Букет 30. Лунный камень и воздушный змей

В доме, принадлежавшем семье Блэк, собралось восемь волков, одна лиса и один турьер. Молоденькая серая, прислуживающая за столом, разлила по чашкам терпкий травяной отвар, нарезала мясной пирог, щедро сдобренный розмарином, и разложила его по тарелкам. Затем, убедившись, что её помощь не требуется, незамедлительно удалилась, тихо прикрыв за собой дверь.

Несмотря на жару, царствующую на улице, в доме было прохладно. Массивный деревянный сруб источал приятный смолянистый запах, под высоким потолком висела люстра, сделанная из скрюченной коряги, в дальнем углу примостился мягкий уголок, покрытый пледом из овечьей шерсти. На окнах висели простые белые занавески, сейчас раздвинутые в стороны и позволяющие свету беспрепятственно проникать внутрь.

Пока все рассаживались, я изучала интерьер и не могла им налюбоваться. В целом обстановку в доме высших волков можно было охарактеризовать тремя определениями: просто, естественно и близко к природе. Только натуральные материалы и цвета. Никакой краски, ничего искусственного.

Разговор предстоял долгий, и некоторое время все хранили молчание, не зная, с чего начать. Алиса, сидящая рядом с Дианом, задумчиво постукивала пальцами по столу и смотрела прямо перед собой; Алексия отпивала чай, глядя на неё поверх чашки; Арден сложил руки на груди и исподволь наблюдал за белыми волками, периодически смотря и на меня.

Первым делом, перед тем как здесь собраться, мы с родителями расспросили волков об Эрике. Убедившись, что во дворце нас не обманули, и он по-прежнему находится в приюте, несколько успокоились.

В настоящий момент прибывшие с нами турьеры оцепили деревню, но об их присутствии все практически сразу забыли. Сами маги не ступали на территорию волков, предпочитая наблюдать в отдалении. Это напомнило мне те дни, когда я жила в лисьей деревне, а посланные мэром турьеры подпирали побелённый столб.

— Мы собирались выступать через пять дней, — наконец, заговорил Диан, нарушив повисшую за столом тишину. — Но теперь всё изменилось.

— Раз белых волков отпустили, смысла настолько рисковать больше нет, — подхватила Алиса, рискуя навлечь на себя гнев остальных.

Алексия пристально посмотрела на лису и возразила:

— Дело не только в принцах. Мы столько времени являемся изгоями, живём фактически в резервациях, испытываем притеснения как со стороны магов, так и со стороны людей. Волков и лисов стравливали, боясь нашего союза, но теперь всё изменилось. И сил терпеть дольше не осталось, многие готовы положить жизни на то, чтобы наш народ, наконец, зажил свободно.

— Если престолонаследник исцелится, мы собирались идти в горы, — взял слово один из белых волков. — Вернуться на историческую родину и остаток дней прожить спокойно. Если случится переворот, королевство утонет в крови. И, что наиболее вероятно, нашей будет больше.

Брат Ардена неожиданно подорвался с места и, гневно сверкая глазами, воскликнул:

— Вот уж не думал, что белые волки такие трусы! Сколько можно жить, поджав хвосты и снося издевательства, подобно дворовым псинам?!

Белые волки так же поднялись как по команде, и мой дед с пробирающим до дрожи спокойствием произнёс:

— Да что ты знаешь об издевательствах? Что вы все знаете о трусости и храбрости?

Атмосфера накалилась, и разрядить её поспешил Арден.

— Вы многое пережили, — с серьёзным видом кивнул он, обведя взглядом всех принцев. — Долгие годы были лишены свободы, практически все рождены в неволе и никогда не покидали пределов дворца. Все мы понимаем ваше состояние и не настаиваем на том, чтобы вы к нам присоединились. Но если решите оказать помощь, она будет неоценимой. Каждый двуликий на счету, и отступать поздно. Мы слишком долго ждали.

