Я больше о тебе не мечтаю

7 глава

Карим уходит, оставив меня одну наедине со своими мыслями, ах ну да, и еще с видеокамерами. Просто сумасшедший! И даже не скрывает этого.

Я, разумеется, не могу отказать себе в том, чтобы пройтись по квартире и посмотреть, где именно расположены камеры. Карим сказал в гостиной и спальне, но так как кухня объединена с гостиной, то в принципе, считается, что в кухне камера тоже есть.

Обнаружить их не составляет труда. В гостной камера размещены в дальнем верхнем углу, а специальное устройство раз в минуту поворачивает ее, чтобы объектив захватывал все помещение. Пока я стою и зло палюсь на эту черную штуковину с красным фонариком сверху, она успевает повернуться трижды. С этого угла прекрасно видно все: диван, окно, кухню и обеденную зону, даже поворот в коридор, я уверена, отлично просматривается.

Это диагноз, Карим Гаясович...

В спальне я нахожу камеру в углу над окном. Она смотрит прямо на кровать и шкаф, стоящий сбоку от нее. Я и спать должна под камерами? Так как они передают изображение на телефон Карима, он в любое время может просматривать, чем я занимаюсь. Извращенец...

Неожиданно из моей сумочки раздается вибрирующий сигнал. Я забыла снять телефон с беззвучного режима. Беру сумку, которую бросила на кровать чуть раньше, и достаю телефон, чтобы узнать, кому я могла понадобиться. Даже не знаю, учитывая то, что мама и отчим еще не прилетела, Яна мне в основном по видео-связи звонит, а с Мариссой мы по-прежнему не общаемся. Гаджет чуть из рук не выпадает, когда я читаю, от кого пришло сообщение.

КАРИМ "Долго будешь их рассматривать?"

Вот же...

Я невольно снова босаю взгляд на камеру и поджимаю губы.

Смотришь, да? Ну, смотри... Я тебе еще устрою представление!

Решаю не отвечать на смс и демонстративно бросаю телефон на постель, после чего поворачиваюсь к сумкам, которые Карим поставил у шкафа. Их бы разобрать, но это уже после ванной. Я не забыла о своем яром желании нормально полежать в теплой воде, идеально, если с арома маслами, но сейчас и просто в теплой воде сойдет. Мое отражение в зеркале на дверце шкафа усиливает это желание раз в сто, потому что выгляжу я просто ужасно. Надо срочно что-то делать, потому что сено на голове и бело-желтая кожа делают меня похожей на узника тюрьмы. Хотя, если подумать, я сейчас им и являюсь...

Беру из шкафа чистые полотенца и направляюсь в ванную. Вот что значит - блаженство. В больнице был довольно комфортный душ, но душ и ванна - не одно и то же. Врач сказала, чтобы в сильно горячей воде я не мылась, поэтому набираю воду комфортной температуры и с удовольствием погружаюсь в нее с головой. Здесь нет моих ванных принадлежностей, но, надеюсь, Карим какие-то из них забрал из дома отчима. Позже я все их расставлю, как мне нужно. Раз уж мне придется здесь жить, то я сделаю эту жизнь для себя максимально комфортной и удобной. Пусть не думает, что я собираюсь ходить мимо него на цыпочках и спрашивать разрешения по каждому поводу.

После ванной закутываюсь в полотенце и возвращаюсь обратно в спальню. В шкафу я видела пару махровых халатов. Вряд ли Карим такие носит, значит, купил специально для меня. Просто невероятно заботливый... Собираюсь надеть халат, а потом поискать нижнее белье в сумках, но тут вспоминаю, что в комнате есть камера.

Итак... могу спрятаться за дверцей шкафа, быстро накинуть халат и стянуть полотенце, а белье надеть в ванной, где нет камеры, или же...

Решение принимаю с молниеносной скоростью, пока не передумала. Ничего же такого. Он сам напросился. Пусть смотрит теперь. Секса все равно пока нельзя. А как Карим сказал - я здесь отныне живу и могу чувствовать себя как дома. Дома голышом ходить не стесняются, тем более, когда никого нет.

Быстро скидываю полотенце. Оно белым мягким облаком ложится у моих ног, затем медленно наклоняюсь и поднимаю его, забрасываю на дверцу шкафа и так же неторопливо достаю халат. Камера позади меня, так что если Карим смотрит, то ему видна моя спина и попа. Передом я специально не поворачиваюсь. Пусть смотрит, но не на все... Руки предательски дрожат, когда я распахиваю халат и накрываю им спину. Пояс не завязываю и полы оставляю раскрытыми, чтобы грудь лишь частично выглядывала наружу, затем хватаю одну из сумок, быстро поворачиваюсь к двери и выхожу. Когда оказываюсь в коридоре, меня начинает раздирать смех. Я бросаю сумку на пол и спиной прижимаюсь к стене. Вот весело, если у Карима сейчас какое-нибудь срочное совещание, а он решил видео с камер посмотреть.

Надеюсь, тебе понравилось, козлина шовинистская... Я тебе не Мадина.

