Всемирная военная история в поучительных и занимательных примерах

Греки издавна жили в южной части Балканского полуострова. Затем они обосновались также на островах Эгейского моря и на западном побережье Малой Азии. В VIII–VI вв. до н. э. в результате так называемой «великой колонизации» появились многочисленные греческие колонии в Средиземноморье и Причерноморье. Среди рабовладельческих государств-городов (полисов) ведущее место занимали Афины — республика с демократическим управлением, опиравшаяся на развитые ремесла и торговлю, и Спарта — олигархическая республика, где основой хозяйствования служило земледелие. Могущество Афин, как и Спарты, покоилось на безжалостной эксплуатации рабов, составлявших большинство населения, но не имевших никаких прав.

Период расцвета Древней Греции приходится на V–IV вв. до н. э. и связан с возвышением Афин, сыгравших ведущую роль в отражении военной экспансии Персии в 500–449 гг. до н. э. В греко-персидских войнах ярко проявили себя афинские полководцы Мильтиад и Фемистокл. Время наивысшего могущества Афин приходится на годы правления Перикла (443–429 гг. до н. э.). Соперничество Афин и Спарты привело к их столкновению в Пелопоннесской войне 431–404 гг. до н. э., ставшей крупнейшей междоусобной войной в истории Древней Греции. С поражением в ней Афин начался период спартанской гегемонии. Она усилилась после Коринфской войны, в которой спартанский царь Агесилай опирался на помощь Персии. Конец гегемонии Спарты положила Беотийская война 378–362 гг. до н. э., в которой Фивы, возглавляемые Эпаминондом, нанесли спартанцам тяжелое поражение. Возвышение Фив было кратковременным и быстро сошло на нет после гибели Эпаминонда. Попытки Афин вернуть себе утраченные позиции обернулись Союзнической войной 357–355 гг. до н. э. внутри Афинского морского союза. Греция, по словам Ксенофонта, погрузилась в «еще большее смятение и неопределенность».

В результате внутренних противоречий и почти беспрерывной вооруженной борьбы важнейшие государства Греции — Афины, Спарта, Фивы — оказались истощенными. Этим воспользовался Филипп II Македонский (отец Александра Македонского), который в битве при Херонее (338 г. до н. э.) разгромил афинские и фиванские войска и подчинил Грецию своему влиянию. Власть Македонии над Грецией усилилась при Александре Македонском. Окончательный закат древнегреческих государств произошел в результате военной экспансии Рима.

Для обеспечения внутренней стабильности рабовладельческого общества и ведения войн Древняя Греция имела развитую военную организацию. Армии государств-полисов формировались по типу ополчения, в мирное время они могли иметь до 10–15 тысяч человек, в военное — до 30–50 тысяч. К концу Пелопоннесской войны широко использовались наемные вооруженные формирования. Кроме сухопутных войск, имелся флот (наиболее сильный — у Афин). В Афинах все свободные граждане, мужчины от 18 до 60 лет считались военнообязанными. Молодежь от 18 до 20 лет проходила службу в особых учебных отрядах («ефебах»). В Спарте военная служба была пожизненным занятием мужчин она начиналась с 7 лет и продолжалась до глубокой старости.

Поскольку вооружение и снаряжение воины приобретали за свой счет, то богатые и знатные служили в коннице, из людей среднего достатка комплектовалась тяжелая пехота (гоплиты), бедняки служили в легкой пехоте. Основу боевого порядка древнегреческого войска составляла фаланга — глубокое линейное построение гоплитов в 8–12 и более шеренг. Действуя как одно целое, она была грозной силой в обороне и в наступлении. При приближении к противнику фаланга переходила с обычного шага на бег, чтобы усилить начальный натиск. Воин, сражавшийся в первой шеренге, пользовался общим уважением. При численности в 8 тысяч человек протяжение фаланги по фронту достигало 1 километра, поэтому она не могла передвигаться на большие расстояния, не расстраивая своего порядка, не могла действовать на пересеченной местности и преследовать противника. Гоплиты вооружались длинными копьями и короткими мечами, имели защитное вооружение, легкая пехота использовала метательное оружие (лук, легкое копье, праща). В ходе войн появилась средневооруженная пехота — пелтасты, способные сражаться и в фаланге, и в рассыпном строю. Искусство полководца проявлялось в том, что он определял замысел предстоящих военных действий, выбирал удобную позицию для сражения и с учетом этого развертывал войска в боевой порядок. Важное значение имело определение момента перехода в атаку и контратаку. Крупный шаг в развитии полководческого искусства совершил Эпаминонд, который в сражении при Левкитрах впервые применил неравномерное распределение войск по фронту в целях сосредоточения сил для главного удара в решающем пункте и добился убедительной победы.

Опыт войн и военного искусства Древней Греции был обобщен в трудах Геродота, Фукидида, Ксенофонта, Плутарха, Полиена, Энея, Элиана, Асклепиодота.

