Я больше о тебе не мечтаю

29 глава

Так. О подруге я подумаю позже... Сейчас главное - Карим. Что он мог обо мне подумать? Что я сегодня встречалась с тем же самым парнем, с которым он видел меня в тот раз? Ну, конечно! Фото подтверждают!

По этим фотографиям получается, что я призналась ему в любви, а сама побежала обниматься с другим мужчиной!

Мне кажется, писать в такой ситуации бессмысленно. Я должна сказать. Должна услышать его голос. Поэтому набираю номер, не придавая значения тому, что наш разговор будет слышать водитель такси.

- Карим! Это не то, что ты думаешь!

- Поэтому, Нимб, я тебе и написал. Мне хочется знать, что это? Есть повод не доверять тебе?

- Вовсе нет! Боже... откуда вообще эти фото? Ты за мной следишь? Или кто-то хочет навредить нам?! В общем, неважно. Я ходила в магазин, чтобы купить кое-что для родителей. Уже собиралась ехать к ним, но мне стало плохо. Дима... Дмитрий... тот парень на фото, оказался рядом и просто предложил помочь. Он довез меня до больницы. Только и всего!

- Что произошло? Почему тебе стало плохо? - перебивает меня Карим до того, как я успеваю объяснить все до конца. Голос его звучит тревожно в этот момент, а может быть, я себе придумываю, потому что мне хочется в это верить, и совсем не хочется думать, что Карим поверил каким-то фотографиям, а не мне.

- У меня низкий гемоглобин, поэтому голова кружится. Вот и все... Карим, честно... Даже результаты анализов на руках есть... И можешь врачу позвонить...Я бы никогда так... - дыхание прерывается и мне приходится сделать глубокий вдох. Мне так важно, чтобы он мне поверил! Важно знать, что мое слово для него важнее чего-либо остального! - ... Я бы так не поступила... Это... ведь вовсе не то, чего я хочу. Я бы не стала тебе изменять, тем более нося под сердцем нашего ребенка! Пожалуйста, поверь мне!

Раздается тяжелый вздох в трубку, а затем еще какой-то голос, но я на него не обращаю внимания - мало ли где Карим сейчас может быть. Скорее всего он на работе.

- Хорошо, Нимб... - отвечает слегка напряженно. - Где ты сейчас?

- Я в такси. Еду к родителям. А ты?

- Пока занят. Ладно. Позвоню тебе позже. И... если тебе сильно плохо, Нимб, не жди меня. Останься в доме отца. Если я сегодня задержусь, то заберу тебя завтра утром.

******

Мои руки дрожат. Я никак не могу прийти в себя после разговора с Каримом. Поверил ли он? Достаточно ли ему моих слов, чтобы поверить? Я не знаю... Вся ситуация какая-то нелепая и гадкая. Больше всего меня угнетает мысль о том, что Марисса принимала в этом участие. Те фото из кафе были только у нее... Как она могла? Мы же подруги... И кому она помогала? Мадине? Я все же не думаю, что это Карим за мной следил или просил мою подругу следить. Бред полный.

А кому еще может быть выгодно рассорить нас с Каримом кроме Мадины? Да больше некому... Получается, Марисса спелась с ней. Сама давала мне советы, притворялась хорошей, а на деле вон оно как...

Набираю номер Мариссы. Подруга отвечает почти сразу.

- Аллеее, кудряшка!

Лицемерка! Дрянь! Дрянь!

- За что? Почему ты... так со мной обошлась? Тебе я что плохого сделала?

Еще минуту или две я жду, что Марисса скажет "ты вообще о чем?", что найдется какое-то другое, пусть глупое и неправдоподобное, но все же объяснение. Но подруга молчит. И это молчание бьет меня по вискам сильнее, чем самый громкий грохот, который только можно представить.

- Всем из-за этого пришлось несладко... - выдыхает она наконец-то. Ее голос немного дрожит и звучит в нос, будто она плачет. - Фахратов влиятельный человек. В бизнесе все повязаны. Мой отец не имеет такой власти, зато над ним стоит большая... Ты знаешь, каково ему пришлось, когда всех, кто хоть какое-то отношение имеет к вашей семье, начали топить? Моего отца оставили в покое только потому, что я стала с Мадиной общаться... Я вовсе не хотела ей помогать. Я... тогда злилась на тебя. Фотки сделала и отправила. Потом между нами наладились отношения... Ты изменилась... И я думала, что Мадина остынет, и все будет хорошо... Но она только больше психовала... А раз ты мне сейчас звонишь, то, значит, Мадина приступила к активным действиям, да?

Я не отвечаю. Просто сил не нахожу. Слезы градом текут по щекам.