Что-то внутри меня противилось его словам, но возражать я не смела. После разговора с Радой осталось чёткое ощущение того, что допускать переворот нельзя, что это приведёт к ужасным, неотвратимым последствием. Но как я могла сейчас об этом сказать? Какие слова подобрать и как убедить? Делать такие заявления, основываясь на странном сне, природу которого невозможно объяснить, было бы глупо. Вряд ли бы кто-то поверил. Я решила, что позже поговорю с Арденом наедине, и тогда, возможно, он ко мне прислушается.

— Разве для подготовки было достаточно времени? — спросила моя мама. — Насколько я понимаю, вы начали собирать силы лишь в тот день, когда пленили Юту?

Арден жёстко усмехнулся:

— Поверьте, более чем достаточно. Главы всех высших родов уже готовы, а серые пойдут за ними.

Разговор за столом продолжался несколько часов. Девушка, прислуживающая в доме Блэк, трижды обновляла чайник с отваром и разливала напиток по чашкам. К пирогу практически никто не притронулся, но это не мешало ей приносить и другие кушанья, а после — десерт. От лимонных тарталеток я всё-таки не удержалась и сполна насладилась кисло-сладким вкусом. Заметив, что и Алиса не оставила без внимания сладкое, я невольно улыбнулась. Как в эту хрупкую лисичку вместились ещё и кексы с большим куском ягодного тортика, так и осталось загадкой.

В итоге все сошлись на том, что это импровизированное совещание повториться через две недели. Учитывая обстоятельства, нам не оставалось ничего другого, кроме как набраться терпения и ждать. А ещё молиться всем известным покровителям, чтобы племянник короля окончательно и бесповоротно исцелился. Учитывая, что среди нас были и лисы, и волки, и даже маг, шансы быть услышанными возводились в куб.

Что ожидало белых волков в случае обратного, не хотелось даже представлять. Впрочем, в таком случае все были единодушны — тогда попытки переворота не избежать.

После того как все стали расходиться, мы с родителями вышли на улицу, где к этому моменту стоял жаркий день. Вовсю цвели кусты сирени, время которых близилось к закату. В пышных кронах шумел ветер, дуновение которого неуловимо изменилось.

В эти земли, расправив пёстрые крылья, летело знойное лето.

Когда вслед за нами из дома вышел Арден, желание находиться рядом с ним пересилило стремление оставаться с семьёй. Понятливо улыбнувшись, мама едва заметно кивнула, и я хотела к нему приблизиться, но неожиданно высший волк сам к нам подошёл.

— Рад с вами познакомиться, — обращаясь к моим родителям, он обаятельно улыбнулся и слегка склонил голову. — Нисколько не сомневался, что Юта точное отражение вашей красоты и гордого, независимого нрава.

Показалось, я даже услышала звук падения собственной челюсти. Любезный и обходительный Арден Блэк? Должно быть, пока я находилась во дворце, этот мир перевернулся…

— Благодарю, — улыбнулась совершенно очарованная мама.

Папа сдержанно промолчал, но было видно, что такие слова ему приятны.

— Понимаю, сейчас вы хотите проводить с дочерью как можно больше времени, но, может, вы позволите ненадолго её украсть?

Уже вскоре мы шли по шумящему на ветру полю, направляясь в спасительную прохладу леса. Что до леса, то белым волкам разрешалось в него ходить, но не слишком углубляться. Несколько турьеров, заметив наше приближение, тут же напряглись, но, наткнувшись на взгляд Ардена, тактично отвернулись и сделали вид, что их здесь вообще нет. Надо же…

Волк явно знал, куда меня ведёт, потому как двигался быстро и уверено. Это не было простой прогулкой, и мне не терпелось дойти до места, чтобы, наконец, остаться с ним вдвоём. Говорить, молчать, касаться…просто быть рядом.

Вскоре мы вышли к небольшому пруду. Его можно было отнести скорее к болотцу, но до чего же здесь было красиво! Разлапистые ветки сосен и кроны стройных дубов создавали тень, дающую приятную прохладу. Сквозь листву проникал рассеянный солнечный свет, падающий на воду, покрытую налётом тины и нераскрывшихся кувшинок. Вдоль берега раскинулись заросли волчеягодника и можжевельника, чей аромат мешался с запахом воды.

