Я до сих пор не бог. Книга XXXVII

Глава 5 Возвращение к основам

Я положил телефон на стол.

Тишина в кабинете длилась три секунды. Потом все заговорили разом.

— Да эта мразь вообще не дает выходных! — Валера вскочил с кресла. — Сколько можно! НУ СКОЛЬКО МОЖНО!

— Что там произошло? Они живы? — спросил Святослав, подходя ко мне.

— Не знаю, — ответил я. — Связи нет. Лора?

Она появилась напротив с планшетом в руках.

— Местные новостные каналы подтверждают удар по центральной Монголии. Двести километров юго-восточнее Улан-Батора. Зона разрушений огромная. Связь в радиусе трехсот километров отсутствует: хаос-энергия глушит все каналы.

— Они могли выжить? — спросила Маша, отложив блокнот.

— Финиан должен был успеть, — ответила Палмер. — Если он успел поставить щит, шансы есть. Дункан без магии, но рядом с Финианом это не проблема. Вопрос в том, успел ли он среагировать.

— Успел, — сказал Валера. Все повернулись в его сторону. Он стоял у двери, скрестив руки на груди. — Мужик, конечно, странный, но точно знает несколько уловок. К тому же, у него были защитные артефакты.

— Сомнительно, но окей… — вздохнул Эль.

Я встал.

— Валера, ты летишь в Монголию. Найди их. Ты знаешь, что делать. Сейчас ты единственный, кто сможет с этим справиться быстро и без потерь, — я посмотрел на остальных. — Только прошу… Сделай так, чтобы ни один город не пострадал.

— Да без проблем, — Валера откусил от яблока, бросил огрызок в корзину и направился к окну.

— Через дверь, — сказал Эль.

— Я хочу через окно! — рявкнул Валера.

— Погоди! Мы пойдем вместе. Через портал, — остановил я его. — Мне надо забрать детей из Китая, а ты полетишь в Монголию.

— Так бы и сказал… — кивнул он.

Я повернулся к остальным.

— Святослав, ты остаешься координировать оборону. Если самонаводящиеся метеориты это новая тактика Нечто, нам нужна система раннего оповещения о них. Поговори с Трофимом или Натальей. Они в курсе как что работает.

Святослав кивнул.

— Мисс Палмер…

— Я знаю, что делать, — она встала с дивана. — Мне нужно два часа тишины и закрытая комната.

— Будет. Эль, выдели ей кабинет на втором этаже.

Палмер вышла, не прощаясь. Собственно как и всегда.

— Маша, Света, — я посмотрел на жен. — Скоро буду с Витей и Аней. Ничего серьезного не случилось. Продолжаем готовиться к Новому году.

Девушки многозначительно посмотрели на меня, потом переглянулись и кивнули.

— Собственно, как и всегда. Ничего не меняется, — кивнула Маша.

— Ладно, мы будем в особняке, — сказала Света. — Только давай без новых врагов? Ладно? Сейчас ты не в том состоянии…

— Ну, — встряла Лора, — я бы поспорила.

Маша встала и поцеловала меня в щеку. Света молча обняла меня и прошептала на ухо:

— Если задержишься хоть на час, я приду за тобой. И мне будет плевать на оборону.

— Понял, — я поцеловал ее в макушку.

Мы с Валерой вышли из кабинета и быстрым шагом спустились на первый этаж. Ноги слушались, голова работала, но внутри сидела паршивая, холодная тревога, которую не заглушишь ни тренировками, ни планами. Дети в Китае. Дункан и Финиан в Монголии, и с ними нет связи. Нечто где-то гуляет и швыряется космическими булыжниками.

Новый год, будь он неладен.

Мы доехали на машине до портала. Голубоватое свечение заливало стены. Солдаты выглядели усталыми, но старались не показывать этого. Хотя, как тут не устанешь, когда эвакуированные люди продолжали поступать? У многих дома еще строились, так что мы просто не могли принять всех разом. Некоторые еще оставались в Китае.

