Всемирная военная история в поучительных и занимательных примерах

История Древнего Рима традиционно делится на три основных периода: так называемый Царский (754–510 гг. до н. э.), рабовладельческой республики (510–27 гг. до н. э.) и Римской империи (27 г. до н. э. — 476 г. н. э.). В преданиях упоминаются семь правивших в VIII–VI вв. до н. э. царей. После изгнания последнего царя Тарквиния Гордого в Риме была установлена республика. Городу, первоначально имевшему в подчинении незначительную прилегающую территорию, пришлось более 200 лет вести борьбу за свое существование и утверждение на Апеннинском полуострове. Упорными противниками Рима в этот период были этруски, латины, вольски, самниты. В результате побед в Самнитских войнах 343–290 гг. до н. э. и в войне против Эпирского государства римская экспансия вышла в Средиземное море. Соперничество Рима с Карфагеном (городом-государством в Северной Африке) привело к 1-й Пунической войне (264–241 гг. до н. э.), которая велась из-за обладания Сицилией и господства в западной части Средиземноморья. Проиграв эту войну, Карфаген жаждал вернуть себе утраченные позиции, что привело к новой Пунической войне 218–201 гг. до н. э. Ее главным героем долгое время был карфагенский полководец Ганнибал, нанесший противнику ряд сокрушительных поражений. Самым крупным его успехом была победа при Каннах. Но военные возможности и стратегия Рима взяли верх и в этой войне. Сципиону удалось перенести военные действия на территорию Карфагена и сражением у Замы завершить войну в пользу Рима. В 3-й Пунической войне (149–146 гг. до н. э.) римская армия окончательно разрушила карфагенское государство. Рим распространил свою власть почти на все Средиземноморье.

Образовавшийся в 60 г. до н. э. триумвират Красса, Помпея и Юлия Цезаря был шагом на пути упразднения республиканской демократии и перехода к единоличному, абсолютистскому правлению. Этому способствовали такие обстоятельства, как обострение внутренних противоречий рабовладельческого общества, участившиеся восстания рабов, интересы внешней экспансии. Юлий Цезарь, проявив выдающиеся полководческие способности, осуществил новые крупные завоевания, добравшись даже до Британии. В результате под властью Рима к середине I в. до н. э. оказалась большая часть Западной Европы. Опираясь на свою победоносную армию, Цезарь развязал гражданскую войну и вышел из нее победителем, нанеся поражение войскам Гнея Помпея. Преемник Юлия Цезаря Август Октавиан, став императором в 27 г. до н. э., окончательно утвердил Рим в качестве крупнейшей мировой державы — Римской империи. В I–II вв. до н. э. она достигла максимальных границ.

«Pax Romana» — «Римский мир», мир под властью Рима был внутренне непрочен. Кризис рабовладельческого способа производства, деградация римских господствующих классов и наступление энергичных «варваров» с севера и востока подтачивали его могущество. Он не выдержал натиска «великого переселения народов», всплеск которого был связан с появлением в Европе гуннов. Наступление объединившихся племен с Рейна и Вислы против общего врага находило поддержку среди рабов, колонов, ремесленников. В итоге многолетней борьбы Рим в V в. пал. Его наследие отчасти переняла выделившаяся из него в 359 г. Восточная Римская империя, Византия.

В истории Римского государства огромную роль играла армия. В ходе своей эволюции она прошла путь от едва обученной милиции (ополчения) до профессионального, постоянного войска, имевшего четкую организацию, офицерский состав, штаб, арсенал оружия, снабжение, военно-инженерные подразделения. Для несения военной службы отбирались мужчины в возрасте от 17 до 45 лет, граждане 45–60 лет во время войны несли гарнизонную службу. Много внимания уделялось обучению войск. Римская армия имела лучшее по тому времени оружие, строгую воинскую дисциплину, богатый боевой опыт. Основным родом войск была пехота, которой помогала кавалерия, игравшая вспомогательную роль, а основной организационной и тактической единицей армии был легион. Первоначально он состоял из центурий, с II в. до н. э. — из манипул, получивших относительную тактическую самостоятельность и повысивших маневренные возможности легиона. С конца II в. до н. э. в связи с переходом от ополчения к постоянной армии легион стал состоять из 10 когорт по 3 манипулы в каждой. Боевой порядок строился в две линии по 5 когорт. При Юлии Цезаре легион имел численность в 3–4,5 тыс. человек, в том числе 200–300 всадников, стенобитную и метательную технику, обоз. Август Октавиан унифицировал численность легиона, установив его равной 6 тыс. человек; в его распоряжении было 25 таких легионов. В отличие от древнегреческой фаланги римский легион обладал высокой подвижностью, мог сражаться на пересеченной местности, эшелонировать силы для сражения. На флангах боевого порядка располагались легкая пехота и кавалерия. Военная стратегия римлян использовала и флот, но отводила ему вспомогательное значение. Римские полководцы с большим искусством применяли маневр войсками, положили начало созданию и использованию в бою резерва.

Римляне со знанием дела сооружали полевые укрепления, лагеря, широко применяли технические устройства при осаде крепостей, умели быстро навести мосты. Ставшую снижаться в период кризиса рабовладельческого общества боеспособность войск императоры стремились компенсировать оборонительными сооружениями на границах государства: такими были Адрианов вал на территории Британии, Траянов вал в низовьях Дуная, Триполитанский вал в Северной Африке и др. С закатом Рима армия все больше комплектовалась наемниками из «варваров», ухудшался ее состав и боевые качества, на смену манипулярному строю легиона снова пришла малоподвижная фаланга.

События военной истории и военное искусство Рима нашли свое отражение в трудах Вегеция, Полибия, Тита Ливия, Плутарха, Аппиана, Фронтина, Онисандра, в мемуарах Юлия Цезаря.

Рим VI–IV вв. до н. э.

В конце VI в. до н. э. римский царь Тарквиний Гордый был свергнут и наступил период Римской республики. Одним из первых ее героев стал Гай Муций Сцевола.

Когда Рим осадили этруски, юный Сцевола пробрался в их лагерь с намерением убить царя этрусков Порсену. Но он был схвачен. Царь приказал его допросить с применением пыток. «Это излишне», — сказал Сцевола. Он подошел к горевшему жертвенному огню, сунул туда правую руку и, не изменившись в лице, страстно заговорил о своей родине и непреклонном желании римлян ее отстоять. Потрясенный Порсена отпустил юношу и утром предложил Риму мир.

Муций Сцевола, навсегда изувечивший себе руку, стал «Сцеволой-левшой». Сенат наградил его земельным участком за Тибром («Муциевы луга»).

Беспокойными соседями римлян были латины. Для военных действий против них было собрано войско, возглавить которое римский сенат поручил консулу Титу Манлию. Но в войске не было дисциплины. Когда Манлий послал на разведку конную группу, он строжайше запретил ей ввязываться в бой, чтобы не обнаружить себя, однако запрет был нарушен. Главным ослушником оказался сын консула — Манлий-младший. Отец проявил беспощадность: он велел казнить сына. Такой поступок потряс римское войско и резко подтянул в нем дисциплину. После одержанной победы Манлий со слезами на глазах произнес: «Я отомстил за тебя, сын! И показал, что такое дисциплина. Я спас Рим, значит, я был прав».

Римские пехотинцы

Сложной судьбе римского полководца Кориолана (V в. до н. э.) посвящены одноименная драма Шекспира и увертюра Бетховена.

