Волкодав

Глава 11

«Золотой якорь» встретил меня теплом, табачным дымом и звуками фортепиано.

Бар располагался на Вудворд-авеню, в приличном районе — не роскошь, но и не притон. Кирпичный фасад, большие окна с витражами, вывеска с позолоченным якорем над входом. Внутри — деревянные панели на стенах, длинная барная стойка из красного дерева, столы с белыми скатертями. Керосиновые лампы давали мягкий свет, хотя электричество уже провели — просто хозяин предпочитал старомодную атмосферу.

За роялем в углу сидела пожилая негритянка и играла что-то из рэгтайма — лёгкое, ненавязчивое. Официанты в белых рубашках и чёрных жилетах сновали между столами. Пахло жареным мясом, пивом и хорошими сигарами.

Приличное заведение. Для встречи ветеранов — самое то.

Я прошёл к дальнему углу зала, где уже собралась компания. Длинный стол на восемь человек, отдельно от остальных посетителей. Деревянную кобуру с Маузером я нёс в левой руке — Коллинз просил принести, Бетси хотела посмотреть. Кольт, как обычно, под пиджаком в наплечной кобуре.

Ветераны 339-го пехотного полка — те, кто выжил, вернулся и остался в Детройте или рядом.

— Роб! — Коллинз вскочил из-за стола и направился ко мне с протянутой рукой. — Наконец-то! Мы уж думали, ты передумал! И Маузер принёс, отлично!

— Застрял в пробке, — соврал я, пожимая ему руку.

— Знакомься! — Коллинз повёл меня к столу. — Помнишь, конечно, всех.

За столом сидели ещё человек пять-шесть. Ветераны 339-го — те, кто выжил и остался в Детройте. Костыли у стены, шрамы на лицах, перевязанные руки. Война оставила метки на каждом.

И Сэм О’Рейли — детройтский ирландец с разбитым лицом. Синяк под глазом, рассечённая губа, царапины на щеке. Кулаки стёсанные, в ссадинах.

Все смотрели на О’Рейли с любопытством.

— А вот и Бетси! — Коллинз подвёл меня к девушке, сидевшей чуть в стороне.

Она встала и улыбнулась — светловолосая, миловидная, в голубом платье и белых перчатках.

— Мистер Фуллер! Рада снова вас видеть!

— И я рад, мисс Стэнфорд, — я поцеловал её перчатку, как положено джентльмену.

— О! — Её глаза загорелись, когда она увидела деревянную кобуру. — Вы принесли! Фил говорил, что у вас трофейный Маузер. У папы в магазине иногда попадаются гражданские, но военный я ещё не видела.

Я положил кобуру на стол.

— Вот, смотрите.

Я расстегнул замки кобуры, достал Маузер C96. Чёрная сталь, деревянная рукоятка, характерная форма — «метла», как называли его солдаты.

— Можно? — спросила она

— Конечно.

Подружка Коллинза с видом бывалого человека взяла мой Маузер и нисколько не сомневаясь провела частичную разборку оружия. Смотрелось это эффектно, в её руках эта грозная машинка для убийств смотрелась как конструктор.

— Обожаю оружие, — с горящими глазами сказала она, — особенно такое, боевое. Пусть этот пистолет и проще в исполнении, военная сборка видна но из него же стреляли и убивали. Он в деле был. Потрясающе!

Она собрала пистолет и с улыбкой вернула мне его.

— Спасибо мистер Фуллер, обещайте что как-нибудь пригласите меня и Фила на стрельбище. Очень хочу попробовать именно ваш пистолет в деле.

— Эй, Сэм! — громко окликнул его кто-то из ветеранов. — Ты так и не расскажешь, что с твоей рожей?

Я поднял взгляд. Один из парней ухмылялся, глядя на О’Рейли.

— Заткнись, — буркнул О’Рейли.

— Да ладно! Мы же свои! Давай, рассказывай!

— Нечего рассказывать.

— Ага, конечно. Тебя твоя сестра так отделала? Или мама?

— Заткнитесь!

— Ну же, Сэм, — подначивал кто-то. — Мы тут все прошли войну, смерти в глаза смотрели. А ты стесняешься драки рассказать?

О’Рейли вздохнул.

— Ладно… Позавчера был в баре. Выпил лишка. Там девушка одна пела… Красивая такая. Я к ней подошёл, пару слов сказал…

— И? — подбодрил его кто-то.

— И какой-то урод начал говорить, что я её беспокою. Мол, отвали, солдафон пьяный.

— Поляк? — уточнил кто-то.

— Ну… да. Поляк.

Поляки. Конечно.

— И что дальше?

— Ну я ему ответил, что он сам урод. Он полез драться. Я дал ему пару раз. — О’Рейли посмотрел на свои разбитые кулаки. — Может, перебрал немного.

— Насколько «немного»? — усмехнулся кто-то.

— Отправил в больницу, — тихо сказал О’Рейли. — Челюсть сломал, рёбра пару.

Воцарилась тишина.

