Всемирная военная история в поучительных и занимательных примерах

14 июля 1789 г. в Париже восставший народ штурмом взял Бастилию: началась Великая французская буржуазная революция (1789–1799). Она вызвала глубокое беспокойство у правителей других ведущих стран Европы. Все европейские монархи и правительства были напуганы радикальными демократическими лозунгами, звучавшими в Париже («свобода, равенство, братство»), вспышками народного революционного насилия, расправой над Людовиком XVI, якобинским террором. Революционному правительству Франции пришлось вести не только длительную гражданскую войну, но и защищаться от внешней угрозы — антифранцузских коалиций, создаваемых феодально-монархическими государствами при активном участии капиталистической Англии. Лондон всячески поощрял (особенно финансово) деятельность 1-й антифранцузской коалиции (1791–1797), вылившуюся в австро-прусскую военную интервенцию против Франции. В конце 1798 — начале 1799 гг. возникла новая коалиция с прямым участием Великобритании, имевшей своими военными союзниками Австрию, Россию, Турцию и Неаполитанское королевство. Англичане повели морскую войну, в ходе которой эскадра Г. Нельсона у Абукира нанесла поражение французскому флоту. Тем самым фактически была сорвана Египетская экспедиция генерала Наполеона Бонапарта, а английский и русский флоты получили свободу действий в Средиземном море. Именно к этому времени относятся союзные морские кампании эскадр Г. Нельсона и Ф. Ушакова, Итальянский и Швейцарский походы А. Суворова. Австрийская армия на Верхнем Рейне грозила вторжением во Францию. 18 брюмера VIII г. по французскому революционному календарю (9 ноября 1799 г.) в результате государственного переворота Бонапарт стал первым консулом Французской республики, обладая всей полнотой власти. В июне 1800 г. у Маренго Наполеон разгромил австрийскую армию. Вторая антифранцузская коалиция вскоре развалилась. Однако в мае 1803 г. Англия возобновила войну против Франции. 2 декабря 1804 г. Наполеон Бонапарт короновался в Париже в качестве французского императора. Его внутренняя и внешняя политика окончательно приняла характер, отвечавший интересам французской буржуазии и направленный на достижение политической, экономической и военной гегемонии в Европе. Французский император повел почти беспрерывные войны, которые завершились лишь через 11 лет.

Осознавая, что его главный противник — Англия, Наполеон сконцентрировал в районе Булони экспедиционную армию (около 130 тыс. человек), готовившуюся к переправе через Ла-Манш. Однако прежде ему пришлось ликвидировать опасность, грозившую с другой стороны: летом 1805 г. союзниками Англии стали Россия и Австрия. Упреждая соединение австрийских и русских войск, Наполеон в Ульмском сражении разбил австрийскую армию и получил большой перевес над русской армией М. Кутузова, вынужденной отступать у Дуная. 21 октября 1805 г. произошло событие, изменившее первоначальный стратегический план Наполеона сокрушить Англию. В этот день адмирал Нельсон разгромил французский флот у Трафальгара, обеспечив неуязвимость Англии с моря, со стороны Ла-Манша. Все последующие войны Наполеона на континенте мало приближали его к победе над главным противником.

В 1805 г. Наполеон разбил австро-русскую армию в Аустерлицком сражении, вынудив Австрию выйти из войны. В сентябре 1806 г. Англия, Россия, Пруссия и Швеция образовали новую антифранцузскую коалицию. В Йена-Ауэрштедтском сражении была разгромлена прусская армия, во Фридландском — русская. Тильзитский мир 1807 г. вынудил Россию к участию в континентальной блокаде Англии, к которой Франция привлекла почти все европейские страны.

Весной 1808 г. французские войска захватили Испанию, где сразу же началось народно-освободительное движение, с которым наполеоновские маршалы не могли справиться. К тому же в августе 1808 г. в Португалии высадился британский экспедиционный корпус генерала А. Уэлсли (Веллингтона), начавший проведение операций против французских войск на Пиренеях. Пробыв в Испании два месяца, Наполеон вернулся во Францию, так как в Центральной Европе назревала новая война с Австрией. Победив австрийскую армию при Ваграме, он принудил Франца I к полной зависимости.

К 1811 г. численность населения наполеоновской империи вместе с вассальными государствами составляла 71 млн человек. Логика завоеваний толкнула Наполеона к походу против России, ставшей объектом французской агрессии в 1812 г. В России Наполеон и его маршалы — Мюрат, Ней, Бертье, Даву, блиставшие ранее в Западной Европе, были вынуждены уступить стратегическому искусству Кутузова и народному сопротивлению. Изгнанная из России наполеоновская армия в 1813–1814 гг. упорно сопротивлялась натиску войск разраставшейся антифранцузской коалиции. Теперь уже на всю Европу звучали имена военачальников союзных армий — Г. Блюхера (Пруссия), А. Веллингтона (Великобритания), М. Барклая-де-Толли (Россия), К. Шварценберга (Австрия), Ж. Бернадота (Швеция). 31 марта 1814 г. союзные войска вошли в Париж. Наполеон отрекся от престола и был сослан на остров Эльбу; его место на французском престоле занял Людовик XVIII. В марте 1815 г., в период работы Венского конгресса союзных стран, Бонапарт бежал с Эльбы и восстановил свою власть во Франции. 18 июня 1815 г. английская армия Веллингтона и прусская армия Блюхера нанесли ему сокрушительное поражение под Ватерлоо. Наполеон вторично отрекся от престола и был сослан на остров Святой Елены.

Наполеоновские войны как своеобразное продолжение Великой французской буржуазной революции в итоге подорвали устои феодально-монархических режимов Европы. Но насильственная политика Франции не могла не встретить сопротивления других народов. Они, как и сама Франция, понесли в период 1799–1815 гг. огромные человеческие и материальные потери. Одним из последствий борьбы с наполеоновской Францией стал «Священный союз» Австрии, России и Пруссии, образованный в 1815 г. и долгие годы сковывавший своим консерватизмом всю Европу.

Наполеоновские и антинаполеоновские войны вывели на поля сражений массовые регулярные армии. В крупнейших сражениях участвовало до 500 тыс. человек. Возникновение массовых армий, вооруженных огнестрельным оружием, повлекло за собой большие изменения в организации войск, стратегии и тактике. Основным способом стратегических действий стало решительное наступление с целью нанести противнику мощный удар крупной группировкой войск в заранее намеченном районе или месте. Для стратегии Наполеона было характерно стремление решить судьбу кампании или войны, как правило, в генеральном сражении. В целях создания превосходства над противником на главном направлении Наполеон широко применял маневр крупными группировками войск. Наполеоновские войны определили дальнейшее развитие тактики. В ходе их окончательно утвердился глубокий боевой порядок — сочетание колонн с рассыпным строем. Обязательным элементом боевого порядка стал резерв. Огромное значение приобрели материальная подготовка войны и кампаний, всестороннее обеспечение вооруженных сил, стратегическая разведка, организация взаимодействия родов войск.

Адмирал Нельсон — герой морских сражений

В конце XVIII — начале XIX вв. наполеоновская Франция начала угрожать всему европейскому континенту, но на море по-прежнему господствовала Великобритания, о которой Шиллер писал:

Наполеон видел в Англии главного врага, но французы не могли уничтожить английский флот, так же, как англичане — французскую сухопутную армию. Поэтому историки назовут противоборство этих двух держав «борьбой льва с акулой».

Олицетворением морской силы Великобритании стал адмирал Горацио Нельсон.

