Вспышки воспоминаний: рассказы

УДАЧНЫЙ ДЕНЬ

День начался не так, как всегда, и все благодаря новому, сшитому на заказ костюму. Сидя в магазине Юна, он по случаю купил у разносчика ткань, вынесенную с черного хода какой-то там фабрики синтетики. Попросил закройщика Чонгу сшить костюм и отдал за пошив тридцать тысяч. Костюм смотрелся хорошо: фасон, цвет — то, что надо. Дай бог, проносит его несколько лет, что очень неплохо, ведь он обошелся дешевле пятидесяти тысяч: ткань купил из-под полы и сшил в обход кассы.

Жена придерживала одной рукой надувшийся как шар живот и, натужно дыша, мыла посуду. Она не преминула отметить вслед:

— Ну вылитый жених.

В ее шутке не было скрытого смысла, но он вдруг почувствовал вину. Он наобещал ей тогда с три короба, вытащил из привычной жизни, уже семь лет прошло, как сыграли свадьбу. И вот снова кольнуло: за все годы он так и не смог купить ей хорошей, дорогой одежды.

— Прости, и тебе тоже купим. Пойдем в торговый центр, возьмем там что-нибудь тыщ за двести.

Эти пустые обещания ничуть ее не разозлили. Она стояла, выпрямив спину и нахмурившись, но тут мягко улыбнулась и успокоила его:

— Роды не сегодня завтра, какая там обновка… Думаешь, за двести тысяч тебе продадут что-то хорошее? Да в фирменных отделах продают дешевку втридорога. И не беспокойся ты, я тебе завидовать не буду, иди уже на работу.

Сквозь улыбку на секунду проглянул ее прежний, девичий облик.

Время и впрямь поджимало: нужно стряхнуть оцепенение и бежать. Он вышел из переулка и вдруг поклялся, что купит ей что-нибудь красивое. Прежде он не обещал себе ничего подобного, но жена была так добра и мила, а он скоро должен был стать отцом — в общем, ситуация обязывала.

По-хорошему, ему надо было просить прощения не только за проблемы с одеждой, но и за все семь лет их совместной жизни.

Свою будущую жену он встретил, когда работал шофером на богача из района Ханнам. В первый день в том доме он подумал, что она — младшая сестра хозяина: одежда у нее была аккуратной, а домочадцы, и стар и млад, звали ее тетей. Через два дня стало ясно, что она им не родная, через две недели — что и не двоюродная и даже не седьмая вода на киселе. Оказалось, она — землячка хозяина, ее взяли для присмотра за домом.

Он, как и она, не так давно пустился в свободное плавание и был очень одинок. К тому же только вернулся из армии, и все его мысли, как у любого здорового мужчины, вертелись вокруг женщин. Она была недурна собой, еще не успела испачкаться в грязи большого города и тем привлекла его. Два месяца настойчивых атак — и ему, как говорят парни, удалось водрузить свой флаг на захваченной территории.

Однако в новом качестве они в этом доме остаться не смогли. Хозяева хотели, чтобы они, поженившись, жили в каморке за гаражом и как раньше выполняли работу: он — свою, на посылках вне дома, она — свою по хозяйству внутри. Но он, мня себя настоящим мужиком, уперся рогом. И они ушли: она боялась уходить, будто голышом в грозу, в никуда, он бойко ее успокаивал, мол, смелым все по плечу.

За семь лет он успел поработать и таксистом, и преподавателем на курсах вождения, но чуда не случилось. Порой они, ютясь в крошечной комнате, еле наскребали на еду. Они условились завести ребенка, как только смогут внести депозит для аренды квартиры, но жене уже перевалило за тридцать, а накопить все не удавалось, и объятия ребенка лишь мнились им в мечтах. Тогда они отбросили это непременное условие, и результат их совместных усилий был налицо: живот у жены уже почти доставал до подбородка.

«И в самом деле, если собрать все, что есть, и двести отдать за аренду, останется тысяч пятьсот. А не хватит, так переедем в район попроще, например в Соннам, и снимем двухкомнатную с депозитом». Стараясь думать о хорошем, он дошел до остановки и забрался в подошедший автобус. В это время автобус обычно битком набит, и он боялся, что в давке ему оторвут пуговицу от нового костюма. В салоне, на удивление, оказалось довольно свободно, хоть вышагивай из конца в конец. На этом его везение не кончилось. Через две-три остановки прямо перед его носом освободилось место, а стариков и старух рядом не оказалось, и он спокойно проехал тридцать-сорок минут до остановки Чананпхён.

