь, он упал на землю, расшибся, сломал себе обе ноги. На всю жизнь остался он калекой.

Другим смельчаком был русский крестьянин Никита, — фамилии юн не имел, — живший триста лет назад. Он сделал деревянные крылья и стал просить у царя Ивана Грозного разрешения полетать над Москвой.

Царь рассердился, сказал, что человек — не птица, нечего ему летать. И велел деревянные крылья сжечь, а крестьянину-изобретателю отрубить голову.

Прошло сто лет, и другой русский крестьянин сделал кожаные крылья. Поглядеть на полет собралось много народу. Но как ни маялся крестьянин, как ни махал он до седьмого поту руками, к которым были подвязаны крылья, он не поднялся в воздух ни на вершок.

И за это неудачливого изобретателя батогами били, а потом заточили в тюрьму.

Потом еще другие люди пытались подняться в воздух, размахивая самодельными крыльями — слюдяными, кожаными, деревянными- Но никому это не удалось, никто не полетел...

Сказание о Дедале оказалось всего-навсего выдумкой.

ПЕРВЫЙ САМОЛЕТ

Почему же птица может летать, размахивая крыльями, а человек этого не может?

Птица — например, воробушек — маленькая, легкая и для своего веса очень сильная. Человек в тысячу раз тяжелее птицы. Сильнее же ее не в тысячу, а только в сотни раз. Он слишком слаб для своего веса. Поэтому, как бы ни напрягался человек, как бы ни махал он крыльями, в воздух ему не подняться.

Не может ли, в таком случае, ему помочь машина? Ведь машину можно построить очень сильную.

Такая мысль пришла в голову изобретателям лет пятьдесят назад. И они стали думать, какую машину приспособить для полета.

Но прежде, чем строить машину, надо было решить другую задачу: научиться удерживать равновесие в воздухе. Ведь даже при ходьбе надо уметь удерживать равновесие, и это совсем не так легко: маленькие дети, когда начинают ходить, идут спотыкаясь, шатаются и то и дело падают. А удерживать равновесие при полете, конечно, еще гораздо труднее, чем при ходьбе.

Что толку было бы в такой летательной машине, которая то и дело теряла бы равновесие в воздухе и из-за этого падала бы на землю?

Немецкий инженер Лилиенталь из ивовых прутьев, обтянутых материей, сделал себе крылья. Сделал не для того, чтобы, махая ими, взлететь вверх. Лилиенталь понимал, что это невозможно. Но он хотел, пользуясь крыльями, научиться тому искусству, которое известно всем птицам, но неизвестно человеку: искусству удерживать равновесие в воздухе.

Лилиенталь приладил крылья к перекладине и приделал к ней сзади хвост. Обхватив перекладину, Лилиенталь сбегал с горки против ветра, делая прыжки. При этом он старался затянуть прыжок, опускаться на землю медленно и плавно, как бы скользя в воздухе.

Сначала это ему плохо удавалось- Не проходило и двух секунд, как он уже оказывался снова на земле.

Но Лилиенталь был очень упорен. Он прыгал и прыгал безустали, старался разбежаться получше, менял форму крыльев и хвоста. Пять лет своей жизни потратил он на эти опыты. И наконец дело пошло на лад.

Лилиенталь — первый планерист.

Лилиенталь совершал теперь изумительные, огромные прыжки: на двести-триста метров. В продолжение полуминуты оставался он в воздухе, медленно, еле заметно скользя вниз. Он научился если не летать, то зато парить, как парит иногда ястреб в небе, распластав неподвижно свои крылья.

Крылья, перекладина и хвост — это то, что мы теперь называем планером. Лилиенталь был изобретателем планера, первым планеристом на свете.

Уже более двух тысяч прыжков совершил Лилиенталь. Уже подумывал он о том, нельзя ли поставить на планер мотор и пропеллер и тем самым превратить его в самолет.

И вдруг все прервалось, все кончилось. Случилось несчастье: во время одного из прыжков Лилиенталь потерял равновесие, грохнулся с высоты на землю, расшибся насмерть.

Это была страшная смерть. Но она не остановила других изобретателей. Опыты Лилиенталя продолжили американцы братья Вильбур и Орвиль Райт.

Забросив свою обычную работу, — они были мастерами по ремонту велосипедов, — братья Райт стали строить планер. Три года потратили они на то, чтобы найти лучшую форму планера и научиться удерживать равновесие в воздухе.

Они, подобно Лилиенталю, научились парить. А научившись парить, они захотели летать.

Для этого они приделали к планеру пропеллер — винт с лопастями. Каждая из этих лопастей была как бы маленьким крылышком. А для того, чтобы винт быстро вращался и его лопасти били воздух, они поставили на планер машину — мотор — и соединили его с винтом-

В декабре 1903 года они совершили на своем аппарате первый полет. Он продолжался всего пятьдесят девять секунд.

Ведь мотор был слабенький, аппарат плохонький, а сами братья Райт были еще совсем неопытными летчиками.

Но все же это был не прыжок, а настоящий полет. И аппарат был настоящий, первый самолет, предок всех нынешних самолетов.

Так тридцать восемь лет назад Вильбур и Орвиль Райт совершили то, о чем до них только мечтали. Они научились летать. Они воплотили в жизнь сказание о Дедале и Икаре.

КАПИТАН НЕСТЕРОВ

Тридцать лет назад на всю Россию была всего одна-единственная летная школа. Помещалась она в Гатчине. Однажды сюда явился молодой человек в военной форме и стал просить, чтобы его приняли в школу. Фамилия этого человека была Нестеров.

