Восхождение Плотника

Глава 10

Первое правило эффективного производства это разделение труда! И я этот труд сразу разделил. Петруху отправил собирать коряги, а сам отправился за корой и мхом. Ну как отправился? Решил сделать небольшой крюк чтобы проверить ловушку у ручья.

Ещё издали я заметил что ловушка сработала. Это было видно по выпрямившемуся деревцу, которое торчало вертикально, покачиваясь на ветру. Однако петля была пуста. И не было ни малейших признаков того, что в неё вообще кто-то попадал.

Зато рядом с ловушкой обнаружились свежие следы чего-то мелкого, то ли белки, то ли ещё какой зверушки. Судя по всему этот зверёк наступил на спусковой механизм, проскочил мимо петли и убежал в полном здравии и прекрасном настроении.

Я опустился на корточки и внимательно осмотрел место преступления. Проблема стала ясна: петля лежала плоско на земле и при срабатывании просто подлетела вверх, не успев затянуться вокруг лапы или шеи. Деревце выпрямилось слишком быстро, а петля была слишком свободной. Зверь из неё выскользнул, как мокрое мыло из рук.

— Два ноль не в мою пользу, — пробормотал я, сплюнул и закашлялся с такой силой, что пришлось опереться рукой о колено и постоять согнувшись, пережидая спазм.

Два провала подряд, это удручало, но не удивляло. Проклятие «Метки Неуча» никуда не делось. Ну и плевать. Рано или поздно я доработаю силки и отведаю мяса. Как говорил мой научный руководитель в институте: «Каждая неудача это бесплатный урок. Проблема в том, что бесплатные уроки иногда стоят дороже платных».

Итак, анализ ошибок. Первая ловушка: материал не подходит для влажных условий. Вторая: неправильная геометрия петли и избыточная скорость срабатывания. Обе проблемы решаемы.

Я сел на поваленное дерево, проигнорировав сырость, и стал чертить палочкой на земле. Это была привычка, въевшаяся в подкорку за сорок пять лет работы. Любую задачу я начинал с чертежа, даже если это была схема расстановки мебели в квартире.

Итак, что нужно учесть. Первое: петля должна быть самозатягивающейся, то есть чем сильнее дёргает зверь, тем крепче она держит. Скользящий узел, как на лассо.

Второе: петля должна стоять вертикально, а не лежать на земле. Тогда зверь бегущий по тропе, сунет голову в кольцо, и при срабатывании петля затянется на шее.

Третье: скорость срабатывания не должна быть слишком высокой. Нужна не мгновенная отдача, а плавное, но мощное затягивание.

Четвёртое: материал должен быть прочным и не бояться влаги.

С материалом я решил вопрос неожиданно легко. У ручья, где я вчера копал корни, я наткнулся на заросли ивы. И не просто ивы, а старого куста, у основания которого обнаружилась целая борода тонких, но удивительно прочных побегов. Длинных, гибких, идеально ровных.

Ивовые прутья не боятся воды, а если содрать с них кору и скрутить вдвое, получается шнур, который по прочности вполне сопоставим с верёвкой.

Я нарезал десяток прутьев, ободрал кору, отобрал самые тонкие и ровные, скрутил попарно. Получившийся шнур я протестировал, обмотав вокруг ветки и повис на нём всем весом. Весу в этом истощённом теле, прямо скажем, было немного, килограммов пятьдесят от силы, но шнур выдержал.

Отлично. Теперь конструкция.

На этот раз я отказался от стоячей петли на колышках и вернулся к пружинному механизму, но переделал его полностью. Во-первых, взял деревце потоньше. Не орешник, а молодую берёзку, которая плавно выпрямлялась при сгибании, с нарастающим усилием, как хорошая возвратная пружина.

Во-вторых, переделал спусковой механизм: вместо двух Г-образных палочек использовал конструкцию из трёх элементов. Колышек в земле, горизонтальная перекладина и косая распорка, которая удерживает систему в напряжении. Зверь задевает верёвку-растяжку, распорка выскакивает, перекладина освобождается, дерево выпрямляется.