Гай Марций — таково его подлинное имя — вначале прославил Рим взятием города вольсков Кориолы. За это солдаты объявили его Кориоланом. Но вскоре за высокомерное отношение к простому народу (плебеям) патриций Кориолан был изгнан из Рима. В городе остались его мать, жена, дети. Он решился на измену: перешел на сторону вольсков и повел их на Рим.

У стен города мать со слезами на глазах пала к его ногам, заклиная одуматься. «Ты победила, — вздохнул Кориолан, поднимая ее. — Это спасет Рим, но меня погубит!»

После отступления вольсков в Риме был выстроен храм, посвященный Женскому счастью. Кориолан же действительно погубил себя: он пал от рук разочаровавшихся в нем вольсков.

В начале IV в. до н. э. состоялось первое нашествие галлов на Рим. В июле 390 г. они вошли в город, тогда не огражденный, и осадили Капитолий. Эта осада продолжалась семь месяцев, и однажды, по легенде, гуси спасли Рим. Но силы осажденных были на исходе и они решили откупиться от врагов золотом. Пригласили галлов, принесли золото и стали взвешивать. Галлы, желая получить больше золота, пытались наклонять чашу весов, римляне же не позволяли этого делать. Тогда командир галлов Бриенн снял с себя тяжелый меч и бросил его на весы. «Что это значит?» — спросили римляне. — «Это значит — горе побежденным!» — заявил галл.

В этот момент раздался голос: «Римляне спасают честь не золотом, а железом!» Этот возглас принадлежал полководцу Камиллу, которому удалось пробиться в Капитолий. Он с войском изгнал галлов из Рима. «Камилл возвратил Риму Рим» — так говорили об этом полководце несколько столетий.

Во время осады римского Капитолия галлами защитники цитадели после напряженного дня крепко уснули. Галлы уже подбирались к стенам, но тут из храма Юноны вышли гуси с громким гоготом, который разбудил римлян. Так «гуси спасли Рим».

Существовали разные мнения о том, что же побудило гусей к такому поведению. По религиозной версии, эти птицы, считавшиеся в Риме священными, почувствовали приближение врага и оповестили о нем. По другой версии, более прозаической, гуси были очень голодны и вышли на улицу, чтобы напомнить людям о себе.

Римский всадник

«Пройти под ярмом» — один из исторических фразеологизмов, появившийся в годы войны римлян с самнитами. Он связан с одним из неудачных для римского войска дней в 319 г. до н. э. С помощью хитрости самнитам удалось заманить противника в Кавдинское ущелье и окружить его там. Предводитель самнитов Понтий обещал римлянам отпустить их при условии сдачи оружия и унизительной процедуры прохождения под ярмом — сооружением из двух копий, воткнутых в землю, и положенного на них третьего копья.

Римское войско возмутилось, но консул Луций Лентул произнес такую речь: «Если армия спасется, то она будет иметь время, чтобы смыть свой позор. Но если не спасти ее, то, несмотря на славную смерть, Рим и свобода погибнут навсегда». Унизительная процедура состоялась.

В конечном итоге победа в Самнитских войнах осталась за Римом.

Борьба Рима с Ганнибалом

Противоборство Рима с Ганнибалом, карфагенским полководцем, составило яркую страницу античной истории.

После того, как Ганнибал захватил в Испании союзный римлянам город Сагунт, Рим взволновался. В Карфаген срочно прибыло римское посольство во главе с сенатором Квинтом Фабием. На заседании карфагенского государственного совета Фабий, подобрав полу своей тоги так, что образовалось углубление, заявил: «Здесь мы приносим вам войну или мир — выбирайте!» Один из карфагенских суфетов, председательствовавший на заседании, ответил: «Дай из них то, что пожелаешь сам». Наступила тишина. Фабий приподнялся и, распустив тогу, воскликнул: «Я даю вам войну!»

Так началась 2-я Пуническая война, затянувшаяся на 17 лет (218–201 гг. до н. э.).

В юности Ганнибал дал клятву отцу, полководцу Гамилькару Барке[2], в вечной ненависти к римлянам. И вот, находясь со своим войском в Испании, он задумал неслыханное: перейти через Альпы и вести боевые действия на территории самой Италии.

Перед альпийским переходом Ганнибал увидел сон: юноша божественной наружности предлагает провести его в Италию при условии не оглядываться назад. Юноша ведет его по узкой дороге, в конце которой Ганнибал все же оглядывается. Он видит огромного змея и грозовую тучу, ударяющую змея молнией. «Что это означает?» — спросил Ганнибал. — «Беду и разорение для Италии, — ответил юноша. — Но ты оглянулся, гляди: туча расходится…»

В переходе через Альпы Ганнибал потерял почти половину своего войска, но горные кручи были пройдены за 15 дней. Римские легионы, находившиеся в Северной Италии, оказались не готовы к сражению и были рассеяны. Тогда навстречу Ганнибалу двинулся с новыми легионами консул Фламиний. С собой он захватил обоз с цепями и кандалами для будущих пленников.

Противники, встретившись у Тразименского озера, сражались с таким пылом, что не обратили внимания на происходившее в это время землетрясение. Фламиний был наголову разбит, сам он погиб, тело консула не найдено.

Карфагенский полководец Ганнибал

Рим был встревожен первыми победами Ганнибала и направил сражаться против него многоопытного Квинта Фабия. От него ждали решительных действий, но мудрый консул не торопился, он начал отступать и маневрировать, избегая сражений. В Риме у недовольных его тактикой он получил прозвище «Кунктатор» («Медлитель»). Впоследствии в разных странах так будут называть многих осторожных полководцев, включая русского фельдмаршала Кутузова.

В ответ на насмешки и обвинения в робости, звучавшие отовсюду, Фабий спокойно отвечал: «Бояться за Родину — не постыдно».

Вместо Фабия-«Кунктатора» римский сенат направил против Ганнибала двух новых консулов — Эмилия Павла и Теренция Варрона. Приближались Канны — едва ли не самое знаменитое сражение в мировой истории.

Что же произошло под Каннами 2 августа 216 г. до н. э.? Каким образом 50-тысячной армии Ганнибала удалось окружить и уничтожить 80-тысячную римскую армию? Схема сражения, тысячекратно изученная, кажется простой: полумесяц боевых порядков Ганнибала, вначале выгнутый вперед, в ходе сражения, по замыслу полководца превращался в полумесяц, выгнутый назад, пока его «рога» не сомкнулись.

Большую роль сыграла неопытность Теренция Варрона, командовавшего в этот день римской армией. Когда он, желая помочь своей пехоте, спешил конницу, Ганнибал с удовольствием заметил: «Это все равно, что отдать их мне связанными по рукам и ногам».

В битве под Каннами тщательный расчет опытного Ганнибала, с одной стороны, и неопытность Варрона, с другой, были очевидны во всех действиях полководцев. Верх тщательности Ганнибала: он учёл даже смену ветра в течение дня, так что к началу сражения сильный ветер дул в лицо противнику. Верх неопытности Варрона: перед самым началом сражения он не препятствовал переходу на его сторону около 600 нумидийцев-перебежчиков и отправил их в тыл своей армии. В решающий момент они достали спрятанные короткие мечи и ударили в спину римлянам.

Трудно установить, кто из военных историков первым сделал вывод «Всякие Канны имеют своего Варрона».

Немецкий военный деятель и теоретик А. Шлиффен в своем труде «Канны» писал, что для такого удивительного сражения «необходимы были с одной стороны — Ганнибал, а с другой — Варрон».

