Выпускница-неудачница

9

Ужин подходил к завершению, когда матушка отложила столовые приборы и встала из-за стола.

— Дорогая Тильда! Мистер Дожидор! — Торжественный тон, которым матушка произнесла обращения, мне очень не понравился. — Сегодня за ужином я хочу сделать объявление!

— Послушаю с удовольствием, — произнёс мистер Дожидор и с причмокиванием отпил из бокала. — Мы во внимании, дорогая.

— Тильда, милая, два месяца назад мистер Дожидор сделал мне предложение руки и сердца, — со вздохом сказала матушка, и у меня в волнении забилось сердце от дурного предчувствия. — Я обещала ему подумать…

— Хотя чего тут думать, — тихо проворчал сосед.

— Мне нужно было время. Обычно женщины не дают ответ сразу, — матушка взглянула на него укоризненно. — Я всё обдумала. Мистер Дожидор, я принимаю ваше предложение и даю согласие выйти за вас замуж.

Если бы прямо сейчас в нашу столовую ввалился разъярённый тролль, я бы не испытала и десятой доли того ужаса и удивления, которое почувствовала после слов матушки. Что?! Быть того не может, чтобы моя любимая, дорогая матушка решила выйти замуж за этого отвратительного вонючего субъекта! Это наверняка какая-то шутка с её стороны! Но нет, судя по всему, шуткой это не было, потому что физиономия мистера Дожидора расплылась в довольной улыбке. Этот «достойный господин» с необычайной резвостью выскочил из кресла и ринулся к моей матушке, чтобы заключить её в объятиях и поцеловать.

— Не сейчас, дорогой друг, — матушка быстро уклонилась от жирных губ мистера Дожидора и с выражением брезгливого отвращения выскользнула из его цепких ручонок. Довольно странное выражение лица для новоиспечённой невесты. — Оставим лобзания на потом, после свадьбы.

— Но, Эмилия, дорогая, — обиженно прогудел обескураженный «женишок». — Я так долго ждал этого и столько мечтал…

— Подождите ещё самую малость. Я хочу кое-что добавить. Одно маленькое условие, совершенно пустячное. Надеюсь, вы не откажете, мой дорогой друг?

— Смотря какое условие, — насторожился мистер Дожидор.

— Я выйду за вас замуж при условии, что вы оплатите Тильде годовое содержание на проживание в Арканополе! — твёрдо произнесла матушка.

В столовой повисла неловкая пауза, которую прервал Дожидор.

— Годовое содержание?! — воскликнул он. — Зачем это? Что ей делать в Арканополе?

— Она найдёт там работу и будет готовиться к сдаче экзамена.

— Одна? В Арканополе? В городе, где на каждом шагу подстерегают соблазны?

— Вообще-то я там прожила три года, — вставила я.

— Оно и видно! — вскричал Дожидор. — Хочешь вернуться к соблазнам! Эмилия, не делай глупости! Зачем Тильде уезжать? Девочке лучше остаться в Бримбере. Мы заживём одной дружной семьёй. Я заменю Тильде отца и буду любить её как родную дочь.

При этих словах мистер Дожидор посмотрел на меня многозначительным, далёким от отцовского, взглядом, и я сразу вспомнила его щипание за зад во время встречи. От мысли о жизни под одной крышей с этим «достойным господином» меня бросило в дрожь. Только не это! Как матушке вообще пришло в голову согласиться на замужество с этим отвратительным человеком? Я никогда не соглашусь стать его падчерицей! Уж лучше жить с жабами на болоте или в Арканополе ютиться в какой-нибудь захудалой дыре и выполнять чёрную работу.

Тем временем матушка продолжала настаивать на своём:

— Тильда должна уехать из Бримбера до нашей свадьбы.

— Нет! Девочке лучше жить дома!

— Для вас это крохотная сумма!

— Ни копейки на это не дам! — отрезал мистер Дожидор.

— Ах, вот как! — вскричала матушка и в изнеможении рухнула на кресло. — Я-то думала, что вы хотя бы капельку любите меня и дорожите мной, как я дорожу вами! — С этими словами она запрокинула голову и приложила руку ко лбу, в то время как другой рукой быстро потянула завязки на пелеринке. — Жестокий вы человек! От ваших слов мне трудно дышать! Я задыхаюсь!

Пелеринка соскользнула на пол, обнажив матушкины плечи и глубокое декольте её платья. Увидев матушкины плечи и её высоко вздымающуюся грудь в глубоком вырезе, мистер Дожидор остолбенел. Его нижняя челюсть отвисла, и он чуть было не начал пускать слюни, уставившись жадным взглядом на матушкины прелести. А там было на что посмотреть! У матушки была великолепная, пышная грудь, и сейчас за декольте скрывалась лишь самая её малая часть.

— Ты слышала Тильда? — простонала матушка и ещё больше откинулась в кресле.

Грудь колыхнулась, и ошалевший мистер Дожидор замычал что-то нечленораздельное.

— И этому человеку я хотела отдать всю себя, без остатка, — продолжала стенать матушка, — хотела скрасить его одинокие ночи и осветить собой его дни! А он не желает выполнить пустячную предсвадебную просьбу! Ах, как мне плохо! Моё сердце разбито!