От мифов к реальной истории

Военную предысторию Древней Греции составили мифологические персонажи. Во-первых, это были олимпийские боги во главе с Зевсом, постоянно враждовавшие между собой. Среди них — могущественный Арес, свирепый бог войны (в римской мифологии — Марс), сын Зевса, нелюбимый им. Сыновья Ареса — Деймос и Фобос (Ужас и Страх), их именами позже названы спутники планеты Марс. Сопровождают Ареса богиня раздора Эрида и сеющая убийства богиня Энюо. Постоянная противница Ареса — Афина Паллада, побеждающая его мудростью.

Во втором ряду — мифологические герои: Геракл (кто не знает его подвигов?), Ахилл, Гектор, Аякс, прославившиеся на полях сражений. Последние трое сложили свои головы в легендарной Троянской войне (XIII в. до н. э.).

Троянская война, описанная Гомером в «Илиаде» и «Одиссее», как и знаменитый «троянский конь», — сочетание реальных исторических событий и мифов.

Поводом для войны стало похищение Парисом, сыном троянского царя Приама, прекрасной Елены, жены спартанского царя Менелая.

10 лет союзные ахейские города-государства во главе с царем Микен Агамемноном осаждали Трою и не могли ее взять, несмотря на помощь Ахилла и Аякса. За это время погиб защитник Трои мифический Гектор (пал от руки Ахилла), погиб сам Ахилл, смертельно раненный Парисом в уязвимое место — пяту, покончил с собой впавший в безумие Аякс.

И однажды троянцы увидели радостную картину: ахейцы сняли осаду и удалились, оставив на память о себе необычный дар — огромного деревянного коня. Наивные троянцы закатили его в черту города, не ведая, что в чреве коня затаились отборные ахейские воины во главе с хитроумным Одиссеем…

Как известно, Троя была разрушена ахейским войском до основания.

Город, считавшийся мифом, обнаружен лишь в конце XIX в. благодаря раскопкам Г. Шлимана.

В Троянской войне на стороне троянцев, по преданию, сражались амазонки — племя женщин-воительниц, происходившее от Гармонии, дочери Афродиты, и бога войны Ареса. Под стенами Трои непобедимая до того царица амазонок Пенфесилея была убита в поединке Ахиллом. Пораженный ее красотой Ахилл сожалел о содеянном, а когда услышал насмешку по этому поводу из уст Терсита, тотчас убил его.

Греческое слово «amazones» (амазонки) означает искаженное «безгрудые» — от обычая амазонок выжигать у девочек правую грудь для более удобной стрельбы из лука.

Амазонки — участницы Троянской войны

Еще со времен «троянского коня» греки были весьма искушены в военных хитростях. Описанию этих хитростей посвящена книга древнегреческого автора Полиена «Стратегемы», где собрано более 700 фактов и рассказов. Среди них — примеры ложных демонстраций (запугиваний), имитаций, обходных маневров, заманивания, дезинформации. От «стратегем» со временем произошла «стратегия», наука полководцев.

В использовании хитростей грекам-воинам в меру своих способностей помогали и их жены. Полиен приводит такой пример. Жители Хиоса воевали с Эритреей и, потерпев поражение, заключили мир при унизительном условии оставаться в одной епанче и нижней одежде. Хиосские женщины, однако, нашли способ оставить мужей при оружии: «Скажите эритрейцам, что у нас обыкновенно епанчею называется копье, а нижней одеждой — щит».

Узнав о том, кто изобрел такую хитрость, эритрейцы рассмеялись и не стали возобновлять войны.

Начало греко-персидских войн. Мильтиад

В 490 г. до н. э. на побережье Греции высадилось грозное войско персидской державы Ахеменидов. Решающую роль в отражении нападения сыграли Афины.

На заре европейской военной истории ярко вспыхнула звезда афинского полководца Мильтиада. В сражении при Марафоне он сокрушил персидскую армию, значительно превосходившую греков своей численностью. Греческая фаланга стойко выдержала мощную атаку персидской конницы и по знаку Мильтиада (позже военные специалисты назовут этот сигнал «изумительно точным по месту и времени») перешла в, сокрушительное контрнаступление.

В память об этом сражении появилась марафонская дистанция в беге длиной 42 км 195 м. Именно столько, торопясь изо всех сил, пробежал от Марафона до Афин греческий воин Федипед — вестник победы. Сообщив благую весть, он умер, полностью обессиленный.

Полководец Древней Греции Мильтиад

Афинское демократическое государство не посчитало нужным возвеличить победителя персов Мильтиада. Когда полководец попросил удостоить его масличным венком, в Народном собрании ответили: «Когда ты, Мильтиад, победишь варваров в одиночку, тогда и требуй почестей для себя одного»[1].

Художник, написавший картину о Марафонской битве, среди десяти полководцев все же изобразил Мильтиада на первом плане.

Последующая судьба благородного Мильтиада оказалась печальной. Осадив с флотом греческий остров Парос, помогавший персам, он не смог довести дело до конца и вернулся в Афины. Там разнесся слух о его подкупе противником; знаменитый полководец был заключен в тюрьму, где и умер.

Римский историк К. Непот увидел в этом умысел афинской демократии, которая страшилась, что Мильтиад ом овладеет жажда личной власти. «Народ решил, что лучше Мильтиаду понести незаслуженную кару, чем афинянам жить в страхе».