В одном месте на берегу заросли были вырублены, и можно было подойти к самой воде. Здесь имелась старая, местами почерневшая деревянная скамья, рядом с которой виднелись следы от костра. Должно быть, это место пользовалось у жителей деревни популярностью.

Невольно вспомнилось, что недалеко от лисьей деревни, кажется, тоже имелся водоём. Только несколько больше по размерам и пригодный для купания.

Разместившись на скамейке, мы некоторое время молчали, и была слышна лишь извечная песнь леса. Кукушка, сверчки, неугомонный дятел, обзаводящийся персональным дуплом, и нестройный хор лягушек, вызывающий смех.

— Весь момент портят, — деланно недовольно посетовал Арден, повернувшись ко мне и мгновенно становясь серьёзным. — Юта, — он взял мои руки и посмотрел в глаза, — неизвестно, чем закончатся эти две недели, поэтому я хочу, чтобы каждый прожитый день в этой деревне был для тебя наполнен только радостью. Моя вина в том, что ты столько пережила. Я нарушил данное слово, и не сумел тебя защитить.

Я попыталась возразить, но он не позволил, и пальцы его стали сжимать мои ещё крепче.

— Хотел сделать это ещё тем утром — после ночи, проведённой в лесу. Но в силу обстоятельств, момент был не самый подходящий.

Под мой изумлённый взгляд он достал из кармана простое медное кольцо, увенчанное лунным камнем. Камнем, священным для волков и символизирующим неугасающие чувства и вечную преданность. Камнем, являющимся символом счастливой семейной жизни. Камнем, что волки испокон веков дарят тем, с кем хотят связать судьбу.

Я медленно подняла глаза от кольца и, заглянув Ардену в лицо, негромко спросила:

— А сейчас подходящий?

— Сейчас — да, — серьёзно ответил он, не отводя взгляда.

И, не встретив сопротивления, уверено, не дожидаясь согласия, надел кольцо мне на палец. Холодный металл коснулся тёплой кожи, подобно печати отметив рождение в нас обоих чего-то нового.

— Сейчас скажу банальность, но кольцу уже очень много лет.

Я не упустила возможности его поддеть:

— Только не говори, что досталось от бабушки!

— От прабабушки, — хмыкнув, поделился Арден и неожиданно поцеловал.

Обезоруживающе и правильно. Пожалуй, не существует лучшего способа заставить девушку замолчать. Отстранившись, он провёл большим пальцем по моим губам и сообщил:

— Сегодня снова поговорю с твоими родителями. Надеюсь, белые волки всё же согласятся отдать единственную дочь за чёрного.

Я думала, он шутит, но в тоне Ардена не было и намёка на усмешку. Неужели он всерьёз считал, что мои родители могли бы ему отказать? Конечно, учитывая немногочисленность принцев, чистоту крови желательно соблюдать, но разве для нас это важно? Да, я безгранично люблю семью, но если бы вдруг они воспротивились моему решению быть с высшим волком, меня бы это не остановило. С их согласия, или без, я до конца останусь верна своему решению. Если бы кто-нибудь попросил загадать одно единственно желание, которое непременно сбудется, я бы пожелала пройти жизненный путь рука об руку с Арденом.

Не об отмене войны просила бы, не о мире, не о счастье для всех. Эгоистично, зато честно.

Только теперь я до конца сознавала, насколько изменилась за не такой уж и большой промежуток времени. Если прежде превыше всего ставила любовь к родителям и брату, то теперь наравне с ней стояла любовь другая — отказаться от которой никогда бы не смогла.

Этим же вечером Арден воплотил свои слова в жизнь, официально придя к родителям. С ним был и брат, и Диан, и ещё двое серых волков — как того требовали традиции. Я ничуть не удивилась, когда родители дали своё позволение на наш брак, но облегчение всё равно испытала. Видела, что они искренне желают мне счастья, и, приди я хоть с серым волком, хоть с турьером, их ответ был бы тем же.