Начальство сначала отказало Нестерову в его просьбе: ведь он — артиллерист, зачем же ему учиться летать? Но Нестеров так настаивал, что в конце концов его приняли в школу.

Окончив ее, Нестеров стал одним из лучших летчиков в мире.

В те времена все летчики старались летать так, чтобы самолет не накренялся ни вправо, ни влево. Если самолет накренится, — думали летчики, — он потеряет равновесие и упадет.

И вот Нестеров стал говорить, что боязнь крена — это предрассудок. Ведь птица, совершая поворот в воздухе, сильно наклоняется набок, и она не падает. Чем же самолет хуже птицы?

Так говорил Нестеров. И он не только говорил, а стал проделывать в воздухе такие замысловатые фигуры, которым удивлялись самые смелые летчики. Он научился сам — а потом научил и других — делать «виражи» — круги в воздухе, при которых самолет круто наклоняется набок, одним крылом вверх, другим вниз.

А летом 1912 года Нестеров, первый в мире, проделал «мертвую петлю». Это было удивительное зрелище: самолет, переворачивающийся в воздухе, человек, мчащийся по небу вниз головой.

Нестеров был военным летчиком. Ив 1914 году, как только началась война, он отправился на фронт. Он стал отважным разведчиком, высматривающим с неба, как расположил неприятель свои войска, где укрыл он пушки и пулеметы.

Как-то раз случилось, что мотор во время полета испортился. Нестерову вместе с его товарищем пришлось сесть на неприятельской земле. Казалось — им не спастись: их либо убьют, либо возьмут в плен. К счастью, здесь жили украинцы, они ненавидели своих притеснителей австрийских помещиков. Они укрыли русских летчиков, накормили их и показали дорогу домой.

Нестеров сжег свой самолет, чтобы он не достался врагу- И потом пошел пешком через фронт.

В полку Нестерова уже считали погибшим. Как же были все удивлены, как были обрадованы, когда увидели трех запыленных, измученных людей, вышедших из леса. Это был Нестеров и его товарищ. А третий был австрийский часовой, его сумели захватить в плен, возвращаясь домой, отважные летчики...

Несколько дней спустя над расположением наших войск показался огромный неприятельский самолет. Он летал вперед и назад, словно вызывая русских летчиков на бой.

Нестеров в тот день уже совершил утром разведывательный полет. Он устал и собирался отдохнуть. Но, увидев неприятельский самолет, Нестеров позабыл об усталости.

Он сел в свой маленький самолет и взвился в небо. Он забирался все выше и выше, так что оказался вскоре над неприятельским самолетом.

Все смотрели с интересом, что будет дальше. Никто не мог догадаться, что задумал Нестеров, зачем он залетел так высоко.

Тут надо сказать, что в те времена на самолеты еще не ставили ни пушек, ни пулемета. Самолет Нестерова был безоружен. Как же он справится с врагом?

Маленький самолет бросился на врага.

Только тогда, когда маленький самолет коршуном бросился с высоты на врага, все поняли, на какой безумно смелый поступок решился русский летчик. Нестеров хотел столкнуться в воздухе с неприятельским самолетом и протаранить его!

Прошло несколько секунд, и маленький самолет, действительно, налетел на большой. Быстрый удар, и они разошлись. Но большой самолет уже не мог выровняться, он, кувыркаясь в воздухе, пошел вниз. Из него, одна за другой, выпали три темные фигурки — команда австрийского самолета.

Нестеров победил! Наши бойцы готовились торжественно встречать Нестерова. И никто не знал, что победителя уже нет в живых, маленький самолет, плавно снижавшийся над полем, несет его труп: при столкновении пропеллер австрийского самолета задел Нестерова и перебил ему спинной хребет.

Над самой землей маленький самолет вдруг покачнулся и, точно его оставили силы, упал камнем вниз...

Так погиб смертью героя знаменитый русский летчик капитан Нестеров.

ВОЕННЫЕ САМОЛЕТЫ

Самолет-разведчик рассчитан обычно на двух человек — пилота (летчика) и наблюдателя; вооружен четырьмя пулеметами; на самолете есть еще фотоаппарат и радиоустановка. Он может брать и несколько легких бомб.

Морской разведчик отличается от сухопутного тем, что может садиться на воду и взлетать с воды. Кабина его похожа на лодку, а на плоскостях (крыльях) находятся поплавки.

Истребители ведут борьбу с самолетами противника; они очень поворотливы, быстроходны и быстро набирают высоту. Скорость новейших истребителей 430–480 километров в час. Истребитель может обстреливать из пушек и пулеметов не только самолеты, но и наземные войска и сбрасывать на них легкие бомбы.

Штурмовики нападают на наземные войска: обстреливают их из пулеметов и сбрасывают бомбы. Штурмовики ходят в атаку обычно на небольшой высоте (50—100 метров, а нередко и еще ниже). Они стараются подойти со стороны солнца, чтобы войскам бил свет в глаза и им трудно было целиться.

БОЕВЫЕ САМОЛЕТЫ

1 — разведчик; 2 — штурмовик; 3 — истребитель; 4 — бомбардировщик; 5 — пикирующий бомбардировщик; 6 — тяжелый бомбардировщик; 7 — морской разведчик; 8 — тяжелый морской бомбардировщик; 9 — торпедоносец.

Бомбардировщики вооружены бомбами, пушками и пулеметами. Это очень большие, тяжелые самолеты. Они имеют по нескольку моторов.

Морской бомбардировщик (иначе — летающая лодка) может садиться на воду и взлетать с воды.