Но главная хитрость была в петле. Я подвесил её к горизонтальной направляющей из тонкой ивовой рогатки на высоте двух ладоней от земли. Петля стояла вертикально, поперёк тропы, и зверь, бегущий к водопою, неизбежно должен был просунуть голову в это кольцо. При этом растяжка от спускового механизма проходила внизу, на уровне земли, и срабатывала от прикосновения лап, а не головы.

Я настраивал эту конструкцию часа два, трижды переделывал спусковой механизм, один раз чуть не получил берёзкой по лицу, когда она вырвалась раньше времени, и к концу был мокрый от пота, трясущийся от усталости и кашляющий так, что, казалось, лёгкие вот-вот вывалятся наружу через рот.

Я замаскировал конструкцию листьями, ветками и мхом, проверил ещё раз, что спусковой механизм не заедает. И отправился наконец собирать запчасти для стола.

Пройдя сотню метров я набрал полное ведро шишек, мха, камешков и прочего барахла и услышал крик:

— Яры-ы-ый! Ты где⁈ Ау!!!

Орал Петруха. Оно и понятно. Разделились мы давно, а от меня ни слуху ни духу. Ускорив шаг я пошел на звук и спустя десять минут нашел моего товарища. На спине у Петрухи был мешок набитый разнообразными корягами, а в левой руке он и вовсе тащил за собой длинное извилистое бревно.

— Фух. Живой. А я уж было решил что тебя волки схарчили. — Облегчённо выдохнул Петруха.

— Живой, живой. — Кивнул я. — А тебе зачем эта хреновина? — Спросил я указав на бревно.

— Так это, ты ж сказал что всякие кривондюлины нужны. Ну вот я и прихватил. — Растерянно начал оправдываться Петруха, явно боясь облажаться в первый рабочий день.

— Выбрось. Такие громадины нам ни к чему.

— Как скажешь. — Огорчённо произнёс Петруха давая понять что он уже давно таскается с этой оглоблей.

Мы вернулись в деревню как раз к обеду. Стражники сидели на башнях и жевали бутерброды свесив ноги.

— … китайчата то опять воюют. — Равнодушно бросил стражник с оттопыренными ушами.

— А когда они не воевали? Расплодились что тараканы, вот и лезут туда где щель увидят. — Фыркнул мужик лет сорока пяти на вид с волосами собранными в косу.

— Хорошо что к нам не лезут. — кивнул ушастый.

— Эт кто тебе сказал? — усмехнулся обладатель косички. — Ясен хрен лезут. У меня племяш на границе служит. Говорит чуть ли не каждый месяц столкновения. Щупают границу то, но она знаешь чё? На замке! Во! — он поднял вверх указательный палец демонстрируя значимость сказанного.

Ушастый заметил нас и замахал рукой:

— Петруха! А ты чё так рано проснулся? Ха-ха! Иль дед тебя палкой по хребту приласкал и из дому выгнал?

— Ага. Почти. — усмехнулся мой товарищ. — Смотри чтоб старый тебя палкой не приласкал. Ты уже два месяца обещаешься воротину поправить.

Стражник цыкнул и потёр шею глядя в сторону.

— Скажи деду что воротину его завтра починю. Достал он уже бухтеть.

— Не надо ничего чинить. Ярый уже всё сделал. — Сказал Петруха с гордостью посмотрев на меня.

— Да ладно! Ты? — Приподнял бровь обладатель косицы уставившись на меня.

— А чё ты ему тычешь? У него вообще то имя есть. — Рыкнул Петруха.

— Да не, я не с претензией. Просто удивляюсь. Раньше то Ярик и палец о палец не ударил бы без пузыря. А тут вон чё. Трезвый, ещё и деду ворота справил. — ошарашенно произнёс Косичка.

— Люди меняются. — улыбнулся я пожав плечами.

— Ну дай бог. Дай бог. А то ежели Древомир дубу даст, кто нам мебель делать то будет? А так вон, замена. — по доброму сказал стражник.

Попрощавшись мы отправились в мастерскую. Я открыл замок и запустил Петруху внутрь.

— Мешок поставь у стены, а после возьми молоток и сколоти каркас. Вон доски валяются. — Сказал я указав на пол.

— Без проблем. — Кивнул Петруха улыбаясь с каким-то детским восторгом.