Сдержал Арден своё слово и в том, что стремился наполнить мои дни в деревне непрекращающейся радостью. Как оказалось, он жил в отдельном доме, и когда с изрядной долей сомнения предложил переехать, я без раздумий согласилась. Несколько косых взглядов заработала, но кого это волновало?

Зато теперь каждое утро я просыпалась в спальне на втором этаже, где имелось панорамное окно с видом на лес. Было так уютно лежать в постели, когда за ним только занимался рассвет, разговаривать с близким по духу двуликим и ловить чудесные моменты.

Я позволила себе расслабиться и ни о чём не думать. Просто жить, не вспоминая о том, что через считанные дни мой маленький рай могут отнять. И не только король, но и сами двуликие, одержимые жаждой справедливости.

На тему переворота я с Арденом всё-таки поговорила. Просто и без утайки рассказала всё об ичши, начиная нашей первой встречей и заканчивая последней — во сне. Это дало ему пищу для размышлений, и хотя в последующие дни волк вёл себя как прежде, я замечала, как он часто погружается в себя.

Две недели пролетели, словно один день. Никто и оглянуться не успел, как они — для кого-то полные радости свободы, а для кого-то волнения, — остались позади. Некоторые белые волки неоднократно расспрашивали меня о том, уверена ли я, что болезнь престолонаследника является проклятием королевского рода. И чем меньше времени оставалось до назначенного срока, тем явственнее ощущалось повисшее в деревне напряжение.

В последний вечер перед решающим днём его испытала и я, понимая, что если завтра что-то пойдёт не так, это целиком и полностью будет на моей совести.

Ещё ранним утром все волки почувствовали, что на границе деревни что-то происходит. Выйдя из домов, мы увидели новоприбывших турьеров, судя по форме, имеющих положение на порядок выше рядовых. Один из них, держа в руке запечатанное письмо, размеренным шагом двинулся вперёд по дороге и вскоре оказался стоящим прямо перед семьёй высших волков, вышедших ему навстречу. Рядом с Арденом стояла и я, неотрывно наблюдая зад действиями королевского мага. Чуть поодаль замерли белые волки, чья судьба сейчас была облачена в простую белую бумагу.

— Юта Вей Эйле, — произнёс турьер, осмотрев собравшихся, после чего его взгляд задержался на мне. — Я уполномочен сообщить об исполнении договора и снятии с вас, как и с прочих двуликих, а именно белых волков, ранее проживающих в замке, все обязательства.

Он протянул мне конверт и, взяв его слегка подрагивающей рукой, я сломала сургучную королевскую печать. На тиснёном листе излагалась информация о выздоровлении Августа третьего — первого претендента на трон королевства Гиор. Что означало исполнение главного условия договора, заключённого между мной и Его Величеством королём Диоргом.

В этот момент я как будто умерла, в полной мере оценив значимость выражения «умереть от счастья». Хотя в этом случае правильнее сказать — невыразимого, неописуемого облегчения, как если бы меня придавливал огромный валун, тяжесть которого внезапно исчезла.

Рядом послышались приглушённые возгласы. Кто-то заплакал.

Ноги перестали держать, и я бы осела на землю, но вовремя среагировал Арден, тут же меня придержавший. Мне хотелось рыдать, смеяться, бежать, — делать хоть что-то, чтобы выплеснуть невыразимую, переполняющую сердце радость.

Впрочем, это было больше чем радость. Больше, чем я могла описать словами. До чего же трудно осознать, что все мучения, все лишения остались позади. Что теперь мы, наконец, можем жить все вместе. Жить спокойно, пусть по-прежнему и ограниченные рамками несправедливых к двуликим законов.

Ближе к обеду, когда все турьеры, наконец, уехали, а я и прочие белые волки находились словно во сне, к деревне подъехал ещё один экипаж. В этот момент мы всей семьёй сидели перед домом Блэков, и потому вышедшего из него мужчину заметили сразу. Появлению мэра я не особо удивилась, но сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Перед глазами пронеслись десятки воспоминаний, связанных с ним и окрашенных в разные эмоциональные оттенки. Несмотря на то, что отрицательных было больше, самым сильным являлось то, где мы плечом к плечу противостоим королевским магам, пришедшим, чтобы меня забрать.