Американский бомбардировщик «Летающая крепость» весит около двадцати тонн, у него четыре очень мощных мотора; самолет может пролететь без посадки пять тысяч километров, вооружен пятью пулеметами, стоящими во вращающихся башнях, так что из них можно стрелять во все стороны, берет с собою бомбы общим весом более трех тонн; экипаж самолета состоит из десяти человек.

Морские самолеты — «гидросамолеты» — могут сбрасывать и торпеды.

ФОТОГРАФИЯ НА ВОЙНЕ

Фотография — такое мирное, обыкновенное, знакомое всем занятие! Без него теперь, оказывается, не обойтись на войне!

Ведь стрелять и сбрасывать бомбы надо не наугад, а так, чтобы они попали в цель. Для этого надо узнать, где же находится цель, найти, увидеть ее. А видно всего лучше с высоты, и заметить неприятельские укрепления, железные дороги, мосты, артиллерийские орудия легче всего с самолета.

Но если бы летчик просто запоминал все то, что он заметил во время своего полета, он скоро запутался бы, не запомнил всего.

Гораздо удобнее пользоваться фотоаппаратом.

Фотоаппарат — это как бы глаз самолета: он все заметит, все увидит и не только увидит, а и запечатлеет на снимке.

Сделанные с самолета фотоснимки затем сортируют, тщательно рассматривают, находят на «их те цели, которые стоит бомбардировать.

Это совсем не просто — разглядеть, что снято на аэрофотоснимке, потому что такой снимок не похож на обыкновенные фотографии.

Ведь мы привыкли смотреть на дома, на деревья, на холмы снизу. А самолет фотографирует их сверху, с неба Поэтому на аэрофотоснимке все выглядит совсем не так, как обычно.

Узнали бы вы себя на фотографии, если бы вас сняли спереди^

так что на пластинке отпечаталось, бы ваше лицо? Конечно, узнали бы. А если бы вас сняли со спины? Тогда, пожалуй, вы бы не сразу догадались, кто это снят на карточке. Ну, а если бы вас сняли сверху, с темени, — таким, каким вы видны мухе с потолка? Тогда бы вы уже наверняка не узнали себя.

На аэрофотоснимке все вещи сняты, если можно так сказать, «с темени». И для того, чтобы их узнать, надо приобрести особую сноровку.

Прежде всего надо научиться разгадыванию теней. Мы в нашей обычной жизни почти никогда не обращаем внимания на тени. Ведь мы узнаём вещи с первого взгляда по их виду. Так зачем же нам еще смотреть на тени?

А вот для летчика тень важнее иногда самой вещи. Сверху, с неба, дерево и автомобиль, например, выгладят почти одинаково: маленькое черное пятнышко. Как же их все-таки отличить друг от друга? По теням: тени у них разные-

Но дороги, реки, озера, рельсы не отбрасывают никакой тени. Как же узнать их на снимке? Тут помогает опыт.

Дороги, например, отпечатываются на снимке в виде тоненьких белых или серых линий. К этим линиям стоит присмотреться повнимательнее: они могут раскрыть много тайн.

По ширине линии можно определить, как проходят тут войска, гуськом или колонной, годна ли эта дорога для автомобилей. Если дорога исчезает в лесу, это наводит на мысль о том, что в глубине леса могут быть запрятаны пушки. Линия, которой не было на снимках, сделанных прежде, это новая дорога: очевидно, противник накапливает тут войска. Наоборот, если линия становится все темнее с каждым снимком, значит дорога зарастает травой, противник перестал ею пользоваться, и, значит, обстреливать ее не стоит.

Телефонные и телеграфные провода, конечно, слишком тонки, чтобы их можно было заметить с неба. Но их выдают столбы, которые на снимке выглядят белыми точками.

Реки и озера на снимке кажутся черными.

Окопы отпечатываются черными зигзагами, окаймленными белой лентой- Крохотные черные точки — это отверстия для вентиляции в крытых окопах. Светлые пятнышки с тоненькими черными хвостиками — пулеметные гнезда с ходами. Маленькие кружки с точками по середине — орудийные окопы с зенитными пушками.

Железные дороги выходят на снимке темнее шоссейных. Эти прямые темные линии тоже могут рассказать о многом.

Во время мировой войны, в 1918 году, на Париж стали вдруг падать откуда-то артиллерийские снаряды. Где же были спрятаны пушки, стрелявшие по Парижу? Как удалось это узнать? Эту тайну раскрыл фотографический аппарат.

На одном из аэрофотоснимков заметили прямую тонкую линию, идущую к большому лесу, — железную дорогу. Но на прежних снимках такой линии не было. Значит, это новая железная дорога! Для чего же станет неприятель строить железную дорогу, ведущую в лес? Уж не для того ли, чтобы подвезти по ней тяжелые орудия? Летчики засняли сверху весь лес. И фотоаппарат, действительно, обнаружил скрытые в лесу сверхдальнобойные орудия...

Большие услуги оказал фотоаппарат нашим войскам во время войны с белофиннами. Перед тем, как наша армия начала прорывать линию Маннергейма, наши летчики в продолжение многих дней фотографировали финские укрепления. Так были обнаружены почти все финские доты.

Еще ни один человек не подошел к линии Маннергейма, а уже все наши командиры знали, с чем им придется встретиться, знали, где именно расположены доты. Это облегчило прорыв, очень помогло Красной армии.

ВОЗДУШНЫЙ БОЙ

Это произошло недалеко от реки X. Полторы сотни наших бомбардировщиков, возвращаясь с боевой работы, летели к своим аэродромам. Внезапно на них напали неприятельские истребители.

Истребители набросились на них сразу с четырех сторон: сверху и снизу, справа и слева. Они «вцепились» в хвост нашей воздушной колонны, стараясь задержать те бомбардировщики, которые шли позади, отрезать их от остальных.