После жестокого поражения под Каннами Рим осознал степень опасности, исходившей от Ганнибала. Римский сенат запретил женщинам проливать слезы, отказался от обмена военнопленных и под лозунгом «Отечество в опасности!» поднял на борьбу все население. Главный виновник позора Канн полководец Варрон не только не был осужден, но и получил почести за мужественное поведение.

После победы под Каннами Ганнибал подошел к Риму, но, поколебавшись, отказался от возможности атаковать и захватить столичный город противника. Его сподвижник Махарбал заметил по этому поводу: «Не все, конечно, дают боги одному человеку. Ты, Ганнибал, умеешь побеждать, но пользоваться победой ты не умеешь».

Вопрос о том, почему Ганнибал, приблизившись к Риму, ушел от него, обсуждается в исторической литературе до сих пор. Большинство отдает должное стратегическому чутью Ганнибала. Он жил задолго до Наполеона, который поторопился двинуться на Москву и взять ее, чем приблизил свое поражение. Ганнибал не стал ускорять победу римлян. Его расчет был на отход от Римского государства союзников и помощь родного Карфагена.

Сохранилось немало отзывов о личных качествах Ганнибала. Римский историк Тит Ливий писал о нем: «Не было такого труда, от которого бы он уставал телом или падал духом. Первым устремлялся он в бой, последним оставлял поле сражения… Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство превосходило даже общеизвестное пуническое вероломство».

Древнегреческий историк Полибий подчеркивал: «Единственным виновником и душой всего, что претерпели и испытали обе стороны, римляне и карфагеняне, я считаю Ганнибала. Столь велика и изумительна была сила одного человека, одного ума».

Немецкий историк Т. Моммзен отмечал, что, возглавляя разноплеменное войско, Ганнибал «умел заменить солдатам Отечество своей личностью. Во время продолжительной военной жизни солдат находил в лагере полководца свое отечество, а патриотизм заменяла привязанность к нему».

После поражения у Канн Рим, довольно быстро восстанавливавший свои силы, вновь поставил во главе войск осторожного Квинта Фабия. Теперь он получил полную возможность осуществлять свою стратегию, которая определялась так: «Надо уметь выиграть войну без сражений».

Фабий-«Медлитель» повел выжидательно-оборонительную войну, не отдалясь от противника, но и не вступая с ним в сражения. Это был прообраз позиционных войн будущего, включая современную «стратегию непрямых действий».

Прикрываясь горами и ущельями, Квинт Фабий неотступно следовал за Ганнибалом, как бы вызывая того на бой, но избегая крупных столкновений. Такая тактика не нравилась начальнику римской конницы Минуцию. Отделившись от Фабия, он решил атаковать Ганнибала и был тут же разбит. Карфагенский полководец пошутил: «Наконец-то гроза, долго ходившая по горам, разразилась дождем».

Вернувшись к Фабию, удрученный Минуций покаялся перед ним: «Не раз случалось мне слышать, что выше всех стоит мудрый советник, на втором месте — тот, кто прилежно исполняет умные советы, а на самом последнем месте — тот, кто и сам ничего не соображает, и другому повиноваться не хочет. Я был не прав, Фабий».

Пытаясь вызвать Квинта Фабия на сражение, Ганнибал писал ему: «Если Фабий такой великий полководец, как он себя считает, то должен вступить в долину и дать сражение». Римский полководец без смущения отвечал: «Если Ганнибал такой великий полководец, как о себе думает, то пусть принудит меня дать это сражение».

Двигаясь по Италии, Ганнибал дошел до земельных владений своего противника — римского полководца Фабия. Применяя очередную хитрость, он не стал трогать этих владений, чтобы посеять в Риме подозрения насчет своих отношений с Фабием. Но последний был начеку и на всякий случай объявил, что передает эти земли соотечественникам в общественное достояние.

Решившись, наконец, двинуться к Риму, разбив вблизи него лагерь, Ганнибал был неспокоен. К тому же римляне, доказывая, что не боятся его, в это время отправили из города подкрепление в Испанию. Поле, на котором располагался лагерь Ганнибала, по стечению обстоятельств утратило хозяина, и власти Рима продали его по обычной цене новому владельцу. Ганнибал был взбешен. В качестве ответной меры он велел объявить, что назначает к продаже все торговые лавки на римском Форуме.

Спустя пять лет после первого наступления на Рим у стен «вечного города» карфагенские войска вызвали на сражение противника. В то время, когда обе стороны выстраивались для решительной битвы, небо будто взъярилось: начался сильнейший ливень с градом, сделавший и войска, и местность непригодными для сражения. Когда же враги разошлись, небо сразу очистилось, наступили тишина и покой. Было удивительным, что на следующий день повторилось то же самое. Подчиненные Ганнибала сочли это наихудшим предзнаменованием. «Пять лет назад брать Рим не решился я сам, теперь же за меня решила природа», — сказал Ганнибал и увел войска на юг Апеннин.

В Риме все случившееся было воспринято, как чудо. На том месте, откуда грозный карфагенский полководец начал свое движение от города, был воздвигнут алтарь в честь бога «Возвратителя» (Rediculus) или «Охранителя-Возвратителя» (Titunus-Rediculus).

В ходе войны Рима и Карфагена Сицилия перешла на сторону Ганнибала, но посланный на Сицилию Марк Клавдий Марцелл силой оружия вновь заставил ее покориться Риму. Наибольшее сопротивление римлянам оказал город Сиракузы, где одним из организаторов обороны был великий ученый Архимед. Он создал ряд машин, поражавших противника со стен города, изобрел новые фортификационные сооружения.

Ворвавшиеся в Сиракузы римляне учинили разгром и убили Архимеда, когда тот среди мечущихся людей спокойно чертил что-то на песке.

Вышеупомянутый Марцелл был первым римским полководцем, сумевшим нанести Ганнибалу ощутимое поражение (под Нелой). Он действовал умело как нападая, так и обороняясь. Ганнибал говорил: «Даже проигрывая, Марцелл старается схватить победителя за горло».

Ганнибал в Италии фактически не получал никакой помощи из Карфагена. Его временные союзники были ненадежны. Главная надежда — брат Гасдрубал, шедший к нему на помощь из Испании, был разгромлен римскими консулами Клавдием Нероном и Марком Ливием. Когда голову убитого Гасдрубал а римляне перебросили через ограждение лагеря Ганнибала, он горестно произнес: «Теперь я вижу злосчастную судьбу Карфагена!»

Когда войско Гасдрубала было разбито у реки Метавр, римские командиры предлагали Марку Ливию преследовать карфагенян до полного уничтожения. Консул самодовольно заявил: «Пусть останется кто-нибудь, чтобы известить о нашей победе».

Город Тарент, потерянный Марком Ливием, через некоторое время был освобожден войсками Квинта Фабия. Желая преуменьшить славу последнего, Ливий утверждал, что Тарент был взят с его помощью. Фабий по этому поводу пошутил: «Конечно, если бы Ливий его не потерял, то мне нечего было бы возвращать».

Сципион и поражение Ганнибала

Полководцем, в конце концов превзошедшим Ганнибала, станет Публий Корнелий Сципион. В 216 г. 19-летний трибун Сципион был одним из немногих римских офицеров, которым посчастливилось уцелеть при разгроме у Канн. В ходе войны он потерял отца, брата, дядю и тестя. Жажда возмездия, ум и честолюбие способствовали его энергичной и удачной боевой деятельности, росту полководческого таланта.