Адмирал Г. Нельсон

С 1793 г. Нельсон, тогда капитан «Агамемнона», начал участвовать в военно-морских экспедициях против французов. В 1794 г. при осаде корсиканского острова Кальви он потерял правый глаз. Соприкоснувшись с угрозой смерти, 36-летний Нельсон высказался так: «Наша жизнь находится в руках Бога, но мое имя, моя честь находятся в моих руках. Смерть есть только долг, который рано или поздно все мы должны уплатить».

В результате тяжелого ранения при захвате г. Санта-Крус на острове Тенерифе Нельсон лишился правой руки. Но, выздоровев, он добился возвращения на флот, говоря: «Потерю руки своей не считаю я препятствием, и пока у меня останется хотя одна нога, на которой стоять могу, не перестану сражаться за моего короля и мое отечество».

31 июля 1798 г. эскадра Нельсона приблизилась к египетскому мысу Абукир, готовясь к атаке французского флота, доставившего ранее на берега Египта войска Наполеона. Поднимаясь из-за обеденного стола, Нельсон пошутил: «Завтра к этому времени я заслужу или титул лорда, или Вестминстерское аббатство» (в котором хоронят выдающихся людей).

Французский флот при Абукире был разгромлен, потеряв из 14 линейных кораблей 11. Погиб и флагманский корабль адмирала Брюэса «Орьян» (фр. восток). Английский капитан Галлоуэлл, участник Абукирского сражения, вскоре преподнес Нельсону необычный подарок — гроб, изготовленный из куска мачты «Орьяна». «Когда Вы устанете от жизни, — сказал он с улыбкой адмиралу, — Вас смогут похоронить в одном из Ваших трофеев». Нельсон будет хранить этот гроб в своей каюте, в нем он и будет погребен.

Абукирское сражение французский адмирал Брюэс проиграл прежде всего тактически, не сумев противопоставить искусству Нельсона ничего, кроме мужества. В ходе сражения он был дважды ранен, но не покидал палубы. Затем английское ядро почти разорвало его надвое, но Брюэс и последние минуты своей жизни провел на палубе «Орьяна», говоря: «Французский адмирал должен умирать на шканцах».

Гибель взорвавшегося «Орьяна», последовавшая после 3-х часов сражения, повлекла за собой смерть всего экипажа. «Орьян» взорвался со столь оглушительным грохотом, что обе стороны, ошеломленные, на несколько минут остановили бой.

Исключительно мужественно вели себя в сражении и английские моряки. Капитан Туар, получивший смертельные ранения и истекавший кровью, велел положить себя в чан с опилками и продолжал отдавать распоряжения вплоть до полной потери сознания.

После победы при Абукире Нельсон с флотом посетил дружественный Неаполь. Ко дню его рождения 29 сентября во дворце Сесса была возведена ростральная колонна в честь адмирала со словами: «Пришел, увидел, победил» на латинском языке. Эта надпись имела двойное значение: она была адресована Нельсону как победителю при Абукире и как человеку, покорившему сердца неаполитанцев. Среди покоренных была и 33-летняя Эмма Гамильтон, жена 68-летнего английского консула в Неаполе.

В апреле 1801 г. английская эскадра Паркера, в которой Нельсон командовал авангардом, появилась вблизи Копенгагена. Смело войдя в гавань, Нельсон начал сражение против датского флота, но поотставший Паркер поднял запрещающий сигнал «Выйти из боя». Герой Абукира, не желая прекращать сражения, сказал капитану Фоли: «Вы знаете, что у меня только один глаз, и я имею право не все видеть». Приставив трубу к отсутствующему глазу, он прибавил: «Клянусь честью, я не вижу сигнала Паркера. Оставьте висеть мой сигнал «Усилить огонь», а еще лучше — велите прибить его к брам-стеньгам гвоздями!»

Вскоре дрогнувшие датчане запросили у Нельсона перемирия.

После Копенгагена Нельсон двинулся к Ревелю (Таллин), надеясь «проучить» русский флот. Но к этому времени Александр I, сменивший Павла I, успел возобновить дружественные отношения с Англией. По прибытии к Ревелю Нельсон к своей досаде узнал о случившейся перемене и ему пришлось послать на берег графу Палену (русскому министру иностранных дел) свои уверения в глубоком уважении к Александру I. Пален ответил: «Единственным знаком уважения, который император от Вас примет, будет срочное удаление флота, которым Вы командуете, из наших вод».

Наполеон мечтал разгромить британский флот, препятствовавший броску французских войск из Булони в Англию через Ла-Манш. Видя, что командующий французским флотом Вильнев уклоняется от столкновения с Нельсоном, Наполеон послал ему на замену адмирала Розили. Узнав об этом, обиженный и взволнованный Вильнев с флотом ринулся навстречу разыскивавшему его Нельсону. Говорят, что он сказал: «Теперь моя очередь нанести обиду Наполеону или своей победой, или своим поражением».

Трафальгарское морское сражение станет жестокой обидой для всей Франции.

Нельсон, долгие месяцы искавший в море французский флот, облегченно вздохнул, когда узнал, что тот вместе с испанским вышел ему навстречу. Английский адмирал был готов победить или умереть. За два часа до сражения при Трафальгаре он составил завещание, начинавшееся такими словами: «Октября, двадцать первого числа тысяча восемьсот пятого года. Совершено в виду объединенных флотов Франции и Испании на расстоянии примерно десяти миль…».

В завещании прославленного, но неудачливого в семейной жизни Нельсона были и такие слова: «Я поручаю Эмму, леди Гамильтон, заботам моего короля и страны… Я также поручаю заботам моей страны дочь и я желаю, чтобы в будущем она носила только фамилию Нельсон».

Перед началом Трафальгарского сражения Нельсон появился на палубе линкора «Виктори» в полной адмиральской форме, расшитой золотом, и со всеми наградами. Его парадная форма говорила подчиненным об ответственности момента и о вере в победу. Она же, с учетом внимания к ней вражеских стрелков, подчеркивала презрение Нельсона к смерти и, как писали позже, даже желание умереть — уйти из жизни, тяготившей его своими неурядицами. В любом случае на палубе «Виктори» в решающий для Англии день стоял человек, подготовивший флот к победе.

За несколько минут до сближения с противником в Трафальгарском сражении английский командующий отдал распоряжение поднять для всей эскадры сигнал: «Нельсон верит, что каждый исполнит свой долг». Но сигнальщик сказал, что в коде сигналов нет некоторых слов для этой фразы. Нельсон немного изменил текст, и над флагманским кораблем взвился сигнал: «Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг». Он был встречен экипажами со всеобщим энтузиазмом. Впоследствии британский флот сделал его своим девизом.

Английские корабли под Трафальгаром уже разорвали строй противника и начали его громить, когда настала роковая для Нельсона минута. На мачте французского корабля «Редутабль» пристроился стрелок, для которого адмирал в сверкающем орденами мундире был особо привлекательной мишенью. Пуля прострелила Нельсону левое плечо и застряла в позвоночнике. Адмирал упал на колени, вытянув вперед руки, чтобы не разбить лицо. «Наконец-то они меня доконали, Харди, — сказал он капитану «Виктори», — мне прострелили позвоночник».

В 16 часов смертельно раненному Нельсону доложили о победе и о том, что уничтожено и взято 15 французских и испанских кораблей. Он нашел в себе силы пошутить: «Жаль, я рассчитывал на 20».

Трафальгарское сражение. 1805 г.

Тело адмирала Нельсона было доставлено в Лондон, погруженное в бочку с бренди. Есть версия, что английские моряки выпили его за упокой души славного Неля. Торжественное погребение состоялось в соборе святого Павла. Флагманский корабль «Виктори» станет музеем-кораблем. Лондон украсит 40-метровая Трафальгарская башня, увенчанная фигурой Нельсона.