— Чёрт, Сэм, — присвистнул кто-то. — Ты его конкретно отделал.

— Ага. А девка эта на меня набросилась. Кричала, что я урод, что он хороший парень, работает на стройке. Что я пьяная скотина.

— Ну ты и влип, — покачал головой кто-то.

— Я сразу смылся. Но… — О’Рейли замялся.

— Но что?

— Но говорят, у того парня брат есть. Старший. Бандит местный. Контролирует польский район в Хэмтрамке.

Бандит. Брат-рабочий в больнице, а старший брат — бандит. Классика.

— И что он сказал? — спросил Коллинз, нахмурившись.

— Не знаю. Но друзья предупреждали — лучше пару недель не высовываться. Поляки обиды не прощают.

— Да плевать, — отмахнулся один из ветеранов. — Мы же ветераны! Прошли Францию и Россию. Нас какой-то польский урод из Хэмтрамка пугать будет?

— Правильно! — поддержал кто-то.

Все засмеялись. О’Рейли улыбнулся неуверенно.

Я сел за стол так, чтобы видеть окно и дверь. Привычка. Всегда сиди лицом к выходу, спиной к стене.

Маузер лежал передо мной на столе. Обойма в кармане, пистолет на предохранителе

Бетси села рядом, продолжала рассматривать деревянный приклад.

— Не могу не любоваться на этого красавца. Порясающий пистолет

— Да. Немцы умеют делать хорошее оружие.

— А вы часто из него стреляли?

— Достаточно.

За окном стемнело. На улице зажглись фонари. Вудворд-авеню была оживлённой — автомобили ездили, люди гуляли. Обычный вечер понедельника в Детройте.

Я краем глаза следил за улицей. Не знаю почему. Инстинкт. Или опыт девяноста лет жизни.

И вдруг я увидел.

Чёрный Ford Model T Runabout, без дверей зато с крышей, медленно катил по улице. Очень медленно пару миль, не больше.

Что тебе тут надо, болезный?

Я присмотрелся.

В руке у пассажира что-то блеснуло — спичка. Он чиркнул ей.

Огонёк. Маленький, яркий.

И потом — шипение. Искры. Бенгальский огонь что-ли? Хотя какой в задницу бенгальский огонь! Это…бикфордов шнур.

Динамит!

Время замедлилось.

Тот кто держал шашку в руке выпрыгнул из машины, во второй руке он держал стальной ломик, он подбежал к окну бара и…

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул я.

Одной рукой я схватил Бетси за плечо и рванул вниз. Второй — толкнул Коллинза.

— Что⁈ — начал он, но я уже тащил его на пол.

Наши среагировали мгновенно. Военные рефлексы. Кто-то упал плашмя, кто-то повалился вместе с костылями, кто-то нырнул под стол.

Остальные посетители бара — у стойки, за роялем — замерли в недоумении. Не поняли.

Раздался звук разбитого стекла и тут же кувыркаясь в воздухе прилетела горящая динамитная шашка…

Шашка грохнулась об пол где-то посреди зала, ближе к стойке, чем к нам. Покатилась. Искры сыпались.

Я открыл рот и закрыл уши защищаясь от возможной контузии. Рядом Бетси сделала тоже самое. Умная девочка.

БУУУУМ!!!

Мир взорвался.

Ударная волна прошла над нами, Воздух сжался, потом расширился. Уши заложило мгновенно.

Разлетелись стёкла все окна бара вылетели одновременно. Осколки посыпались дождём.

Грохот дерева — столы перевернулись, стулья полетели к стенам.

Крики — короткие, оборванные.

Потом тишина. Звенящая, оглушающая.

Я лежал на полу, Бетси рядом. Жива. Коллинз рядом? тоже дышит, шевелится.

А вокруг ну просто катастрофа.

Бар превратился в руины.

Барная стойка разнесена в щепки. Зеркало вдребезги. Бутылки разбиты, пиво и виски текут по полу, смешиваясь с кровью.

Рояль опрокинут. Пианистка лежит рядом не двигается.

У стойки несколько тел

Дым. Пыль. Запах взрывчатки — резкий, едкий.

Стоны. Крики. Плач.

Я встал на четвереньки. Голова кружилась. Из носа текла кровь, всё-таки досталось прилично

Глянул на Бетси. Она сидела на полу, бледная как мел, глаза огромные от шока. Губы шевелились, но я не слышал слов.

Коллинз рядом, держался за голову, качался.

Ветераны выползали из-под стола. Кто-то с рассечённым лбом.Кто-то держась за грудь или уши. О’Рейли с кровью из уха. Остальные тоже помяты.

Но все живы вроде бы

Адреналин ударил в крови как набат.

Я схватил Маузер, он валялся рядом на полу, и как заправский спринтер рванул к окну, прыжок и вот я уже на улице смотрю как ублюдки взорвавшие бар дегают ноги на своём Форде.

В голове шумновато, всё-таки видать немного контузило, но ладно.