Все было ложью. Враньем...

- Прости меня, кудряшка...

Сбрасываю вызов и раздраженно бросаю телефон в сумку. Не хочу говорить с ней. Не хочу ничего больше слышать! Уже достаточно...

Марисса могла попросить меня помочь. Объяснить ситуацию с отцом. Я бы поговорила с Каримом. Не думаю, что он стал бы отказывать. Но она предпочла лгать мне. Играть в подружку, которой не была. Хорошая она актриса, оказывается. Даже лучше меня...

Подъезжая к дому отчима, я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не пугать родителей слезами. Сделать это трудно, но у меня вроде получается. Гаяс и мама встречают меня довольно тепло. Настроение немного поднимается, когда я вручаю им подарок, и они наконец узнают, что через несколько месяцев у них будет внук. Гаяса буквально распирает от гордости. Даже моя обида на Мариссу и страх, что Карим мог мне не поверить, отступают на второй план.

Мы ужинаем и обсуждаем в основном все, что касается ребенка. Время медленно близится к вечеру. Карим больше мне не звонит. Я тоже не звоню и не пишу, чтобы не отвлекать. Он сказал, что сегодня скорее всего задержится на работе и не сможет меня забрать, но я не хочу оставаться. Я уже привыкла жить в его квартире и спать в нашей постели, да и чувствую себя лучше, чем днем, поэтому не вижу смысла оставаться. Кроме того, я считаю, что с Каримом нам нужно еще и глаза в глаза поговорить. Хочу убедиться, что он не думает про меня ничего плохого.

Вроде вот только все стало налаживаться, и опять "погода" испортилась. Я так и не успела доплыть до земли, где могла бы укрыться от шторма.

Гаяс услужливо предоставляет мне машину с водителем, который довозит меня до квартиры. Первое, что я замечаю, добравшись до дома, это автомобиль Карима, припаркованный рядом. Так он здесь? Не на работе? Почему же не позвонил и не заехал за мной?

*******

Я поднимаюсь на лифте на свой этаж с бешено колотящимся сердцем. Тревожные мысли о том, что сейчас случится что-то плохое, не оставляют меня. Безумно хочется верить, что Карим просто устал после работы и приехал домой отдохнуть, но тревога твердит свое. Когда двери лифта открываются, я выхожу не сразу. Делаю несколько глубоких вдохов и выходов, и только потом делаю шаг вперед. Двери позади медленно и почти бесшумно закрываются. Нужно идти дальше, но что-то будто удерживает меня на месте крепкими нитями. Страх, что я могу увидеть в квартире?

Нимб, перестань, ты не можешь каждый раз нервничать и бояться! У вас же все было хорошо с Каримом за последние дни. Ну, подумаешь, поссорились сегодня немного. Это даже ссорой толком нельзя назвать. Иди и убедись, что тебе не о чем беспокоиться.

Я успеваю сделать лишь несколько шагов, когда дверь квартиры Карима открывается. Еще никого не вижу, но прекрасно слышу голоса. Их два. Один принадлежит ему. Второй... Мадине.

Сердце пропускает удар, а затем усиленно начинает качать кровь так, что по вискам бьет, и жжет глаза.

- Ты можешь навсегда со мной остаться! Пожалуйста! - хнычет бывшая невеста Карима, все еще стоя за дверью.

- Ты же знаешь, что не могу.

- Да-да! Из-за ребенка. Ты мне уже говорил. Но Карим, ребенок ведь не проблема. Я же простила тебе это! И я могу быть такой, какой ты хочешь. Ты видел сегодня...

- Мадина... не нужно этого... Езжай домой... Мой водитель отвезет тебя.

- Мы можем забрать ребенка себе. Давай заберем. С твоими связями и деньгами это не проблема. Она не будет хорошей матерью, а я буду.

Мне так больно, что дышать трудно. Забрать ребенка? Моего сына?

Карим говорил, что ему со мной хорошо, а Мадине говорит, что не может остаться с ней навсегда лишь из-за нашего ребенка. Ребенок его держит. И вот она предлагает отнять моего малыша. Вычеркнуть меня из его жизни как пустое место. А он молчит... Ничего не отвечает... Боже... как же это все гадко...

И что значат ее слова "я могу быть такой, какой ты хочешь... ты видел сегодня..."? Получается, пока я была дома у родителей, они здесь... вместе...?

Тошнота волнами подступает к горлу. Становится еще хуже, когда Мадина делает несколько шагов назад, и я теперь могу ее видеть - темные волосы девушки слегка влажные и растрепанные, помада размазалась, одежда сбилась.