Его завещание правительству — позаботиться об Эмме Гамильтон и их дочери — английские власти проигнорируют. Леди Гамильтон попадет в долговую тюрьму и умрет в бедности в Париже. Дочь Горация после смерти матери вернется к английским родственникам и доживет до 80 лет.

Печальной оказалась участь главного неудачника Трафальгарского сражения — французского адмирала Вильнева. Плененный, он был доставлен в Лондон, где его принудили участвовать в торжественном погребении своего победителя Нельсона. Когда вскоре Вильнев получил разрешение вернуться во Францию, он писал жене: «Я достиг черты, когда жизнь уже становится бесчестьем… Как я счастлив, что у меня нет детей, которые получили бы бремя моего имени!» Для Наполеона неудачник-адмирал был «позором отечества».

Тело Вильнева с колотой раной было обнаружено в гостинице французского города Рени, через который он проезжал по пути домой. Подозревали убийство, связывая его с местью Наполеона. Но официальная версия настояла на самоубийстве адмирала вследствие его боязни военного суда и «психической неуравновешенности». «Признаки сумасшествия, — с иронией говорил Наполеон, — наблюдались у него еще во время морской кампании».

Мысли и суждения Наполеона

«Ахилл, сын богини и смертного, — вот прообраз военного гения, — считал Наполеон. — Божественная часть этого гения проявляется в проникновении в характер и побуждения противника, а равно в помыслы и дух своего солдата. Часть земная — это вооружение, укрепления, позиции, боевые порядки, словом, все, что входит в соображение своей вещественной стороной».

В другом случае о соотношении духовного и вещественного Наполеон говорил так: «Во всяком военном предприятии успех на три четверти зависит от данных морального порядка и только на одну треть от материальных сил».

Среди полководцев мировой истории Наполеон выделял семерых лучших, советуя учиться на их опыте: «Наступательные войны должны вестись так, как вели их Александр Македонский, Ганнибал, Цезарь, Густав Адольф, Тюренн, принц Евгений и Фридрих. Читайте и изучайте их 83 похода и образуйтесь по ним — вот единственное средство сделаться великим полководцем».

У Александра Македонского Наполеон насчитал 8 походов, у Ганнибала — 17, у Цезаря — 13, у Густава II Адольфа — 3, у Тюренна — 18, у принца Евгения Савойского — 13, у Фридриха II — 11. О себе он писал так: «Наполеон сделал 14 походов: два в Италии, пять в Германии, два в Африке и Азии, два в Польше и России, один в Испании и два во Франции».

Наполеон Бонапарт

«Военную кампанию, — отмечал Наполеон, — можно считать хорошо подготовленной, если две трети отнесены на долю расчета и одна треть на долю случайностей».

Размышляя о роли счастливого случая в войне, он говорил, что ни одному полководцу не удалось навсегда «приковать к себе эту жестокосердную ветреницу».

«Гений» — одно из излюбленных слов Наполеона в его рассуждениях об искусстве полководца. По его мнению, военный гений в отличие от обыкновенного полководца сродни вдохновенному художнику. «Грамматику знает всякий, — писал он для сравнения, — но можно ли при помощи одной грамматики сочинить Илиаду или Корнелеву драму?»

— «Первое качество, возвышающее военачальника над посредственностью, есть равновесие ума и характера или мужества. Касательно основания (характера) и высоты (ума), он должен представлять собой квадрат».

— «Многие вопросы, стоящие перед полководцем, являются математической задачей, достойной усилий Ньютона и Эйлера».

— «Для того чтобы иметь хороших солдат, нация должна постоянно сражаться».

— «Ничто так численно не умножает батальоны, как успех».

— «Если бы я занимался только внутренними делами Франции, я бы привык отдыхать и заплесневел».

— «Я знал лишь три вещи: ежедневно проходить по десять миль, сражаться и иметь передышку».

— «Моя истинная слава — не 40 выигранных битв: неудача при Ватерлоо изглаживает память о стольких победах. Но что никогда не изгладится из памяти, что будет вечно — это мой Кодекс»[7].

— «Монополия Англии, которой она пользуется за счет других государств, вынудила меня сражаться за интересы Франции. История вынесет свой приговор об этом споре между Римом и Карфагеном. Приговор будет в пользу Франции».

— «Неизбежные войны — всегда справедливые войны».

— «Мир невозможен, если он не является всеобщим. Не надо строить себе иллюзий».

— «Меня можно упрекнуть лишь в том, что я провожу политику так, как потоки воды прокладывают себе русло».

— «Наступит день, и история скажет, чем была Франция, когда я взошел на престол, и чем она стала, когда я предписал законы Европе».

Первые походы Бонапарта

В 1796 г. члены французской Директории решили отправить молодого и опасного для них генерала Наполеона Бонапарта из Парижа в Северную Италию. Там он получил в командование разутые, раздетые и полуголодные войска — «армию в лохмотьях», еле сдерживавшую австрийцев. Но Бонапарт сумел привести ее в порядок и воодушевить, изгнать с нею австрийцев из Северной Италии и заслужить первую громкую славу.

«Солдаты! — обращался к своему войску герой Итальянского похода. — С вершин скал Апеннинских, как бурный поток, низверглись вы в эти долины, опрокидывая и разрушая все, что противилось вашему стремлению. Вы возвратитесь на родину, и граждане, с восторгом встречая вас, будут говорить: «Он служил в итальянской армии!»

В 1798 г. Бонапарт возглавил французскую военную экспедицию в Египет. Наиболее крупное сражение с египетскими мамлюками состоялось близ Каира, у пирамид. Речь Бонапарта перед войсками была патетичной: «Солдаты, вы пришли в эти страны, чтобы исторгнуть их из варварства, внести просвещение на восток и избавить этот прекрасный край от ига англичан. Сорок веков величия смотрят на вас с высоты этих пирамид!»

Кроме пирамид за сражением наблюдали тысячи жителей Каира, собравшихся на другом берегу Нила. Победа французов над мамлюками была безоговорочной.

Боевая выучка французских драгун противостояла в Египте напору иррегулярной конницы мамлюков. Наполеон говорил, что 2 мамлюка решительно превосходят 3-х французов, 100 французов равны 100 мамлюкам, 300 французов обыкновенно разбивают 300 мамлюков, а 1000 французов во всех случаях разбивают 1500 мамлюков.

Генерала Бонапарта в Палестине евреи встретили как Мессию, который пришел избавить их от рабства и основать давно ожидаемое ими царство. Один бедный еврей, добравшись до лагеря французов, спросил знаменитого французского генерала, правда ли, что он и в самом деле Мессия. «Нет, — скрывая улыбку, ответил Бонапарт, — но предтеча его». Еврей удалился довольным.

Бригадный генерал Кафарелли, принимавший участие в Египетской экспедиции Наполеона Бонапарта, потерял ногу в давнем походе за Рейн. Тем не менее генерал, прозванный «деревянной ногой», был весьма деятелен и неутомим в жарких песках Египта. Кто-то спросил ветерана, в чем причина его неутомимости. «Все дело в том, — отвечал он, — что я вязну в Египте только одной ногой, тогда как другая все еще остается в Европе».

Наполеон Бонапарт не был чужд наукам. Еще до похода в Египет за военные заслуги он был принят в члены французской Академии наук по классификации естественных наук. В своей речи по этому случаю на собрании Академии он говорил: «Истинные завоевания, не влекущие за собой раскаяния, приносит только наука. Развитие человеческих понятий есть почетнейшее и полезнейшее занятие. Истинное могущество Французской республики отныне состоит в том, чтобы быть родиной всякой новой идеи».