— Счастливый день, — усмехнувшись, приветствовал мэр. — Полагаю, простого «добрый» сегодня будет недостаточно.

Всё с той же усмешкой он посмотрел на меня и добавил:

— Поздравляю с освобождением.

Невзирая на ироничный тон, в его словах сквозила искренность. Я была безмерно благодарна всем, кто помогал и моей семье, и лично мне, а мэр не являлся исключением. Пусть наше знакомство не было приятным, а после имели место недопонимание и негатив, это не отменяло того, что он сделал.

— Спасибо, — ответила, подразумевая не только благодарность за поздравления.

Я догадывалась, что он пришёл по другому вопросу, но всё же смогла не попросить:

— Мы можем поговорить наедине несколько минут?

Не упустив возможности сыронизировать на тему того, что я сама зову его для личной беседы, Весборт согласился. Под заинтересованные взгляды прочих волков мы отошли в сторону, скрывшись в тени одного из домов. Здесь никого не было, и я могла не опасаться, что нас услышат. С мэром меня объединяла небольшая история, которую не хотелось выставлять напоказ. Пусть она была противоречивой, но турьер Весборт сыграл в моей судьбе не последнюю роль.

— Я ведь никогда вам не верила, — начала, сцепив руки за спиной. — Ни тогда в экипаже, когда вы говорили, что больше не станете меня преследовать, ни даже в таверне.

Мэр понятливо улыбнулся:

— Это неудивительно. И за оказанную помощь можешь не благодарить, это было сделано исключительно в рамках нашего договора с Арденом Блэком. Да, и перестань уже мне выкать. В конце концов, я теперь даже не мэр.

Я опешила:

— Что?

— Не думала же ты, что за мной сохранят должность после сопротивления королевским магам? — уголок его губ пополз вверх, образуя кривую линию, а голос прозвучал ровно. — Я знал, на что шёл.

— И куда вы…ты теперь? — спросила, испытывая некоторое замешательство.

— Уеду, — просто ответил мэр. — Честно говоря, я удивлён, что тебя беспокоит моя судьба. Извиняться за свои прежние поступки, касающиеся тебя, не буду. Как не буду отрицать и того, что всё делал исключительно в корыстных целях. Жениться на белой волчице было очень привлекательной перспективой, пока не узнал, что тебе покровительствует главный придворный маг. Так что можешь не заблуждаться на мой счёт, излишнее благородство мне не свойственно.

Возможно, так оно и было, но меня это больше не волновало. Всем свойственно совершать ошибки, и пускай не все готовы их признавать, существуют поступки, способные их перевесить. Оглядываясь назад, я видела человека, пришедшего мне на выручку в самый тяжёлый момент, а не того, кто силой склонял выйти за себя замуж.

— Милое колечко, — бросил мэр и, склонившись ко мне, с иронией выдохнул. — Счастливой семейной жизни, Юта. На свадьбу можете не приглашать.

Не успела я ответить, как он развернулся и, оставив за собой последнее слово, зашагал прочь.


— Уже поздно, мы не можем сейчас взять и отказаться! — порывисто воскликнул брат Ардена, рьяно выступающий за попытку переворота. — Всё готово, мы сумеем попасть в столицу, и нас много!

— Не достаточно много, — осадил его мой дед, который потребовал, чтобы я обращалась к нему только Пельт — по имени и никак иначе. — Мне осталось жить не так уж много, и остаток дней я хочу провести в тишине и покое, наслаждаясь чаем с вересковым мёдом и глядя на закат в горах. Выступая от лица всех белых волков, заявляю, что в случае попытки бунта мы не окажем вам поддержку. Мы получили то, на что никогда даже не надеялись и ценим полученную свободу.

— Да разве это свобода?!

