Выпускница-неудачница

13

На следующий день я хотела прямо с утра отправиться во Фрогмор и упросить мистера Дожидора об отсрочке уплаты долга. Но, немного поразмыслив, я поняла, что такого скрягу вряд ли можно разжалобить просто словами. Умолять его при помощи объятий и поцелуев я не собиралась, так как всерьёз опасалась, что меня стошнит прямо ему в лицо. Нужно было придумать иной способ. И без магии тут, похоже, не обойтись. Только никто не должен был заподозрить меня в её применении. Всё должно было выглядеть естественно.

Следующие два дня я всё хорошо обдумывала. Потом три дня потратила на оттачивание магического мастерства. Пришлось даже уходить в лес, чтобы никто не застал меня за этим занятием.

Два раза я слышала топот копыт лошади мистера Олифсона, приезжавшего к матушке. Сейчас помочь он ей никак не мог, но твёрдо обещал присылать каждый месяц часть жалованья, чтобы она могла жить, не влезая в новые долги. Мистер Олифсон был уверен, что через год вернётся с приличной суммой, которой вполне хватит, чтобы рассчитаться с Дожидором. А потом они с матушкой поженятся… Если гиппокампусы, конечно, не откусят мистеру Олифсону руку, ногу или что-нибудь более ценное. Например, голову.

Наконец я решила, что готова встретиться с мистером Дожидором. Упросила матушку написать ему очень трогательное жалобное письмо об отсрочке долга на год, взяла письмо с собой и отправилась во Фрогмор.

Поместье мистера Дожидора процветало. Со скотного двора доносилось ржание лошадей, поросячье хрюканье и клёкот индюшек, из дома тянулись запахи свежего хлеба и жаркого, издалека слышался визг пилы и стук топора. Рабочих рук во Фрогморе было достаточно, учитывая, что половина жителей Бримбера не смогли заплатить по долгам.

Горничная проводила меня к мистеру Дожидору, сидящему за большим дубовым столом перед нарезанным толстыми ломтями окороком и кружкой, наполненной элем.

— А-а, крошка Тильда, — небрежно протянул мистер Дожидор, отпил эль и шумно рыгнул. — С чем пожаловала? Хочешь подойти поближе, чтобы я мог обнять тебя крепко, по-отцовски?

— Вы очень добры, мистер Дожидор, но лучше обойдёмся без «отцовских объятий».

— Жаль, жаль. Так что у тебя? Неужто принесла должок от матери?

— Матушка передала вам письмо, — я скромно опустила глаза и протянула бумагу, свёрнутую трубочкой. — А на словах просила передать, чтобы вы были милостивы к бедной неутешной вдове.

— Так-так, посмотрим, что же мне пишет вероломная Эмилия Ларчик, — Дожидор пробежал глазами по письму и рассмеялся. — Так я и думал!

Мистер Дожидор хохотал, пока не заметил, что вокруг него вьётся невесть откуда взявшаяся оса. Он прекратил смеяться и помахал в воздухе письмом, отгоняя осу.

— Вас так развеселило письмо матушки? — с поистине ягнячьей наивностью во взгляде спросила я. — Я ей передам, что она доставила вам несколько минут радости.

— Передай, разрешаю! — небрежно махнул рукой Дожидор. — Добавь только, что ещё больше радости мне доставит совсем скоро вышвырнуть тебя с ней на улицу! Да что ж такое! — вскричал он, отмахиваясь от осы, норовящей сесть ему на нос. В это время ещё три с назойливым жужжанием летали над столом.

— Что вы хотите этим сказать? — я с испугом посмотрела на Дожидора. — Вы ей отказываете? Не делайте этого!

— Почему же? Отказываю!

— Вы совершите страшную ошибку!

— Ошибкой было предлагать твоей матери замужество. Можете собирать вещички. Хотя нет, вещи тоже останутся в моём доме, — хохотнул Дожидор. — Может, стоит вообще выгнать вас из поместья в чём мать родила? Я бы с радостью посмотрел на двух голеньких красоток! Крошка Тильда, что там у тебя скрывается под платьем?

Он поднял кружку с элем и захохотал. В это время одна из ос стремительно села ему на губу и…

— У-у-у, — взревел Дожидор, хлопая ладонью по вспухающей губе.

Раненая оса шлёпнулась перед ним на стол и задёргала лапками. Несколько ос с угрожающим жужжанием закружили вокруг Дожидора, а я испуганно воскликнула:

— Вот! Я же предупреждала вас об ошибке! Умоляю, мистер Дожидор, удовлетворите матушкину просьбу, иначе… — я многозначительно замолчала и с сочувствием посмотрела на скрягу, потирающего губу. — Очень больно?

— Не твоё дело, — проворчал мистер Дожидор, отмахиваясь от кружащих насекомых. — А что ты имела в виду, когда говорила об ошибке?

— Вы разве не знаете? Я думала, всем известно, что нельзя отказывать в важных просьбах вдовам и сиротам.

— Что за ерунда?

— Ну, — пожала я плечами. — Может, это не знают в наших краях, а в Арканополе это всем известно.

— Так и думал, что очередная городская дурь! — фыркнул Дожидор, и в это время одна из ос приземлилась ему на шею и поползла к уху. — Тильда, живо иди сюда и сними её с меня! — завопил скряга, косясь на шею.

— В Арканополе уверены, — продолжала я, словно не слышала его вопля, — что того, кто отказал в просьбе вдове или сироте, ожидают всякие напасти.

— Какие ещё напасти? Да убери её с меня!