Мне плохо... Я не могу так... Мне надо выйти на свежий воздух... Я не хочу этого всего переживать. Слишком много на сегодня. Марисса... Карим... Что дальше?!

Уйти я не успеваю, потому что Мадина замечает меня. Ее глаза тут же темнеют, а лицо перекашивает от злости.

- Всем воздается по заслугам, - шипит она.

В тот же миг в подъезд выходит Карим, слегка отодвинув бывшую невесту в сторону. Тяжелый взгляд ложится на меня, а я будто приросла к месту - ни пошевелиться не могу, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Смотрю на него, а в сердце словно гвозди вколачивают. У него след от ее помады на щеке и губах.

- Иди, - еще раз говорит он Мадине.

На этот раз девушка слушается. Вздернув подбородок проходит мимо меня и нажимает кнопку вызова лифта. Мы с Каримом ничего не говорим, пока Мадина не скрывается в лифтовой кабине, напоследок бросив:

- Я позвоню.

Закрываю глаза и пытаюсь дистанцироваться от реальности. Улететь мыслями куда-то далеко, где мне не будет больно, но мерзкая боль тянется за мной.

- Я сегодня задержусь по работе, - произношу дрожащим голосом, - поэтому ты останься в доме отца... Завтра я тебя заберу... Мадина - это твоя работа, как я понимаю?

- Давай зайдем домой, Нимб, не стоит выяснять отношения здесь.

Судорожно качаю головой и горько усмехаюсь.

- Я туда никогда больше не зайду. Не хочу. И ты меня не заставишь.

- Я не изменял тебе, Нимб.

- Помада на твоих губах говорит об обратном.

Карим стискивает зубы и смотрит на меня в упор, затем медленно поднимает руку и вытирает остатки алой помады с щеки и губ.

- Даже если ты с ней не спал... того, что я видела и слышала, уже достаточно, Карим. Я не хочу с тобой жить. Почему-то все решили, что я самая плохая героиня пьесы. И всем дано право шпынять меня как собаку. Принимать за меня решения. Угрожать. Предавать. А я прощу, потому что тоже не всегда правильно поступала. А я прощу, проглочу и промолчу. Но этого не будет... Я так не хочу.

- Еще раз тебе говорю, давай зайдем и поговорим нормально.

- Нет, - отступаю назад, сжав руки в кулаки. - Я ухожу. И я не вернусь. Мы с тобой жить вместе не будем, Карим. Будь с ней. Если тебе с ней лучше, чем с кем-либо, будь с ней. А меня оставь. Ты же мучаешь... и меня, и себя, и ее. И дальше будет только хуже. Я не смогу так.

- Ты же знаешь, что я не могу позволить тебе уйти, - Карим делает шаг ко мне, а я опять отступаю, выставив перед собой руки.

- Да. Знаю. Из-за ребенка. Из-за нашего сына, которого Мадина предложила у меня отнять.

- Я тебе уже говорил, что такого не будет!

- Конечно, не будет. Потому что ребенка не будет. Ты ведь хотел, чтобы я сделала аборт. Я сделаю. Потому что... наш сын - все, что тебя держит. А у меня нет уверенности в твоих словах. Ты соврал мне сегодня, ты врал мне и до этого. Что помешает тебе потом мне врать? Что помешает тебе взять и сделать так, как она просит? Я не перенесу этого...

- Нимб, глупости не говори. Тебе бы успокоиться...

- Я успокоюсь, когда тебя не станет в моей жизни. Сначала будет плохо, но потом, я знаю, станет легче. Так всегда происходит со временем.

- Я тебя сейчас никуда не отпущу. В прошлый раз когда ты ушла, потом кровью истекала...

- Так теперь разве это имеет значение? Ребенка все равно не будет. Поэтому тебе не о чем волноваться. Будь счастлив, Карим. Ты свободен. И, пожалуйста, не надо меня держать... Я... не хочу больше...

Разворачиваюсь и спешу к лифту, утирая слезы. Нажимаю кнопку и жду, чувствуя на себе взгляд Карима и его напряжение. Я не знаю, о чем он думает? Хочет ли пойти за мной или нет? Он рад тому, что я сделаю аборт? Скорее всего, да. Я такая глупая. Ну на что я надеялась? Что у него появятся ко мне настоящие чувства? Карим изначально ребенка не хотел, и изначально дал понять, что со мной он только из-за него. Может, ему и хорошо, потому что я нравлюсь ему в постели, но не более того.

- Ты этого не сделаешь, - рычит Карим, когда двери лифта открываются.

