Волкодав

Глава 13

Утро началось с короткого телефонного разговора. Агент Кокс подтвердил встречу на одиннадцать часов в отделении Бюро расследований. Адрес я уже знал федеральное здание на углу Шелби и Форт-стрит.

Я надел лучший костюм, темно-синий из английской шерсти, белую накрахмаленную рубашку, галстук в тонкую полоску. Начищенные ботинки, запонки из серебра. Зеркало в прихожей отражало респектабельного молодого человека из хорошей семьи.

Роберт Эдвард Фуллер IV. Сын адвоката и профессора права. Внук промышленника. Потомок пассажиров «Мэйфлауэра». Сто процентов WASP, белый англосаксонский протестант, верхушка американской социальной пирамиды.

Который вместо того чтобы занять место которое логично, правильно и естественно идёт устраиваться на работу в Бюро расследований.

Я погладил Рекса по голове. Пёс дремал у камина, изредка вздрагивая во сне — наверное, гонялся за кроликами.

— Вернусь к вечеру, — сказал я, час назад мы с ним вернулись с прогулки и почле завтрака эта наглая животина завалилась дрыхнуть Вообще с постояльцем мне повезло. НА редкость спокойная собака, прям флегматик.

Рекс открыл один глаз, снова закрыл. Ему было всё равно.

Я вышел на улицу. Сентябрьское утро выдалось тёплым и ясным. Солнце уже поднялось над деревьями, бросая длинные тени на мощёные улицы. Packard стоял у дома под навесом. Я завёл двигатель — двенадцать цилиндров заурчали ровно и мощно. До центра было двадцать минут езды. За окном менялись пейзажи моего маршрута. Сначала особняки с ухоженными газонами, потом улицы становились оживлённее, появлялись многоквартирные дома, магазины, трамвайные линии. Ближе к центру город густел — больше автомобилей, больше людей.

Здание появилось внезапно, массивная громада из серого гранита, доминирующая над всем кварталом. Romanesque Revival, как называли этот стиль. Построено в тысяча восемьсот девяносто седьмом, когда Детройт ещё только превращался в промышленного гиганта.

Четыре этажа рустованного камня, огромные арочные окна, тяжёлые дубовые двери. Но главное — башня с часами. Двести сорок три фута в высоту, она возвышалась над городом как символ федеральной власти. Часы показывали без пяти одиннадцать.

Я поднялся по гранитным ступеням. Над входом была выбита надпись:«United States Post Office and Courthouse» — «Почтовое отделение и суд Соединённых Штатов». Почта, суды, таможня, всё под одной крышей. И Бюро расследований тоже.

Внутри меня встретили мраморные коридоры. Пол выложен итальянским мрамором, стены облицованы полированным камнем. Высокие потолки с лепниной. Всё торжественно, основательно, вечно. Федеральное правительство строило на века.

Лестница вела наверх. Широкие ступени из белого мрамора, кованые перила. Я поднялся на третий этаж. Здесь коридоры были уже попроще — обычная краска вместо мрамора, но всё равно солидно.

Табличка на двери: «Bureau of Investigation. Detroit Field Office» — «Бюро расследований. Детройтское отделение».

Я толкнул дверь и вошёл.

Общая комната агентов оказалась скромнее, чем я ожидал. Несколько деревянных столов, пишущие машинки, телефоны с рычажными переключателями. Картотечные шкафы вдоль стен. На столах — стопки папок, пепельницы, кофейные чашки.

Трое мужчин работали за столами. Двое печатали что-то на машинках, третий говорил по телефону. Все в костюмах и галстуках. Все с жёсткими лицами людей, привыкших иметь дело с худшими представителями общества.

Один из них поднял голову — мужчина лет сорока, с аккуратными усами и пристальным взглядом. Он отложил папку и встал.

— Роберт! А вот и ты! Рад тебя видеть.

Он протянул руку. Рукопожатие крепкое, сухое. Рука рабочая — мозоли, шрамы. Не кабинетный бюрократ.

— Специальный агент Баркер уже ждёт, — сказал Кокс.

Он провёл меня через общую комнату к двери в дальнем конце. По пути я заметил карту Детройта на стене — вся в красных булавках. Места преступлений? Или адреса подозреваемых?

— Как обстановка в городе? — спросил я.

Кокс усмехнулся.

— Бурлит. Красные агитируют на заводах, анархисты разбрасывают листовки, профсоюзы готовят забастовки. Послевоенная Америка, Роберт. Все хотят перемен. Одни — мирным путём, другие — с бомбами.