— Ну что, как в старые добрые? — хмыкнул Валера, хлопнув меня по спине.

— Это когда это у нас были старые добрые? — удивился я. — Мы что, раньше часто путешествовали?

— Мишаня… — Валера встал между мной и порталом. — Ты стал слишком серьезным. Поверь, это не есть хорошо для правителя. Надо уметь быть мягким.

— Как ты? — улыбнулся я.

— Ну нет, — улыбнулся он в ответ. — Я другой уровень, дорогой. Слышал же, как Созидательница сказала, что я постоянно прогрессирую? Эх… люблю, когда со мной кокетничают такие женщины.

— Думаю, Тари это не понравится, — встряла в наш разговор Лора. — Я записала все!

— Э! — дал заднюю Валера. — Я же пошутил! Кого!

И рыбкой прыгнул в портал, чтобы не ляпнуть лишнего.

Пекин встретил нас морозным воздухом. Холодно было еще в портальной комнате.

Уже в какой раз у меня в голове мелькает мысль укрепить тут все и сделать более комфортным, да руки не доходят. Может, поставить тут какой-нибудь обогрев? Или хотя бы оградить от сквозняков? Мерзкий холодный горный воздух проникал под одежду и неприятно морозил кожу.

Внизу, под горой стояли китайские дозорные. Они узнали меня и быстро доложили по рации, кто прибыл. Хорошо быть другом китайского императора: не нужно объяснять, зачем ты телепортировался в его страну.

— Валера, дальше сам, — сказал я. — Лора, дай ему примерные координаты.

— Уже, — ответила она.

Валера кивнул, поправил на себе рубашку и, слегка оттолкнувшись от земли, взлетел и скрылся в облаках, оставив после себя небольшой кратер. Солдаты во все глаза смотрели ему вслед, пока я не прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Поедем, господа?

— Просим прощения, ваше величество! — моментально опомнились они и пригнали машину.

До императорского дворца я доехал без приключений. Меня высадили прямо у лестницы, ведущей ко входу.

— Лора, где дети?

— Восточное крыло. Второй этаж. Витя спит. Аня… — Лора прищурилась, считывая данные. — Аня не спит. Судя по энергетическому фону, она что-то лепит. Опять.

— Из глины?

— Из чего-то навроде… Лучше не спрашивай. В прошлый раз она слепила маленькую копию гуся, и он ожил на двадцать минут.

Блин Лол стоял наверху.

— Михаил! — расставил он руки, когда я поднялся. — Вы же говорили…

— Немного поменялись планы, — признался я, не вдаваясь в подробности. — Могу я забрать детей?

— Ох! Конечно! — он отошел в сторону, пропуская меня во дворец. — Признаюсь, компания ваших детей мне очень понравилась, но… Михаил… Я не ожидал, что в них столько силы…

— И это еще я большую часть запечатал, чтобы они не разрушили твой дворец.

— Ох! — только и сказал Блин Лол.

Коридоры были тихими, освещенными мягким светом бумажных фонарей. Красивое место. Спокойное. Дети были здесь в безопасности, пока на Сахалине шла война. Блин Лол, при всех его странностях, позаботился о них на совесть.

У двери детской сидела Маруся. Она дремала на стуле, но проснулась, едва я подошел.

— Михаил, — она вскочила. — Вы уже прибыли?

— Ага, Маруся. Собираемся.

— Сейчас?

— Прямо сейчас.

Она кивнула и скрылась за дверью. Через минуту я услышал тихий, но решительный голос Вити:

— Агагага! УГУГУ!

Я вошел. Комната была большой, светлой, с низкими кроватями и горой сломанных игрушек в углу. Витя стоял у кровати в пижаме с драконами и смотрел на меня серьезными глазами, которые были точной копией моих. Аня сидела за маленьким столиком и сосредоточенно лепила что-то из серебристой глины.