Автомобильный рынок уже кишел людьми. Товар еще не подвезли, и толпа шумела в ожидании. Это были владельцы салонов подержанных машин, владельцы магазинов запчастей, хозяева тюнинг-ателье и их работники, разные лавочники с околоавтомобильным товаром и почти столько же обслуги столовых и чайных, а также заемщики и такие же, как он, мелкие зазывалы-перекупщики.

За год работы здесь он обзавелся знакомыми и то и дело останавливался перемолвиться словцом-другим в знак приветствия. Сегодня под прицел попал его новый костюм, прошелся по нему и дилер Квон:

— Эй, мистер Пак, вы что, снова женитесь? Что за праздник? Весь рынок озарили своим сиянием.

Квон был перекупщиком, каких много, но отличался от тех, кто работал на автомагазин за комиссию в двадцать-тридцать тысяч вон со сделки. У него водились деньжата, на них он брал хороший товар по дешевке, перепродавал дилеру с патентом, сняв хорошую маржу, и, похоже, баловался ростовщичеством. Квон был птицей высокого полета, и коль скоро он снизошел до шутки, значит, новый костюм сработал.

Он направился в сторону своего офиса — страховой компании «Звезда удачи». Как почти во всех автомагазинах, тут торговали и подержанными машинами, и страховками. Хозяин компании, директор Юн, был старше него, его земляк, и они вместе служили в армии. Юн поздно призвался, поэтому в армии ему пришлось несладко, а он помогал Юну как мог. После дембеля они поддерживали связь, и как-то вышло, что он прибился к Юну, стал вкалывать на него.

Год назад, когда он впервые оказался у Юна в офисе, он и думать не думал о том, чтобы стать перекупщиком. Его тогда попросили с работы: он три года водил опостылевшее такси и попал-таки в аварию. Он хотел найти хозяина подобрее, чтобы привычно взяться за баранку, и обратился к Юну, у которого было много знакомых. Дело по душе ему на блюдечке никто не принес, и он несколько месяцев вкалывал шофером, выполняя мелкие поручения.

Работая на Юна, он как-то незаметно стал исполнять и другие поручения. В их компании не хватало рук, и каждый раз, когда нужен был зазывала, Юн поручал это ему; сделка одна, вторая — в день набегало по двадцать-тридцать тысяч вон. Мало-помалу он почувствовал вкус к этим деньгам. Работа была не из легких, но, по его подсчетам, даже при одной сделке в два дня за месяц выходило больше, чем он получал, работая водителем и сгибаясь всякий раз в поклоне при виде хозяина. Да и директор Юн уговаривал, и уже восьмой месяц пошел, как он увяз в этом деле.

— Пак, что за дела? Задумал сегодня вместо меня директором поработать? — пошутил над его костюмом директор Юн. Ким из отдела страхования и Сон из отдела продаж тоже принялись беззлобно подтрунивать. И водитель Ли, будь он на рабочем месте, наверняка ввернул бы пару слов. Но он уже два дня не показывался.

Видимо, из-за нового костюма в тот день работа сама шла к нему. Было часов десять. Вчера он завершил удачную сделку и сегодня со спокойной душой трепался в ближайшей к офису чайной под названием «Ностальгия». На обратном пути ему на глаза попался автомобиль с роскошным салоном, медленно двигавшийся по улице. Он с первого взгляда понял, что за рулем, скорее всего, не владелец, а водитель, и хотел пройти мимо, но что-то заставило его остановить машину.

— Хозяин, вы, случайно, не машину поменять приехали?

Он намеренно назвал водителя хозяином, зная, что это не так. Водитель был слегка смущен, но все же, запинаясь, ответил:

— Да не, я так, присмотреться…

Да. Точно приехал продать машину по поручению хозяина. Восемьдесят четвертого года, как раз в той степени износа, когда машина начинает раздражать богатого владельца. Он привычно прицепился к клиенту. Деликатно принял признание, что машина вовсе не его, и начал торг. Водитель, видимо, уже объехал несколько мест и знал, сколько по минимуму должны дать за машину. Теперь дело было за тем, чтобы свести цену ровно к этой сумме, и у него был свой проверенный способ:

— Хозяевам ведь все равно, на пятьдесят тысяч больше или на сто тысяч меньше. Скажете два миллиона, будет два миллиона. Скажете миллион девятьсот, будет миллион девятьсот. Да и машина — это ж такая штука: несколько десятков тысяч не играют роли, ведь ее цена зависит только от покупателя. Давайте так. Я посоветуюсь с начальством и постараюсь отстегнуть вам тысяч пятьдесят, а вы пожалуйте в наш офис. Если у вас есть доверенность от хозяина машины, заполним документы.