Прибыв к римским войскам под Нуманцию в Испании, Сципион изгнал из военного лагеря торговцев, запретил офицерам иметь слуг и париться в банях. По его приказу из лагеря были удалены кровати, столы и бокалы (последние заменены на глиняные стаканы). Отныне римские воины обедали стоя, обходились простой пищей, спали на жестких лежанках, усиленно занимались боевой подготовкой.

Признав военную непригодность трибуна Меммия, Сципион отправил его из войск, сказав ему с усмешкой: «Считай, что для меня ты негоден временно, но знай, что для себя и государства ты негоден всегда».

Заметив, что один воин хвалится своим красивым щитом, Сципион с улыбкой напомнил ему: «Римлянину стыдно полагаться более на левую руку, чем на правую».

Отряд нуманцийцев, воевавший на стороне карфагенян, был обращен солдатами Сципиона в бегство. Старики напомнили бежавшим, что нуманцийцы всегда были храбрым народом и упрекнули их:

— Разве вы бились не с теми же римлянами, которых мы много раз прогоняли?

— Это правда, — отвечал один из воинов, — овцы — те же, но пастух у них другой.

Римский полководец Сципион Африканский

Заслужив в сражениях авторитет освободителя Испании от карфагенян, Сципион вернулся в Рим, затем возглавил войска на Сицилии. Размышляя о ходе войны, он выдвинул необычный план: наступать не против Ганнибала в Италии, а против самого Карфагена в Северной Африке. Квинт Фабий-«Медлитель» назвал этот план сумасбродством, но удачливый Сципион верил в свой звездный час. В притихшем зале римского сената прозвучали его слова: «Долг истинного мужа и полководца — пользоваться счастьем, когда оно дается нам в руки». Зачарованный словами и личностью Сципиона сенат не решился запретить ему действовать по своему усмотрению.

На Сицилии Сципион подготовил вторжение в Африку. И вот он уже на берегу африканского континента. В своем первом сражении он действовал жестоко и коварно: напал ночью на спящий лагерь карфагенян, начав с его поджога. Когда в лагере раздались крики «Пожар!», пробудившийся ото сна военачальник карфагенян сказал: «Это вовсе не пожар. Это — Сципион. Незачем тушить огонь, надо спасаться».

Торгашески своекорыстный Карфаген, фактически не оказывавший Ганнибалу в Италии никакой помощи, срочно отозвал его с Апеннинского полуострова для защиты от войск Сципиона и спасения государства. Получив под свое начало наспех собранные войска из молодежи, Ганнибал на этот раз не торопился сражаться: свою войну он уже проиграл. Встретившись на переговорах под Замой со Сципионом, он предложил: «Лучше мир, чем надежда на победу, потому что мир, Сципион, — в твоих руках, победа же — в руках богов».

Но условия мира, предложенные великим Ганнибалом, 33-летний Сципион отверг со словами: «Нет, такой мир непереносим. Я буду сражаться за другой мир».

В сражении при Заме (202 г. до н. э.) Сципион взял верх над Ганнибалом. Власти Карфагена были в отчаянии, тогда как Ганнибал… улыбался. На злобные нападки по этому поводу он ответил: «Мой смех — от горя, и он уместнее и пристойнее, чем ваши гнусные слезы». Во время споров в государственном совете полководец в ярости стащил с трибуны оратора, призывавшего к новому сопротивлению римлянам.

Карфаген сдался на милость Риму. Ганнибал был объявлен врагом отечества, его имущество конфисковали, дом срыли до основания. Так отблагодарила его Родина за военную славу. Он нашел временное прибежище в Сирии, у царя Антиоха. Однажды во дворце Антиоха состоялась встреча Ганнибала со Сципионом. Последний спросил:

— Кого ты считаешь самым лучшим полководцем, Ганнибал?

— Александра Македонского, — ответил тот, — ибо он покорил огромное царство.

— А кому ты отдаешь второе место?

— Пирру, царю Эпира. А на третье место ставлю себя, я в Италии завоевал двести городов.

— А на какое бы место ты себя поставил, если бы я не победил тебя?

— Выше всех, — не задумываясь, ответил Ганнибал, улыбнувшись.

Так он, то ли в шутку, то ли всерьез, признал Сципиона уже не вполне человеком, а полубогом, которого нельзя ставить в один ряд с земными полководцами.

Сирийский царь Антиох, продолжая дело Ганнибала, объявил войну Риму. У Магнесии против 30-тысячной армии Сципиона и его младшего брата Люция Антиох выставил 80-тысячную армию. «Как ты полагаешь, — спросил царь у Ганнибала, — не достаточно ли всего этого для римлян?» — «О, вполне достаточно, — со скрытой иронией ответил карфагенянин, — хотя римляне и очень ненасытны». Многочисленное войско Антиоха было полностью разгромлено.

Победы Сципиона и его армии при Заме и Магнесии, как отмечают многие историки, изменили лицо мира. Отныне скромный Рим резко возвысился, став мировой державой.

За свои военные подвиги Сципион получил почетную приставку к своей фамилии — «Африканский». Человек выдающихся военных и государственных талантов, он получил в Риме скромную должность цензора, заседал в сенате со скучающим видом, зато много читал и размышлял наедине с собой. «Я никогда не бываю так занят, когда ничем не занят, — говорил он, — и никогда не бываю менее один, чем когда я один».

Загадочный и полулегендарный Сципион был одним из объектов нападок со стороны «римского Демосфена» — Марка Катона. Тот обвинял прославленного полководца в коррупции, стремлении к власти в государстве и добился привлечения его к суду. Народный суд на римском Форуме вылился в триумф Сципиона. Победителю Ганнибала было достаточно напомнить, кто он, и народ по его призыву пошел обходить храмы города, славя военное величие Рима.

Не зная счастья в беспокойном Риме, Сципион уехал жить в Кампанию, на берег моря, где и умер. Сенека вложил в уста Сципиона такие слова: «Пользуйся без меня моим благодеянием, Родина! Я был причиной твоей свободы, буду и доказательством. Я уйду, если я вырос больше, чем тебе это удобно!»

Во время войны с Ганнибалом население Рима уменьшилось почти вдвое. Такова была цена победы во 2-й Пунической войне. Карфаген, проиграв войну, был уже не опасен. Тем не менее, многие римляне ненавидели его по-прежнему. Марк Катон каждое свое выступление в сенате заканчивал фразой, ставшей знаменитой: «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен».

Так и случилось в результате 3-й Пунической войны (149–146 гг. до н. э.). Карфагенское государство перестало существовать, а сам Карфаген был разрушен до основания и срыт. Ныне на его месте располагается несколько тунисских деревень. Разрушителем Карфагена стал приемный сын Сципиона — Публий Корнелий Сципион Африканский-младший.

Марк Катон. Эмилий Павел. Сулла. Красс и Помпей

Марк Катон (234–149 гг. до н. э.) был не только видным политиком Римской республики, оратором и писателем, но и военным деятелем. В частности, в качестве консула он сражался с карфагенянами на юге Италии. Попав там в опасную ситуацию, Катон за деньги решил привлечь на свою сторону некоторые местные племена. Когда римский сенат не поддержал союза с варварами за плату, Катон заявил: «Вы не правы: если мы победим, то платить будем не мы, а враги, если же нас победят, то некому будет ни получать, ни платить».

Катон говорил, что терпеть не может воинов, которые в походе дают волю рукам (мародерствуют), а в бою ногам, и у которых ночной храп звучит громче, чем боевой клич.

Как-то проезжая по Риму и глядя на множество памятников и статуй, Марк Катон сказал: «А обо мне пусть лучше люди спрашивают, почему Катону нет памятников, чем почему ему стоит памятник».