Ликург и спартанцы

Наряду с Афинами другим ведущим государством Древней Греции была Спарта (или Лакония, Лакедемон). С нею в мировой истории связаны образцы мужественного, «спартанского» воспитания и военных доблестей.

По законодательству Ликурга всем мужчинам-спартанцам было запрещено заниматься чем-либо, кроме военной подготовки. Когда афиняне изгнали из своего города одного из граждан за тунеядство, то в Спарте говорили: «Покажите нам этого человека, наказанного за любовь к свободе!»

Впрочем, свобода лакедемонян была нелегкой: большую часть жизни они проводили в военных лагерях.

Один из законов Ликурга гласил: «Лакедемоняне, ведите войны редко, чтобы не научить военному искусству самих врагов наших».

Другой закон предписывал спартанцам не преследовать бегущего неприятеля, который в противном случае будет побужден остановиться и проявить мужество.

Как-то спартанцы спросили Ликурга:

— Как сделать, чтобы соседние страны не нападали на нас?

— Оставайтесь мужественными, но бедными, не будьте ни в чем богаче соседей, чтобы не возбудить у них зависти.

Ликург ввел законы, фактически упразднившие в Лаконии богатство.

Однажды Ликург выразился об укреплениях города так: «Если город укреплен людьми, а не кирпичами, то у него есть стены».

Хилых от рождения мальчиков-спартанцев лишали жизни, сбрасывая их со скалы. Легендарным стал случай с юношей, который украл лисенка и, не сознаваясь в этом, прятал его за пазухой, пока зверек не разорвал ему грудь.

Победивший на Олимпийских играх спартанец получал право в битве идти рядом с полководцем и первым вступать в бой.

В сражение спартанцы шли под звуки флейт в такт музыки, сомкнутым строем, с песнями и боевыми кличами. Считалось зазорным убивать отступающего врага.

Матери в Спарте, провожая сыновей на войну, напутствовали их словами: «Со щитом или на щите». Мужественно погибнуть в бою и быть принесенным домой «на щите» было столь же почетно, как и возвратиться «со щитом» в качестве победителя.

Спартанец, проявивший трусость в сражении, лишался тем самым чести. Каждый, с кем он встречался, мог ударить его.

Речь спартанцев была чрезвычайно краткой (слово «лаконизм» произошло от Лаконии).

Односложными были и песни спартанцев. Вот, например, хор стариков начинал:

— Когда-то мы были молоды и храбры.

Мужчины продолжали:

— Теперь храбры и сильны мы. Проверь, если хочешь!

Детские голоса подхватывали:

— А мы со временем будем храбрее всех вас!

Спартанские воины

Мужественная и суровая Спарта не оставила после себя миру ни одного великого философа, ученого, скульптора, поэта. Не удивительно, если учесть образ жизни лакедемонян, близкий к казарменному.

В отличие от этого демократические Афины и другие города Греции прославились огромным числом выдающихся личностей, среди которых — Сократ, Платон, Аристотель, Пифагор, Архимед, Демосфен, Софокл, Эсхил…

Продолжение греко-персидских войн Леонид, Фемистокл, Аристид, Павсаний

Во время очередного нашествия на Грецию персов Спарта и Афины, несмотря на извечное взаимное соперничество, встретили врага вместе.

Первый бой произошел у Фермопильского ущелья, которое защищал отряд во главе со спартанцем Леонидом. Защита Фермопил овеяна легендами.

Когда греки сообщили Леониду, что огромная армия Ксеркса приближается, тот спокойно заметил: «Отлично. Значит, и мы приближаемся к врагу».

Видя малый отряд греков, Ксеркс послал к Леониду своих парламентеров с предложением сдать оружие. Персы услышали такой ответ: «Приди и возьми».

Персидские парламентеры удивились и пригрозили: «Наши войска столь многочисленны, что, пустив стрелы, могут затмить солнце!» — «Тем лучше, — крикнул кто-то из спартанцев. — Мы будем сражаться в тени».

300 спартанцев до конца защищали Фермопилы и все до одного погибли. Их предводитель Леонид был обезглавлен персами и распят на кресте. На камне у Фермопил впоследствии была сделана надпись: «Путник, весть отнеси гражданам Лакедемона: честно исполнив закон, здесь мы в могиле лежим».

В годы войны Греции против нашествия армии персидского царя Ксеркса выдвинулся афинянин Фемистокл. Слава его предшественника полководца Мильтиада возбудила в нем желание стать столь же великим. Он принялся изучать военное дело, отказался от всех развлечений, не спал ночами, а на расспросы по этому поводу с улыбкой отвечал: «Лавры Мильтиада не дают мне покоя».

Именно Фемистокл убедил афинян построить большой флот, который бы мог успешно противостоять огромному персидскому флоту (так и случится позже). Плутарх писал: «Фемистокл совершил невиданное дело: превратил афинян из стойких пехотинцев, как их называл философ Платон, в корабельщиков и мореходов».

Однажды афинские юноши стали смеяться, что всем известный гражданин Фемистокл не умеет играть на лире — любимом музыкальном инструменте греков.