Военная экспедиция Наполеона в Египет сочеталась с научной. В походе с ним приняли участие 21 математик во главе с Монжем, 3 химика во главе с Бертолле, 3 астронома, 13 натуралистов и столько же географов, 10 механиков, 17 инженеров-строителей и т. д. А также пианист Рижель и поэт Парсеваль-Гранмезон, музу которого Египет почему-то не вдохновил.

По возвращении из Египта вплоть до военного переворота 9 ноября 1799 г. Бонапарт любил носить скромную одежду члена Академии наук и подписываться «Гражданин Бонапарт, академик».

О Египетской экспедиции, завершившейся после отъезда Наполеона в Париж неудачно, сам он не очень любил вспоминать впоследствии. Одно из воспоминаний было таким: «При высадке в Египте меня удивило, что от былого величия у египтян я нашел только пирамиды и печи для приготовления жареных цыплят».

В своих походах в Италию против австрийцев Наполеон несколько раз преодолевал Альпы. Горы, многим казавшиеся непреодолимыми, не были ему преградой, о чем он сам говорил так: «Где может пройти козел, там может пройти человек, где пройдет человек, пройдет батальон, а где пройдет батальон, там и армия».

О походе через Альпы в 1800 г. он говорил: «Если бы Ганнибал узнал о переходе моей армии через Большой Сен-Бернар, он посчитал бы свое альпийское путешествие сущей безделицей».

В сражении с австрийцами при Маренго (1800 г.) Наполеона Бонапарта выручил командир дивизии генерал Дезе. Он замыкал движение французских войск через Альпы и, услышав впереди звуки битвы, форсированным маршем прибыл к Маренго. Там Бонапарт уже отступал и встретил Дезе словами: «Увы, сражение проиграно». — «Может быть, — хладнокровно ответил командир дивизии. — Но сейчас еще 3 часа дня, и у нас есть время выиграть другое сражение!» Дезе возглавил новую атаку французских войск, завершившуюся успехом.

Погибшего в сражении Дезе Бонапарт похоронил на перевале Сен-Бернар, сказав: «Пусть Альпы служат ему пьедесталом».

В сражении при Маренго 28-тысячная армия Наполеона разгромила 40-тысячную австрийскую армию Меласа. Эта победа получила большой резонанс в Париже. В те дни в парижских ресторанах жареных цыплят (любимое блюдо Наполеона) подавали под названием «цыплята а-ля-Маренго».

В 1802 г. в одной из частей французской гвардии произошел неприятный случай: из-за несчастной любви покончил с собой гренадер Гобен. Через несколько дней в том же полку подобное происшествие повторилось. Наполеон Бонапарт приказал объявить гвардии: «Воин должен одолевать боль и грусть, причиняемые страстями. Предаваться горести без сопротивления, лишать себя жизни, чтобы избавиться от нее, значит оставлять поле сражения без победы».

После свержения монархии Людовиков в республиканской Франции были упразднены все награды, включая ордена. Генерал Бонапарт был инициатором возрождения знаков отличия. «Назовите мне республику из древних или новых времен, — говорил он в Государственном совете, — где бы не существовало отличий. Неужели вы думаете, что философическими рассуждениями убедите людей сражаться? Никогда! Солдат дерется из-за славы, отличий и наград».

19 мая 1802 г. 14 голосами против 10 Государственный совет принял решение об учреждении ордена Почетного легиона, остающегося высшей наградой Франции до сих пор.

Триумф и крушение великого завоевателя

Наполеон назвал тремя самыми прекрасными днями своей жизни Маренго, Аустерлиц и Йену. Битва при Аустерлице (1805 г.) получившая название «сражение трех императоров» (Наполеона против Александра I и Франца I), велась по сценарию французского императора. Александр I и Франц I руководили русскими и австрийскими войсками (при номинальном главнокомандующем Кутузове) по плану, разработанному австрийским генералом Вейротером. Но Наполеон полностью предугадал этот план. Накануне дня сражения, убедившись с помощью подзорной трубы, что дивизии противника разворачиваются так, как он предвидел, Бонапарт засмеялся: «Они сдаются! Завтра они будут в моих руках».

На следующий день он одержал убедительную победу, о которой А. Жомини писал: «Будто он сам командовал обеими противными армиями, которые, казалось, производили заранее условленные маневры».

Победой в Трафальгарском морском сражении 1805 г. Англия доказала превосходство своего флота над французским. Уязвленному Наполеону, господствовавшему на суше, оставалось лишь рассуждать о «второсортности» военно-морского искусства в сравнении с искусством сухопутного военачальника. «Адмиралу нужна только одна наука — мореплавание, — писал он, — а главнокомандующему нужны все науки. Для адмирала все равно — Индийское или Американское море — все та же водяная равнина. Искуснейший адмирал не имеет другого превосходства над менее искусным, кроме знания ветров… Адмирал в продолжении кампании сражается только раз, а генерал почти ежедневно, и опасности, которым подвергается флот, ничто в сравнении с опасностями на сухопутном пути».

Аустерлицкое сражение. 1805 г.

После разгрома Австрии Наполеон в 1806 г. двинулся против Пруссии. Уверенный в себе, он применил довольно простой способ обнаружить противника и вызвать его на сражение. «Я не знаю, где находится неприятель, — говорил он, — но из Бамберга, пользуясь имеющимися дорогами, я иду прямо на Берлин, столицу Пруссии. Тем самым я заставлю пруссаков появиться передо мной».

Так и вышло. Прусские войска, двинувшиеся на защиту Берлина наперерез Наполеону, были разбиты под Йеной и Ауэрштедтом. Через 12 дней Наполеон вступил в Берлин.

К. Клаузевиц писал, что в Йена-Ауэрштедтском сражении прусские генералы «бросились в косом боевом порядке Фридриха Великого в открытую пасть гибели». Столкнувшись с гибкой маневренной тактикой колонн и рассыпного строя, они проявили «полнейшее скудоумие, до которого когда-либо доходил методизм».

О прусском командующем под Йеной герцоге Брауншвейгском говорили, что он не знал не только того, что он делает или что хочет делать, но и того, где стоит и куда идет.

Сражение французских и прусских войск при Йене. 1806 г.

Русские войска, прибывшие спасать Пруссию, оказали Наполеону ожесточенное сопротивление в сражении под Прейсиш-Эйлау. В кровопролитнейшем сражении с обеих сторон было убито и ранено до 60 тыс. человек. «Если бы все короли могли созерцать это зрелище, — воскликнул в разгар битвы Наполеон, — они были бы менее жадны к завоеваниям». «Что за бойня, — сказал после битвы маршал Ней, — и без всякой пользы!»

Когда Наполеон вечером объезжал войска, то от одной из самых лучших своих дивизий — дивизии Сент-Илера — вместо привычного «Да здравствует император!» он услышал «Да здравствует мир!».

После поражения русской армии Беннигсена под Фридландом Россия и Пруссия летом 1807 г. были вынуждены заключить с Францией Тильзитский мир. Наполеон потом не раз вспоминал те счастливые для него дни, но с примесью досады. «Моя ошибка, — говорил он в 1813 г., — состояла в том, что я не стер Пруссию с лица земли из уважения к его величеству императору всероссийскому Александру I».

В 1814 г. Наполеон сокрушался: «Кто осмелился бы мне сказать во времена Тильзита, что русские будут расхаживать по Парижу, как господа, и что пруссаки расположатся лагерем на Монмартре?»

Оценивая победы Наполеона в 1805–1807 гг., английский генерал А. Уэлсли (Веллингтон), будущий победитель при Ватерлоо, говорил: «У меня есть сильное подозрение, что все континентальные армии были наполовину разбиты французами еще до начала сражений».