Наши летчики, несмотря на яростную атаку врага, сумели сохранить свой строй. Они летели, точно связанные невидимыми нитями, и пулеметным огнем отражали наскоки врага. Снова и снова бросались истребители на них и всякий раз, немного не долетев, разворачивались и уходили прочь.

Воздушный бой истребителей.

Тогда истребители решили переменить свою тактику: все они собрались густой стаей внизу для того, чтобы ударить в нашу воздушную колонну снизу вверх и разрезать ее надвое.

Но прежде, чем они успели это сделать, над ними появились вдруг наши истребители. Они пришли как раз во-время: спасая от атаки колонну наших бомбардировщиков, они образовали в воздухе как бы живой, движущийся щит.

Теперь самолеты мчались в три этажа — один слой самолетов над другим. С огромной скоростью неслись они в одном и том же направлении.

Так продолжалось несколько секунд. И вдруг наши истребители прямо-таки посыпались на неприятельские самолеты. Казалось — вот-вот они столкнутся и разобьются вдребезги.

Но, вместо этого, протянулись в воздухе черные дымные полоски: подлетев к врагу почти вплотную, наши истребители выпускали из пулемета струю пуль и в тот же миг круто взмывали вверх.

Это было изумительное зрелище: самолеты как будто плясали роем в воздухе, как пляшут иногда пылинки в косых лучах солнца.

Издали все казалось чудесной воздушной игрой: так легко и свободно неслись машины, ныряя и снова взвиваясь верх, то словно замирая на лету, то давая предельную скорость.

Можно было подумать: самолеты резвятся в воздухе, точно дельфины в море.

Но от этой смертоносной «игры» небо гудело кругом, как огромный орган, и в ответ глухо дрожала земля. Одни из неприятельских истребителей падали кувырком вниз, другие пикировали, стараясь уйти от нашей атаки. А иные пытались, в свою очередь, атаковать нас.

Это был воздушный бой истребителей — молниеносный бой!

В таком бою жизнь и смерть зависят от доли секунды. Надо первому заметить врага и мгновенно разгадать его маневр. Надо метнуться на врага сверху либо со стороны слепящего солнца, чтобы врагу было труднее тебя разглядеть, либо зайти неприятельскому самолету под хвост, в «мертвое пространство».

Одна из трех смертей грозит летчику в этот миг: смерть от пули, если она попадет в него самого, от пламени, если пуля ударит в бак с бензином, от падения, если пуля перебьет управление и испортит мотор.

Прицелиться, выстрелить, сделать в тот же миг маневр, чтобы избежать удара, снова занять удобную позицию для нападения! И все это — не более чем за две секунды! Так протекает воздушный бой.

Тот бой, о котором мы рассказываем, начавшись общей атакой, сразу же разбился на множество воздушных поединков.

Вот два истребителя стараются поймать друг друга «на мушку»: они то делают мертвые петли, чтобы забраться неприятельскому самолету под хвост, то делают «горку» — круто взмывают, чтобы атаковать противника сверху-

Вот летчик, совершая вираж, в то же время направляет на врага свой турельный пулемет — пулемет, вращающийся под сиденьем летчика.

Вон три неприятельских истребителя напали на один наш. Но уже летят на помощь ему товарищи.

То там, то здесь падает, сгорая на лету, подбитый самолет. Одни падают камнем вниз, другие — штопором, по спирали, ввинчиваясь в воздух...

Всего две минуты продолжался бой. Он кончился так же внезапно, как начался: неприятельские самолеты вдруг повернули и стали быстро уходить на северо-восток.

Наши бомбардировщики могли теперь спокойно продолжать свой путь.

Семь истребителей потеряли мы в этом двухминутном бою. Врагу он обошелся гораздо дороже: на земле, далеко внизу, дымились, догорая, обломки сорока неприятельских самолетов!

ПОДВИГ ЛЕТЧИКА

Наших летчиков недаром зовут сталинскими» соколами. На весь мир славны имена Чкалова, Громова, Коккинаки и многих других наших летчиков. Что ни год всё новые и новые рекорды ставят наши летчики. Неутомимые в труде, неустрашимые в бою — таковы они. Если бы мы захотели описать все их подвиги, на это нехватило бы самой толстой книги.

Вот что случилось, например, в прошлом году, во время войны с белофиннами.

Эскадрилья наших самолетов возвращалась после удачной бомбардировки домой на свой аэродром.

Трусов приземлил машину рядом с самолетом Мазаева.

Вдруг финские зенитные батареи открыли по нашей эскадрилье сильнейший огонь. Осколки одного из разорвавшихся снарядов изрешетили самолет летчика Мазаева, — оба мотора выбыли из строя, черный дым взвился над самолетом. Охваченный пламенем, самолет Мазаева спустился на лед озера-

Казалось — Мазаеву не спастись. Уже десятки финских пулеметов и минометов направлены на беззащитный, искалеченный самолет. Еще несколько минут, и все будет кончено.

Но советские летчики не оставляют товарища в беде.

Капитан Трусов летел в той же эскадрилье, что и Мазаев. Он решил: либо спасти товарища, либо погибнуть вместе с ним. Не выключая мотора, Трусов приземлил свою машину рядом с самолетом Мазаева, — точно птица, прилетевшая на помощь выпавшему из гнезда птенцу. Не прошло и минуты, как Мазаев и его товарищи перебрались на самолет Трусова. Еще несколько секунд, и самолет уже бежит по снежному полю. Пули так и свистят вокруг. Но самолет уже в воздухе, он присоединился к нашей эскадрилье...

Доблестные летчики благополучно прибыли домой.