— Да, — отвечал он, — ни петь, ни играть я не умею, но маленький город сделать великим в истории, прославить его — это я могу.

При Фемистокле, создателе афинского флота, ораторская кафедра на Пниксе, где происходили народные собрания в Афинах, была повернута в сторону моря. Как-то Фемистокл заметил, что вид на безбрежные волны, теряющиеся на горизонте, и тяга к морским походам более всего соответствуют демократии, земледельцы же тяготеют к олигархии.

В те дни, когда отряд спартанцев защищал Фермопилы, у мыса Артемисий сблизились греческий и персидский флоты. Главнокомандующий объединенным греческим флотом спартанский царь Эврибад, никогда не бывший моряком, боялся битвы. Когда к нему пришел Фемистокл — главный сторонник такого сражения, Эврибад замахнулся на него палкой. «Ударь, но выслушай», — спокойно изрек афинянин фразу, ставшую знаменитой.

Морской бой состоялся, он принес греческому флоту первый значительный успех.

Создатель афинского флота Фемистокл

Репутацией самого честного и бескорыстного политического деятеля Афин пользовался Аристид («честный, как Аристид» станет поговоркой). По разным соображениям он постоянно досаждал полководцу Фемистоклу своей критикой, переходившей во вражду.

В грозное время войны с персами он решил присоединиться к афинскому войску и остался поистине «честным Аристидом», предложив: «Давай, Фемистокл, оставим нашу вражду на границе, а когда будем возвращаться, тогда, если хочешь, подберем ее опять».

В один из трудных моментов войны с персами Фемистокл предложил сжечь верфи некоторых греческих городов, которым могла угрожать опасность. При этом, рассчитывал он, флот Афин останется самым сильным в Греции. Аристид по этому поводу высказался так: «Не существует ничего полезнее для афинян, чем это предложение, но не существует и ничего безнравственнее».

Окончательное поражение персидской армии греками произошло в битве при Платеях (479 г. до н. э.). Перед сражением афиняне и спартанцы ожесточенно заспорили, кому занять левый фланг, по традиции предназначавшийся для лучших войск. Главнокомандующий объединенной греческой армией спартанец Павсаний был, конечно, на стороне своих соотечественников, но афиняне считали иначе. Спор разрешил афинский военачальник Фемистокл:

— Не место в строю делает воинов храбрее. Мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться, а чтобы сражаться с врагами Греции.

Афиняне перешли на правый фланг. Расстановку сил на поле боя, однако, спутал персидский главнокомандующий Мардоний: опасаясь более всего афинян, он переместил свои главные силы на противоположный фланг.

Сражение греков с персами (V в. до н.э.)

После разгрома персов при Платеях афиняне и спартанцы вновь стали спорить: кто из них больше заслуживает награды? На этот раз проблему разрешил афинянин Аристид, по предложению которого решено было присудить награду платейцам — ибо на их земле происходила битва.

После битвы при Платеях персы бежали из лагеря. Спартанский военачальник Павсаний зашел в шатер убитого в сражении персидского главнокомандующего Мардония и был поражен восточной роскошью. Он позвал спартанцев и сказал: «Вы можете видеть, сколь безрассудны персы, которые живут в такой роскоши и все-таки пришли к нам отнять наши жалкие крохи».

Один серифянин сказал как-то Фемистоклу, что свою славу тот стяжал благодаря не себе, а своему городу — Афинам. «Ты прав, но лишь отчасти, — ответил полководец, — я бы не прославился, будь я серифянин, но прославился ли бы ты, будучи афинянином?»

У Фемистокла был сын, которому мать всячески потакала. Фемистокл в шутку говорил, что нет эллина сильнее этого мальчика, ибо эллинами командуют афиняне, афинянами командует Фемистокл, Фемистоклом — его жена, а женой — сын.

Фемистокл, как и Мильтиад, не избежал ненависти сограждан и был изгнан из Афин. Скрываясь от преследования соотечественников, он в конце концов перебрался жить к бывшим врагам — персам, видевшим в нем великого человека.

— Как ты тут живешь? — спросил его один гость из эллинов.

— Я погиб бы, если бы не погиб, — отвечал Фемистокл, предвидевший свою участь.

Когда персидский царь Артаксеркс попытался использовать Фемистокла в направленных против Греции делах, афинянин принял яд.

Ведущей фигурой в Афинах после смерти Аристида и изгнания Фемистокла стал Кимон (504–449 гг. до н. э.). Шла война с Персией, и Кимон был решительным сторонником укрепления союза Афин со Спартой, несмотря на их традиционное взаимное соперничество. Когда на Спарту обрушились несчастья — сильное землетрясение и восстание мессенян, он высказался за помощь своему союзнику-сопернику, объясняя это так: «Не надо делать Грецию хромой и заставлять Афины в одиночку везти двуконную повозку».

В середине V в. до н. э. на первые роли в Афинах выдвинулся Перикл — мудрый законодатель и военный руководитель. Отдавая Народному собранию финансовый отчет о своей деятельности, он ежегодно в графу расходов включал такую запись: «Столько-то талантов истрачено на нужное дело». Доверявший Периклу народ не требовал от него объяснений. Между тем за этой статьей расходов стояли суммы, которые Перикл направлял в Спарту для должностных лиц города-соперника. Этими деньгами он гасил их стремление к войне с Афинами.