На этот раз пыл брата умерил Арден. Он поднялся из-за стола, за которым мы снова собрались для обсуждения насущного вопроса, и холодно проронил:

— Главы высших семей ждут от меня вестей. Повернуть назад не поздно, и я склоняюсь к тому, что мы выберем этот путь. Собирая и призывая всех к бунту против нынешней власти, я руководствовался эмоциями и порывом. Первостепенной целью стояло освобождение белых волков, и раз она достигнута мирным путём, мы не будем рисковать своими жизнями, — поймав несколько пышущих негодованием взглядов, он добавил. — Пока. Сейчас у нас недостаточно сил, но я знаю, что однажды всё переменится. Требуется время, которого теперь у нас достаточно. Да, многие одержимы жаждой свержения Диорга. Но что потом? Кто займёт его место? Август, которого никто из народа не видел даже в лицо? Или мы станем настоящими зверями и растерзаем всех, имеющих отношение к монаршей семье?

Повисла напряжённая пауза.

Мэр — точнее, уже бывший мэр, прибывший для обсуждения этого вопроса, также высказался, поддерживая Ардена.

Только я собралась озвучить, что полностью разделяю их точку зрения, как вдруг дверь внезапно распахнулась, явив нам… Раду.

Ичши выглядела ровно так, как и в прошлые наши встречи: множество цветных, надетых друг на друга юбок, распущенные чёрные волосы, позвякивающие украшения и проницательный взгляд раскосых глаз.

— Ты? — я не смогла сдержать удивления и привстала с места. Не прошло и секунды, как вспомнила, что в том странном сне, где я находилась в её тааши, Рада говорила о нашей скорой встрече.

С ней в гостиную залетел ветер, принесший запахи южных краёв и аромат увядающей сирени. Уголки губ ичши были слегка приподняты, плечи широко расправлены. Если бы сейчас я впервые вошла в этот дом, не зная его обитателей, подумала бы, что она является его полноправной хозяйкой.

Из всех присутствующих Раду, помимо меня, узнали всего трое. Диан в удивлении приподнял брови, Алиса округлила глаза, а с лица Весборта сбежали все естественные краски. Впервые я видела его в таком состоянии — предельного изумления и неверия, граничащего с шоком.

— Аихара, — спокойно приветствовала ичши, не обратив внимания на реакцию присутствующих.

Поняв, кто перед ним, Арден освободил стул, предлагая Раде сесть, но та отказалась. Приблизившись к столу и, глядя куда-то вглубь пространства, она произнесла:

— Если примите неверное решение, искалечите сотни судеб, а желаемого не добьётесь. За всё приходится платить, а свобода стоит дороже золота. Каждый лишится части себя, потеряв её в близких и друзьях. Многие потеряют себя полностью, утонув в алой воде, что окропит землю подобно дождю. Я должна предупредить, за этим и пришла, но выбор делать вам, — она перевела взгляд на меня и озвучила то, что когда-то уже говорила. — Все мы стоим на перепутье, решая, куда свернуть. Будущее переменчиво, имеет множество дорог, но лишь одна рано или поздно становится истинной. Иногда важно остановиться, прислушаться к себе и усмирить гордыню. Терпеть, чтобы однажды достичь большего.

Наступившее после её слов гробовое молчание нарушил турьер Весборт.

— Рада… — голос его прозвучал сдавленно и глухо.

Та позволила себе взглянуть на него лишь на секунду, и в эти короткие мгновения глаза её отражали столько потаённой боли, что, заглянув в них, можно было утонуть.

Не дав никому опомниться и сказать хоть слово, ичши вышла из комнаты, а в следующее мгновение хлопнула входная дверь. Будто очнувшись, бывший мэр резко подскочил с места, опрокинув при этом стул, и бросился вслед за ней. Все остальные, так же сбросив оцепенение, оживились и, недоумённо переглядываясь, принялись наперебой обсуждать только что услышанное.

Мы с Арденом, Дианом и Алисой тоже выбежали из дома, намереваясь догнать Раду. Но, оказавшись на пороге, увидели лишь турьера Весборта, стоящего у поля и смотрящего на гудящий лес.