Польский патриот Т. Костюшко, вождь неудавшегося антирусского восстания 1794 г., жил в Париже. В 1807 г. он предложил Наполеону свои услуги в борьбе с Россией на условиях, что Польша станет независимой, а ее границы будут простираться от Риги до Одессы. Узнав об этом, Наполеон сказал: «Поведение этого человека мне не нравится. Он имеет преувеличенное представление о себе и Польше». Впрочем, поляки охотно принимались в наполеоновскую армию.

Наполеон одним из первых осознал значение прессы в формировании общественного мнения и взял ее под строгий контроль. Десятки «нежелательных» газет были закрыты, а тон уцелевшим задавало «Бюро общественного мнения», подведомственное министру полиции Фуше. Главным печатным органом стал «Бюллетень Великой армии». По всей Европе гуляла поговорка: «Врет, как Бюллетень».

Во время утреннего бритья императора секретарь читал ему свежие сообщения прессы, по преимуществу английской и немецкой. Когда же он начинал читать что-либо из французских изданий, Наполеон всегда говорил: «Не читайте, не читайте. Я знаю, что в них пишут то, что я им приказываю».

Полковник А. Жомини, блестящий аналитик, служил в штабе маршала Нея, но, не ужившись с ним, в 1808 г. обратился к военному министру с просьбой отпустить его для службы в Россию. Наполеон, узнав об этом, предложил полковнику выбор: или Венсенская тюрьма, или чин генерала. Жомини был вынужден согласиться на второе. В 1812 г. он принял участие в походе против России, но в 1813 г. все-таки перешел служить к Александру I и стал впоследствии светилом русской и европейской военной науки.

В 1808 г. Наполеон пересадил старшего брата Жозефа с престола неаполитанского короля на испанский трон, а маршала Мюрата, мужа сестры, отозвал из Испании и назначил королем в Неаполь. Шатобриан писал: «Император одним ударом кулака надвинул драгоценные венцы на чело двум новым королям, и они разошлись в разные стороны, как два рекрута, поменявшись киверами».

К этому следует добавить, что по воле Наполеона королем Голландии был его брат Луи, а королем Вестфалии — брат Жером. Позже Наполеон признавался: «У моих братьев безумное честолюбие, расточительные вкусы и никакие талантов».

Маршал Ланн был верным сподвижником Наполеона со времен Египетской экспедиции. Во время австро-французской войны 1809 г. он получил смертельное ранение под Эслингом: ядром ему оторвало обе ноги. Наполеон стоял рядом с умирающим, когда тот очнулся и попрощался с ним. По одной из версий, Ланн сказал императору, как своему другу, что его честолюбие погубит и его, и Францию.

Одним из лучших полководцев Наполеона был маршал Массена, действовавший в сражениях с необычайным хладнокровием. За отличия в австро-французской войне 1809 г. император присвоил ему титул князя Эслингского. Но в 1811 г. Массена проиграл в Португалии сражение англичанам, за что был смещен с должности. Когда он вернулся в Париж, Наполеон встретил его словами: «Итак, князь Эслингский, вы больше не Массена».

К тому же маршал был нечист на руку. Наполеон говорил, что предлагал ему миллион с тем, чтобы Массена прекратил незаконные поборы и грабежи, но тот «по привычке не в состоянии был отвратить глаз и рук своих от денег».

Наполеон много месяцев колебался, прежде чем решился «покончить с колоссом северных варваров» — Россией. Еще в апреле 1811 г. он писал: «Война с Россией разыграется вопреки мне, вопреки Александру I, вопреки интересам Франции и России».

На самом деле, Наполеоном двигала жажда новых завоеваний, которую он маскировал какими угодно рассуждениями. В их числе был и такой довод: «Меня и Александра I поссорил мой австрийский брак с Луизой. Он рассердился на меня за то, что я не женился на его сестре».

Перед переправой на русский берег Немана Наполеон, делая рекогносцировку, упал с лошади, отпрянувшей при виде зайца. Император, поднимаясь, смеялся, но, когда генерал Коленкур вспомнил о вере Юлия Цезаря в дурные приметы, Наполеон сразу помрачнел.

Отступление русских в 1812 г. Наполеон, жаждавший решительного сражения и не получавший его, в раздражении называл «верхом бездарности».

Приказ императора накануне Бородинского сражения гласил: «Солдаты! Вот сражение, которого вы так желали. Победа в руках ваших… Действуйте так же, как вы действовали под Аустерлицем, при Фридланде, Витебске и под Смоленском, и позднее потомство вспомнит с гордостью о ваших сегодняшних подвигах и скажет о каждом: и он был в великой битве под стенами Москвы!»

«Это солнце Аустерлица!» — воскликнул Наполеон утром перед Бородинским сражением, указывая окружающим на поднимавшийся из-за горизонта кроваво-красный шар.

По воспоминанию Коленкура, повелитель «Великой армии», наблюдая за ходом Бородинской битвы, заметил: «Эти русские… взять их нельзя. Это цитадели, которые надо разрушать пушками».

В критический момент Бородинского сражения Наполеону советовали бросить в бой гвардию. «Я не дам расстроить ее, — сказал он. — В трех тысячах верст от Франции не следует рисковать последним резервом».

Утром следующего дня после Бородино Наполеон встретил небольшую группу солдат во главе с офицером. «Зачем вы здесь? — спросил он. — Присоединяйтесь к вашему полку». — «Он здесь», — ответил офицер, не двигаясь. Император, разражаясь, повторил свое распоряжение. «Он здесь», — указал офицер рукой на валы и редуты, усеянные лежащими телами.

Позже Наполеон признавался: «Самым ужасным из моих сражений было сражение под Москвой. Французы показали себя там достойными победы, русские — непобедимыми».

В октябре 1812 г., когда Наполеон отступал в России, в Париже генерал Мале объявил о смерти императора и попытался организовать республиканский переворот. Мятеж был подавлен парижскими властями через несколько часов замешательства. Узнав о случившемся в столице, Наполеон заметил: «Когда имеешь дело с французами или с женщинами, то нельзя отлучаться на слишком долгое время: твое место могут занять другие».

В одну из беспокойных ночей отступления в России Наполеон пробудился ото сна, услыхав, что его приближенные о чем-то шепчутся.

— Что вы обсуждаете? — поинтересовался он.

— Мы мечтаем о воздушном шаре, — ответил граф Дарю.

— Для чего он вам? — удивился император.

— Чтобы увезти Ваше величество домой. Наполеон слегка улыбнулся и, ничего не сказав, отправился спать.

На следующий день он трясся в повозке с Коленкуром мрачный и задумчивый, а потом вдруг произнес: «Однако их воздушный шар отнюдь не был бы лишним».

Наполеон, скептически отзывавшийся о Кутузове, фактически капитулировал перед его стратегией и был изгнан из пределов России. Лев Толстой, работая спустя 50 лет над «Войной и миром» и изучая труды русских историков о 1812 г., сердился по поводу их восхвалений в адрес французского императора — «этого ничтожного орудия истории». «Кутузов же, — отмечал Толстой, — представляется им чем-то неопределенным и жалким, и, говоря о нем, им всегда как будто немножко стыдно».

В «Военной Энциклопедии» Сытина, изданной уже после смерти Толстого, Наполеон характеризовался как «гигант века», «какой-то колдун», обладавший «демонической способностью заглянуть в душу противника», «величием ума», «ничем не сокрушимой волей», благодаря которым он осуществлял «свои великие и смелые предначертания».

Отступление французов из России. Река Березина. 1812 г.

В 1813 г. Наполеон яростно сражался в Европе, отражая удары с разных сторон и не желая терять своих завоеваний. «Я скорее умру, чем уступлю хоть пядь земли», — говорил он. В одной из бесед с австрийским министром иностранных дел Меттернихом он так объяснял свою воинственную неуступчивость: «Ваши рожденные на тронах государи могут быть двадцать раз побиты, и они все-таки возвратятся в свои столицы. Я же — сын счастья, мое царствование прекратится в тот день, когда я перестану быть сильнейшим».