Провоцируя Афины на войну, спартанское войско, которым командовал Архидам, вторглось в пределы Аттики. Но Перикл успокаивал афинян и даже запер их в стенах города, говоря: «Вместо спиленных и срубленных деревьев можно быстро вырастить новые, а вместо погибших мужей достать других нелегко».

Борьба Афин и Спарты Перикл, Алкивиад, Ификрат и другие

Тем временем Перикл начал готовить Афины к ставшей неизбежной войне.

Когда война Спарты и Афин все же началась (Пелопоннесская война 431–404 гг. до н. э.), Перикл убеждал афинян не бояться врага: «На нашей стороне наряду с материальной силой — умственное превосходство».

Между тем, наблюдая за бесконечными спорами в Народном собрании по поводу войны, он заметил: «Меня больше всего страшат наши собственные ошибки, нежели замыслы врагов».

Во время военного похода афинян случилась гроза, и в их лагерь попала молния, очень напугавшая суеверных греков, увидевших в этом дурное предзнаменование. Перикл собрал сходку, взял два камня, ударом одного о другой высек искру и разъяснил: таким же образом от столкновения облаков рождается молния.

Мудрость и изворотливость Перикла помогали ему в войне со Спартой. Однажды спартанский царь Архидам шутя спросил Фукидида: он или Перикл борется лучше? Фукидид отвечал: «Конечно, он; когда я его повергаю на землю, он начинает утверждать, что вовсе не упал, а кончает тем, что убеждает в этом даже тех, кто своими глазами видел его лежащим на земле».

Афины проиграли войну Спарте уже после смерти Перикла.

Афинский полководец Алкивиад (мрамор)

Яркой и противоречивой фигурой в истории Древней Греции был Алкивиад, ученик Сократа, хитроумный политик и отважный полководец. «Никто не мог сравниться с ним ни в пороках, ни в добродетелях» (Корнелий Непот).

Однажды Алкивиад пришел к Периклу, но ему сказали: «Он обдумывает, как дать отчет афинянам». Алкивиад засмеялся: «Лучше бы он подумал, как не давать им никакого отчета».

В период войны Афин со Спартой (Лакедемоном) Алкивиад прибыл в Аргос и стал склонять аргинян к союзу с афинянами. «Афины нас проглотят», — сказал кто-то. «Может быть, — ответил, улыбаясь, Алкивиад, — но постепенно и начиная с ног, лакедемоняне же — с головы и сразу».

Однажды, когда афинское Народное собрание бурно аплодировало полководцу Алкивиаду, тот спросил у своего помощника, не сказал ли он какой-либо особенно большой глупости.

Несмотря на ряд побед Алкивиада в качестве полководца, он попал в немилость к афинянам из-за очередной проделки (богохульства). Ему пришлось скрыться в Фурии. Там его спросили: «Ты не доверяешь родине, Алкивиад?»

— Верю ей во всем, но когда дело идет о моей жизни, я не поверю и матери, чтобы она каким-либо образом, по ошибке, не положила вместо белого камня черный.

Когда Алкивиада в Афинах приговорили к смерти, он сказал: «Я докажу, что я жив!» Полководец перешел на сторону Спарты и стал помогать ей в войне с Афинами.

Его последующая судьба была не менее драматичной: он бежал из Спарты к персам, которым советовал для их интересов разжигать войну между Афинами и Спартой; затем по просьбе афинян вернулся на родину, вновь стал военачальником, но вскоре опять оказался в опале, вновь бежал в Персию, где был убит.

В Коринфской войне 395–387 гг. до н. э. Афины вновь столкнулись со Спартой. В это время выдвинулся афинский полководец Ификрат. Он прослыл мастером военного дела: ввел среднюю пехоту — пелтастов и на этой основе преобразовал тактику войска.

Ификрат уподоблял состав войска человеческому телу. Фалангу он называл грудью, легковооруженных воинов — руками, конницу — ногами, полководца — головой. Когда недоставало какой-либо из первых частей, Ификрат называл такое войско хилым, безруким или хромым, и совершенно бесполезным, если не было у него полководца.

Когда афиняне вынудили войско противника отступить в теснину, Ификрат не стал его атаковать, сказав: «Не надо принуждать врагов становиться от отчаяния очень храбрыми». Он дал противнику возможность выйти на равнину и разбил его.

Перед одной из решающих битв Ификрат велел вырыть позади своих войск глубокий и длинный ров, чтобы пресечь всякую мысль о возможном отступлении.

Когда войско противника, бряцая оружием, приблизилось, кто-то из окружения Ификрата сказал: «Неприятель довольно страшен». Полководец засмеялся: «А мы для него еще страшнее».

Ификрат придавал большое значение ночной охране войск. Однажды, обходя караульные посты, он увидел спящего часового и пронзил его копьем. На испуганные взгляды сопровождающих он твердо заметил: «Каким я его застал, таким и оставил».