Водитель тут же побежал звонить шефу, будто и впрямь нашел лучшее предложение на рынке, и вернулся, заполучив согласие. Машина, конечно, стоила ровно столько, за сколько они ее выкупили, но была при этом в хорошем состоянии и очень ухожена. Директор Юн остался доволен, а он до обеда успел закрыть еще одну сделку.

Но и на этом его везение не кончилось. Он уже расслабился и думал пойти пообедать, когда его позвал Юн:

— Пак, ты не хочешь съездить в Чхунчхон и обратно? За сегодня можно обернуться.

— Что за дело?

Он понимал, что раз водителя Ли нет, ему, как ни крути, придется ехать, но все равно спросил.

— Надо отогнать машину, помнишь, «Принц 2000» восемьдесят третьего года? Над ней хорошо поработали в мастерской, отдашь ее и заберешь «эксель». Обо всех условиях сделки мы договорились по телефону, поэтому, считай, просто прокатишься туда-обратно.

Он помнил эту машину. Единожды битая, и битая сильно (лобовой удар), попали с ней на миллион… Видимо, удалось ее спихнуть. Судя по тому, что меняют его на «эксель», всучили любителю машин побольше. Да бог с ними, с чужими помыслами, обернуться в Чхунчхон и обратно в оставшиеся полдня — и пятнадцать тысяч дохода сверх заработанного. Пока Пак прикидывал прибыль, Юн подумал, что тот замешкался с ответом из-за нежелания ехать, и добавил:

— Там тоже в долгу не останутся. А если упрутся, так поклянчи. Поезжай.

Нужда упираться отпала. Он был вполне доволен заработком, которого хватило бы на жизнь без напряга, будь даже следующие четыре дня пустыми.

Он еще не выехал из Сеула, как ему вновь свезло. А все благодаря его замыслу. Он спешно обедал перед поездкой, как вдруг в голове его сложилась красивая картинка. Он подумал, что неплохо бы взять пассажиров и тем самым увеличить прибыль. За долгие годы работы в такси он привык не гонять порожняком на дальние расстояния и сразу отправился на вокзал в районе Санбон. Он успевал съездить в Чхунчхон и вернуться в Сеул до заката, даже если бы потратил пару часов на поиск пассажиров.

На вокзале ему не то что час, и десяти минут искать не пришлось. Он поставил машину на стоянку, прошел в зал ожидания и направился в сторону кассы, как вдруг услышал ворчание двух молодых пар, стоявших у стойки с расписанием.

— Неужели следующий автобус только через час?

— Это еще ничего, а они подождут нас этот час? Они ведь и здесь ждать не стали…

— Все этот козлина водитель. С чего он взял, что надо ехать на вокзал района Маджан?

— Да уж. Мы бы успели на автобус, если бы сразу поехали сюда.

По всему было видно, что водитель перепутал вокзалы, привез их на вокзал другого района, молодежь опоздала на автобус и разминулась со спутниками.

Он обрадовался и поспешил со своим предложением. С каждого по пять тысяч вон, итого двадцать — максимум, на что он мог надеяться. Сколько бы ни жрал мотор, директор Юн постарался, потратил на подготовку машины к продаже аж двести тысяч, и машина лоснилась внутри и снаружи. Довольно дешевые чехлы, по пять тысяч за штуку, были новыми, цвет подобран со вкусом, из-за этого салон выглядел шикарно. Увидев машину, женщины, скривившиеся было от назначенной платы, тут же прикусили языки.

В дороге тоже все складывалось удачно. Они без помех миновали перекресток Кёмунни, который в выходные забит машинами, и легко добрались до Пхальдана, хотя одну полосу перекрыли из-за расширения трассы. Миновав Капхён и проезжая по трассе Кёнчхун, он вдруг вошел во вкус и рулил, наслаждаясь густо зеленевшим пейзажем.

Но в Чхунчхоне дела пошли не по плану. Он высадил молодежь на вокзале и добрался по незнакомой дороге до нужного места. Однако не застал там ни машину, ни ее хозяина.