Самое ужасное, что я действительно не знаю, как решусь на такой шаг. Как я смогу убить своего ребенка? Моего Артурчика. Я уже полюбила его. Но сейчас мне так плохо, что мозг, кажется, пытается найти самое простое, хоть и самое жуткое решение, как убежать от Карима. Других решений я просто не вижу...

- Прощай... - отвечаю тихо и захожу в кабину лифта, не взглянув на мужчину, о котором так мечтала раньше, и о котором больше не хочу мечтать.

*******

Я не знаю, пошел ли он за мной? Отслеживает ли по GPS? Делает ли хоть что-то и хочет ли делать? Сегодня мне плевать. Сегодня случилось то, чего я так боялась: мое сердце снова разлетелось на осколки. Сердце, которое я в очередной раз открыла для него.

Мне не хочется ехать в дом отчима, а больше, собственно, и некуда. Марисса меня предала. У родителей появятся вопросы, на которые у меня нет желания отвечать. Возвращаться в квартиру Карима я точно не буду. Уже поздно, но какое-то время я все же брожу по осенним улицам Москвы и пытаюсь успокоиться. Толком не выходит. Мне слишком больно. И больно будет еще долго - я это понимаю.

Спустя примерно час вызываю такси и еду в отель, где снимаю номер на ночь. В обезличенных апартаментах отеля мне становится еще хуже, и я просто плачу несколько часов, пока не засыпаю, а затем наступает новый день. Я его ненавижу, потому что мне нужно окончательно принять решение, о котором я, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

В горле стоит ком, когда я набираю номер своего врача и спрашиваю о возможности аборта на моем сроке. Екатерина Ярославовна явно не ожидает подобного вопроса. Она даже замолкает на несколько секунд, и потом слегка растерянно отвечает, что в принципе это возможно, и просит меня приехать к ней сейчас, чтобы обсудить мое решение.

Мне очень плохо, пока я собираюсь, а затем в подавленном состоянии еду до больницы. Все время глажу живот, мысленно разговариваю с сыном и заранее прошу прощения.

Я просто не знаю, что делать... Просто не знаю...

Карим мне не звонил и не писал. Да мне никто не звонил и не писал со вчера. Может, Карим обрадовался, что я пойду делать аборт и сразу побежал к Мадине? Скорее всего, так оно и есть. Это больно - понимать, что сама ты не нужна человеку, и он с тобой вынуждено. Но страшнее всего осознавать, что он может забрать у тебя самое дорогое.

Через сорок минут я стою перед больницей и понимаю, что аборт - единственная возможность уйти от него. Только так он меня отпустит.

Люди идут мимо, поднимаются по лестнице, а я не могу заставить себя сделать шаг. В многомиллионном городе я совсем одна, и никто меня не подтолкнет сегодня и не остановит.

Снова опускаю руку на живот и закрываю глаза. Представляю, как малыш пинает меня изнутри - я так и не дождалась этого момента, а ведь он может быть. Потом думаю о том миге, когда он родится, и я впервые возьму его на руки. Затем он первый раз мне улыбнется... Скажет "мама". Я представляю все это и понимаю, что единственный, кто действительно способен остановить меня сейчас, это я сама. Во всей это суете и боли, захлебываясь от любви к тому, кому она была не нужна изначально, я стала забывать, что я - боец. И еще, что я никогда на самом деле Карима не боялась. Ни тогда, когда он злился на меня. Ни тогда, когда угрожал, что все расскажет отчиму о моих выходках. Почему я вдруг стала его бояться? Может, потому, что стала сомневаться в своих силах? Потеряла уверенность в себе?

Я потеряла себя в любви к нему.

"Чего ты по-настоящему хочешь, Нимб? Разве ты хочешь избавиться от ребенка? Вовсе нет. Ты этого не хочешь. Ты хочешь бороться за его жизнь. Так почему отступаешь? Пасуешь перед Каримом. Пасуешь перед всеми. Если для них такое огромное значение имеет общественное мнение или еще какие-то левые пересуды, то разве для тебя так же? Тебе же всегда было плевать на то, что скажут окружающие. Пусть оставляют грязь себе, а ты можешь поступить как считаешь нужным. Тебе для этого ничье одобрение не требуется".

- Я не хочу, - шепчу себе под нос и всхлипываю, держа ладони на животе. - Я не буду.

- Не делай этого, Нимб, - неожиданно за моей спиной раздается голос Карима. Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь. Он стоит в нескольких метрах от меня и внимательно смотрит. Выглядит едва ли лучше, чем я - под глазами круги, одежда та же, что была на нем вчера.

- Не делай этого. Я не стану вам вредить. И не стану отнимать ребенка у тебя, что бы дальше ни было между нами. Я хочу, чтобы он родился. И прошу тебя его оставить.