Ификрат имел обыкновение при раздаче жалованья своему войску, в котором было немало наемников, удерживать из него четвертую часть — в качестве залога для предотвращения дезертирства.

Один оратор в афинском Народном собрании вопрошал Ификрата: «Чем ты хвалишься? Кто ты — конник, латник, лучник, пелтаст?»

— Отнюдь, — отвечал он, — но я умею ими всеми распоряжаться.

Некто Гармодий из знатного рода упрекал Ификрата низким происхождением (из семьи сапожника). Военачальник с ироничным достоинством ответил:

— Мой род на мне начинается, твой на тебе кончается.

Во времена Ификрата успехами на военном поприще с ним пытался спорить полководец Тимофей. Ему принадлежит любопытное признание. В своих «Воспоминаниях» он писал, что дела, которые он совершал, рискуя без отчета, кончались для него удачнее, чем те, «где я долго искал разумное решение».

Афинский полководец времен Беотийской войны Хабрий для ободрения своих воинов использовал психологическое внушение: «Вступая с неприятелем в битву, мы должны помнить, что сражаемся с людьми, имеющими с нами одинаковую плоть и кровь и ту же общую природу».

Агесилай и Эпаминонд Беотийская война

Сын спартанского царя-военачальника Архидама Агесилай был небольшого роста, как и его мать. Спартанские эфоры даже наложили на Архидама штраф: «Ибо, — сказали они, — будет рожать нам не царей, а царьков». Между тем, низкорослый, хромоногий и неказистый собой Агесилай, избранный, как и отец, царем, достойно послужил родине.

Агесилай слыл большим хитрецом. «Обмануть врагов, — говорил он, — всегда справедливо, да вдобавок еще и приятно».

Из захваченных пленников он отбирал знатных и влиятельных лиц и отпускал их беспрепятственно домой, дабы возбудить к ним на родине подозрения и посеять раздоры.

— Что лучше — храбрость или справедливость? — спросили как-то Агесилая.

— Будь в нас справедливость, — отвечал он, — зачем была бы нам нужна храбрость?

В 396 г. до н. э. Агесилай во главе спартанского флота двинулся к берегам Малой Азии. Он решил упредить персов, говоря, что лучше сражаться в Азии, чем в Европе. Столкнувшись впервые с «варварами», спартанцы побаивались их. Агесилай велел раздеть захваченных в плен персидских всадников и показал своим воинам их слабые и изнеженные тела: «Вот с чем мы воюем!» Затем указал на драгоценности, захваченные у пленников, и добавил: «И вот за что мы воюем!»

Персидский царь Артаксеркс нашел способ противодействия вторжению спартанского царя Агесилая: подкупом в 30 тыс. золотых монет он поощрил Афины и Фивы начать войну против Спарты в самой Греции. Возвращаясь с войском домой, Агесилай шутил, что персидский царь изгоняет его из Азии с помощью 30 тыс. стрелков: он имел в виду персидские монеты, чеканившиеся тогда с изображением всадника с луком.

В Коринфской войне (395–387 гг. до н. э.) против Афинского союза Спарта также имела союзников из числа других греческих городов. Они составляли большинство в войске Агесилая. Однажды военачальники союзников возгордились этим. Тогда Агесилай вывел войско в поле и устроил перекличку. «Встаньте, плотники!» — и те поднялись. «Встаньте, горшечники!» — и те тоже встали. «Встаньте, кузнецы!». Так продолжалось до тех пор, пока на месте не остались одни соотечественники Агесилая, лакедемоняне. Только они были профессиональными воинами, которым по законам Спарты запрещалось заниматься любым другим делом, кроме войны.

В очередной междоусобной войне — Беотийской — главным военным соперником Спарты стали Фивы. При Левктрах спартанская армия Клеомброта потерпела сокрушительное поражение от войск фиванского полководца Эпаминонда. Лакедемоняне, дрогнувшие при Левктрах и бежавшие с поля боя, по законам Спарты должны были подвергнуться лишению всех прав. Понимая, что тогда город останется без защиты, спартанский царь Агесилай принял такое решение: «Блюсти закон, начиная с завтрашнего дня». Позорный день был забыт.

Престарелого Агесилая спартанцы уговорили вновь стать главнокомандующим. Но очередное сражение с фиванцами было неудачным, сам Агесилай получил ранение. Один из спартанских эфоров сказал ему: «Это рана тебе и Спарте — в благодарность за то, что мы научили фиванцев драться. Ведь еще Ликург запрещал много раз воевать с одним и тем же противником».

Спарта гордилась тем, что ее жители никогда не видели вблизи города дыма вражеского огня. И вот фиванское войско Эпаминонда вплотную приблизилось к городу. Царь Агесилай с городской стены долго смотрел на грозного фиванского полководца, провожая его взглядом, а потом произнес: «Какой беспокойный человек!»

Агесилаю удалось отстоять город, а затем с помощью Афин благополучно завершить войну.

Выдающийся древнегреческий полководец Эпаминонд происходил из фамилии фиванских царей и благодаря образованию, учебе у философов школы Платона быстро выдвинулся среди сограждан. Некий Спинтор из Тарента говорил: «Я никогда не видел человека, который бы знал столь много, но говорил так мало».