Ичши будто исчезла, растворилась среди ясного дня и улетела невидимкой на крыльях принесшего её сюда ветра. Я не могла знать, что связывает их с мэром, но безнадёжная тоска, витавшая между ними двоими, ощущалась мною до сих пор. Вероятно, у непредсказуемой, загадочной представительницы вольного народа и служащего мага тоже была своя отдельная история, которая так и осталась для нас нерассказанной.

Жарким июньским днём цветочный магазинчик был полон посетителей. Сегодня витрины пестрили необычными букетами, состоящими из полевых цветов и роз. Отдельно стояли белоснежные пионы, олицетворяющие его название, и крупные колокольчики, доставленные по заказу владельцев «Сладостей и пряностей».

Совсем недавно состоялось открытие кафе в Тамаринде, и сейчас медленно, но верно, оно становилось одним из самых популярных. Диан с Алисой на время перебрались в город, и лисичка, с которой мы стали хорошими подругами, помогала мне готовиться к свадьбе. По правде говоря, многие сочли это настоящим нонсенсом. Та же Алексия прожужжала мне все уши, говоря, что не дело волчице, тем более белой, поручать организацию собственной свадьбы лисе.

Всё-таки, несмотря на налаживающиеся отношения, между лисами и волками существовало ещё много недомолвок и непонимания. Слишком долго длилась вражда и слишком сильно укоренилась в сердцах неприязнь. Но всё начинается с малого, и я верила, что со временем двуликие преодолеют и эти трудности.

Рада была права, и мы приняли верное решение, сделав выбор в пользу мира. Ещё не пришло время для активных действий, и пока не настал час попытки перемен, все мы можем наслаждаться спокойной жизнью. Слишком короток наш век, чтобы размениваться на вражду и месть. Горести, перенесённые белыми волками, оставили в их душах рваные раны. Но на то они и целители, чтобы постепенно излечить и их.

Отцвела сирень, рассыпав по земле последние цветки.

Ичши ушли. Напрасно я несколько раз бросала монетку, пытаясь их отыскать. В заброшенном доме осталась лишь глиняная треснутая миска — единственное напоминание об их пребывании здесь. Они исчезли, не прощаясь, а мне так хотелось увидеть их ещё хотя бы раз.

Хотя, возможно, так было правильнее. Рада изменила ход моей жизни, подсказала верный путь и ушла, когда я перестала нуждаться в её помощи. Она забрала с собой частичку моей души, но навсегда осталась в уголке сердца. Как и малышка Шанта.

Турьер Весборт тоже ушёл. И тоже — не прощаясь.

После дня, когда состоялась его встреча с Радой, он уехал из деревни, а после — из Тамаринда, так больше и не появившись. Сплетни о его смещении с должности до сих пор будоражили город, а «Столичный Вестник» строил самые разные предположения на этот счёт.

Ушли и белые волки, а вот они — прощаясь. Наша семья оказалась единственной, кто пожелал остаться в Тамаринде. Остальные двинулись на север, стремясь оказаться на малой Родине и вдохнуть первозданный воздух гор.

— Юта, Юта! — крикнул вбежавший в магазин Эрик. — Смотри, что мне Арден сделал!

С до нельзя довольной улыбкой, он гордо продемонстрировал улучшенную версию рогатки. Вслед за братцем в дверном проёме показался Тим, волочащий за собой огромного воздушного змея.

— Пойдём запускать! — крикнул ангелочек, на лице которого читался неприкрытый восторг.

И мы пошли. Все, кроме Пельта, оставшегося, чтобы присматривать за магазином и обслуживать клиентов. К слову, все городские дамы почтенного возраста пребывали в полнейшем восторге от моего деда. Разумеется, никто из горожан не знал, кем мы являемся на самом деле, принимая нас за обычных людей. Конечно, были и те, кто догадывался о нашей связи с двуликими — в основном ими являлись турьеры, но они держали рот на замке. Подозреваю, король дал чёткие указания на этот счёт.