Достаю обойму и, щёлк, щёлк, щёлк. Все десять патронов вошли сверху в магазин, клацаю затвором и вот на улице уже стоит стрелок с самым настоящим готовым к бою карабином.

Приклад в плечо и цель уже в прицеле. Выстрел!

А за ним еще один!

Был бы у меня в руках кольт то попасть было бы практически нереально. короткоствол есть короткоствол. Но Маузер же это совсем другая история!

Так что Форд этих бомбистов виляет на улице а потом сносит гидрант и врезается в витрину какого-то магазинчика.

А потом из него появляются двое.

Которые тут же начинают стрелять в мою сторону.

Но это несерьезно. у этих козлов как раз-таки револьверы. Попасть они конечно могут, но это ну очень маловероятно.

А вот я как раз не просто стреляю а еще и попадаю. Притом очень точно. Выстрел и вот один падает, еще один и приятель составил ему компанию на асфальте.

Всё, закончили.

Тишина.

Я стою посреди улицы. Маузер в руке. Три трупа. Разбитая машина.

А из окна третьего этажа дома напротив раздаётся истошный вопль:

— МОЙ БЕДНЫЙ РЕКС! МОЙ МАЛЬЧИК!

Я поднял голову. В окне виднелась пожилая женщина в ночной рубашке. которая истошно орала.

— Живодёры, варвары, Моему бедному Рексику прострелили ухо! Какая тварь могла покуситься на мою бедную крошку.

Я опустил Маузер.

Вокруг — шум просыпающейся улицы, мадам на третьем этаже орёт как блаженная. Люди высовываются из окон, выходят из домов. Смотрят на меня. На трупы. На разбитую машину.

Сзади, из бара, раздаются голоса:

— Роб!

— Роберт!

Я обернулся. Коллинз стоит в разбитом окне, держится за раму. Лицо в пыли и крови.

— Ты жив?

— Жив, — хрипло ответил я.

— Бетси?

— Жива. Все живы.

Ложь. Не все. В баре лежат трупы. Но все наши живы.

Вдалеке раздались сирены. Полиция. Кто-то вызва, логично.

Я посмотрел на Маузер в руке. Дым рассеялся. Четыре гильзы на мостовой рядом с моими ногами.

Я медленно пошёл обратно к бару. Ноги ватные, в ушах всё ещё звенит. Но иду твёрдо. Спина прямая.

Полицейские машины подъехали с двух сторон — синие Ford с колокольчиками вместо сирен. Два патрульных выскочили, револьверы наготове.

— Положи оружие! — заорал сержант. — Руки за голову!

Я остановился. Медленно наклонился, положил Маузер на мостовую. Выпрямился. Руки за голову.

— На колени!

Опустился на колени. Булыжник твёрдый, холодный.

Сержант подошёл сзади, схватил за руки, защёлкнул наручники. Железо холодное, жёсткое.

— Что здесь произошло?

— Они взорвали бар, — ответил я спокойно. — Динамит. Я остановил их.

— Остановил? — Сержант посмотрел на трупы. — Это ты называешь «остановил»?

— Они были вооружены.

Из бара выбежал Коллинз. За ним — ветераны. Кто-то с окровавленным лбом, О’Рейли, кто-то на костылях. Все живы, но помяты.

— Офицер! — закричал Коллинз. — Этот человек спас нам жизнь! Он герой!

— Отойдите, сэр, — сержант поднял руку. — Это место преступления.

— Какое ещё преступление⁈ — выкрикнул один из ветеранов, показывая на трупы. — Вот преступники! Они динамит кинули! Роб нас спас!

Из бара вышла Бетси. Бледная, платье в пыли, но держалась. Подошла к полицейским.

— Господин офицер, — её голос дрожал, но слова чёткие. — Этот мужчина герой войны. Он увидел опасность, предупредил нас, а потом остановил убийц. Без него мы все были бы мертвы.

Сержант переглянулся с напарником.

— Так или иначе, три человека убиты. Нужно разобраться. — Он посмотрел на меня. — Как тебя зовут, сынок?

— Роберт Эдвард Фуллер Четвёртый.

— Профессия?

— Ветеран войны. Демобилизован по ранению.

— Откуда оружие?

— Трофей. С фронта во Франции.

Сержант кивнул.

— Ладно. Поедешь в участок. Там дадим показания, разберёмся.

Он помог мне встать. Наручники не снял.

Коллинз шагнул вперёд:

— Я поеду с ним! Я свидетель!

— И я! — добавил кто-то из ветеранов.

— Все поедете, — устало сказал сержант. — Всех, кто был в баре. Это массовое убийство, взрыв, чёрт знает что ещё.

Меня посадили в полицейскую машину. Сержант сел рядом, напарник за руль.

Через заднее стекло я видел, как ещё две машины подъехали — забирать остальных свидетелей. Через секунду мы поехали

Машина свернула на Гратиот-авеню, направляясь к полицейскому участку. Фонари мелькали за окном, жёлтые огни ночного Детройта.

Три трупа и одно простреленное собачье ухо. Интересная получилась встреча ветеранов