Эпаминонд жил скромно, почти бедно, имея только одну пару платья. Персидский царь Артаксеркс, сеявший денежными подкупами раздоры в Греции, пытался подкупить и его. Фиванец отверг деньги и подарки, сказав: «Все богатства мира не могут меня склонить к измене своему отечеству».

Древнегреческий полководец Эпаминонд

Предвидя, что междоусобная борьба в Греции захватит и Фивы, Эпаминонд все силы употребил для обучения фиванцев военному делу. Древнегреческие историки свидетельствовали, что фиванцы жили «в безделии и веселиях, и из этих-то людей произвел он воинов и офицеров».

Однажды, когда в Фивах кипела подготовка к войне со Спартой, смертельно уставший за день Эпаминонд вернулся домой, чтоб отдохнуть, и тут ему доложили, что один гражданин неожиданно умер. «О, боги, — воскликнул полководец, — как он умудрился умереть посреди таких больших дел!»

В праздничный день, когда все веселились, Эпаминонд прогуливался по Фивам хмурый и задумчивый. «Почему ты не веселишься?» — спросил его один из друзей. — «Думаю, чтобы вы могли пить и ни о чем не думать», — ответил он.

Однажды во время обучения войск Эпаминонд поймал большую змею и, отрубив ей голову, сказал своим подчиненным: «Вы видите, что по отделении головы оставшаяся часть тела безопасна. Точно так же, если мы сокрушим главу неприятелей, то есть лакедемонян, их союзники будут беспомощны».

Во главе хорошо обученного войска Эпаминонд смело выступил навстречу вторгшейся в Беотию армии спартанцев во главе с Клеомбротом. В сражении при Левктрах (371 г. до н. э.) Спарта и ее господство в Греции подверглись сокрушительному удару. Впервые в истории военного искусства отойдя от равномерного линейного построения войск, Эпаминонд сосредоточил большую часть войск на одном из флангов и нанес массированный удар по противнику, разрушив его боевые порядки. Это было новым словом в военном искусстве. Так были открыты принципы массирования сил и средств и сосредоточения войск на главном направлении.

Фиванское войско и сам Эпаминонд бурно радовались победе при Левктрах. На следующий день празднество продолжалось, но Эпаминонд стал пасмурным и молчаливым. Он объяснил это так: «Я наказываю теперь себя для того, чтобы быть самим собой».

В Фивах граждане тоже радовались победе Эпаминонда над спартанцами при Левктрах. Но фиванцы не были бы греками и демократическим городом-государством, если бы вскоре не сменили радость на гнев. Эпаминонд был обвинен в чрезмерной осторожности действий после Левктр и самовольном продлении своих полномочий полководца на четыре месяца. Ему грозила смерть.

Речь полководца на суде была твердой: «Что ж, я умираю за то, что благополучно предводительствовал вами в Лаконии! Я умираю за ваши победы и за возвышение вашего могущества! Сии-то преступления осуждают меня на смерть. Прошу сообщить о них потомству: напишите их на моем гробу. Я умру без сожаления, если вы пообещаете это сделать».

Эти слова заставили фиванцев одуматься, и Эпаминонд был прощен.

Во время нового похода фиванского войска против Спарты в сражении при Мантинее (362 г. до н. э.) жизнь Эпаминонда оборвалась. Он проявил неосторожность, сам вступив в бой, и один лакедемонянин нанес ему удар копьем. От сильного удара оно сломалось, и железный наконечник остался в груди полководца, извлечь его означало бы мгновенную смерть. Эпаминонд спросил у соратников, окруживших его, кто побеждает в сражении? Ему сообщили, что противник оставил поле боя. «Что ж, я умираю с той честью, что никогда не был побежден», — сказал Эпаминонд и велел выдернуть остаток копья из его тела.

С его смертью Фивы поспешили завершить войну подписанием мира. Сразивший Эпаминонда спартанский воин Антикрат был удостоен на родине особых почестей: он и его потомки были навсегда освобождены от уплаты налогов.

Длительные междоусобные войны ослабили Грецию, одновременно шел процесс разложения греческой рабовладельческой демократии. «Афинская республика, — писал историк, — упражнялась тогда в одних театральных представлениях… Место великих полководцев заняли великие стихотворцы, распевавшие приятности».

Известный оратор Демосфен говорил: «Слабость нашего правительства состоит во всенародности… В Афинах нет государственной тайны, но есть две кассы. Одна — театральная, которая очень обильно снабжена, другая — военная, которая наполняется с огромным трудом».

Демосфен особенно предостерегал афинян от опасности со стороны грозного соседнего царя Филиппа II Македонского. «Я боюсь не только Филиппа, — говорил он, — но и тех, кто его не боится». Обличительные речи Демосфена в адрес Филиппа получили нарицательное наименование «филиппик».

Демосфен и Фокион Греция против Македонии

Оратор Демосфен принял участие в битве греков с Филиппом Македонским при Херонее (338 г. до н. э.). Он всячески ободрял своих соотечественников, но при первой же атаке противника побежал. Зацепившись платьем за куст терновника, он решил, что уже попал в руки неприятелей, и, упав, стал просить о пощаде…

Греки проиграли битву, хотя и не по вине Демосфена.