«Если я перестану воевать, — говорил он не раз, — я погиб!»

В октябре 1813 г. под Лейпцигом против французской армии двинулись объединенные силы русских, прусских, австрийских и шведских войск. «Битва народов» ничуть не страшила Наполеона, она ему даже льстила, кроме того, он был уверен в успехе. «Мир еще поворачивается вокруг нас», — сказал с усмешкой предводитель французов в разгар сражения.

К вечеру третьего дня Лейпцигской битвы сражение все еще полыхало. По-прежнему горел и костер на пригорке у Табачной мельницы, где сидел Наполеон. Одно ядро, затем другое взорвались вблизи, разметав костер, но ни один мускул не дрогнул на лице императора. Он был занят своими думами, склоняясь к нелегкому решению об отступлении. Увидев, что солдаты хотят поправить костер, он со вздохом произнес: «Не кладите больше дров», и поднялся. Решение об отступлении было принято.

Весной 1814 г. война докатилась до стен Парижа. Наполеон был готов его защищать, но Мармон, а за ним и другие маршалы отказались продолжать войну. Собрав оставшихся военачальников в Фонтебло, император объявил: «Успокойтесь, господа, не будет больше кровопролития. Живите мирно. Вы желали иметь отдых и — отдыхайте. Только пуховики вас скорее погубят, чем биваки». Он передал бывшим соратникам бумагу о своем отречении от престола. В эти дни Наполеон принял яд, но рвота спасла его. «Судьба решила, что нужно жить, — сказал он, — и ожидать, что она пошлет».

После бегства с острова Эльбы, трех месяцев новых военных кампаний и краха под Ватерлоо Наполеон мечтал где-нибудь укрыться. Долгие колебания привели его к решению искать убежища у англичан — своих бывших злейших врагов. Он покаялся перед ними письменно: «Я, как Фемистокл[8], сяду у очага британского народа; я отдаю себя под защиту его законов». 15 июля 1815 г. бывший повелитель Европы взошел на борт английского корабля «Беллерофон».

Недолго пробыв в Великобритании, Наполеон оказался в пожизненном изгнании на острове Святой Елены. «После окончательного падения, — говорил он, — судьба повелевала мне умереть, но честь приказала жить».

Наполеон умер на острове Святой Елены в 1821 г., а в 1840 г. его прах был перевезен в Париж и торжественно захоронен во Дворце инвалидов. На полу склепа внутри изображения лаврового венка написаны названия мест, где он давал сражения: Риволи, Пирамиды, Маренго, Аустерлиц, Йена, Фридланд, Ваграм, Москва. 12 статуй изображают 12 военных кампаний.

Мюрат и другие французские маршалы

Лучший кавалерийский военачальник эпохи наполеоновских войн маршал Мюрат был выходцем из семьи кабатчика. Своей блестящей военной карьерой он обязан революции, личным качествам и дружбе с Наполеоном Бонапартом. Именно Мюрат и его гренадеры в 1799 г., чтобы обеспечить приход к власти генерала Бонапарта, разогнали Совет Пятисот. Взойдя под неодобрительные выкрики на трибуну, Мюрат объявил: «Граждане, вы распущены», а когда зал возмутился, приказал солдатам: «Ну-ка выметите их отсюда!»

Кавалерийский командир Иоахим Мюрат начинал как лихой рубака, безоглядно мчавшийся вперед. «Вы несетесь, как какой-нибудь вертопрах, — писал ему Наполеон, — не вникая в отданные вам приказы». Но со временем Мюрат стал мастером кавалерийской тактики, не утратив стремительности. После победы над пруссаками у Йены (1806 г.) его конница, действуя самостоятельно, быстро захватила несколько прусских городов. «Если ваша легкая кавалерия, — писал Мюрату довольный Наполеон, — так берет укрепленные города, мне придется распустить инженерные войска и отослать на переплавку наши пушки».

Маршал Франции И. Мюрат

Готовя однажды атаку своей конницы на близлежащий город, Мюрат сказал артиллеристам: «Мне кажется, что пушки, установленные на стенах, нас могут встретить очень сильным огнем». — «Не беспокойтесь, — ответил командир батареи, — если они откроют огонь, мы через 10 минут заставим их замолчать». Мюрат рассердился: «А нельзя ли за 10 минут до того?!»

Маршал Мюрат мог проскакать между вертящимися крыльями ветряной мельницы, не слезать с седла и не спать по несколько суток, броситься в самую гущу врага, в часы затишья пригласить для дружеской беседы неприятельского генерала, выехать на переговоры с противником куда угодно, не боясь подвоха, отпустить из плена воина-героя.

Первым подойдя к Москве и пообещав генералу Милорадовичу не мешать выходу русских войск из города, Мюрат сдержал свое слово. В разгар сражений он иногда садился пообедать на передовой линии под огнем для ободрения подчиненных.

Женившись на сестре Наполеона Каролине, маршал Мюрат вошел в число родственников императора и в 1808 г. получил трон неаполитанского короля. Но государственно-административная деятельность мало подходила для героя «бранной славы». Это роднило Мюрата с маршалом Неем, что отмечал Наполеон: «Нет более отважных людей на поле сражения, чем Мюрат и Ней, и нет менее решительных людей, чем они, когда нужно принять какое-нибудь решение в кабинете. Вообще существует очень мало государственных людей».

Наполеон отзывался о Мюрате и так: «В поле он был настоящим рыцарем и Дон-Кихотом, в кабинете — хвастуном без ума и решительности».

Представления об облике Мюрата дополнил его подчиненный граф Кастелли: «Стоит где-нибудь раздаться выстрелу, как он уже там, притом вот в каком облачении: внушительная шляпа с белым плюмажем и отворотами, расшитыми золотыми галунами; длинные завитые волосы; зеленая бархатная расшитая золотом накидка, под нею небесно-голубой мундир, тоже украшенный золотым шитьем; кроваво-красные панталоны на польский манер с золотыми лампасами, желтые сапоги».

Как вспоминают свидетели, в 1812 г., в России, с наступлением холодов Мюрат отчаянно мерз в этой одежде, но продолжал сохранять щегольской вид. Лишь шляпу он заменил на шапку из черного бархата.

С октября 1813 г. маршал Мюрат отошел от Наполеона и укрылся в своем Неаполитанском королевстве. Через два года подданные приговорили его к расстрелу. Отказавшись перед казнью повернуться к стене, Мюрат обнажил грудь и сказал итальянским карабинерам: «Солдаты, исполните свой долг, стреляйте в сердце, но пощадите лицо».

Особое место в армии Наполеона занимал его многолетний начальник штаба маршал Бертье. За неразлучность с Наполеоном его называли «женой императора». Бертье был безупречен в организации планирования и координации действий войск. «Его ум, — писал один из адъютантов Бертье, — благодаря геометрическим работам, которым он посвятил молодые годы, приобрел такую правильность, что его распоряжения были редактированы с математической точностью и доведены до простейших выражений, изображающих самые сложные передвижения армии».

Еще при жизни Наполеона его завистники выдвинули версию о том, что всеми победами император обязан своему начальнику штаба Бертье. В подтверждение этого они приводили 1815 г., когда Наполеон, оставшись без Бертье (тот в 1814 г. перешел на сторону Людовика XVIII), был разгромлен под Ватерлоо. Сам Наполеон у Ватерлоо якобы воскликнул: «Будь у меня Бертье, я бы не проиграл!»