Я же оставил ведро у входа и вышел на улицу услышав ржание лошади. Подъехала телега запряженная двойкой лошадей. На телеге сидели три крепких мужика в льняных рубашках с закатанными рукавами.

— Здоров Ярик. — Поприветствовал меня мужик с шрамом над губой. — Борзята сказал мебель у тебя забрать.

— И тебе не хворать Серый. — Кивнул я. — Проходите. Всё внутри.

Мужики спрыгнули с телеги, вошли в мастерскую и быстренько выволокли из неё лавки, полку и сундуки. Стол же они несли так, словно в их руки попал не предмет мебели, а икона. Разинутые рты, боятся дышать, грузят на телегу так бережно, как мать родную.

— Ети её мать. Эт чё за красотень? — с придыханием произнёс грузчик.

— Ага. Аккуратнее смотри. Если ухайдохаем её, Борзята с нас шкуру спустит. — рыкнул мужик с шрамом на губе.

С горем пополам они погрузили стол, на телегу взобрались двое, придерживая стол слева и справа. Третий взял лошадей за вожжи и медленно повёл по ухабам.

— Всё, бывай Ярик. Мы погнали. — Махнул мне один из грузчиков и они медленно поехали к дому Борзяты.

Я же вернулся в мастерскую и… И понял что у нас нет досок. Вообще никаких. Обрезки есть, но мелкие, из них красивой композиции не выйдет. Да и денег на покупку досок у нас нет. Всё что было ушло на лечение мастера…

Я заметил что Петруха вертит заготовки каркаса и так и эдак примеряя их друг к другу. Стало понятно что он не самый сообразительный малый. Но думаю разберётся, ведь две длинные и две короткие доски, хочешь не хочешь, а сколотишь верно. А пока он развлекается, самое время наведаться к моему заказчику или вернее сказать деловому партнёру.

Выйдя из мастерской я направился к дому купца и застал Борзяту во дворе, где тот наблюдал за разгрузкой мебели. Двое работников осторожно снимали с телеги сундуки, лавки и полку, а купец стоял рядом, скрестив руки на объёмном животе, и контролировал процесс с видом полководца, принимающего трофеи.

Мой эпоксидный стол, единственный в своём роде уже стоял под навесом, накрытый рогожей. Борзята то и дело косился в его сторону с выражением человека, который купил золотой слиток за медную монетку.

— Борзята Кузьмич, — начал я, подходя и стараясь дышать ровнее, потому что после забега по лесу с мешком мха лёгкие посвистывали, — нужно обсудить кое-что по производству.

— О! Ярик! — радостно всплеснул он руками и хлопнул меня по плечу. — А я как раз тебя добрым словом поминал.

— Может вспоминал? — Поправил я собеседника и тот расхохотался.

— А-ха-ха-ха! И это тоже. Да. — Кивнул он. — Ну давай, чего там у тебя? А то мне в город скоро ехать, стол на показ выставлять.

— Мне нужна древесина, — сказал я. — Доски сухие, выдержанные, без сучков и свилеватости. Длина не меньше двух метров, ширина двадцать сантиметров, а толщина в два пальца. Сосна или берёза, не принципиально.

Борзята поднял бровь и усмехнулся:

— Опа! Сапожник без сапог, что ли? Ты ж в мастерской работаешь, у вас там дерева завались!

— Древомир прихворал. А из меня весьма паршивый лесоруб. Если возьмусь рубить, возить и сушить древесину, то вы ближайший стол года через пол увидите.

Борзята почесал бороду и кивнул:

— Полгода это долго. — Подумав он продолжил. — Ладно. Это не проблема. У меня свояк на лесопилке трудится. Там своя сушильня имеется и доски всегда в наличии. Могу закупать для тебя по сходной цене. — Борзята улыбнулся и мне его улыбка не понравилась. — Двухметровые будут стоить по серебрушке за штуку.

Серебрушка за доску? Я мысленно прикинул себестоимость одного стола и почувствовал, как радость от сделки с Борзятой слегка поблёкла. На столешницу нужно минимум две доски на основу и обжиг, а ещё нужен брус на ножки. Если так подумать то с такими ценами я в минус конечно не уйду, но буду очень близок к этому.