Но это была не обычная глина. Она мерцала. Чуть-чуть, на грани видимости, и Лора подтвердила: магический фон.

— АВАВА! — Аня подняла голову, увидела меня и расплылась в улыбке, размахивая руками, в одной из которых была зажата глиняная фигурка.

Я подхватил ее, прижал к себе. Легкая, теплая, пахнущая глиной и детским мылом. Витя подошел степенно, как маленький генерал, но когда я опустился на колено и протянул руку, он обнял меня за шею и ткнулся лицом в плечо.

Все эти метеориты, Нечто, война, каналы, политика — все это на секунду перестало существовать. Были только мои дети, их дыхание и тепло маленьких рук.

— Поехали домой? А то мамы уже соскучились!

Витя серьезно кивнул. Аня рассмеялась и влепила мне фигуркой по лбу.

— Ого! — удивилась Лора. — Удар то прошелся по энергетической оболочке.

Я взял у дочки фигурку и присмотрелся. Нелепый человечек с поднятыми руками. Вокруг него была тонкая серебристая оболочка, похожая на щит.

— Что это?

— Миша, эта фигурка фонит, — сказала Лора. — Не сильно, но стабильно. Это не просто глина. Аня встроила в нее защитный контур. Примитивный, но рабочий. Она создала артефакт.

— В смысле? У нее же нет знаний в сфере артефакторики, — сказал я одними губами.

— Именно, — ответила Лора. — Именно поэтому мне очень хочется сказать что-то матом, чтобы описать всю невероятность этого факта.

Я убрал фигурку в карман.

— Спасибо, зайка, — сказал я дочери. — Я буду хранить ее.

Она кивнула с той серьезностью, которая бывает только у маленьких детей, когда они абсолютно уверены в том, что делают.

В дверях появился Блин Лол.

— Спасибо, что присмотрел, — обратился я к нему.

— Присмотрел⁈ — Император всплеснул руками. — Я выжил! Это разные вещи! Твой сын разобрал мои антикварные часы, три магических светильника и один охранный артефакт. А дочь слепила из глины фигурку, которая ожила и гоняла поваров по кухне! У меня главный повар уволился! Второй раз за месяц!

— Ты его потом вернул?

— Вернул, конечно. Правда пришлось ему тройной оклад сделать.

Мы пошли по коридору. Аня у меня на руках. Витя у Маруси. Настя и Ева уже были во дворе и ждали нас.

— Блин Лол, мне нужна от тебя еще одна вещь.

— Какая?

— Информация. Монголия. Метеоритный удар два часа назад. Двести километров от Улан-Батора. Что ты знаешь об этом?

Лицо Блин Лола изменилось. Добродушие схлынуло, обнажив острый, цепкий ум человека, который управлял одной из крупнейших стран планеты.

— Знаю, — он понизил голос. — Мои люди зафиксировали удар. Монголы в панике. Улан-Батор эвакуируют. Связь в центральной части страны полностью потеряна.

— Это новый вид метеоритов. Он изменил траекторию, когда падал.

— Я знаю, — Блин Лол посмотрел мне в глаза. — Михаил, у меня на границе с Монголией стоят три армейских корпуса. Если нужна помощь…

— Пока нет. Но спасибо. Я запомню.

Он кивнул и мы вышли во двор, к машине.

Блин Лол помог усадить детей и напоследок добавил:

— Ну что маленькие сорванцы, вот вы и уезжаете от дяди Лола! Приезжайте еще! А часы, которые теперь идут задом наперед, я буду хранить, как память!

Мы с Марусей переглянулись, и она закатила глаза. Не понимаю, чего это она? Хотя, как по мне, император Китая оказался очень сентиментальным человеком. Может, скоро и у него появятся наследники?

Я сел в машину, и мы поехали к порталу.