Зная об этих разговорах, Наполеон в своих мемуарах не пощадил маршала. Он писал, что все его таланты были «технического свойства и вне их ума не было». Переход Бертье на службу к Людовику бывший император охарактеризовал так: «Он вел себя соответственно своему недостатку ума и ничтожеству».

Загадкой осталась смерть маршала Бертье. В августе 1815 г. он скончался, выпав из окна своего дома в баварском городе Бамберге. По одним слухам, это был несчастный случай, по другим — убийство, по третьим — самоубийство, вызванное раскаянием перед Наполеоном.

Долгие годы верным сподвижником Наполеона был маршал Ней, «князь Московский», удостоенный им этого титула за отличие при Бородино. Но как Бертье и многие другие маршалы Наполеона, Ней в 1814 г. перешел на сторону Людовика XVIII. Когда Наполеон бежал с Эльбы и двинулся к Парижу, Людовик направил Нея с войсками остановить «преступника». Маршал обещал привезти Бонапарта в Париж в железной клетке. Однако, встретившись со своим бывшим повелителем и кумиром, Ней бросился в его объятия.

«Храбрейший из храбрых», как называли Нея в армии, уцелел в сражении под Ватерлоо, но Людовик XVIII осудил его на казнь. Перед расстрелом Мишель Ней отказался завязать глаза и сказал: «Солдаты! Мне не нужно ни жалости, ни сочувствия. Я сотню раз сражался за Францию и никогда — против нее. Когда я дам приказ, — стреляйте прямо в сердце».

Ж. Ланн

Л. Бертье

М. Ней

Маршал Бернадот, участник наполеоновских войн, был популярен не только во Франции, но и за ее пределами. В 1810 г. король Швеции Карл XIII усыновил его, и Бернадот стал наследником шведского престола. Перед отъездом в Швецию Наполеон предлагал ему подписать обещание никогда не поднимать оружие против Франции. Бернадот ответил, что в сердце он навсегда останется французом, но давать обещание отказался.

Принимая в Стокгольме присягу в качестве наследного принца-регента, Бернадот сказал: «Выросший среди лагеря, сроднившийся с войной, я видел много бедствий. Никакая победа не может вознаградить страну за потерю ею детей, погибших в иностранной войне. У Швеции осталось достаточно земель для своего существования и достаточно железа для ее защиты».

Бывший французский маршал Бернадот, став в Швеции принцем-регентом, не желал вступать в союз с наполеоновской Францией. Более того, к великой досаде Наполеона, готовившего проход против России, Бернадот гарантировал русскому царю Александру I нейтралитет Швеции в случае войны. Он сказал ему: «Если Россия будет побеждена, все государи подвергнутся произволу Наполеона, и тогда лучше быть пахарем, чем государем».

Наполеон в негодовании говорил, что Бернадот стал «всецело шведом». В 1813 г. принц-регент во главе шведской армии примкнул к антинаполеоновской коалиции и участвовал в битвах против своего бывшего императора.

Одним из драматических моментов Лейпцигской «битвы народов» 1813 г. стал переход саксонской армии, сражавшейся на стороне французов, в ряды противника. К этому событию был лично причастен командовавший шведской армией Бернадот.

Саксония познакомилась с Бернадотом в 1807 г., когда он в качестве французского маршала помогал Наполеону завоевывать германские и польские земли. В памяти саксонцев он остался полководцем-рыцарем, исключительно гуманно относившимся к мирному населению и военнопленным. В самый разгар Лейпцигской битвы 1813 г., когда Бернадот выдвинулся против саксонской армии, та предпочла перейти на его сторону. «Страшная пустота зазияла в центре французской армии, точно вырвали из нее сердце» (А. Мережковский).

Было замечено, что Бернадот, король Швеции с 1818 г., упорно избегает всякого осмотра его врачами. Причина этого со временем была разгадана и стала широко известна: на груди шведского монарха красовалась татуировка «Смерть королям и тиранам!». Эту надпись он сделал в годы молодости, когда был участником французской революции, низвергнувшей Людовика XVI.

Прусские полководцы Йорк и Блюхер

После изгнания Наполеона из России генерал Йорк был первым прусским генералом, перешедшим со своим корпусом на сторону русской армии. Прусский король Фридрих Вильгельм III, по-прежнему боявшийся Наполеона, узнав о поступке Йорка, был рассержен. Через газеты он объявил об отрешении генерала от должности. Но тот отказался повиноваться, заявив также через прессу: «В прусском государстве газета не является официальным государственным органом и ни один генерал еще не получал отставки через газету».

Ввиду победоносного наступления русской армии Фридрих Вильгельм вскоре сам перешел на сторону России, и опальный генерал Йорк стал одним из героев Пруссии. Король удостоил его графского титула, а впоследствии и звания генерал-фельдмаршала.

Прусскую армию, повернувшую в 1813 г. свое оружие против Наполеона, возглавлял генерал-фельдмаршал Блюхер. Это был старый, но энергичный генерал-кавалерист, лихой гусар-рубака, начинавший еще при Фридрихе II. Он не имел никакого образования, но отличался здравым смыслом, храбростью и честностью, за что был любим солдатами. Говорили, что Блюхер управляет войсками единственным словом — «Вперед!». «Он ничего не понимает в войне», — полушутя, заметил как-то его начальник штаба Шарнхорст. «Без Шарнхорста я бы не сделал ровно ничего», — посмеиваясь по-стариковски, признавался Блюхер.

Перед Лейпцигским сражением речь Блюхера перед прусскими солдатами была короткой, но выразительной: «Кто из вас уцелеет до вечера и не будет праздновать победу, тот дрался как мерзавец!»

В сражении с французами при Линьи, выехав на передовую линию и глядя на выстроенных в колонны солдат, фельдмаршал Блюхер призвал их: «Ну, ребята, покажите себя! Не допустите, чтобы эта «великая нация» вновь правила вами! Во имя Господа — вперед!»

После сражения у Линьи Наполеон двинулся навстречу англо-голландской армии Веллингтона, а маршалу Груши поручил преследовать прусские войска Блюхера. Но последний искусным маневром ушел от Груши и полным ходом двинулся к Ватерлоо, где Наполеон и Веллингтон сошлись. «Я дал слово Веллингтону, — много раз в пути повторял Блюхер, — и, дьявол меня раздери, я сдержу его!» Прусский генерал «Вперед» успел к Ватерлоо вовремя.

С 1807 г., когда наполеоновская армия поставила Пруссию на колени, генерал Блюхер не скрывал своей нелюбви к французам и Наполеону. После занятия союзниками Парижа прусский фельдмаршал хотел учинить разгром французской столице и расчленить Францию, но Александр I решительно отверг эти устремления. После того, как Наполеон сдался в плен англичанам, неистовый Блюхер настойчиво предлагал расстрелять его, но и это предложение не нашло поддержки.

Находясь в занятом союзниками Париже и прогуливаясь с австрийским канцлером Меттернихом по галерее, Блюхер обратил внимание на красоту города. «Нужно было быть сумасшедшим, — сказал он, — чтобы бросить всю эту прелесть и отправиться сражаться в Москву».

После Шарнхорста начальником штаба у генерал-фельдмаршала Блюхера был Гнейзенау. Как и его предшественник генерал Шарнхорст, он оказывал старому полководцу большую помощь и слыл «мозгом армии». Блюхер признавал это без обиды. На одном из званых обедов в Берлине он вдруг сказал присутствующим: «Сейчас я сделаю то, что никто из вас не сможет сделать: я поцелую мою собственную голову». Фельдмаршал встал и со словами «Вот так» расцеловал Гнейзенау.