После смерти Филиппа Македонского Демосфен пытался поднять Афины на борьбу против его сына Александра. Но силы были неравны. Александр Македонский потребовал от афинян выдачи ему Демосфена и еще семерых его единомышленников. В ответ Демосфен написал басню об овцах, которые выдали волкам собак, уподобив себя и своих сторонников собакам, а Александра Македонского назвав матерым волком.

Услыхав эту басню, Александр засмеялся и отменил требование о выдаче.

Одним из последних видных политиков и полководцев независимых Афин был Фокион. Однажды в Народном собрании у него спросили:

— Когда ты посоветуешь нам начать войну с Македонией?

— Когда я увижу, что молодые люди готовы нести службу, богатые — платить налоги, а риторы — отказаться от утайки общественных денег.

Когда Филипп II Македонский (отец Александра Македонского) вторгся в Аттику, в армии афинян обнаружился большой беспорядок. Фокион, поставленный во главе войск, поражался, сколько много у него оказалось советчиков, одолевавших его наставлениями. «Великий Геракл! — воскликнул он. — Как много у меня стратегов и как мало бойцов!»

Филипп VII Македонский привел Грецию в зависимость, его сын Александр упрочил власть Македонии над эллинами. Однажды Александр потребовал у афинян кораблей, и те обратились к Фокиону, спрашивая у него, как быть. «Советую вам, — ответил тот, — или быть сильными, или дружить с сильными».

Однажды в Афинах кто-то пустил слух о смерти Александра Македонского. Ораторы в Народном собрании призывали немедленно взяться за оружие, чтобы свергнуть власть македонян. Только Фокион, сохраняя спокойствие и опасаясь тяжелых последствий ошибки, предложил не торопиться. «Если Александр мертв сегодня, — сказал он, — то будет мертв и завтра, и послезавтра». Двух дней оказалось достаточно, чтобы опасный слух не подтвердился.

Фокион пользовался уважением со стороны Александра Македонского, и однажды последний прислал афинянину в подарок 100 талантов. Фокион спросил доставившего эти деньги македонянина: «Почему из всех жителей Афин Александр выбрал именно меня?» — «Только тебя одного он считает достойным и честным», — ответил тот. Фокион вернул подарок со словами: «Пусть же он позволит мне не только считаться, но и быть таковым».

Фокион окончил свою жизнь в преклонных годах, уже после смерти Александра Македонского. По печальной традиции афинян он попал в опалу к Народному собранию и был осужден на казнь за одну из военных неудач.

Один из соратников Фокиона, осужденный вместе с ним, по дороге на казнь роптал и возмущался. «И ты недоволен, что умираешь вместе со мной?» — пошутил Фокион.

«О, Фокион, как ты несправедливо страдаешь!» — воскликнул кто-то из пришедших к месту казни. «Несправедливо, но вовсе не странно, — усмехнулся полководец, — ведь такой конец имели многие славные афиняне».

Победы и поражения Пирра

Пирр, царь Эпира (область на западе Греции) увековечил себя в истории «пирровой победой», ставшей синонимом слишком большой цены победы. В сражении с римлянами при Аускулуме (279 г. до н. э.) он добился успеха, но, увидев, сколь много его воинов погибло, произнес: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска».

Впрочем, сам великий Ганнибал, оценивая свои потери в знаменитом сражении при Каннах, воскликнул: «Другой такой победы мне не надо!»

Пирр был племянником Александра Македонского и мечтал повторить его завоевания. Перед походом против римлян в Южную Италию он горел нетерпением. В числе его приближенных был ученик Демосфена Киней, который спросил царя:

— Каковы твои планы, Пирр?

— Если добьюсь победы в Южной Италии, отправлюсь покорять Сицилию.

— А потом?

— Если завоюю Сицилию, двинусь против…

И Пирр перечислил еще несколько объектов для нападения. «Что же за тем, царь?» — допытывался Киней.

— Затем будем жить в мире и спокойствии, проводить время весело и в дружеских беседах.

— В таком случае, — сказал Киней, — к чему эти войны, опасности, кровопролития, когда ты уже сейчас располагаешь всеми условиями, чтобы жить мирно и в спокойствии, проводить время в пирах?

Царь не стал отвечать на этот вопрос. Плутарх же дал такой ответ: «Пирр скучал, когда сам не чинил никому зла или когда ему никто не доставлял хлопот».

Не добившись победы над римлянами в Южной Италии, царь Пирр оправился покорять Сицилию. Но и там ему не сопутствовала удача.

Отплывая от острова, он оглянулся на него и с улыбкой сказал: «Какое поле для состязаний оставляем мы, друзья, римлянам и карфагенянам!»

Рим и Карфаген действительно скоро столкнутся в ожесточенной борьбе за Сицилию в 1-й Пунической войне.

Пирр погиб, воюя за Аргос. Мать воина, которого царь с мечом в руках преследовал по улице города, вмешалась в схватку: с крыши своего дома она обрушила на голову завоевателя тяжелую черепицу, от удара которой он через несколько минут умер.