— А вы их останавливаете.

— Пытаемся. — Он постучал в дверь. — Входи.

Кабинет специального агента Артура Л. Баркера был строгим и функциональным. Письменный стол из тёмного дерева, два стула для посетителей, картотечный шкаф. На стене — флаг США и портрет президента Вильсона. Окно выходило на Форт-стрит — внизу сновали автомобили и прохожие.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти с седеющими висками и военной выправкой. Костюм тёмный, галстук строгий. Лицо усталое, но глаза живые, внимательные. Человек, который много видел и мало кому доверял.

Артур Л. Баркер. Руководитель детройтского отделения Бюро расследований. Человек, который через месяц организует палмеровские рейды и арестует восемьсот человек за одну ночь.

Он встал и протянул руку.

— Роберт Фуллер. Наконец-то мы встретились лично.

— Рад знакомству, сэр.

— Садитесь.

Я сел. Баркер вернулся за стол, достал сигару из коробки, обрезал кончик, закурил. Тяжёлый дым наполнил кабинет.

— Мы следили за вашим делом с сентября, мистер Фуллер, — сказал он без предисловий. — Взрыв на Вудворд-авеню. Трое молодчиков застрелены из одного с расстоянии двухсот ярдов. Очень впечатляющая работа

— Повезло, — ответил я.

— Везение это когда готовность встречается с возможностью. — Баркер стряхнул пепел в пепельницу. — Вы были готовы. Маузер с деревянной кобурой-прикладом. Три выстрела, три попадания. Машина опрокинулась. Все террористы мертвы.

Он открыл папку на столе, полистал страницы.

— Ваше личное дело впечатляет. Экспедиция «Белый медведь», Мёз-Аргоннское наступление. Крест «За выдающиеся заслуги», «Пурпурное сердце». Настоящий герой который защищал свою страну на полях сражений. Сейчас ей понадобится помощь здесь, в тылу.

Я не стал на это отвечать. Зачем? Да и Баркер явно хотел продолжать.

— Кстати, Роберт, ответь мне на один вопрос, — продолжилБаркер. — Как ты собирался обходить Анти-Пинкертоновский акт тысяча восемьсот девяносто третьего года? Сотрудники детективных агентств не могут быть федеральными агентами. Пришлось бы выбирать или Бюро, или агентство.

Я задумался на секунду.

— Этот акт предохранитель против создания частных армий.

Баркер кивнул, выдохнул дым и дополнил:

— Именно. После того как Пинкертоны устроили бойню в Хомстеде в девяносто втором году. Триста их вооружённых детективов против бастующих рабочих. Десять человек убито. Конгресс не мог не отреагировать. Никаких частных армий на федеральной службе.

— Верно, — согласился я. — Но это же мера против общенациональных сетей. Пинкертон имеет отделения во всех городах страны. Тысячи агентов, организованная структура. А разве частное лицо, занимающееся сыском в частном порядке, работающее на себя и имеющее частную практику, подпадает под этот акт? Не нужна лицензия, регистрация. Фактически нужен ты сам, объявление в газете, телефон и, максимум, крошечный офис с броской вывеской. Без последних пунктов можно и обойтись.

Я улыбнулся. Кокс сзади издал характерный смешок.

— Зря вы всё-таки не закончили юридическое образование, мистер Фуллер, — медленно сказал Баркер. — Юридическая косточка видна сразу. Сходу нашли лазейку. Акт действительно говорит о детективном агентстве Пинкертона и схожих организациях. Частное лицо, один человек, без структуры — это другое.

— Именно, — кивнул я. — Акт запрещает нанимать сотрудников Пинкертона или подобных организаций. А я бы не был организацией.

— Умно, — добавил Кокс.

Баркер затушил сигару и встал.

— Ладно, с этим разобрались. Добро пожаловать в Бюро расследований, мистер Фуллер. — Он кивнул Коксу. — Займись нашим новым коллегой.

Следующий час прошёл в оформлении бумаг.

Кокс провёл меня в небольшую комнату рядом с кабинетом Баркера. На столе лежала толстая папка с надписью «Фуллер, Роберт Эдвард IV».

Я открыл её. Внутри были мои документы — копии, фотографии, справки, рапорты, вырезки из газет. Целое личное дело.

— Быстро работает Бюро, — заметил я.

Кокс пожал плечами.

— Я был уверен, что ты станешь агентом. Так что всё сделал заранее.

Он достал чистые бланки.

— Заполним всё согласно форме. И приступим к фотографированию.