Победу Риму над Македонией, некогда великой державой Александра Македонского, принес полководец Эмилий Павел. Царь Македонии Персей, корыстолюбивый, мстительный и малодушный правитель, был разгромлен Эмилием Павлом при Пидне (168 г. до н. э.). Римский полководец с сожалением наблюдал, как Персей, забыв о царской гордости и традициях Македонии, распростерся перед ним ниц и начал жалобно причитать.

— Встань, царь! — сказал Эмилий Павел. — Ты принижаешь мою победу и чернишь мой успех. Зачем ты открываешь низкую душу труса? Доблесть побежденных римляне всегда уважают, но в их глазах нет ничего презреннее трусости!

За долгожданную победу Римской республики над Македонией полководец Эмилий Павел получил право на церемонию триумфа в Риме. Она отличалась необыкновенной торжественностью и пышностью. Армия в парадной одежде и сверкающих шлемах шествовала с богатой военной добычей, воины несли четыреста золотых венцов — дары греческих городов освободителям от македонского ига, над головами зрителей проплывал священный золотой ковш, украшенный драгоценными камнями. Сам триумфатор, Эмилий Павел, ехал в роскошной колеснице, на нем были пурпурные одежды, расшитые золотыми пальмовыми ветвями. Позади стоял раб, державший над головой полководца золотой венец. Время от времени он повторял: — Помни, что ты только человек!

Луций Корнелий Сулла во главе армии успешно выступил с войсками против нумидийского царя Югурты в Северной Африке. Тот, убедившись в римской доблести, вынужден был прибегать к различным ухищрениям. В частности, он всегда завязывал сражения к исходу дня с тем, чтобы в случае неудачи его воины могли ускользнуть под покровом ночи.

Сулла, будущий диктатор, первым из римских полководцев проявил беспощадность к Греции. Когда в 86 г. до н. э. он прибыл усмирять восставшие Афины, его встретила делегация горожан, ставшая напоминать ему о древнегреческих богах и славной истории Эллады. «Ступайте, друзья мои, — сказал им Сулла, — и заберите с собой эти басни». Город был взят штурмом и разграблен.

Римский император Сулла

В сражении против войск понтийского царя Митридата под Орхоменом Сулла был на грани поражения. Соскочив с коня, он схватил знамя и закричал бегущим солдатам: «Я здесь умру прекрасной смертью, римляне. А вы, когда спросят, где вы предали своего полководца, не забудьте сказать: под Орхоменом!».

Отступление удалось остановить.

Римская партия демократов во главе с Гаем Марием сместила аристократа Суллу с поста главнокомандующего на Востоке. В ответ Сулла первым из римских полководцев развязал в стране гражданскую войну. В 82 г. до н. э. он овладел Римом и на Марсовом поле казнил 6 тысяч соотечественников — сторонников Мария.

Свирепый победитель, ставший диктатором, продолжил казни, расправе не было видно конца. В сенате Гай Метелл обратился к Сулле: «Мы не просим тебя освободить от кары тех, кого ты решил казнить, мы просим лишь избавить от неизвестности остальных». Диктатор, смеясь, ответил, что еще не знает, кого ему предстоит пощадить, но объявит, кого он хочет наказать. Так появились проскрипции — списки людей, объявленных вне закона и подлежащих казни.

Один из современников Суллы свидетельствовал: «Волна убийств, конфискаций, грабежей, предательства, гнусности, причем отцы предавали детей, дети отцов, жены мужей, братья братьев, прокатилась по всей Италии».

Однажды в очередной проскрипционный список жертв Суллы попал Гай Юлий Цезарь, племенник Гая Мария. Знатные друзья упросили Суллу пощадить его. Вычеркнув Цезаря из списка, Сулла откинулся на спинку кресла и заметил: «Вы еще пожалеете о сделанном. В этом молодом человеке сидит сотня Мариев».

Храбрый воин, свирепый диктатор, страстный поклонник вина и женщин Сулла умер на 60-м году жизни. Его прах был погребен на Марсовом поле. Надпись на мавзолее, составленная самим Суллой, гласила: «Здесь лежит человек, который более, чем кто-либо из других смертных, сделал добра своим друзьям и зла врагам».

Марк Красс выдвинулся при свирепом Сулле, встав на его сторону в гражданской войне и разбогатев на конфискациях имущества врагов Суллы. В 72–71 гг. до н. э. он приобрел широкую известность как военачальник, которому было поручено подавить крупнейшее восстание рабов под предводительством Спартака. Не очень искушенный в военных делах, Красс вытеснил Спартака на юг Италии, Регийский полуостров, где оградил войско восставших рабов высокой стеной длиной 55 километров. Когда противник прорвал эту стену, он преследовал его и сумел-таки разгромить войско Спартака в Апулии. 6 тысяч плененных спартаковцев были распяты Крассом на крестах вдоль дороги из Капуи в Рим. Тело погибшего Спартака не было найдено.

В 60 г. до н. э. Красс вступил в союз (триумвират) с Юлием Цезарем и Гнеем Помпеем. Это помогло ему стать консулом с властью над восточными провинциями Рима и еще больше разбогатеть. По примеру Александра Македонского Красс решил осуществить большой поход на Восток, что многие считали авантюрой. Весной 53 г. войско Красса подошло к Евфрату. «Не бойтесь, воины! — призывал солдат к переправе старый Красс. — Мост вам больше не понадобится, ни один из вас не вернется этой дорогой назад». Призыв оказался дурным пророчеством.

Преследуя парфян, войско Красса углубилось на их территорию и было разгромлено. Отрубив римскому полководцу голову, парфяне влили ему в рот расплавленное золото со словами: «Его жажда золота была ненасытна. Пусть теперь, наконец, утолит ее!»

Гней Помпей, обладавший несомненными военными талантами, еще в молодые годы прославился победами в Африке и Испании. Когда римский сенат направил удачливого полководца, не давая ему передышки, в Сирию, Помпей воскликнул: «Что за бесконечная борьба! Насколько лучше бы было оставаться одним из незаметных людей, вот теперь я никогда не избавлюсь от войн, никогда не спасусь от зависти, не смогу мирно жить в деревне с семьей!» Но честолюбие двигало его к новым победам.

К триумфам за победы в Африке и Испании Помпей прибавил третий триумф — за победу над понтийским царем Митридатом VI и его союзником армянским царем Тиграном. Он был на вершине славы, ибо, по собственным словам, «покорил некоторым образом весь обитаемый мир».

Помпей встал во главе политических и военных сил, выступивших против Юлия Цезаря в гражданской войне. Накануне решающего сражения с Цезарем при Фарсале Помпей увидел сон: народ встречает его рукоплесканиями, а сам он украшает храм Венеры пышными венками. Это видение обеспокоило полководца, так как роду Цезаря приписывалось происхождение от Венеры.

После разгрома при Фарсале Помпей на корабле бежал к берегам Египта, надеясь найти пристанище у египетского царя Птолемея или у его сестры Клеопатры. Не пустив корабль в Александрию, Птолемей прислал за римским полководцем обычную лодку, в которую помрачневший Помпей пересел со словами: «Всякий переступивший порог царского жилища может стать рабом». В лодке он был убит ударом меча в спину своим бывшим центурионом. По указанию египетского царя голова его была отрублена, а тело брошено напоказ. Позже Юлий Цезарь жестоко накажет убийц соотечественника-соперника.