НАЛЕТ НА СТАНЦИЮ К

Наши разведчики донесли, что белофинны подтягивают к фронту подкрепления- Надо было задержать эти подкрепления, не дать им добраться до фронта. Как же это сделать? Надо для этого разрушить ту железную дорогу, по которой неприятель двинул воинские поезда» составы со снарядами и патронами. И вот наши самолеты-бомбардировщики получили приказ: разрушить железную дорогу, у станции К.

Бомбардировщики поднялись в воздух. Они летели отдельными эскадрильями, в каждой по девяти самолетов.

Еще не успела первая девятка приблизиться к станции, как воздух вокруг зарябел вдруг белыми и черными дымками. Дымки (вспыхивали то там, то тут, точно кто-то пускал фейерверк, и сразу' расползались в облачка. Это был «фейерверк», несущий смерть: это рвались в воздухе снаряды, выпущенные неприятельскими зенитными орудиями.

Самолеты поднялись выше. Дымки тоже словно подскочили, стали вспыхивать выше. Самолеты поднялись еще выше. Дымки — за ними, опоздав всего секунд на двадцать. Казалось, происходит состязание: кто заберется выше. Наконец самолеты забрались так высоко, что земля была уже почти не видна. Дымки отстали: такая высота была не под силу финским зенитным орудиям...

Самолеты летели теперь над станцией К. Внизу еле виднелись какие-то прямые линии, состоящие каждая из тридцати-сорока малюсеньких черточек. Это и были поезда. Еще были видны белые квадратики и какие-то довольно большие кружки. Квадратики — это были занесенные снегом крыши зданий, а кружки — огромные резервуары, в которых хранятся бензин, керосин, нефть.

Можно было, наконец, заметить густые ряды каких-то многоточий. Нужно было быть опытным летчиком, чтобы догадаться, что эти точки — ящики со снарядами. Очевидно, их собирались грузить на поезд.

Командир самолета стал у оптической трубы прицела. На ее стекле перекрещивались две нити. Вот станционные здания уже видны в трубу — у правого края стекла. Самолет пролетел еще немного, — теперь белые квадратики оказались на перекрестке нитей. В ту же секунду командир нажал кнопку, стальные продолговатые бомбы отделились от самолета и полетели вниз. Один за другим, все девять самолетов сбросили бомбы.

На земле рвались бомбы...

И вот далеко внизу на земле зарябили дымки: это рвались сброшенные бомбы. Прямые линии, состоявшие из черточек, точно разрезало ножницами на две, три, четыре части. Многие черточки выскочили из линий, разлетелись во все стороны, налезли друг на друга- В бинокль было видно, как сильно покалечены эти вагоны, некоторые из них лежат вверх колесами.

На белых квадратиках появились неровные черные пятна, от них тянулся дым. Это загорелись станционные здания.

В бинокль можно было еще увидеть какие-то чуть заметные точки, метавшиеся во все стороны: это были белофинские солдаты, выскочившие из вагонов.

В воздухе, почти под самыми нашими самолетами, бесновались, прыгали, возникали вновь и вновь черные и белые дымки. Это стреляла зенитная артиллерия. Далеко внизу уже подымались с аэродромов неприятельские истребители. Они опоздали и не успели помешать нашим самолетам сбросить бомбы. Было ясно, что они попытаются пресечь нашим самолетам путь домой.

Вторая, третья, четвертая, пятая эскадрильи подлетали к станции и сбрасывали на нее свои бомбы. Уже вся станция была затянута темной пеленой, клокочущим морем черного дыма. Это море то тут, то там прорезали яркие молнии: взрывались нефтехранилища и ящики со снарядами.

Станция была разрушена начисто, ее больше не существовало.

На обратном пути нашим самолетам пришлось выдержать бой с неприятельскими истребителями. Было сбито двадцать два истребителя.

ДЕСЯТАЯ ДОЛЯ СЕКУНДЫ

Представьте себе, что вы летчик и вам дано задание разрушить мост, по которому идут неприятельские войска.

Как же вы поступите? Наверное, вы сбросите бомбу в тот миг, когда самолет будет лететь как раз над мостом.

Так вот: если вы сделаете так, вы в мост не попадете.

Произойдет это потому что бомба, оторвавшись от самолета, как бы стремится некоторое время следовать за ним: она летит не просто вниз, а вниз и вместе с тем вперед, — она упадет за мостом.

Выходит, что бомбы надо сбрасывать тогда, когда самолет еще-не долетел до цели, на каком-то расстоянии от нее. Так и поступают на самом деле летчики.

На каком же расстоянии от цели Надо сбросить бомбу? На этот вопрос ответить не легко- Если самолет летит быстро и на большой высоте, тогда нужно сбросить бомбу, еще далеко не долетев до цели. А если самолет летит низко и медленно, тогда надо сбросить бомбу чуть раньше того, как цель окажется под вами.

Существуют особые таблицы, в которых указано, когда надо бросать бомбы, если самолет летит с той или иной быстротой, на такой или иной высоте. Этими таблицами и пользуются летчики. Прежде чем сбросить бомбу, они непременно заглянут в таблицу, — если только не помнят ее наизусть.

Конечно, перед этим надо уметь определить, на какой высоте находится сейчас самолет и как быстро он летит.

Предположим, что вы все это умеете. Вы определили и высоту и быстроту полета, вы заглянули в таблицы и узнали, когда надо сбросить бомбу. Сумеете ли вы теперь попасть в цель?

Боюсь, что все-таки нет. От вас требуется только одно: во-время нажать пальцем на кнопку- Казалось бы, совсем нехитрое дело. А на самом деле очень трудное.

