Я больше о тебе не мечтаю

30 глава

- Я бы все равно не смогла, - отвечаю тихо, пытаясь осознать сказанное Каримом. Он просит меня оставить Артура, потому что он ему нужен. Карим приехал сюда, чтобы остановить меня. Значит, ребенок действительно значим для него. Ему не все равно. Пусть это не любовь ко мне, но наверное... ни одна мать не может проигнорировать искренние чувства к своему малышу.

- Следил за мной?

- Разумеется, - Карим кратко кивает и делает решительный шаг ко мне. - Поговорим?

- О чем?

- Обо всем, Нимб. О нас, о том, что случилось, и как быть дальше. Позади больницы есть небольшой сквер. Прогуляемся туда?

- Карим, если ты снова хочешь попытаться убедить меня остаться с тобой из-за сына, то... - качаю головой, прикусив губу до боли. Тяжело на него смотреть. И слышать его тоже тяжело. Говорить самой почти невыносимо.

- Не за этим. И поговорить нам все равно придется, Нимб. Давай сделаем это сейчас, чтобы не осталось недосказанного.

Тяжело вздохнув и плотнее укутавшись в пальто, я все же согласно киваю и направляюсь в сторону сквера, о котором говорил Карим. Он прав. Лучше уже до конца во всем разобраться и не мучиться дальше. Расставим все точки над i. Пусть знает, что я не боюсь его вовсе, и даже если его очередное обещание не отнимать у меня сына окажется ложью, я буду за него бороться. А он пусть будет счастлив с Мадиной. Не нужно было нам ничего начинать...

Мы идем плечо к плечу, а между нами будто жирная линия, разделяющая теперь наши жизни и сердца. Я мысленно делаю эту линию толще, отодвигаясь от Карима, чтобы меньше вдыхать его запах, чтобы не касаться его даже случайно.

- Так, что ты хотел сказать? Что... собираешься остаться с Мадиной? Я же уже пожелала тебе всего хорошего. Или, что хочешь общаться с ребенком? Это же твой сын... Я бы никогда, ты знаешь, как бы больно ты мне не сделал, я бы никогда не стала лишать ребенка отца, скрывать его, убегать, лгать... Если он тебе нужен, то... ты всегда сможешь...

- Я не об Артуре хочу сейчас поговорить, Нимб, - прерывает меня Карим, рукой указав на небольшую беседку под деревом. - Туда пошли.

- Тогда о чем?

- Дело не только в ребенке. Я хочу быть с тобой не только из-за сына.

Его слова - очередной нож мне в сердце. Это самые желанные слова, которые я мечтала услышать от него, я бредила ими, бредила чувствами к нему и надеялась однажды узнать, что он также бредит мной. Но... теперь мне больше не хочется открывать ему сердце. Оно и так изранено. И я не могу просто взять и поверить, что это правда, после вчерашнего. Карим может врать мне специально. Поэтому и боль в груди не проходит.

- Карим, я прошу, не надо лжи. Уже достаточно. Я не хочу слышать о том, чего нет и не будет...

- Это не ложь, Нимб. Дело не только в ребенке. Сначала все было так. Мне так казалось. Я хотел тебя, ты ждала от меня ребенка. Я не сразу принял в голове этот факт и не сразу испытал радость от будущего отцовства. Со временем все стало меняться. Я начал привязываться к тебе, и к мысли, что скоро буду отцом. Ты - самый большой пиздец в моей жизни. Твое появление, чувства к тебе, ребенок - все это перевернуло мою жизнь с ног на голову. Мне долго хотелось, чтобы тебя не было, потом чтобы ты изменилась, стала такой, как я хочу. Вчера, когда ты сказала, что сделаешь аборт, я посчитал, что ты блефуешь. Когда врач мне позвонила утром и сообщила, что ты говорила с ней про прерывание беременности, я охуел. Мне казалось, ты никогда не сможешь избавиться от ребенка. И что я всегда смогу удержать тебя силой. Что ты попсихуешь и вернешься, потому что у тебя нет другого выхода. И даже подумать не мог, что ты настолько сильно захочешь убежать от меня, что решишься на подобный шаг. Я никогда тебя по-настоящему не терял, Нимб. Ты всегда была рядом. А сегодня мне показалось, что я тебя теряю. А я не хочу, потому что ты мне нужна. И даже если бы я не успел, эти чувства не изменились бы.