Фронтально и в профиль, как преступников. Яркая вспышка магния дважды обожгла глаза.

— Для личного дела, — пояснил Кокс. — Все агенты должны иметь фото в картотеке.

Затем отпечатки пальцев. Чернила, бумага, методичное прокатывание каждого пальца.

— Это тоже обязательно? — спросил я.

— Да. С прошлого года новая процедура.

— Удобно. В случае чего любого агента можно сразу схватить за шкирку и посадить. Всё уже оформлено — от фотографии в фас и в профиль до отпечатков пальцев.

Кокс посмотрел на меня из-под лобья и задумчиво сказал:

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— А уж как я надеюсь, — ответил я.

Затем подписание документов о неразглашении, присяга, обязательство соблюдать законы и защищать Конституцию от всех врагов бла-бла-бла. Всё как положено.

Я поставил подпись.

— У нас именные удостовернеия с фотографией, так что твоё пока не готово, — пояснил Кокс. — Думаю, через пару дней получишь. А пока походишь с временным. Баркер его выдаст.

— Понятно.

— Ну вот и всё. Ты теперь агент. Специальный агент Роберт Эдвард Фуллер IV. Бюро расследований Соединённых Штатов Америки.

— Теперь покажу тебе самое важное, — сказал Кокс.

Он провёл меня в конец коридора, к невзрачной двери без таблички. Достал связку ключей и отпер тяжёлый замок.

— Оружейная комната. Ключи только у Баркера и у меня.

Он толкнул дверь. Внутри была небольшая комната без окон. Стеллажи вдоль стен, шкафы. Везде оружие. Дубинки, коробки с патронами. Всё аккуратно уложено на полках. Запах стоял знакомый и привычный каждому, кто когда-либо служил в армии — оружейное масло, металл.

Кокс показал на пустую полку в углу.

— Вот место для твоего Маузера. Баркер читал материалы дела и впечатлился. Ему здесь найдётся достойное место.

Он повернулся ко мне.

— И, Роберт, самое важное. Агенты Бюро расследований не имеют права носить оружие. Это закон. Конгресс опасается создания федеральной полиции со всеми полномочиями.

— Интересно получается, — сказал я с иронией. — Я и мои коллеги идём на операцию безоружными, а всякое отребье наверняка будет с пушками. Априори поставлены в ситуацию жертвы.

Кокс усмехнулся.

— Формально ты прав, Роберт. Но мы все понимаем, как устроен этот мир.

Он закурил новую сигарету.

— Поэтому явочным порядком, при необходимости, Баркер или я выдаём оружие под роспись. Но официально его нет. После операции возвращаешь обратно в оружейную. Понял?

— Логично.

— И ещё одно. — Кокс затянулся, затем выдохнул дым. — Если придётся применять оружие — стреляй на поражение. Живой ублюдок может подать на нас в суд за превышение полномочий. Мёртвый — нет.

Я кивнул. Это была вполне понятная логика. Мою историю с теми тремя поляками я не забыл. Думать и церемониться я не буду. Так что слова о стрельбе на поражение излишни. Только так и будет.

— И это правильно, — добавил Кокс. — И это то, что мы с Баркером от тебя ждём.

В половине первого мы втроём — я, Кокс и Баркер — вышли из федерального здания на обед. Небольшой ресторан в двух кварталах по Форт-стрит. Деревянные столы, белые скатерти, официанты в фартуках.

Мы заказали стейки, кофе. Баркер добавил сигары.

— Расскажите о приоритетах работы, — попросил я.

Баркер разрезал стейк, отправил кусок в рот, прожевал.

— Красная угроза, — сказал он коротко. — Главное направление на ближайший год. Атторней-генерал Палмер объявил борьбу с большевизмом национальным приоритетом.

— Анархисты? — уточнил я.

— Анархисты, коммунисты, радикалы всех мастей. — Кокс отпил кофе. — В июне взрывали бомбы по всей стране. Дом самого Палмера в Вашингтоне чуть не снесли. Сенаторов, судей, промышленников пытались убить. Восемь бомб за одну ночь.

— Итальянские анархисты, — добавил Баркер. — Галлеанисты. Луиджи Галлеани их идеолог. Проповедует насильственное свержение правительства.

Он выдохнул сигарный дым.

— В Детройте ситуация не лучше. Заводы кишат красными агитаторами. Профсоюзы контролируют социалисты. Итальянцы, поляки, негры, твои приятели поляки, все слушают большевистскую пропаганду.

— И что мы делаем?