Отдай Петрухе четыре серебрухи, Борзята заберёт ещё минимум пять штук и что останется? Восемь серебряников за то что я буду рисковать своей жизнью? Да-а-а. Не дорого же стоит моя шкура. Придётся торговаться.

— Кузьмич, совесть то имей. Ты на ком заработать решил? На деловом партнёре? — Сказал я сложив руки на груди. — Мне ещё и брус нужен будет. Так то я не дурак, понимаю что ты столы мои будешь продавать в разы дороже чем покупаешь у меня.

— Ярик, ты и меня пойми. Я ж не могу из своего кармана тебе доски покупать. — Доверительно произнёс он приобняв меня за плечи. — Тут же что получается? Ты деревяху только сделал, а мне нужно отвезти её, арендовать место для выставки, за охрану опять-таки заплатить, плюс налоги. Считай в минус для себя работаю! И то лишь из уважения к тебе и Древомиру.

— Сам то веришь в то что говоришь? — Усмехнулся я глядя ему в глаза.

Борязат помедлил оценивая меня взглядом. Видать пытался понять удастся меня обдурить или нет, а после вздохнул.

— Ладно. Будут тебе доски по шесть медяков за штуку. И брус по той же цене.

— Ты хотел сказать по три медяка. Всё таки это общее предприятие и затраты принято делить пополам.

Услышав это Борзята снова засмеялся.

— А ты точно тот самый Ярик? Я будто с самим Велесом торгуюсь!

— Кто знает? Кто знает? — Улыбнулся я.

— Чёрт с тобой. Будут тебе доски по три медяка.

— По рукам, — сказал я, протягивая ладонь.

— Завтра к утру привезут первую партию, — кивнул он пожав мне руку. — Расплатишься, когда столы сделаешь, я не тороплю.

Попрощавшись с купцом, я направился в мастерскую, на ходу прикидывая график работы. Завтра утром поступят доски, днём отправимся охотиться на слизней. Вечером зальём столешницу, послезавтра отполируем и соберём первый стол. Конвейер, как на заводе, только вместо станков руки, вместо сырья лесной мох и дохлые монстры. А вместо ОТК (Отдела технического контроля) хитрющий купец.

Вернувшись в мастерскую, я остановился на пороге и невольно улыбнулся.

Петруха сидел на полу, скрестив ноги, как ребёнок в песочнице. Перед ним лежала деревянная рама, та самая форма для заливки, которую я велел собрать.

Рыжий детина с сосредоточенностью хирурга, выполняющего операцию на открытом сердце, раскладывал внутри неё мох, камешки и кору. Язык высунут, брови нахмурены. Толстые и грубые пальцы, привыкшие к тяжелому труду двигались с неожиданной аккуратностью, подцепляя кусочки мха и укладывая их точно туда, куда нужно. Вернее, я бы выбрал тоже самое место что и он.

Петруха меня даже не заметил. Был настолько поглощён процессом, что весь мир за пределами рамы перестал для него существовать. Я такое видел только у детей, собирающих конструктор, и у реставраторов, восстанавливающих фреску.

— Всё, договорился, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. — Завтра привезут деревяшки. Можем начинать охоту на слизней.

— Ага, охоту… — пробормотал Петруха, не поднимая головы и не отрывая взгляда от композиции.

Его пальцы подхватили полоску берёзовой коры, свернули трубочкой и воткнули вертикально в пласт мха. Рядом он положил веточку с тремя листиками. Оценив результат, он сдвинул кору чуть левее. Потом он откинулся назад, посмотрел на свою работу и выдохнул:

— Прямо как деревце получилось! Ствол из коры, а крона из мха, и листики торчат, будто ветром колышет!

Действительно, среди плоского ландшафта из мха и камешков Петруха соорудил миниатюрное дерево. Грубовато, конечно, но идея читалась мгновенно, и в этой грубости была та наивная красота, которую не подделаешь и не воспроизведёшь, если специально стараться.

— Знаешь, Петя, — сказал я, глядя на рыжую макушку, склонённую над рамой, — что-то мне подсказывает, что мы с тобой сработаемся.

Петруха не привыкший к такому обращению, поднял голову и расплылся в широкой улыбке. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел не как увалень, которого гоняет дед, а как человек, нашедший занятие по душе.