— Начальник уехал по срочным делам в Янгу. Вернется часам к пяти, а вы пока пару часов погуляйте по городу, — сказал ему молодой мужчина, с виду работник того завода, которым управлял нужный ему человек. Услышав это, он нахмурился. Выходит, если он отправится сразу после встречи с начальником (черт, развелось этих начальников), в общем, с тем, кто ему нужен, то вернется в Сеул уже затемно. Вести машину в темноте — не проблема, да и за работу он уже выручил сполна, просто ему не хотелось ждать, убивая понапрасну время в чужом городе.

Однако проезжая мимо озера Чхунчхон, он почувствовал себя много лучше. Ну да, сегодня удалось хорошо заработать и можно со спокойной душой погулять по Чхунчхону. Когда еще выпадет шанс посмотреть на горы, полюбоваться на озеро? Подумав так, он решил для себя, что эта передышка — просто продолжение сегодняшнего везения.

Доход уже составил семьдесят тысяч, еще немного — и этот день может стать самым прибыльным в году. Прошлой осенью удалось за день закрыть три сделки и заработать почти сто тысяч — его личный рекорд. Он прикинул, что вечером будет проще простого найти клиентов до Сеула. На «экселе» можно срубить тысяч двадцать с пассажиров и выпросить у покупателя, директора или кто он там, еще десятку. И тогда у него в кармане окажется сотня.

Машина сияла, а он был в новом костюме: может, это сыграло свою роль, но стоило ему выйти из машины, как лавочники в парковой зоне наперебой принялись зазывать его, величая господином. Он, конечно, понимал, что в мертвый сезон, да в будний день они от скуки готовы были метать бисер даже перед свиньями, и все равно такое обращение льстило.

«Эх, выпить бы бутылочку соджу, да под закуску из сырой рыбы», — подумал он, но тут вспомнил, что ему гнать машину в Сеул, и подавил внезапное желание. С таким водительским опытом он мог вести машину и с закрытыми глазами, но все же незнакомый город, незнакомая дорога… Он решил вместо соджу выпить колы и присел за свободный столик под пляжным зонтом.

Он купил лишь пачку сигарет и банку колы, но был обслужен весьма приветливо. Потягивая колу из трубочки, он любовался пейзажем. Мутно-серая, цвета камня, вода озера слегка поблескивала, он полной грудью вдыхал свежий воздух. Вдруг он вспомнил жену, запертую в их подвальной коморке, ее надутый как шар живот, сбитое дыхание, и подумал: «Вот она родит, проведем здесь денек вместе».

Он допил колу и хотел закурить сигарету, но тут увидел, как из такси вышла молодая женщина. С его места было трудно разглядеть ее черты, но что-то в ней показалось знакомым. Женщина тоже, казалось, присматривалась к нему. Она шла в его сторону и вдруг, узнав, радостно воскликнула:

— Господин Пак, неужто вы?

Он тут же вспомнил ее по голосу: мисс Ян из чайной Тонвон, что по соседству с офисом, в котором он работал. Вот так радостная встреча. Мисс Ян была одной из девушек, которые обслуживали гостей в многочисленных чайных их квартала, но именно ее он помнил очень хорошо. Не такая развязная, как другие официантки, она прослужила в одном заведении месяцев пять и не оставила после себя грязных слухов и недомолвок, сопровождавших каждую из подобных ей работниц. Вдобавок их связывала одна история.

— Мисс Ян, а вы здесь откуда?

— Господин Пак, какими судьбами? Выглядите элегантно. А та машина, случайно, не ваша?

На их торговой улице любого перекупщика было принято называть господином, и, возможно, она окликнула его так по старой привычке, но он предпочел думать, что и правда сошел в ее глазах за успешного «господина». Ему хотелось верить, что его бедность не видна со стороны, и он невпопад ответил:

— Восемьдесят третьего года, салон после химчистки, кузов отдраен, пробег небольшой.

— А вы один здесь? — снова поинтересовалась она.

Тут он осознал, что она, должно быть, помнит его жалким водителем на посылках и вопрос о машине задан не от заблуждения вовсе, а из любопытства: узнать, кого он привез, кто хозяин автомобиля. Его бросило в жар. Неожиданно для себя он обратил смущение в блеф:

— А что, надо было толпу собрать?

— Ну я просто спросила…

— Проблемы одолели… на душе кошки скребут, вот и приехал проветриться, — соврал он, не успев придумать ничего получше.