— АГА-УГУ! — крикнул Витя и уставился на отдаляющийся дворец. На лестнице стоял Блин Лол и махал нам вслед.

— Хороший он мужик, — подтвердила мои мысли Лора. — Надо как-нибудь к нему просто так приехать, в гости.

— Согласен, — кивнул я и обратился к девушкам: — Как вам Китай?

— Острая еда это не мое, — тут же выпалила Настя.

— А мне понравилось, — улыбнулась Маруся. — Михаил, лучше расскажите, почему такая спешка?

— В Монголии упал метеорит. В последний момент он изменил траекторию и упал на Дункан и Финиана. Это не могла быть простая случайность.

— О боже! С ними все хорошо? — всплеснула руками женщина.

— Не знаю, но я отправил к ним Валеру.

Монголия. Центральная провинция Туве.

Два часа после удара.

Айседора Дункан очнулась от боли.

Не от обычной боли, с которой она была знакома за годы работы. Не от боли сломанных костей или ушибов. Это была другая боль. Глубокая, жгучая, всепроникающая. Как будто ее окунули в расплавленный металл и забыли вытащить.

Ожоги.

Она открыла глаза и первые секунды не понимала, где находится. Над головой клубился черный дым, перемешанный с красноватой пылью. Небо, если оно еще было, скрывалось за этой пеленой. Воздух обжигал легкие с каждым вдохом.

Руки. Она посмотрела на свои руки. Левая была цела, но покрыта копотью. Правая… Дункан стиснула зубы. Правая рука от запястья до локтя была покрыта волдырями. Кожа побелела, лопнула, из-под нее сочилась сукровица. Ожог второй степени, может, третьей… Она видела такое на других. Теперь увидела на себе.

Спина горела. Не фигурально. Ткань куртки вплавилась в кожу на лопатках. При каждом движении обожженная кожа трескалась, и Дункан прикусила губу до крови, чтобы не закричать.

Она еле села и огляделась.

Это была яма. Нет, не яма, скорее воронка. Глубокая, метров десять, с оплавленными стенками, которые блестели, как стекло. Вокруг воронки поднимался дым, воздух дрожал от жара, как над раскаленной сковородой.

— Финиан, — она огляделась. — Дед, ты жив?

В трех метрах от нее, скрючившись у стенки воронки, лежал Финиан. Его небольшой рюкзачок за спиной покрылся копотью. Белая шапка стала серой и перекрыла половину лица. Одежда дымилась. Правая нога была неестественно вывернута ниже колена.

Но он дышал.

Дункан поползла к нему, стиснув зубы. Каждое движение отзывалось вспышкой боли. Камни под ладонями были горячими, обжигали даже через перчатку на здоровой руке.

— Финиан, — она добралась до него и потрясла за плечо. — Просыпайся. Хватит валяться.

Он открыл один глаз и с интересом посмотрел на девушку.

— Айседора, — прохрипел он. — Ты цела?

— Относительно. А ты?

— Нога сломана. Три ребра. И, кажется, я потратил всю энергию на щит. До последней капли. Но мы живы! Вот это я молодец! Вот это я могуч! Жаль, что не всегда приключения заканчиваются хеппи-эндом.

— Хватит драматизировать, у тебя только нога сломана. Тебе только гипс, и все.

— Брось меня… — драматично произнес он. — Я буду только обузой…

— Какой обузой, ты че несешь, сумасшедший? Я тебе говорю, у тебя сломана нога. До ближайшего города сотня километров. Да и, скорее всего, к нам уже направили разведывательную группу. Не паникуй, — и она влепила ему пощечину. Удар болью отразился на ладони, от чего она опять прикусила губу.

Дункан посмотрела вверх, на стенки воронки. Теперь она понимала, что произошло. Финиан за мгновение до удара успел поставить пространственный щит. Он и отвел основную массу энергии, но ударная волна и жар все равно добрались до них. Без щита они были бы пеплом.