За победы в 1813–1815 гг. прусский король Фридрих Вильгельм III удостоил генерал-фельдмаршала Блюхера специально изготовленным для него одного знаком отличия — железным крестом с золотым сиянием. Александр I наградил его орденами святого Георгия 1-й и 2-й степеней.

Выйдя в отставку, «Старик Вперед», несмотря на преклонные годы, по-прежнему любил джин, чеснок и азартные игры. Скончался он в 1819 г. в возрасте 76 лет.

Веллингтон — победитель Ватерлоо

Триумфатор Ватерлоо герцог Веллингтон, сэр Артур Уэлсли, начинал свой путь к славе со скромных успехов. В 1808 г. он с британским корпусом высадился в Португалии, откуда проводил операции против французских войск, обосновавшихся на Пиренейском полуострове. Действовал он очень осмотрительно и осторожно, нанося удары по противнику после тщательной подготовки, в удобных случаях и при необходимости отступая в укрепления. На упреки в чрезмерной осторожности британский генерал с улыбкой отвечал: «Если я потеряю хотя бы пять сотен человек без очевидной необходимости, то меня заставят на коленях отчитываться вперед палатой общин».

Но дело было не только в палате общин, но и в стратегическом методе полководца. Спустя многие годы на вопрос, какое качество делает военачальника великим, «железный герцог» ответил: «Знать, когда необходимо отступить, и не бояться сделать это».

М. Драгомиров так характеризовал Веллингтона: «Великий характер упорства: отсидеться, укрепиться, заготовить впрок». А. Манфред писал о британском полководце: «Веллингтон не был военным гением, как его позднее изображали. Но у него была бульдожья хватка. Он вгрызался в землю, и его было трудно вышибить с занятых им позиций».

Любопытны высказывания Веллингтона о британских войсках в Португалии. Вначале он оценил своих солдат как «настоящих подонков нации», собранных из безработных и неудачников. Но дисциплинировав и закалив их в боях, он не без гордости говорил: «Просто удивительно, что мы сделали из них тех молодцов, которыми они теперь являются».

Веллингтон так оценивал национальные особенности своих подчиненных: «Англичане всегда в отличном состоянии, если их вовремя и хорошо накормить мясом; ирландцы — когда мы находились в районе, где было вдоволь вина, а шотландцы — когда получали жалованье».

В 1812 — первой половине 1813 г. Веллингтон освободил от французов большую часть Испании, включая Мадрид, и в июне 1813 г. нанес противнику решительное поражение при Витториа. Среди захваченных и отправленных в Англию трофеев был и маршальский жезл французского командующего Журдана. Через две недели Веллингтон получил депешу из Лондона от принца-регента Георга (будущего короля): «Генерал, Вы послали мне, помимо прочих трофеев, маршальский жезл. В обмен я посылаю Вам английский». Так освободитель Испании стал фельдмаршалом.

Британский фельдмаршал А. Веллингтон

После побед в Испании Веллингтон двинулся во Францию, где занял Бордо и Тулузу. По окончании кампании 1814 г. и отречении Наполеона он был удостоен титула английского герцога, который увенчал его предыдущие награды — титулы графа и маркиза. К этому времени он также имел многочисленные титулы, полученные им от португальских и испанских властей — барона Дуро, виконта Делавера, маркиза Вимейра, герцога Родригского и Витториа и т. д. Через год с небольшим, после Ватерлоо, список наград Веллингтона значительно удлинится. Он станет фельдмаршалом русских, прусских, австрийских, нидерландских, португальских и испанских войск.

В сражении с Наполеоном при Ватерлоо 18 июня 1815 г. Веллингтон остался верен своей полководческой манере: англо-голландские войска заняли прочно укрепленные позиции на высотах и с 11 утра непоколебимо отбивали все атаки французов, изредка контратакуя. Но знаменитая «бульдожья хватка» Веллингтона постепенно ослабевала, кавалерия Нея уже дважды подходила к самой вершине горы Мон-Сен-Жан.

У Веллингтона со всех сторон просили подкреплений и докладывали о невозможности сдерживать противника. «Пусть в таком случае они все умрут на месте! У меня нет подкреплений», — отвечал главнокомандующий.

С нетерпением ожидая подхода союзника — прусских войск Блюхера, Веллингтон не раз восклицал: «Блюхер или ночь!»

С неменьшим нетерпением Наполеон ожидал прибытия корпуса Груши. И вот со стороны Сен-Ламбертского леса появились неясные очертания приближавшихся войск. Блюхер или Груши? К радости англичан, то была прусская армия. Это решило исход сражения. Груши к Ватерлоо так и не прибыл.

Веллингтон (в центре) в сражении при Ватерлоо. 1815 г.

Наполеон безуспешно пытался переломить ход сражения при Ватерлоо, бросив в бой последний и лучший резерв — гвардию. С генералами впереди и криками «Виват император!» шесть батальонов гвардейцев двинулись на взлобье Мон-Сен-Жана. Залпы английской пехоты косили один батальон за другим. Разгром французских гвардейцев был неминуем, и английский полковник предложил им сдаться. В ответ из уст генерала Карбонна прозвучали слова, ставшие позднее крылатыми: «Гвардия умирает, но не сдается!»

Ночью после победы при Ватерлоо Веллингтону принесли списки погибших в битве. Когда врач стал их зачитывать, масса знакомых имен потрясла главнокомандующего, и из глаз «железного герцога» закапали слезы. Справившись с собой, Веллингтон произнес: «Слава Богу, я не знаю, что такое проигрывать битву, но как тяжела победа, когда теряешь стольких друзей!»

Сражение при Ватерлоо могло иметь название, не связанное с этой бельгийской деревушкой, поскольку к эпицентру битвы ближе находились другие населенные пункты. Например, в некоторых французских отчетах эта битва именовалась сражением у Мон-Сен-Жана. Веллингтон, посетивший вечером того дня Блюхера в Ля-Бель-Альянсе, услышал от прусского фельдмаршала предложение назвать сражение по месту их встречи, имевшему символичное звучание (Ля-Бель-Альянс в переводе с французского — прекрасный союз). Но британский главнокомандующий покачал головой. Он предпочел дать историческому сражению название, связанное с местонахождением его главной квартиры.

После войны фельдмаршал Веллингтон наотрез отказывался дать описание битвы при Ватерлоо, а знакомясь с многочисленными сочинениями на эту тему, как-то заметил: «Я начинаю сомневаться, а был ли я там на самом деле?»

Когда в 1821 г. пришло известие о смерти Наполеона на острове Святой Елены, 52-летний Веллингтон не удержался от констатации: «Теперь я стал самым известным полководцем из ныне живущих».

Поля битв обычно быстро изменяются со временем из-за погоды и других причин. Победитель Ватерлоо Веллингтон, посетив спустя 15 лет место этой знаменитой битвы, с улыбкой сказал: «Мне подменили мое поле!»

Во время пребывания в Вене фельдмаршал Веллингтон получил приглашение на премьеру оперы «Битва при Витториа», в которой для большей достоверности использовались сильные шумовые эффекты. Один из сопровождающих спросил его, так ли все происходило на самом деле. «Господи, конечно же нет, — ответил, смеясь, Веллингтон, — иначе бы я первым убежал оттуда».

В 1828–1830 гг. Веллингтон занимал пост премьер-министра Великобритании. Больше всего фельдмаршала возмущали дебаты в правительстве. Он говорил: «Я не привык к подобным вещам. Я собирал офицеров, предлагал им мой план, и его беспрекословно выполняли».

Из-за резко консервативных политических наклонностей премьер-министр Веллингтон приобрел немало противников и вынужден был подать в отставку. Один из современников писал: «Если бы сразу после Ватерлоо он удалился от дел, то был бы бессмертен, а так — просто знаменит».