— Ой, как замечательно. А отчего же именно Чхунчхон?

— Полюбоваться на водную гладь. А вы, мисс Ян?

— Вы разве не знали? Я родом отсюда… Но здесь уже никого из моих не осталось…

Мисс Ян замолкла на полуслове и тяжело вздохнула. Ее вздох внезапно вселил в него странную надежду, и он попытался скрыть ее нарочитой шуткой:

— Так, значит, ваша родина — этот зонт в зоне отдыха?

— Конечно нет. — Она слегка покачала головой и грустно сказала: — Я здесь тоже на воду полюбоваться…

— Значит, тоже проблемы одолели и на душе кошки скребут?

Он вдруг вспомнил, что случилось тогда, пять-шесть месяцев назад. Погода в тот день была холодная, клиентов не было, и он просиживал рабочие часы в чайной, когда к его столу подошла мисс Ян, принесла травяной настой и быстро прошептала ему на ухо: «Притворитесь, что заказали чай, и пригласите меня за столик, будто мы с вами в близких отношениях».

Он ничего не понял, но сделал все, как она просила. Вела она себя престранно. Обычно скромная, без умолку щебетала, брала его под руку, прижималась, склоняла голову на его плечо. Ему не было неприятно, он охотно ей подыгрывал. А причину ее странного поведения разгадал, когда подметил, как молодой парень, бросавший на них свирепые взгляды, резко встал и вышел.

Вечером она все ему объяснила:

— Тот парень преследует меня уже месяцев пять. Я ухожу работать в другую чайную, но он меня все равно находит. Неприятно, аж мурашки по коже. Может, сегодняшний спектакль поможет от него избавиться.

Но спектакль не помог, и парень продолжал ее преследовать. Они еще пару раз повторили представление, но все было без толку. И он думал, что мисс Ян уволилась из чайной именно из-за этого.

— Тот парень все еще досаждает вам?

— Уже нет. Все в прошлом. — Она без особой на то причины раздраженно пресекла дальнейшие расспросы. И он отметил, что за эти пять месяцев она сильно изменилась. Говоря одними словами, стала по-городскому искушенной, другими — стала жесткой, утратила свою чистоту.

Но вечер продолжался, и он почувствовал, что встреча с мисс Ян может стать еще одним звеном в цепи сегодняшних удач.

— Я схожу за напитками. Что вам принести?

После упоминания о парне между ними повисла неловкость, но на этот вопрос она ответила неожиданно:

— Ну если уж пить, так пиво.

Принесли пиво, и она налила ему полный стакан со словами:

— И вы, раз забрались в такую даль, выпейте пива, кола — это несерьезно.

Она уже не была той чистой девушкой из чайной. Она говорила про пиво, и ее голос источал тонкие обволакивающие флюиды. Встреть он ее в обычной жизни, в обычной обстановке, наверняка бы насторожился, инстинктивно остерегся, но сегодня, когда удача сопутствовала ему с самого утра, он расслабился и втайне радовался переменам в ней.

На самом деле, когда она работала в чайной, он бессчетное число раз обнимал ее молодое обнаженное тело в своих фантазиях. Его постельные дела с женой все реже приносили наслаждение, превращались в супружескую обязанность, и он, выбирая красивый объект для своих сладких грез, часто мечтал именно о мисс Ян. К тому же тот случай с парнем как-то связал их и погрузил его в пучину недозволительных ожиданий. Он все набирался смелости подойти к ней, но каждый раз осаждал себя: мол, да кто я такой — а потом она исчезла из его поля зрения.

Ну а сейчас, кто знает, может, она снова появилась на горизонте, чтобы утолить его страсть. Ведь сегодня такой удачный день. Он вдруг взволновался от своих мыслей. И мисс Ян, будто услышав их, осмелилась подобраться ближе. Она тревожилась без явной на то причины, напряженно цеплялась за него как человек, бегущий от преследования, но он не замечал этого, считал особенной удачей, что судьба привела в его объятия ту, на связь с которой он и надеяться не смел. За беседой время подошло к пяти, и тут его еще сильнее воодушевил телефонный звонок.

— Директор позвонил и сказал, что сегодня вряд ли доберется до офиса. А если и доберется, то будет уже поздно. Он предложил вам где-нибудь остановиться на ночлег. Расходы он возьмет на себя, а вы завтра утром подъезжайте пораньше.