Ведь если вы поспешите или, наоборот, опоздаете всего на одну секунду, вы уже промахнетесь на сто метров: так быстро летит самолет-бомбардировщик. Да что секунда, тут важна даже десятая доля секунды! Если опоздать на десятую долю секунды, бомбу отнесет от того места, куда вы метите, метров на десять, если не больше.

Нужна удивительная точность, расторопность для того, чтобы не поспешить и не замешкаться, а сбросить бомбу как раз в тот миг, когда следует.

Только тот, кто привык к точности, может стать хорошим летчиком-бомбометателем.

ХИТРОСТЬ ЛЕТЧИКА

Однажды во время боя у озера X. эскадрилья наших самолетов пролетала над неприятельскими укреплениями. Вражеские офицеры и солдаты, уже научившиеся бояться наших самолетов, попрятались в глубине окопов, так что их не было видно, — казалось — кругом все пусто, только зенитные орудия противника не переставали обстреливать идущие высоко в небе наши самолеты.

Неприятельских солдат раскидало в разные стороны.

Вдруг один из самолетов отделился от остальных и пошел быстро вниз. Очевидно, его задело разорвавшимся в воздухе снарядом.

Неприятельские солдаты высунулись из своих окопов и стали наблюдать за падающим самолетом. И вот они увидели: от самолета оторвался какой-то комок, через несколько секунд над ним раскрылся белый купол парашюта.

Стало ясно: летчик выбросился из гибнущего самолета-

Обрадованные солдаты выскочили из окопов и побежали к тому месту, куда опускался летчик. Они обгоняли друг друга: каждому хотелось прибежать первым, чтобы прикончить беззащитного летчика или взять его в плен.

Летчик еще не приземлился, а внизу уже собралась большая толпа. И все жадно следили за падающим самолетом и за летчиком, который спускался на парашюте.

Вот парашют уже совсем низко.

И вдруг, в тот миг, когда парашют спустился совсем, раздался сильный взрыв, неприятельских солдат раскидало во вce стороны, одних убило, иных ранило.,

А самолет, который, казалось, падал, теперь снова взмыл вверх...

Что же произошло?

Никакой снаряд, оказывается, не попал в самолет: летчик нарочно сделал вид, будто самолет подбит. И летчик совсем не думал выбрасываться из самолета. На парашюте он спустил вместо себя чучело, а внутрь чучела он положил две бомбы. Все это было заготовлено заранее, еще перед вылетом. Когда бомбы ударились о землю, они, конечно, сразу же взорвались...

Так наш летчик перехитрил противника.

ПИКИРУЮЩИЙ БОМБАРДИРОВЩИК

«Не было никаких признаков опасности. И вдруг в воздухе промелькнуло со свистом что-то темное, сразу же за этим раздался грохот взрыва: мост, через который мы собирались перейти на тот берег реки, рухнул. Тут только мы поняли, что это был неприятельский пикирующий бомбардировщик. Мы кинулись к пулеметам, но было поздно: самолет уже улетел».

Так рассказывали французские солдаты о том, что такое пикирующие бомбардировщики.

Есть такое французское слово «пике», оно значит колоть, пронзать- На языке летчиков «пике» значит крутой, быстрый спуск, такой быстрый, что самолет словно пронзает воздух.

Пикирующий бомбардировщик обычно летит на очень большой высоте, так что с земли его не заметишь. Приблизившись к цели, — скажем, к мосту, по которому идут неприятельские войска, — летчик делает вдруг «пике»: самолет, словно ястреб на добычу, камнем бросается вниз. Если бы самолет просто падал, то и тогда он приближался бы к земле очень быстро. А тут он еще увеличивает скорость, загребая воздух всеми своими винтами. Поэтому он и летит с невиданной, чудовищной быстротой: километр — в четыре секунды. Он летит, как пуля, прямо в цель. Кажется, вот-вот он врежется в мост и разобьется вдребезги. Но в последний миг, почти в последнюю секунду, летчик успевает сбросить бомбы и сейчас же вывести самолет из «пике» в «горку»:

Пикирующий самолет сбрасывает бомбы.

устремляет самолет круто вверх. Так что в мост ударится не самолет, а сброшенные им бомбы. А сам самолет, взмыв вверх, быстро улетает.

При таком способе бомбардировки не надо уже смотреть в таблицы и заниматься сложными вычислениями: бомбы летят со страшной скоростью как раз туда, куда летел самолет, то есть прямо в цель. И сбрасывают их не с высоты четырех-пяти километров, как при обычной бомбардировке, а почти над самой землей, с высоты трехсот-пятисот метров. Поэтому промахов бывает гораздо меньше.

Самолет, дающий «пике», проносится так быстро, что его почти не видно. Прицелиться и подстрелить его — дело очень трудное.

Вот сколько преимуществ у пикирующего бомбардировщика.

Но не всякий самолет может бомбардировать таким способом. При быстром полете сопротивление воздуха становится очень сильным. Ведь даже в поезде, когда он идет быстро, мы стараемся не слишком высовываться из окна, — с такой силой несется воздух навстречу. А самолет во время «пике» мчится в пятнадцать раз быстрее поезда. Это значит: если бы летчик вздумал в этот миг высунуться из кабины, ему бы ветром оторвало голову.

Самолет должен быть так прочен, чтобы выдержать этот чудовищный напор воздуха.

В тот миг, когда бомбардировщик выходит из «пике» и начинает делать «горку», он испытывает такой страшный толчок, от которого обыкновенный самолет рассыпался бы в щепки-

Пикирующим бомбардировщиком может быть не всякий самолет, а только такой, который специально построен для этого.

Да и не всякий летчик может бомбардировать таким способом.