******

Когда мы доходим до беседки, Карим помогает мне сесть на лавочку, сам садится напротив, селгка наклоняется корпусом вперед, положив руки на колени и сцепив пальцы в замок.

- Я не изменял тебе с Мадиной. И вообще с кем-либо. Это тоже правда. Вчера я действительно был на работе. Приехал домой поздно. Мадина сама пришла, буквально за десять минут до твоего появления. У нее была истерика. Мне жаль, что ты слышала и видела вчера все это.

Говоря, Карим смотрит мне в глаза, ни на секунду не отводя взгляда. Я наверное чувствую, что он говорит правду. Что-то в глубине его темных каре-зеленых глаз подсказывает мне, что мужчина не врет, но дело ведь не только в его честности сейчас. Он сказал, что стал привязываться ко мне, что начал чувствовать больше - и это я тоже мечтала услышать. И, возможно, если бы он сказал мне об этом чуть раньше, то мое сердце растаяло бы, но сегодня мое сердце болит, потому что оно слишком много раз было отброшено в сторону, как ненужное и неугодное.

- Я устала постоянно думать, что во мне что-то не так для тебя. Что я никогда не стану достойной твоей любви. И что я могу сделать что-то не то, и ты снова станешь ко мне холоден. Устала соревноваться с твоей идеальной бывшей невестой. Устала слышать, что она такая хорошая, что про нее слова нельзя плохого сказать, и в то же время про меня было позволительно говорить все, что угодно. Даже вчера она сказала, что я буду плохой матерью, ты не поправил ее. Ты думаешь так же?

- Вовсе нет, Нимб. Я давно так не думаю.

- Почему же не поправил? Почему она, не зная меня совсем, позволила себе говорить подобное, а ты промолчал? А сегодня ты утверждаешь, что у тебя ко мне есть чувства... Почему любая ее истерика, любые ее чувства для тебя более значимы, чем мои? Но при этом, именно ко мне ты привязался? Ты прав, Карим, ты привык, что я всегда рядом, что я всегда остыну и успокоюсь. Мы поругаемся, я вновь остыну и все наладится, но я так не хочу больше. Ты сказал мне много того, о чем я мечтала услышать раньше, но... мне не стало легче. Я устала бороться за тебя. Да, ты не обязан был меня сразу любить, не обязан был радоваться моей беременности, я все это поняла давно, но ведь и я не обязана теперь принимать все сказанное тобой. Я... слишком сильно растворялась в любви к тебе, понимаешь? Настолько сильно, что... потеряла саму себя. Я хочу себя найти, чтобы больше не терять, Карим. Что бы ни было между нами дальше.

Он на мгновение отводит взгляд. Смотрит задумчиво куда-то поверх моего плеча, затем тихо произносит:

- Ты же понимаешь, что мы теперь навсегда связаны, Нимб. Я тебя не оставлю.

- Да. Я знаю. У нас будет ребенок. И как уже сказала, я не собираюсь лишать его отца...

- Я ведь не только об Артуре сейчас говорю, - поправляет Карим, снова посмотрев мне в глаза.

В этот миг мы словно в фильме на паузе. Сидим в беседке напротив друг друга, и просто смотрим и молчим. Между нами много недопониманий и обид, и много чувств - у Карима только зарождающихся, у меня отчаянно не желающих умирать. И, может, где-то в глубине души я понимаю, что никогда не смогу его разлюбить, никогда не смогу убежать настолько далеко, чтобы он не смог бы до меня добраться, но пока под пластом обид и боли это понимание очень тусклое, и сейчас я не хочу его разжигать, иначе я вновь потеряюсь в любви. Нельзя любить так, чтобы терять самое себя. Иначе это уже не любовь, а зависимость. Эта зависимость заставляет нас позволять другим обращаться с нами не так, как мы бы хотели, приничнять нам лишние страдания.

- Чего ты хочешь сейчас? - спрашивает Карим.

Я пожимаю плечами.

- Не знаю. Наверное, хочу слетать к Яне, как и собиралась. А потом... потом будет потом.

Барахтаясь в штормующем океане отношений с Каримом, и отчаянно пытаясь добраться до суши, где смогу почувствовать себя в безопасности, я наконец поняла, что суша - это там, где его нет. И если нам все же суждено быть вместе, то океан сам успокоится и больше не будет пытаться меня потопить.