Для него это прозвучало словно призыв довести дело до конца, раз уж он повстречал мисс Ян. К тому времени она допивала третью бутылку пива, болтала без умолку, будто опьянев, но, когда он вернулся, разочарованно укорила:

— Вы говорили, что приехали проветриться, а выходит, все же по делам. Вам уже пора?

Он ответил с улыбкой, будто дело было пустячным:

— Мне надо переговорить с одним человеком, у него здесь небольшое предприятие. Но мы условились на завтра.

Выглядело так, будто он отложил сделку из-за нее. Она нарочито обрадовалась и продолжила болтать:

— Как хорошо все обернулось, тогда я украду ваше свободное время. Согласны? Давайте поедем куда-нибудь, поговорим и выпьем нормально. Мне сегодня было так грустно… Как хорошо, что я вас встретила. Кто знает, может, завтра отправлюсь с вами в Сеул.

— Значит, надо ехать сразу туда, где можно остаться на ночь. Если я выпью, вести машину не смогу. — Он уже воспринимал ее кокетство, перетекшее в явное заигрывание, не как угрозу, а как очевидный предлог.

Поняла она его намек или нет, но вдруг выпрямилась и оживленно сказала:

— Тогда нам нет нужды искать ночлег. Поедем ко мне, я остановилась в бунгало. Там чисто, готовят неплохо. Можно заказать свежего карпа.

— В ваше бунгало? Что такая молодая девушка делает в подобном месте?

— Я там уже четвертый день живу. А почему — объясню вам позже. Ох и натерпелась я с тех пор, как ушла из чайной.

— А может, вы, задумав недоброе, решили на прощание посетить родные места? Приехали на такси, одна… а озеро — не связано ли с печальными воспоминаниями? — Он полушутя-полусерьезно прощупывал почву.

Да, ему сегодня везло. Можно считать, повезло и в любви: женщина сама пришла в его объятия, но все же было в ней нечто безумное и зловещее, и это настораживало.

— Не волнуйтесь, уверяю, я зову вас не для того, чтобы вместе с вами умереть.

Она настояла на том, чтобы оплатить их счет — не так много, чуть больше десяти тысяч, — но это вдруг снова напомнило ему о необычайном сегодняшнем везении.

— Здесь моя родная земля, поэтому я вас угощаю.

Из ее слов он понял, что она возьмет на себя и ночлег и ужин. Встреча с мисс Ян заставила его забыть о сегодняшней прибыли, но тут он снова невольно прикинул свой доход. Покупатель, тот начальник, задержал его здесь, заставил переночевать и, как бы он ни был скуп, даст по меньшей мере тысяч двадцать. И тогда, даже не найди он завтра попутчиков до Сеула, заработок все равно перевалит за сотню тысяч.

Мисс Ян сидела на переднем сиденье рядом с ним и показывала дорогу к бунгало, которое находилось в десяти километрах от озера, в горах. Река осталась у подножия горы, а с середины склона, где было несколько строений, в том числе и бунгало мисс Ян, виднелось озеро. Место, как она и сказала, было по-особому уютным.

Машину они оставили во дворе. Вышедший навстречу мужчина средних лет поприветствовал их с поклоном:

— Добро пожаловать. — Тут хозяин узнал мисс Ян: — А, это вы. А я все гадал, куда вы подевались.

В этот миг ему почудилось, что за домами среди деревьев мелькнул луч света. Он пригляделся и увидел мужчину, который поспешно нырнул в заросли. Вряд ли незнакомец светил фонарем — в той стороне не было ничего примечательного, — и он подумал, что ему этот свет привиделся, однако легкое беспокойство осталось.

Он было обернулся к хозяину, чтобы расспросить о мужчине, но тот был поглощен разговором с мисс Ян.

— Моя комната все так же за мной? Можно нам тогда бутылочку соджу, закуску из свежего карпа и ужин, пожалуйста. А еще пачку сигарет.

Она сделала заказ, и теперь самое время было обратиться к хозяину, но тот мужчина уже исчез в лесу. Да если бы и не исчез, Пак не стал бы про него спрашивать, потому что затаившееся у него в душе беспокойство (вдруг это элитный закрытый ресторан, а мисс Ян просто охотилась возле озера на богачей и приняла его за одного из них) рассеялось, как только они вошли внутрь.