Каждый, кто качался на качелях, помнит, наверное, как замирает сердце, когда качели, которые шли только что вниз, начинают итти вверх. Пикирующий бомбардировщик тоже идет сначала круто вниз, а потом сразу же круто вверх. Но все происходит так быстро, что это нельзя и сравнивать с качелями!

Если посадить на пикирующий бомбардировщик человека, не прошедшего никакой тренировки, то сердце у него не замрет, как на качелях, а разорвется, остановится навсегда.

Летчик должен иметь здоровое, крепкое сердце И не только крепкое сердце, а еще и крепкие нервы.

Ведь летчик в один миг должен успеть сделать два дела: сбросить бомбы и вывести самолет из «пике». И тот, кто опоздал всего на секунду, уже погиб: за секунду самолет долетит до земли, ударится о нее и разобьется вдребезги.

Летать на пикирующем бомбардировщике может только тот, у кого железное здоровье, кто хладнокровен, решителен и расторопен.

ПЕРВЫЙ ПРЫЖОК

Учебный самолет «У-2» готов к вылету. В кабину позади летчика садится парашютист.

Сердце у него замирает от предчувствия чего-то необычного. Первый прыжок — нелегкое дело! А вдруг парашют не раскроется? Нет, этого не может быть: опытный мастер складывал и проверял его.

Взмах флажком — и мотор взревел, самолет покатился по ровной площадке. Выглянув через несколько секунд из кабины, парашютист с удивлением, видит: земля уже довольно далеко внизу. «Когда ж успели оторваться?» думает он.

Самолет делает круги, набирая высоту. Земля, деревья, дома — все это уже кажется плоской разноцветной картинкой, которая медленно проходит перед глазами, словно нарисованная на огромном движущемся полотне.

Вот темная лента — это река. Вот равная светлая полоса, уходящая в сизую даль, — шоссе. Словно курчавый барашек прилег отдохнуть на лугу — это небольшая роща.

... Он летит камнем вниз.

Смешные маленькие коробочки вроде спичечных — это дома.

Больше нет времени для наблюдений: летчик поднял руку. Это значит: пора готовиться к прыжку.

Парашютист осторожно вылезает из кабины. Как сильно дует ветер! Настоящая буря! Итти нельзя, можно только ползти, и то медленно.

Наконец парашютист на плоскости. Он ждет знака.

Все условлено заранее. Самолет качнется, и тогда сразу же надо броситься вниз.

Трудно оторваться от самолета, лететь в неизвестность! «Не вернуться ли в кабину?» думает парашютист. Нет, стыдно, засмеют товарищи. В конце концов, прыгают же люди, и ничего страшного с ними не случается.

Кольцо выдернуто,

Парашют раскрылся,

Парашютист приземлился.

Самолет качнулся — надо прыгать. Как забилось, затрепетало сердце! Ну, надо решаться. Одно усилие воли! Парашютист решается. Еще миг — in вот он уже летит камнем- вниз. Страшно свистит в ушах. Рокот мотора затихает. А земля быстро несется навстречу.

Кольцо! Скорее дернуть кольцо!

Правая рука делает рывок. Кольцо выдернуто. Что-то зашуршало за спиной. Вдруг сильный толчок, словно развернулась огромная пружина. И сразу — тишина и покой: парашют раскрылся, огромным зонтиком виднеется он вверху. Больше нет неприятного свиста в ушах, больше не замирает сердце.

Земля подплывает все ближе.

Есть еще несколько секунд, чтобы вспомнить все правила приземления. Надо подогнуть ноги, не напрягать тела, мягко упасть на бок.

Земля уже совсем близко. Толчок, словно спрыгнул с высокого крыльца, — и купол парашюта уже бессильно полощется по земле. К парашютисту бегут товарищи. Поздравляют его с удачным прыжком, с хорошим приземлением. Сразу стало как-то тепло-тепло. Парашютист распутывает стропы, поднимается на ноги.

Не без гордости отвечает на поздравления друзей. Страх, волнение, колебание — все это далеко позади, кажется теперь смешным.

И его тянет сейчас же, сию минуту снова в самолет — еще раз испытать это сладкое замирание сердца, еще раз услыхать свист ветра в ушах, а затем эту дивную тишину, когда купол парашюта уже раскрылся над головой.

— Я сейчас же повторю прыжок, — говорит он инструктору.

Но тот отвечает:

— На сегодня — довольно.

ПАРАШЮТНЫЙ ДЕСАНТ

Тысячи бойцов садятся в огромные четырехмоторные самолеты, по тридцать-пятьдесят человек в самолет. У каждого бойца на спине ранец с парашютом. В эти же самолеты грузят тяжелые тюки с прикрепленными к ним парашютами. В тюках — пулеметы, небольшие пушки, снаряды.

Один за другим подымаются в небо воздушные корабли. Их много: почти сотня. Вместе с ними летят стаи самолетов-истребителей: они должны охранять воздушный караван от нападения врага. А пониже летят самолеты-штурмовики: они расчистят место для парашютного десанта.

Самолетов так много, что кажется — весь воздух гудит, как натянутая струна. Гул удаляется, затихает: караван ушел в далекий, опасный путь.

Маршрут выбран такой, чтобы избежать, по возможности, встречи с неприятельскими истребителями. Надо перелететь фронт там, где у противника меньше всего зенитных батарей, проскользнуть в «ворота» между ними...

«Ворота» пройдены благополучно. Самолеты летят теперь над неприятельской землей. И вот вдали уже виднеется вражеский аэродром.

Тогда штурмовики ныряют вниз. «Греющим полетом», почти цепляясь за верхушки деревьев, несутся они к аэродрому, забрасывают бомбами его постройки, поливают пулями все внизу. Круг за кругом делают штурмовики над обреченным аэродромом.