Римский полководец Гней Помпей

Многие цари и правители стран, боровшихся с могущественным Римом, нашли безвременную кончину. Среди них был и Митридат VI Евпатор, «восточный Ганнибал», владевший державой, простиравшейся по всему периметру Черного моря. В его владениях были Крым, Колхида, Пантикапей (в Керчи до настоящего времени существует гора Митридата). Понтийский царь не устоял в борьбе с Помпеем и был предан своим близким окружением, вместе с сыном Фарнаком. Бесславному плену царь предпочел смерть от руки верного ему телохранителя. «Я не могу умереть от яда, вследствие глупых моих предохранительных мер при помощи других ядов, — говорил Митридат. — Самого же страшного и столь обычного в жизни царей яда — неверности войск, детей и друзей — я не предвидел».

Пока римские полководцы сражались между собой в гражданской войне, племя даков, воспользовавшись этим, хотело вторгнуться в Северную Италию. Вождь даков Скорилон сумел остудить их пыл, продемонстрировав следующее. Он выпустил друг против друга двух злых собак, и в то время, когда они дрались, выпустил волка. Собаки, забыв про спор между собой, немедленно бросились на волка. Этим примером Скорилон удержал своих соплеменников от нападения на Рим.

Юлий Цезарь

Гай Юлий Цезарь медленно начинал свое восхождение к вершинам военной славы. В 33 года он стал квестором одной из римских провинций в Испании. Объезжая по делам службы испанские города и общины, он увидел в одном из храмов Гадеса статую Александра Македонского и, вздохнув, сказал: «Я до сих пор не совершил ничего замечательного, тогда как Александр в этом возрасте уже покорил весь мир».

Проявив упорство в борьбе за влияние на римский сенат, Цезарь с огромным трудом добился назначения наместником и командующим войсками в Испанию. Рим он покидал, критикуемый недоброжелателями и преследуемый кредиторами. Перевалив Альпы, его отряд проезжал мимо маленького, бедного городка, и кто-то из свиты сказал: «Неужели и здесь есть соревнование из-за должностей, споры о первенстве, раздоры среди знати?» — «Конечно», — улыбнулся Цезарь и добавил: «Но я предпочел бы быть первым здесь, чем вторым в Риме».

В 60 г. до н. э. дальновидный Цезарь вступил в союз с двумя другими влиятельными людьми Рима — богачом Крассом и полководцем Помпеем. Этот триумвират называли, по составу его участников, союзом ума, золота и силы, а также «трехголовым чудовищем», подмявшим под себя республику. Плутарх писал: «Вражда Цезаря, Помпея и Красса была опасна для государства, а их согласие — большим несчастьем для республики». Триумвират распался в 53 г. до н. э. со смертью Красса.

При поддержке Красса и Помпея Юлий Цезарь добился избрания его консулом и стал проводить законы, угодные им троим. Второй консул — Марк Бибул, ощущая себя беспомощным, не покидал своего дома. Шутники говорили, что при указании дат надо писать не «год консульства Цезаря и Бибула», а «год консульства Юлия и Цезаря».

В 58–51 гг. до н. э. состоялось завоевание Цезарем Галлии, где он, по оценке Плутарха, взял штурмом более 800 городов, покорил 300 народностей, сражался против 3-х миллионов людей, из которых 1 миллион уничтожил и столько же захватил в плен. Наполеон, оценивая деяния своего дальнего предшественника, как-то сказал: «Если бы успех не сопутствовал Цезарю, потомки поместили бы его имя рядом с именами великих злодеев».

Юлий Цезарь. Мрамор. Ватиканский музей

Возвысившись как завоеватель, Цезарь стал опасен Риму. Сенат сделал свой выбор в пользу Помпея, передав ему власть обоих консулов, а Цезарю отказал в продлении его полномочий в Галлии. Узнав об этом, один из командиров Цезаря (в версии Аппиана — сам Цезарь) хлопнул по рукоятке своего меча со словами: «Вот кто продлит!»

Из Предальпийской Галлии Юлий Цезарь с войсками двинулся в Италию. Достигнув реки Рубикон, считавшейся границей между Галлией и Италией, полководец долго стоял на берегу. Наконец, со словами «Жребий брошен!» он перешел Рубикон, что означало начало гражданской войны в Риме.

Говорят, что в предшествующую ночь Цезарь увидел зловещий сон: ему приснилось, что он совершает ужасное кровосмешение, сойдясь с матерью.

Начав открытую борьбу за власть, Юлий Цезарь, по оценке Цицерона, стал «падшим разбойником». Когда во главе своих легионов он двинулся к Риму, в столице началась невероятная паника. Цицерон по этому поводу съязвил: «Ясно, от кого надо бежать, но неясно, к кому бежать».

Развязав гражданскую войну, Цезарь захватил Рим, почти не встретив сопротивления. Помпей, осуществлявший государственную и военную власть в Риме, бежал в Грецию, даже не успев вывезти государственную казну.

Цезарь приказал взломать двери казнохранилища, чтобы изъять деньги; когда же народный трибун Цецилий Метелл попытался ему помешать, он пригрозил Метеллу смертью, заметив: «Мне это гораздо труднее сказать, чем сделать».

В ответ на напоминания народного трибуна о законах Цезарь воскликнул: «Разве ты не знаешь, что оружие и законы плохо уживаются друг с другом? Война не терпит возражений, когда же я после заключения мира отложу оружие в сторону, ты, Метелл, можешь появиться снова и ораторствовать перед народом».

Провозглашенный в Риме диктатором, Юлий Цезарь решил двинуться в Грецию против Помпея, собравшего там большую армию. Когда корабли Цезаря отплывали в Грецию, разразился шторм, и кормчий хотел повернуть назад. Схватив кормчего за руку, Цезарь воскликнул: «Не трусь! Ты везешь Цезаря и его счастье».

С началом гражданской войны в Риме Помпей издал повеление считать врагами отечества не только сторонников Цезаря, но и тех, кто не примкнул ни к какой стороне (по принципу «кто не с нами, тот против нас»). Цезарь же объявил их своими приверженцами наравне с теми, кто сражался в его рядах.

В одном из сражений с Помпеем в Греции (у Диррахии) Юлий Цезарь потерял около 2-х тысяч воинов и вынужден был отступить в свой лагерь. Помпей не решился атаковать лагерь, а Цезарь заметил: «Противник сегодня мог закончить войну, если бы имел во главе человека, умеющего побеждать».

В 48 г. до н. э. при Фарсале Юлий Цезарь нанес сокрушительное поражение Помпею — своему главному противнику в гражданской войне.

По легенде, ранним утром в день сражения при Фарсале над лагерем Цезаря заблестел яркий свет, от него загорелся факел и, поднявшись в воздух, упал в лагере Помпея, вызвав там смятение.

В сражении солдаты Цезаря против обыкновения не метали копий и не поражали неприятеля в ноги, а по приказу своего военачальника целили врагам в лицо. Молодые воины Помпея стали прикрывать лица и дрогнули перед поднятыми вверх копьями.

После поражения при Фарсале Цезарем Гней Помпей бежал в Египет, где был предательски убит. Многим помпеянцам, захваченным в плен, Цезарь даровал свободу, в их числе был и Брут, будущий убийца диктатора (Плутарх упоминает версию о том, что Брут был внебрачным сыном Цезаря).

Цезарь не был бессмысленно жестоким, своих врагов он охотнее прощал, чем казнил. По свидетельству Аммиана Марцеллина, он не раз говорил, что «воспоминания о жестокости — плохая подпора в старости».