Комната мисс Ян была хорошо обставлена, почти не уступала убранством высококлассным мотелям Сеула. Она ушла умыться, а он, накинув одеяло на толстый напольный матрас, уселся поудобнее и снова прикинул свой доход. Он был воодушевлен удачей — как ему свезло с мисс Ян, — и его уже не волновало, по каким кривым дорожкам ходила она эти пять месяцев, не волновало, кем она стала. И с этим всплеском эмоций не сравнится даже внушительный сегодняшний заработок.

Вошла мисс Ян, промокая полотенцем влажные волосы. Ее лицо без макияжа посвежело, домашняя одежда сделала облик небрежным — такой женщину можно увидеть, разве что собираясь провести с ней ночь. А потом появился маленький сервировочный столик с соджу, закуской из сырой рыбы и острыми салатами, и его душевный подъем достиг апогея. Солнце еще висело над склонами западных гор, а он уже хотел задвинуть подальше и спиртное, и все остальное, и вступить с мисс Ян во влажную чувственную связь.

Но тут женщина, которая принесла столик с выпивкой и закусками, обернулась к мисс Ян и обронила фразу:

— Мисс, к вам там пришли, гость ждет вас снаружи.

— Какой еще гость? — с напряжением в голосе переспросила мисс Ян.

— Он сказал, выйдете и сразу узнаете. Ждет вас за дверью, — кратко и сухо ответила женщина.

— Кто это? Никто же не знает, что я здесь… — Мисс Ян задумалась, но тут же покачала головой и продолжила: — Я поняла, передайте, пожалуйста, что я сейчас выйду. Только лицо кремом намажу.

Она быстро нанесла крем и вышла в чем была. Будто не придавая этому значения, она даже не извинилась перед ним за отлучку.

А его тем временем мало-помалу накрывала волна сексуального возбуждения, и он отпустил ее, ничего не заподозрив. Кто-то ждал ее в удалении от комнаты, и она исчезла в темноте коридора, оставив дверь открытой. Но странно, ее голоса совсем не было слышно. Ему почудилось, что раздался отрывистый, но едва слышный вздох, и снова стало тихо.

Он сидел и ждал, но из-за этой странной тишины ему захотелось выглянуть в коридор — ведь пройди она дальше, он бы точно услышал, как шлепают ее тапки. Он поднялся, осторожно подошел к двери и посмотрел в ту сторону, туда она ушла.

Там происходило что-то странное. Она спокойно стояла в нескольких шагах от входа в комнату в объятиях какого-то мужчины. В нем от гнева вскипела кровь, но он взглянул на лицо соперника и вздрогнул: это был тот самый парень, тот мрачный парень из чайной.

Его парализовал страх, но он вдруг подумал: «А может, он ее и не обнимает вовсе».

Было что-то неестественное в ее позе, и он хотел присмотреться, но вдруг парень оттолкнул ее в сторону и направился к нему. Она мягко стекла вниз и оказалась на полу, и теперь, когда ее тело больше не загораживало парня, Пак увидел в его руках окровавленный нож.

Он инстинктивно почувствовал угрозу и хотел избежать ее любым способом — выторговать себе время, чтобы пролить свет на свои отношения с мисс Ян, — но все попытки были тщетны. Дальнейшее он воспринимал как в тумане: парень подобрался ближе, что-то большое и тяжелое прошлось по телу, потом укол — острая боль пронзила бедро, и он покачнулся.

— Ах ты, грязный подонок! Нечего сорить деньгами, как бы легко они ни доставались. Это все, на что вы способны? Клеить девиц и катать на блестящих машинах? Да такие права не имеют жить на этой земле. Вы — мразь, погань, все вокруг отравляете своим ядом…

Парень кричал, и под этот крик странная боль от бедра поднималась через поясницу к плечу. Но он ее почти не чувствовал: большую часть его сознания заполнила гулкая пустота, ему очень хотелось прилечь. Он рухнул со стуком и лежал, вжавшись ухом в пол. Крики парня как-то сами собой перешли в завывания, а потом и вовсе в смутно доносившуюся до него колыбельную:

— Вы, подонки, ходите, сеете вокруг себя зло, отраву. Стоит девушке раз попробовать, и вся ее жизнь отравлена. Входит во вкус и вскоре забывает, откуда она родом, забывает про свои планы… душа и тело разлагаются… отбросы вы, мусор…

Но в тусклой мерцающей пустоте его сознания крутилась лишь одна мысль: «Вот черт… ну почему именно в такой удачный день…»