Дожидор вскочил с кресла и закружил по комнате, пытаясь сбросить ползущую по нему осу.

— Всякая ерунда, — махнула я рукой. — Что-то типа нашествия крыс или мышей, набег саранчи на урожай, нападение ос или плотоядных кротов, облысение кур, мор среди свиней…

— Чушь это всё! — проорал Дожидор. — Эй, кто-нибудь! Живо сюда!

Через несколько секунд в комнату вбежала горничная. Осы словно ждали появления нового персонажа. С весёлым жужжанием и с жалами наперевес они ринулись на горничную, и та с визгом выбежала из комнаты.

— Шумно тут у вас, мистер Дожидор, — заметила я, наблюдая, как осы прибывают в комнату, вылезая из невидимых щелей. — Пойду я, пожалуй, домой и передам бедной вдове, что ей отказано в отсрочке долга.

— Иди-иди, меня такими просьбами не разжалобить! — мистер Дожидор взвыл и схватился за ухо. — Дворника и садовника ко мне! Всех ко мне!

— До свидания, мистер Дожидор.

Я вежливо поклонилась и вышла из комнаты. Мимо меня промчались двое встревоженных работников, и я злорадно усмехнулась им вслед. Интересно, сколько секунд они продержатся в компании моих милых ручных ос? Как хорошо, что я запомнила заклинание, которым воспользовалась на экзамене для вызова урагана.

Дворник и садовник оказались крепкими орешками. Из дома они выскочили, вопя и хлопая себя по бокам, когда я проходила к воротам мимо конюшни. И это была всего лишь малая часть послушных мне ос. Что ж, теперь можно было запускать в дело и остальных, с нетерпением дожидающихся моей команды в ближайшем подлеске в виде небольшого, но многозначительного гудящего тёмного облачка. Вперёд, мои милые!

Я вышла за ворота Фрогмора, едва заметно махнула рукой и медленно побрела по дороге в Бримбер с самым печальным видом (на тот случай, если меня кто-нибудь заметит). Спустя всего минуту со стороны Фрогмора до меня донеслись вопли людей, ржание лошадей и визг свиней. Словно взбесившись, гавкали собаки и без умолку горланил какой-то безумный петух. Мои ручные осы проводили воспитательную работу.

Я шла очень медленно, прямо-таки едва переставляя ноги, и правильно делала. Через несколько минут разгула осиного роя со стороны Фрогмора послышался вопль:

— Ти-и-ильда! Верните эту девчонку! Скорей!

Вопил мистер Дожидор самым дурным голосом, на какой только был способен. Я остановилась в ожидании. Вопль повторился, а за ним послышался приближающийся топот копыт.

— Тильда Ларчик?

Ко мне во весь опор скакал один из работников Дожидора, отмахиваясь на ходу от летящих следом ос.

— Да, а что?

— Вас требует к себе хозяин.

— Зачем? Чтобы меня осы покусали? — возмутилась я. — Не пойду.

— Э-э, да что я спрашиваю глупую девчонку! — вскричал работник, схватил меня, кинул поперёк седла перед собой и поскакал обратно.

Я изображала страшное возмущение, громко и страшно ругалась, молотила руками по бокам лошади, пока не оказалась ссаженной у ворот Фрогмора перед мистером Дожидором. На него нельзя было спокойно смотреть. Бедный самодовольный скряга! Его левый глаз заплыл, правое ухо покраснело и распухло, а на шее красовались несколько волдырей от укусов. Вокруг царили ужасный шум, хаос и феерический фейрец.

— Скажи матери, что я согласен! — увидев меня, прорычал Дожидор, перекрикивая ржание, визг и вопли.

— Согласны на что? — я сделала вид, что не понимаю.

— На отсрочку долга на год!

— Что? Я не расслышала!

— На отсрочку долга на год!

— Вы самый великодушный человек, мистер Дожидор! — Я прижала в умилении руки к груди, потом спохватилась и быстро вытащила из-за пазухи матушкино долговое обязательство. — Напишите это здесь!

— Ещё чего! Достаточно моего обещания!

— Письменное обещание надёжнее, — укоризненно покачала я головой, и несколько ос тут же ринулись в незаправленную штанину Дожидора.

— Быстро мне перо и чернила! — Дожидор подпрыгнул и ойкнул, схватившись за ужаленную ягодицу.

Спустя минуту я откланивалась, рассыпаясь в благодарностях и держа в руках документ, дающий нам с матушкой год отсрочки.

С довольной улыбкой я вышла за ворота Фрогмора и поспешила домой.

— Тильда! — меня окликнул мистер Дожидор.

— Да? — я повернулась к нему. Что этому жирному борову от меня нужно?

— Когда от меня отстанут осы? Что говорят об этом в Арканополе? — мистер Дожидор смотрел умоляюще.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, несут очередную городскую дурь. В Арканополе нет идиотов, обижающих вдов и сирот.

С гордым видом я пошагала дальше. Только отойдя на приличное расстояние от Фрогмора, я остановилась и произнесла заклинание, призывающее моих ос обратно. От Дожидора я получила то, что хотела и вовсе не собиралась больше мучить его работников, несчастных лошадок, свинок и прочую живность.

Что ж, Тильда Ларчик, у тебя и твоей матушки есть целый год. Мистер Олифсон будет нас поддерживать жалованьем, полученным за милейших гиппокампусов. Я останусь в Бримбере, чтобы помогать матушке по хозяйству и строить план мести Люкану, а заодно готовиться к пересдаче экзамена. И пусть меня поберут все вместе взятые орки и тролли, если я снова завалю его!

Закончилась первая история неунывающей Тильды)