Мы закрыли мастерскую, и пошли по домам. Дом Древомира располагался в трёх дворах от дома Петрухиного деда. По этому шли мы в одном направлении.

Петруха размахивал руками и рассказывал, какие ещё композиции можно было бы сделать. Лес с речкой, горы с облаками из белого мха, морской берег из песка и ракушек. Потом он добавил что моря никогда не видел, но это не мешает ему фантазировать.

Его энтузиазм был настолько заразителен, что я поймал себя на мысли: а ведь из него может получиться не просто грузчик, а настоящий дизайнер. Если, конечно, направить эту энергию в нужное русло и не дать деду забить её подзатыльниками.

— Завтра в девять утра у мастерской, — сказал я на прощание. — Не опаздывай.

— Буду как штык! — крикнул Петька уже от крыльца и скрылся за дверью.

Я вернулся к Древомиру. Мастер лежал в той же позе, но дышал ровнее, и когда я вошёл, открыл глаза. Не мутные, как вчера, а более осмысленные, с проблеском привычной строгости.

Дал ему три ложки микстуры, потом девясиловый настой от которого Древомир скривился так, словно проглотил живую жабу. Накормил остатками картошки, сваренной утром. Мастер ел медленно, но с аппетитом, и это был хороший знак, потому что аппетит это первый симптом выздоровления.

После еды я растёр ему грудь и спину барсучьим жиром, от которого пальцы потом не отмывались часами, укутал тулупом и пошёл в баню выигрывать для себя ценные часы жизни.

Попарившись я вернулся в горницу и услышал строгий голос Древомира.

— Рассказывай. Где деньги на лекаря взял?

— Борзятка заплатил за заказ, — ответил я расстилая войлок на печке. — Как и договаривались. Заказ выполнен, деньги получены, лекарь оплачен.

— Ты мне сказки-то не рассказывай, — прохрипел он из спальни. — Я считать то умею! Лекарь стоит пятнадцать серебрух. Купец за заказ должен был отдать десять. Чуешь разницу? Пятака не хватает. А ещё лекарства стоят чёрт знает сколько. Признавайся паскудник, кого обокрал⁈ — Строго рявкнул он и закашлялся.

В его голосе звучала тревога человека, который полжизни жил честно и боялся, что его подмастерье влезет в какую-нибудь паршивую историю, которую придётся расхлёбывать обоим.

Я засмеялся и вошел в его спальню привалившись к дверному косяку.

— Так уж вышло, мастер, — сказал я, — что Борзятка за заказ заплатил мне не десять, а двадцать серебрух. Причём десять серебрух сверху он отдал за мой уникальный стол.

Древомир моргнул, нахмурился и посмотрел на меня как на умалишенного.

— Ярик, я чёт понять не могу. Ты меня за дурака держишь или жар у тебя? Борзята жмот, каких свет не видывал. Он за лишнюю серебрушку удавится. С чего бы ему двадцать платить?

— С того, что я сделал ему такой стол, которого он в жизни не видел. Более того, ему так понравилась моя работа, что мы договорились продавать такие столы на постоянной основе. За один стол он будет платить один золотой и семь серебряных.

Наступила тишина. Древомир смотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное.

— Чего? — прошептал он. — Семнадцать серебрух… за один стол?

— За один стол, — подтвердил я, кивнув.

— Да иди ты… — Древомир откинулся на подушку и уставился в потолок, как человек, которому только что сообщили, что Земля на самом деле плоская, а он полжизни верил в шарообразную. — Что там за стол-то такой? Драгоценными каменьями что ли украшен?

— Увидите собственными глазами, мастер, — ответил я выходя из комнаты. — Когда на ноги встанете, всё увидите. А пока поправляйтесь, пейте микстуру и не вздумайте вставать раньше времени. Лекарь сказал три дня покоя минимум! Будете нарушать постельный режим, я вас к койке верёвкой привяжу. — Пригрозил я.

— Ты мне тут ещё покомандуй. Засранец. — Послышалось за моей спиной. — а когда я залез на печку услышал его шепот. — Пятнадцать серебрух за стол… Надо же…

От автора:

Друзья, благодарю за поддержку в виде сердечек и тёплых комментариев. Мы набрали 1000 сердечек и в честь этого сегодня вышла не одна глава, а две. Приятного вам чтения!