В конце 47 г. до н. э. Цезарь повел свой флот в Северную Африку. Высаживаясь с корабля, он оступился и упал, что солдаты могли счесть дурным предзнаменованием. Но полководец, не растерявшись, охватил землю руками и воскликнул: «Ты в моих руках, Африка!»

В Африке он расправился с воинственными сторонниками Помпея, привел к покорности нумидийцев и египтян, женился на Клеопатре.

В одном из сражений с нумидийским царем Юбой знаменосец, стоявший рядом с Цезарем, растерялся и решил бежать. Полководец в ярости ухватил его за шею и, развернув вместе со знаменем лицом к противнику, воскликнул: «Вот где враги!»

Когда египетский царь Птолемей, желая снискать расположение Юлия Цезаря, предъявил ему голову коварно убитого Помпея — бывшего соперника Цезаря, тот отвернулся, а когда ему преподнесли кольцо с руки Помпея, заплакал. Вскоре последовала расправа над убийцами Гнея Помпея. Не избежал гибели и царь Птолемей. Останки Помпея Цезарь отправил для погребения жене полководца Корнелии, а многих друзей и близких своего соотечественника-соперника, скитавшихся в Египте, он простил и облагодетельствовал.

Когда сын понтийского царя Митридата Фарнак начал войну против Рима, Цезарь действовал стремительно. Взяв с собой несколько легионов, он двинулся в Малую Азию и разбил Фарнака. Сообщение в Рим полководец ограничил тремя словами: «Пришел, увидел, победил».

Юлий Цезарь перед походом

После похода в Малую Азию против Фарнака Цезарь отправился в Испанию, где подняли восстание бывшие сторонники Помпея. Когда-то, сражаясь с великим Помпеем в Греции, он говорил: «Иду против вождя без войск», в Испании же, имея перед собой легатов Афрания и Петрея, Цезарь пошутил: «Иду против армии без вождей».

Афраний и Петрей, не решившись на сражение, предпочли капитулировать без пролития крови.

У испанского города Мунда состоялось сражение Цезаря с сыновьями Помпея Гнеем и Секстом. В один из моментов сражения Цезарю с огромным трудом удалось удержать от бегства свои утомленные войска. Противник был разбит, но Цезарь признавался: «Обычно я сражался за победу, сегодня же впервые сражался за жизнь».

Воины Цезаря, прошедшие с ним через десятки сражений, не привыкли сдаваться и при угрозе пленения обычно кончали жизнь самоубийством, говоря, что они привыкли давать пощаду, но не получать ее от других.

Однажды недовольные малой наградой воины-ветераны Цезаря зароптали и взбунтовались. Цезарь собрал их и объявил, что увольняет всех и будет справлять следующий военный триумф с другими войсками. Кроме того, он впервые назвал своих ветеранов не «солдатами», как обычно, а «гражданами». Этого оказалось достаточным, чтобы те одумались и покаялись.

По свидетельству Диона, Юлий Цезарь говорил: «Две вещи добывают, охраняют и расширяют власть: войска и деньги. И то, и другое взаимосвязано, ибо войско держится на деньгах, а они добываются оружием. Если не хватает одного, то вместе с ним исчезает и другое».

Один из любимых афоризмов Юлия Цезаря был: «Ум преобладает над мечом».

Однажды в походе Цезарь был застигнут непогодой и попал в хижину бедняка, в которой мог разместиться лишь один человек. Полководец сказал: «Почести предоставляют сильнейшему, а необходимое слабейшему» и лег спать под навесом у двери хижины.

С детства слабый и изнеженный Юлий Цезарь благодаря тренировкам и военным походам сумел стать сильным и выносливым. Единственным его физическим изъяном были периодически повторявшиеся эпилептические припадки.

Любимым развлечением полководца была верховая езда; отведя руки назад и сложив их за спиной, он мог подолгу скакать по близлежащим дорогам и лугам. Сидя на коне, Цезарь диктовал письма сразу двум секретарям, так что те едва успевали записывать.

Сложилось мнение, что он мог одновременно заниматься тремя делами.

Получив в Риме неограниченную власть и звание пожизненного диктатора, Цезарь провел ряд гражданских и военных реформ, усиливших могущество Римского государства. Неутомимый правитель увековечил себя новым солнечным календарем из 12 месяцев и названным в его честь «юлианским». Слово «цезарь» отныне превратилось в титул римских императоров, а позже и некоторых монархов других стран; от слова «цезарь» (греч. kaizar, слав. кесарь) произойдут немецкое «кайзер» и русское «царь».

Сосредоточив в своих руках огромную власть, ставшую тяжелейшей ношей, Цезарь разрывался между двумя обязанностями-девизами: «Помни, что ты — бог» и «Помни, что ты — человек».

Юлий Цезарь не решился увенчаться золотой короной императора, как ему предлагал консул Марк Антоний, верный сподвижник. Цезарь предчувствовал гибель от непомерного возвышения.

Накануне рокового дня он обедал у Марка Эмилия, и когда речь случайно зашла о том, какой род смерти самый лучший, Цезарь сказал: «Самая лучшая смерть — та, которая приходит неожиданно». «Лучше один раз умереть, — говорил он, — чем жить в постоянном страхе».

15 марта 44 г. до н. э. Гай Юлий Цезарь был убит заговорщиками в сенате. Ему нанесли 23 раны, но только две из них были смертельны. Ни один человек, сколько-нибудь причастный к убийству Цезаря, впоследствии не уцелел.

Август Октавиан. Антоний и Клеопатра

Мудрый Цезарь неожиданно для многих завещал свое наследство внучатому племяннику Октавиану, весьма достойному молодому человеку. Последний установил союз со сподвижником Цезаря Марком Антонием и совместно с ним расправился с убийцами Цезаря. Союз Октавиана и Антония был разрушен, когда Антоний увлекся египетской царицей Клеопатрой и развелся со своей женой — сестрой Октавиана. Последний был разгневан. Как писали римские историки, два бывших союзника «ввергли римлян в бедствия междоусобной войны, один — из любви к женщине, другой — из-за оскорбленного самолюбия».

В 37 г. до н. э. Антоний и Клеопатра в Египте объявили о создании Восточной империи, независимой от Рима. В то время, как Октавиан готовился к походу против Антония, последний с Клеопатрой проводил время в пиршествах. «Какие же будут у нас победные торжества, — говорили соратники Антония, — если они с таким великолепием празднуют приготовления к войне?»

В морском сражении Октавиана и Антония у мыса Акций Клеопатра с египетским флотом неожиданно покинула место сражения. Растерявшийся Антоний проиграл сражение и устремился вслед за своей возлюбленной в Александрию.

В трагедии Шекспира «Антоний и Клеопатра» вернувшийся в Александрию Антоний восклицает: «О, коварная чародейка, грудь которой была моей короной и моей высшей целью! Она продала меня римскому мальчику, и я гибну от этой измены. За это она умрет!»

В драме Шекспира Клеопатра, боясь гнева Антония, распространила слух о своем самоубийстве, и римский герой, поверив в ее смерть, в раскаянии убил себя, бросившись на меч. На самом деле Клеопатра не прибегала к такой хитрости, а Антоний покончил с собой, полностью разуверившись в себе и египетской царице. Она тоже умерла (дав укусить себя змее), но это случилось позже — когда надменный Октавиан отвергнет ее как женщину и царицу. После неудавшейся борьбы с Римом относительная независимость Египта погибла безвозвратно.

Октавиан, провозглашенный «Августом» («подателем благ»), стал первым римским монархом-императором. Утвердив свой порядок в Римской империи, он во всех делах проявлял осмотрительность и рассудительность. Таким же он был и в военных походах.