При этих словах она положила руку на вздымающуюся грудь и начала её страстно гладить, вроде как пытаясь унять разыгравшуюся боль в сердце. На мистера Дожидора в это время невозможно было смотреть без смеха. Он стоял рядом со стонущей матушкой, красный как варёный рак, с выпученными глазами, и мелко трясся от возбуждения, причмокивая губами.

— Что вы стоите и смотрите на мои страдания, жестокий человек! — воскликнула матушка и подалась немного вперёд. Соблазнительное декольте оказалось почти вровень с лицом мистера Дожидора. Он нервно закусил губу и тихо завыл:

— Эми-и-илия… ты сводишь меня с ума…

— У меня от вас тоже голова кругом идёт, так я расстроена. Горло перехватило, воды бы глоток…

— Сейчас, сейчас, моя дорогая! — Трясущимися руками мистер Дожидор налил воды в бокал и поднёс его матушке со словами: — Я согласен. Только не мучайте меня больше, позвольте заключить вас в объятия.

— На что вы согласны? — матушкина рука дрогнула, и на грудь пролилось несколько капель воды. — Ах, какая я неловкая!

— Позвольте промокнуть!

Мистер Дожидор схватил со стола салфетку и растопыренными пальцами попытался приложить её к матушкиной груди.

— Что вы делаете? — вскричала матушка. Мистер Дожидор смял салфетку и с растерянным видом отступил на шаг. — Да ещё на глазах моей юной целомудренной дочери! Она может подумать о своей матушке, как о легкомысленной женщине с низкими моральными принципами!

— Но Эмилия! Должен же я помочь! И ничего плохого Тильда не подумает… о моей невесте.

— Невесте?

— Да! Я согласен! Согласен на твоё условие, — закивал головой мистер Дожидор. — Тильда уедет на год в Арканополь, я оплачу ей проживание.

От этих слов у меня забилось сердце в радостном волнении. Ах, какая молодец моя матушка! Разыграла целую комедию, чтобы добиться своего. Правда, ради этого она согласилась на отвратительное замужество. Эта мысль сильно омрачила мою радость.

— Я знала, что мой будущий супруг — самый великодушный человек на свете, — произнесла матушка и с обворожительной улыбкой поднялась с кресла.

— Теперь-то я могу обнять и поцеловать тебя? — спросил мистер Дожидор, не спуская жадного горящего взгляда с матушкиной груди, всё ещё вздымающейся в волнении. — Моя дорогая Эмилия…

Он раскрыл объятия, но матушка снова остановила его:

— Завтра вечером, дорогой друг. Я обещаю, что вы насладитесь моими поцелуями и объятиями завтра вечером. После того, как на бумаге заверите своей подписью выполнение моего условие… в качестве свадебного подарка.

— Вам нужна подписанная мной бумага? — мистер Дожидор недовольно поджал губы. — Моего слова недостаточно?

— Разве вас это удивляет? Вы же сами говорили, что слова — это воздух, и только бумага имеет значение, когда просили меня подписать кое-какие документы, — произнесла матушка, глядя ему в глаза. — Но если вы не хотите подписывать… что ж, я не могу настаивать…

С этими словами она забрала из руки мистера Дожидора скомканную салфетку и принялась аккуратно промокать воду на груди.

— Завтра, дорогая Эмилия, я приеду с подписанной бумагой, — произнёс мистер Дожидор, не спуская глаз с матушкиной руки, — и очень рассчитываю, что смогу наконец-то обнять свою невесту.

— Обещаю вам, мой дорогой друг, — матушка нежно улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя. Дожидор схватил её и принялся жадно целовать, быстро поднимаясь жирными губами выше по руке. — А теперь прошу простить меня, — матушка с выражением брезгливости на лице выдернула свою руку из цепких лап «жениха», — я очень взволнована и устала…

— Да, да, дорогая Эмилия, — забормотал мистер Дожидор, — я всё понимаю и откланиваюсь. До завтра, моя дорогая!

— До завтра! Миссис Врочек! — крикнула матушка. — Проводите нашего гостя!

— Зачем беспокоить пожилую женщину? Меня бы могла проводить Тильда, — мистер Дожидор перевёл взгляд на меня и осклабился.

— Она поможет мне убрать со стола, — сказала матушка, и я посмотрела на неё с благодарностью.

Этот вонючий «достойный господин» наверняка бы снова постарался ущипнуть меня за зад, а я бы не сдержалась и влепила бы сочную оплеуху новоиспечённому жениху.

На пороге столовой появилась миссис Врочек. Дожидор нехотя последовал за ней, а я тут же бросилась к матери за объяснениями её странного решения выйти замуж за самого отвратительного человека из всех, кого я знала.

— У меня нет другого выхода, дочка, — вздохнула матушка и обняла меня. — Главное, что ты не задержишься здесь и будешь жить в Арканополе. Постарайся только провести этот год с пользой и сдать экзамен. Иначе… — голос матушки дрогнул, — моя жертва окажется напрасной.

Больше ничего не объясняя, матушка отправилась к себе в комнату. Мы с миссис Врочек навели в столовой порядок, пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать. Всю ночь я грезила скорым возвращением в Арканополь, мечтала о случайных встречах с Кайлумом и строила планы страшной мести коварному Люкану, совершенно позабыв о грядущем замужестве матушки. Заснула я только под утро, и в моём сне мистер Дожидор в образе декана заставлял меня украшать свадебный торт мерзкими квакающими лягушками.