— Собираем информацию, — ответил Кокс. — Внедряем агентов в радикальные организации. Перехватываем почту. Прослушиваем собрания. Составляем списки.

— Готовимся к рейдам, — закончил Баркер. — Скоро начнём чистку. Атторней-генерал хочет результатов. Массовых арестов.

Он посмотрел на меня.

— Твоя первая задача — изучить обстановку, Фуллер. На этой неделе Кокс познакомит тебя с информаторами. Покажет ключевые места — клубы, таверны, где собираются красные. Через неделю дадим первое серьёзное задание.

— Понял.

Мы доели стейки. Баркер заказал второй кофе.

— Ещё одно, — сказал он. — Здесь, в Детройте, у нас особая ситуация. Граница с Канадой. Река Детройт шириной в милю. Зимой замерзает — можно ходить пешком. Летом — на лодках.

— Контрабанда, уже?

— Пока нет. Сухой закон вступит в силу с января двадцатого года. — Баркер затянулся сигарой. — Но мы уже видим приготовления. Канадское виски, пиво. Склады на той стороне. Туннели под рекой. Через полгода Детройт станет главными воротами для бутлегеров.

— А это не юрисдикция Министерства финансов? — спросил я.

— Формально да. Alcohol Tax Unit будет заниматься. Но когда дело касается организованной преступности, мафии, насилия — это уже наша работа. — Баркер постучал пеплом. — Поэтому готовься. Красные — сейчас. Бутлегеры — через полгода. Работы хватит на всех.

Кокс усмехнулся.

— Добро пожаловать в Детройт, Фуллер. Самый весёлый город Америки.

К пяти вечера я вернулся домой.

Рекс встретил меня у двери, радостно вилял хвостом. Я погладил его, снял пальто, переоделся в домашнее. Достал из шкафа поводок.

— Пойдём гулять, старина.

Мы вышли на улицу. Декабрьский вечер спускался на город. Фонари уже горели — электрические, яркие. В окнах домов светились огни.

Я жил в хорошем районе. Бостон-Эдисон один из самых респектабельных в Детройте. Застроен в начале века, когда автомобильные деньги потекли рекой. Особняки промышленников, банкиров, адвокатов.

Мы шли по Чикаго-бульвар. Рекс обнюхивал деревья, метил территорию. Я смотрел по сторонам.

Викторианские особняки с башенками и верандами. Колониальные особняки с колоннами. Тюдоровские коттеджи с деревянными балками. Все большие, все ухоженные. Газоны подстрижены, деревья окружены оградками. У подъездов стояли автомобили.

В одном доме играл рояль. Кто-то упражнялся в гаммах монотонно, методично. В другом горел камин — видно было через окно. Семья собралась за ужином.

Дети играли на улице под присмотром нянь. Девочка в тёплом пальто катала обруч. Мальчик строил что-то из снега.

Тишина. Порядок. Спокойствие.

Это был мир американской элиты. Мир, построенный на заводах, банках и юридических фирмах. Шикарный и правильный.

И интересно у меня получилось. Работа будет связана со всяким отребьем от бутлегеров до террористов. И делать я её буду в том числе в самых гадких местах города.

А потом, нырнув в самое настоящее дерьмо по самую маковку я буду возвращаться сюда. В тихий рай верхнего среднего класса. Большиснтво моих коллег а затем и, дай Бог подчиненных, мне могут только позавидовать.

Я шёл дальше. Рекс трусил рядом, изредка останавливаясь обнюхать столб или дерево.

На севере, за линией особняков, виднелись заводские трубы. Дым поднимался в небо чёрный, густой. Там работали круглосуточно. Три смены. Литейные, прессовые, сборочные цеха. Форд, Крайслер, Дженерал Моторс. Сердце американской промышленности билось там, за линией респектабельности.

Там жили те, кто создавал богатство этого района. Рабочие. Итальянцы, поляки, негры, ирландцы. Те, кого Баркер называл «красными». Те, кого Бюро будет арестовывать через месяц.

Детройт двух миров. Богатство и нищета. Особняки и трущобы. WASP-элита и иммигранты.

И я между ними.

Мы вернулись. Я растопил камин, налил виски из трофейной фляги. Сел в кресло.

Рекс устроился у камина, положил морду на лапы, закрыл глаза. Через минуту уже храпел, мерзавец шерстяной

Я достал из кармана веременное удостоверение и открыл.

BUREAU OF INVESTIGATION

DEPARTMENT OF JUSTICE

SPECIAL AGENT

Robert Edward Fuller IV

Специальный агент Бюро расследований.

Федерал.