Светоний отмечал: «Он никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении», Август Октавиан сравнивал это с ловлей рыбы на золотой крючок: оторвись крючок — и никакой улов не возместит потери.

Правило «золотого крючка» вошло в арсенал всех дальновидных политиков последующих веков.

Октавиан Август

Юлий Цезарь и Август Октавиан значительно расширили границы Римского государства. Императорский Рим стремился стать всемирной монархией, мотивируя это необходимостью гарантирования всеобщего мира. Римская империя называла себя «миром» — Pax Romana.

Императорский Рим I–III вв.

Могущество Римской империи редко подкреплялось личными качествами императоров.

Нерон, жестокий, самовлюбленный и развратный тиран, был первым римским императором, лишенным при жизни власти. Против него восстали римские войска, находившиеся в Испании, Галлии и Африке, и даже преторианцы (гвардия императора). Обреченный Нерон незадолго до самоубийства воскликнул: «Какой великий актер погибает!»

Сенека как-то имел мужество сказать Нерону: «Сколько бы людей ты не убил, все равно своего преемника ты не устранишь». Эта горькая для тирана истина не могла не сбыться.

Войска, а вслед за ними римский сенат вместо Нерона провозгласил императором 73-летнего Гальбу, предводителя войск в Испании. Тацит писал о его правлении так: «Все считали, что он способен быть императором, пока он им не стал».

Гальба процарствовал менее года и был убит гвардейцами-преторианцами.

После Гальбы гвардия провозгласила римским императором Отона, а германские легионы Рима — Вителлия. Спор двух военачальников-соперников должен был решиться на поле сражения. Об Отоне и Вителлин, ленивых и распутных, ходила шутка, что оба все равно погибнут: один оттого, что проиграет войну, другой — оттого, что ее выиграет.

Сражение между ними при Бедриаке (69 г. до н. э.) выиграл Вителлий. Отон покончил жизнь самоубийством. Император Вителлий процарствует несколько месяцев.

О смерти Отона осталась легенда, несколько облагораживающая его. Разбитые в сражении с Вителлием войска Отона намеревались продолжить войну, но Отон сказал: «Справедливее умереть одному за всех, чем всем за одного», и покончил с собой.

Сменивший Вителлин на императорском троне Рима Веспасиан усмирил смуты в государстве, основал династию Флавиев. Тацит писал, что Веспасиан был единственным императором, которого власть изменила в лучшую сторону.

Веспасиан избегал военных походов против народов, занятых внутренними распрями, говоря: «Разумнее всего предоставить самим себе людей, пожирающих друг друга».

Для обеспечения военных и других нужд государства Веспасиан ввел ряд новых налогов, в том числе и на общественные туалеты, сопроводив это решение знаменитыми впоследствии словами: «Деньги не пахнут».

По римским обычаям умерший император причислялся к богам. Когда 70-летний Веспасиан почувствовал приближение смерти, он нашел в себе силы пошутить: «Кажется, я становлюсь богом».

С конца II в. начался закат Римской империи, гражданских и военных доблестей общества.

Римский историк Марцеллин дал такие характеристики кризиса: «Все предаются забавам пустой праздности», «людей образованных и серьезных избегают как людей скучных и бесполезных», вместо орудий труда и войны «сооружают огромные лиры и органы размером с телегу».

О военном кризисе Римской империи А. Жомини писал следующее: «Как только римляне перестали считать военную службу за честь и долг, а предоставили нести ее готам и галлам, погибель государства сделалась неизбежной».

Септимий Север, командующий римскими легионами на Рейне и Дунае, в 193 г. силой оружия захватил императорский трон, которым он владел до своей смерти в 211 г. Это был образованный и умелый правитель, отличавшийся злым характером. Современники говорили, что ему надо было или вообще не родиться на свет, ибо был он очень жесток, или, если уж родился, то не надо было умирать, ибо для государства он был очень полезен.

После смерти Септимия Севера троном завладел Каракалла, ставший первым римским императором из варваров. В период борьбы за власть он убил своего брата-соперника Гету. Каракалла опасался мести за это убийство и поэтому, когда ему предложили объявить брата божественным, сказал: «Пусть будет божественным, лишь бы не был жив».

Константин I в 306 г. заслужил императорский престол, разбив войска Максенция, пытавшегося узурпировать власть в Риме. В честь этой победы в столице, недалеко от Колизея, была воздвигнута триумфальная арка с надписью: «Сенат и народ римский тому, кто освободил государство одновременно и от тирании, и от всей клики». Это единственная триумфальная арка в Риме, сооруженная за победу не над внешним врагом, а в междоусобной войне.

Константин I принял христианство; при нем распятие стало отличительным знаком римских легионов. С его именем связано основание второго столичного города Римской империи («второго Рима») — Константинополя.

Наступление варваров на Рим. Аттила

Вестготы во главе с Аларихом дважды осаждали Рим, но сумели взять его лишь с третьей попытки (410 г.). Император Гонорий, бросивший столицу на произвол судьбы и беспечно живший в Равенне, был удивлен вестью, которую ему сообщил придворный: «Рим погиб!» — «Не может быть, — ответил взволнованный император, — я только что кормил его своими руками!» Оказалось, что он имеет в виду своего любимого петуха по кличке «Рим». Когда выяснилось, что петух жив, император успокоился.

В середине V в. Восточная Римская империя[3] и Европа сотряслись от походов гуннов. Стремительные и свирепые гунны внушали ужас и своим внешним видом. Их лица, писал Иордан, изборожденные с детства железом, «пугали своей чернотой и походили на безобразный комок с дырами вместо глаз. Детям, мужского пола они рассекают щеки железом, чтобы раньше молока матери они испытали раны». У гуннов даже лошади были агрессивными: в бою они кусали вражеских пехотинцев и топтали упавших.

Вождь гуннов Аттила (406–453 гг.) получил прозвище «бича народов». «Что же иное привычно нам, кроме войны? — взывал он к своим воинам. — Насыщать дух мщением — это великий дар, который природа дала нам, гуннам».

В июне 451 г. гунны были, наконец, остановлены в Галлии. На Каталуанских полях войско римлян, франков, бургундов и других народов нанесло поражение Аттиле и его войску (гунны, вестготы, гепиды и другие). В сражении, получившем название «битвы народов», погибло, по оценке Иордана, доселе неслыханное число людей — около 200 тысяч.

Эта битва, писал Иордан, была упреком роду человеческому, следующему за воинственными правителями, из-за чего «в одно мгновение уничтожается то, что природа производила в течение стольких веков».

Отступив и отдохнув после «битвы народов», гунны вернулись в Италию и двинулись на Рим. Жители Северной Италии в страхе перебирались на острова и лагуны Адриатики (это в дальнейшем способствовало появлению Венеции). У стен Рима Аттилу встретила необычайно торжественная процессия во главе с папой Львом I, который сумел уговорить вождя гуннов покинуть Италию (по другой версии, Аттила не захотел иметь дела с римскими войсками, двигавшимися на помощь столице).

Вскоре после неожиданной смерти Аттилы (умер в ночь хвоей свадьбы с дочерью одного из германских князей) гунны утратили свое боевое величие.

В 476 г. Италия была завоевана остготами, и Западная Римская империя перестала существовать.

Вождь германцев Теодорих, основавший на территории Италии королевство остготов (493 г.), воспитывал свое племя в воинственном духе. При этом он говорил: «Читать и писать вовсе не есть храбрость, а нечто другое. Кто научился бояться палки учителя, тот никогда не станет воином».