В разных местах раздаются взрывы, вспыхивают пожары. Напрасно пытаются сопротивляться неприятельские солдаты, — одни из них гибнут, другие бегут, побросав свои пулеметы и орудия.

И в этот самый миг высоко вверху показываются воздушные корабли.

Парашютный десант.

Все небо вдруг зарябело от сотен раскрывшихся парашютов. Их все больше и больше, — в несколько ярусов друг над другом парашютисты плавно идут на снижение-

Это самые опасные, решающие минуты: пока бойцы прорезаю! воздух, пока они находятся между небом и землей, их, почти беззащитных, очень легко перестрелять.

Точно обезумев, кружатся штурмовики над аэродромом, стреляют без передышки, сбрасывают бомбы на неприятеля. Нельзя давать ему опомниться, прийти в себя!

Парашютисты уже невысоко над землей. Миг — и штурмовики разлетелись во все стороны, отстали поле.

Вот приземляется первый боец. Лежа, налаживает он свой пулемет-пистолет, готовится к стрельбе. Еще десяток бойцов коснулись земли. Освободившись от парашютов, сразу же бегут они по зеленому полю к пулеметам и орудиям, брошенным врагами, к постройкам аэродрома. Еще и еще спускаются парашютисты, — их теперь уже не десятки, а сотни. Они устремляются в разные стороны, захватывают все вокруг, укрепляются, готовятся к бою.

Каждый из бойцов точно знает свое дело, знает, что он должен захватить: недаром аэродром был заранее сфотографирован, недаром бойцы заранее изучили его по фотографиям так хорошо, что, кажется, и с закрытыми глазами не заблудились бы...

Небо снова зарябело парашютами: это спускаются тюки с пулеметами, пушками, патронами. Бойцы бросаются к ним, распаковывают их, уносят и увозят оружие в заранее (намеченные места.

Где-то невдалеке уже гремят выстрелы, неприятель, подтянув подкрепление, пытается уничтожить парашютный десант.

Две-три тысячи бойцов, заброшенных в глубину чужой страны, это все равно что маленький островок в безбрежном враждебном море. Но они храбро сражаются; они скорее погибнут, чем отдадут захваченный аэродром.

Тем временем новые эскадрильи воздушных кораблей подплывают к аэродрому. Им уже нет надобности сбрасывать парашютистов. Они просто садятся на аэродром. На самолетах прибыли новые бойцы, пушки, тракторы, небольшие танки. Оставив свой груз, самолеты взмывают вверх, им на смену спускаются новые воздушные корабли.

Прошло каких-нибудь полчаса, как приземлился первый боец-А на аэродроме теперь уже прознал сила- артиллерия, танки, множество пулеметов. Бойцы переходят в наступление: одни из них захватывают важную железнодорожную станцию, другие взрывают мост, по которому должны были пройти войска противника, третий отряд перерезает телеграфную линию.

Помимо основного фронта, у неприятеля теперь образовался новый неожиданный фронт — внутри его же страны. Все планы противника нарушены, опасность грозит его важным городам, самому сердцу страны. Бороться неприятелю теперь гораздо труднее, чем прежде...

Так совершают парашютный десант. Так с воздуха наносят врагу внезапный удар.

ЯЗЫК ЛЕТЧИКА

«Самолет стоял, опираясь на костыль». Не поймите это так, будто самолет, подобно калеке, опирался на деревянный костыль. Нет, это значит совсем другое: костылем называют металлический стержень, на который самолет опирается хвостом при посадке, а также при взлете.

1 —передняя часть фюзеляжа; 2 — мотор; 3—моторная рама; 4 —центроплан; 5 — отъемные части крыла; 6 — элерон; 7 — задняя часть фюзеляжа; 8 — стабилизатор; 9 — руль высоты; 10 — руль направления; 11—костыль с направляющим колесом; 11^а — киль; 12 — стрелок; 13 — пилот; 14 — бомбардир; 15 — пропеллер; 16 — шасси (при полете убирается в моторную гондолу).

Фигуры высшего пилотажа.

Такой стержень имеется у всякого исправного самолета. Наоборот, если этот стержень поломается, тогда самолет, действительно, становится калекой.

«Летчик сделал петлю», или: «летчик сделал бочку». Эти выражения тоже нельзя понимать буквально, так, будто летчики вяжут на досуге из веревки петли или сколачивают для чего-то бочки. Это — специальные выражения, взятые из языка летчиков. И если вы хотите понять их правильно, вы должны сначала привыкнуть к летному языку.

Вот самые употребительные летные выражения:

Петля или мертвая петля — смысл этих слов легко понять из рисунка.

Бочка, или, как иногда! говорят, «иммельман», — кувырканье самолета в воздухе, при котором он несколько раз переворачивается через крыло.

Восьмерка — понятно из рисунка.

Капот — авария самолета, при которой он от удара о землю становится торчком, на нос.

Штопор — падение самолета вниз по спирали.

Фюзеляж — остов самолета, к которому прикрепляются все его механизмы.

Шасси — тележка с колесами; если бы у самолета не было шасси; он не мог бы бежать по земле при посадке и перед взлетом.

Киль — неподвижная часть хвоста самолета.

Элерон, или подкрылок, — небольшое подвижное крылышко, прикрепленное к крылу (плоскости) самолета; элероны помогают управлению самолетом в полете; они также нужны для того, чтобы тормозить самолет при его посадке.

Слова «вираж», «пике», «горка», «турель» мы не объясняем: если вы внимательно читали предыдущие рассказы, вы должны были понять смысл этих слов.