Вероятно, он же имел отношение и к тому, что новый мэр Тамаринда вернул «Белый Пион» законным владельцам. Была в том заслуга и Диана, всерьёз взявшегося за это дело. Первое время мы все опасались, что от должности турьера отлучат и его, но, к счастью, всё обошлось. Я даже начинала думать, что король не так уж и безнадёжен, раз исполнил обещания, да ещё и сверх меры.

Всей гурьбой мы доехали до окраины и, миновав детский приют, пришли на обрыв. Внизу пенилась река, делающая воздух влажным и приятно прохладным, в высокой траве шумел ветер, на который сегодня возлагались большие надежды.

Увлечённые общим разговором, мы даже не сразу заметили, как к нам присоединились некоторые работники приюта, у которых этим днём был выходной.

— Увидели вас в окно и не смогли обойти стороной предстоящее веселье! — заявила Стина, держащая под руку Рэя.

Всеобщий любимец выглядел ещё лучше чем обычно, источал фирменное обаяние и не забывал осыпать комплиментами Лию, которая так же держала его под руку. К моему удивлению, возвращаться в столицу Рэй не захотел и предпочёл задержаться в провинции, готовя свои лучшие блюда для бедных сирот.

С отъездом Весборта приют потерял своего главного патрона, но наша семья, как и семья Диана, решила взять его под своё покровительство. Конечно, большими средствами мы не располагали, но даже наша скромная помощь была для детей ощутимой.

Впрочем, чуть позже выяснилось, что жизнь во дворце имела и свои плюсы. Белым волкам ни в чём не отказывали, и за время пребывания при дворе, у родителей накопилась довольно приличная сумма, позволившая отблагодарить всех, кто прежде мне помогал. Особо тёплые чувства я питала к деду Ивару, и хотя он наотрез отказывался от денег, в конце концов был вынужден их принять.

Я не считала, что этим плачу за доброту, — ведь она бесценна, — а просто искренне хотела сделать ему приятное.

— Внучкам подарки куплю, — в итоге решил сторож и, расплывшись в улыбке, растроганно меня обнял.

— Полетит? Полетит ведь, да? — наперебой спрашивали Эрик, Лиска и Тим, ставший полноправным членом нашей семьи. — Точно полетит?!

— Да полетит, успокойтесь! — отмахнувшись, беззлобно рявкнул на них Арден, но его показное недовольство было попросту проигнорировано.

Лиска бесцеремонно вскарабкалась ему на спину и, склонившись к самому уху, доверчиво прошептала:

— А потом хочу собачку.

Высший волк, махнув лапой на чувство собственного достоинства, обречённо кивнул и страдальчески на меня посмотрел. Я только фыркнула, сдерживая рвущийся наружу смех. Дочь Алисы и Диана была единственной, кому он позволял так с собой обращаться. Даже мальчишкам не дозволялось разговаривать с ним подобным образом и лезть по поводу и без повода.

Красный воздушный змей, точно знамя, взмыл в воздух и, подхватываемый разыгравшимся ветром, устремился в самое небо. Громко смеясь и обгоняя друг друга, дети побежали вдоль обрыва, таща его за собой.

Взрослые неспешно пошли за ними, а я на миг задержалась, не сводя глаз с горизонта. Сейчас, стоя на обрыве, я вспоминала сказку о Белом Севере. Как он, мечтавший о полёте, прыгнул со скалы, испытав несколько мгновений рая, а после камнем упал вниз.

Я же обрела рай здесь, на твёрдой земле, здесь же получила и крылья. Полёт дарят близкие, любимые люди, с которыми мы имеем шанс связывать дороги жизни, деля и радости, и невзгоды. Преодолевая трудности, становиться сильнее, проверять свои чувства, заново открывая себя и друг друга.

— Ты идёшь? — обернувшись, спросил мой будущий муж, приглашающе протягивая руку.

Бросив последний взгляд на горизонт, я кивнула:

— Иду, — и, улыбнувшись, тихо добавила уже для самой себя: — Я лечу…

Загрузка...