***********

Я все же надеваю белье в ванной и сверху халат, когда приступ истерического смеха проходит. Как бы там ни было, просто нам не будет, и мне это все понятно, просто после всех негативных событий, что произошли со мной за последние дни, я наконец смогла позволить себе от души позабавиться и посмеяться. Утонуть в отчаянии, страдать, плакать и истерить сейчас было бы совсем глупо и небезопасно для ребенка, к тому же это ничего не изменит.

После моей выходки перед камерой, я впервые за почти две недели вспоминаю, что я, мать вашу, боец. Я не какая-то там плакса, и не собираюсь сдаваться, прогибаться под Карима и всю жизнь играть роль удобной для него женщины. Пусть я согласилась здесь жить, но это вовсе не означает, что я согласилась менять себя в угоду ему. Наоборот, теперь я могу позволить себе быть полностью настоящей. А меняться я буду исключительно ради самой себя и своего малыша. И только в тех направлениях, которые лично посчитаю необходимыми для изменений.

В спальне разбираю вещи, стараясь не думать о камерах и о том, что Карим может смотреть. Все равно придется привыкнуть. К тому же я не уверена, что он видел мое маленькое представление. Ни звонков, ни сообщений от него не было больше. Возможно, он действительно особо-то и не будет подсматривать.

Когда раскладываю вещи в шкафу, замечаю, что одежды самого Карима здесь почти нет. Видимо он всю переложил в тот шкаф, что стоит в гостиной, а этот максимально освободил для меня.

Всего две комнаты в квартире... Интересно, он здесь всю жизнь планирует жить? А где тогда будет детская? А ребенок будет один?

Так, стойте-ка, о чем это я думаю вообще?! Я ведь даже еще не имею четкой уверенности, что через год-другой мы с Каримом все еще будем жить вместе, но уже размышляю о других детях и комфортной жизни для них и себя? Мне необходимо срочно переключиться на что-нибудь другое, пока я с ума не сошла и не напридумывала себе лишнего. Ведь именно об этом говорил Карим - я не должна придумывать себе то, чего нет и не будет. Например, его любовь ко мне.

Вроде бы я успокоилась и смирилась с данным фактом, но по сердцу все равно режет...

Когда решаю пообедать, обнаруживаю холодильник забитым сверху до низу. Так как мы с Каримом приехали в квартиру утром, делаю вывод, что эта домработница Алсу, которую он нанял, еще вчера наготовила все эти блюда, в основном восточной кухни. Я разогреваю плов и нарезаю тарелку свежих овощей и фруктов, пока ем, решаю, наконец, созвониться с Яной и обо всем ей рассказать. Она моя лучшая подруга. Как долго я буду скрывать от нее происходящее? Да и какой в этом смысл? А поддержка мне очень нужна, и еще нужнее будет после разговора с мамой и отчимом.

- Привет, кудряшка, совсем пропала. А обещала звонить чуть ли не каждый день! - Яна улыбается на экране и тут же заглядывает мне за спину. - И где это ты снова?

Я забрасываю в рот мандаринку и склоняю голову набок.

- У Карима, - хоть он и сказал, что камера звук не передает, все же кошусь в ее сторону и невольно понижаю голос. - Я теперь у него жить буду.

Брови подруги ползут вверх, а губы складываются в букву "о".

- Ничего себе... так... у вас все серьезно?! Неужели... все получилось?

- Ну, как сказать... Не то чтобы получилось... Я беременна, - вздыхаю, потому что вовсе не так все должно было быть. Моя беременность должна была быть желанной и по любви, а получается, что желанная и по любви она только с моей стороны и, думаю, что у меня на лице это прекрасно отражается.

- Что значит, ты беременна? Ты беременна?! От Карима?!

Я морщусь, потому что примерно такой же вопрос задал Карим, когда я сообщила, что жду ребенка. Как и подруга он усомнился в том, что это он - отец. Удивительно, что он в итоге поверил мне без теста ДНК. Надо бы спросить у него, почему?

- Разумеется, от Карима, Ян. Думаешь, я способна повесить на него чужого ребенка? - голос звучит обиженно, поэтому подруга тут же начинает качать головой и оправдываться:

- Я вовсе не это имела в виду! Прости, кудряшка. Просто... все так неожиданно... Ты меня шокировала. Значит, между вами еще было? Ну, секс? Или ты после того единственного раза забеременнела?

- После того единственного, - заталкиваю в рот еще одну мандаринку и вздыхаю. - Он, конечно, не обрадовался. Попросил сделать аборт. И, в общем, я расплакалась, убежала и у меня началось кровотечение. Я чуть ребенка не потеряла. Почти две недели в больнице пролежала.

Глаза подруги широко распахиваются, а лицо бледнеет.

- Что?! И ты мне ничего не сказала?! Только сейчас об этом говоришь?! И Рустаму Карим, получается, ничего не говорил?! Да вы вообще что ли?! Как так можно! Ты должна была сразу мне все рассказать! Да я бы сразу прилетела! Я бы от тебя не отходила! Почему не сообщила?!

- Поэтому и не сообщила, - ласково улыбаюсь, потому что Яна реагирует вполне ожидаемо - всем и всегда хочет помочь, особенно близким людям. Она не такая, как я. С Яной Марисса бы никогда не перехотела дружить. И Яна не стала бы разрушать чужой брак или лезть в чьи-то отношения, даже если бы сильно любила. - Ну и еще потому, что хотела сначала перестать бояться, что все же потеряю ребенка. Решила дождаться выписки. Вот сегодня Карим привез меня домой. К себе домой. Отныне я его пленница.

**********

- В каком смысле, пленница?!

- В прямом, Ян. Карим сказал, что если я собираюсь оставить ребенка, то должна жить с ним, официально оформить отношения, если хочу, чтобы ребенок был со мной, так как в противном случае, после рождения он его заберет, а я могу идти на все четыре стороны.

Лицо подруги вытягивается, она начинает активно жестикулировать руками и громко ворчать.

- Вот же мудак! Зачем такое говорить, особенно после того, как ты чуть ребенка не потеряла?! Ахметов не меняется! Просто жуткий тип. Не понимаю, как ты могла в него влюбиться? Он же невыносимый!

- Да сама не знаю, Ян, - я горько усмехаюсь и пожимаю плечами. - Но теперь ничего не поделаешь. Я ведь уже и не хотела жить с ним. Решила, что как-нибудь сама справлюсь. Но, увы. Да и знаешь, мне кажется, сейчас для меня и ребенка это лучший вариант. Мне нельзя нервничать и перенапрягаться. Угроза прерывания все еще существует.

Яна вздыхает и поджимает губы, смотрит на меня с сочувствием, и мне очень жаль, что ее сейчас нет здесь, рядом со мной. Я бы ее обняла, выплакалась и по-настоящему выговорилась. Мы бы вместе пошли гулять, есть мороженое, и все показалось бы мне не таким страшным.

- А как же Мадина? Свадьба отменяется?

- Видимо, да. Она знает про меня, и про ребенка. Только мама и отчим пока не знают. На днях они вернутся с отдыха. Вот мы им и расскажем. Даже не представляю, какая у них будет реакция.

- Главное теперь о малыше думать. Вообще, я, конечно, в шоке, что ты решилась рожать, только не злись и не обижайся. Просто... ты ведь так молода. Вся жизнь впереди. Быть мамой - это серьезное решение. Во многом придется себе отказывать.

- Ян, прошу, хоть ты верь в меня, пожалуйста, а? - я сжимаю мандаринку пальцами. Она лопается и сладкий оранжевый сок растекается по моей руке.

- Боже, кудряшка, да я верю. Верю, ну что ты?

- Ты как Карим говоришь просто. Он тоже считает, что я молодая, безответственная, что не справлюсь. Знаю, у него есть причины так считать, но все равно обидно. Не хочется, чтобы и у тебя такое мнение было обо мне.

- Дурочка, я же просто волнуюсь. Не хочу, чтобы ты страдала.

- Я не буду страдать. Во всяком случае, не из-за того, что стану мамой. Только не из-за этого.

Вот из-за Карима, возможно. Кто знает, как все сложится дальше?

Мы с Яной еще немного болтаем. Я рассказываю, как хочу назвать ребенка. Ей нравится имя Артур больше, чем Саид, и все потому, что Артура можно называть ласково - Артурчик, а это лучше, чем Саидушка. Мне так смешно ее слушать, что я не замечаю, как пролетает время.

Когда мы прощаемся, часы показывают два часа дня. Я загружаю посуду в посудомоечную машину, завариваю себе чай, который нахожу в одном и шкафов, после чего усаживаюсь на диване и начинаю рыться в интернете. Думаю, чем заняться, а по факту просто без дела открываю знакомые странички в соцсетях. Вот Марисса. Сторисы, как она веселится в бассейне дома были залиты неделю назад. Последний сторис сегодня - она с родителями в каком-то абхазском ресторане. Раньше у нее было больше фото и историй. Когда мы общались. Или мне так кажется?

Захожу на страничку к Мадине. Там вообще нет обновлений. Ничего. Хотя девушка тоже раньше часто что-то постила. Сейчас словно звезда погасла.

Я раздраженно тру лоб и размышляю о том, сколько людей из-за меня пострадали, из-за моего эгоизма. Даже мой ребенок... Я ведь о нем тоже не думала, когда бежала несколько дворов, рыдая. Не думала о том, как это может отразиться на моем состоянии.

На самом деле, ничего хорошего я не сделала. Я плохой человек. Я поступила очень плохо. Разрушила свадьбу своего сводного брата, а теперь злюсь из-за того, что он пытается спасти ситуацию, делая это тоже не в угоду себе. Наверное, спроси я у него честно, Карим бы ответил, что предпочел бы аборт и женитьбу на Мадине, чем вот это вот все.

Поддавшись порыву, я захожу в мессенджер и пишу ему сообщение. Не знаю, зачем мне это. Просто хочется понимать его лучше наверное.

"Почему ты поверил, что ребенок от тебя? Почему не стал выяснять точно?"

Ответ приходит не сразу. Через минут десять.

"Я выяснил. В больнице ты сдавала кровь. Один из этих заборов был как раз для теста ДНК по моей просьбе".

Все-таки не поверил...