— Хороший щит, — сказала она.

— Лучший в моей жизни, — Финиан попытался усмехнуться и тут же скривился от боли. — И последний. У меня сейчас энергии меньше, чем у новорожденного котенка.

— У котят не бывает энергии.

— Поверь мне на слово.

Дункан села рядом с ним, привалившись здоровым плечом к стенке. Стекло было горячим, но терпимым.

Она оценила ситуацию — плохая. По всем параметрам.

Они в кратере посреди монгольской степи. Связи нет. Телефон не отвечал. Магия Финиана на нуле. Она сама без магии всегда обходилась, но сейчас это означало, что выбраться из десятиметровой воронки с оплавленными стенками будет непросто. Особенно с обожженным телом и напарником со сломанной ногой.

— Что это было? — спросила она.

— Метеорит, — Финиан закрыл глаза. — Он изменил траекторию прямо в полете! Как так-то?

— Забавно, что ты у меня спрашиваешь.

— Прости…

Дункан нахмурилась. Обожженная рука пульсировала. Она подобрала обрывок ткани от куртки и обмотала рану. Грубо и неаккуратно, но хоть какая-то защита. Каждое прикосновение к обожженной коже вызывало такую боль, что темнело в глазах, но она не позволяла себе останавливаться.

— Мы внутри метеорита. Купол раскрылся, — сказала она.

— Что ж, тогда надеюсь, монгольские маги придут быстрее, чем монстры, — ухмыльнулся он и тут же закашлялся. — Как бы нас самих за монстров не приняли.

И как будто подтверждая его слова, сверху послышался рык нескольких тварей.

— Замечательно, — Дункан затянула повязку зубами. — Просто чудесно! Мне же этого так не хватало!

Финиан попытался засмеяться и закашлялся. Кашель перешел в хрип.

— Не смеши меня, — простонал он. — Ребра.

— Тогда не умирай. Мне не на ком будет тренироваться в остроумии.

Дункан встала. Ноги держали, хотя правое бедро ныло при каждом шаге. Она подошла к стенке кратера и попробовала забраться наверх. Оплавленное стекло было скользким, как лед. Пальцы соскользнули, и она съехала обратно, ободрав ладонь здоровой руки.

— Не выберешься так, — сказал Финиан. — Стены оплавлены. Нужна веревка или магия. Первого у нас нет, второго тоже.

— Тогда ждем.

— Кого?

— Кого-нибудь. Михаил наверняка уже знает. Он звонил мне, когда это случилось. Слышал удар.

— Значит, пришлет помощь.

— Если успеет, — Дункан вернулась к Финиану и села рядом. Боль в спине стала тупой, ноющей. Не легче, но привычнее. Тело адаптировалось. Или просто устало болеть. — Финиан, ты можешь хоть что-нибудь? Сигнал? Вспышку? Что угодно?

Он помолчал. Потом медленно поднял ладонь. Над ней затеплился огонек. Бледный, крохотный, как пламя догорающей спички. Продержался он секунду и погас.

— Вот столько, — сказал Финиан. — Это все, что осталось.

— Этого не хватит даже чтобы разогреть чай.

— Чая у нас тоже нет. Так что мы квиты.

Дункан прислонила голову к стенке и закрыла глаза. Боль. Жар. Дым. Спутник, со сломанной ногой. Где-то далеко город, который, возможно, тоже пострадал. Где-то еще дальше Сахалин, где Михаил и остальные пытаются понять, что произошло.

Топот нескольких лап вывел ее из транса. Дункан открыла глаза и увидела, как в кратер заглядывают три монстра. Огромные жвала вместо рта. По две пары глаз. Язык, похожий на змеиный, кончик как копье с зазубринами.

Она не боялась. За годы работы с Сашей она научилась жить без страха. Страх мешал думать. Сила, разум и скорость. Это все, что у нее есть.

— Так… Ты пока набирайся сил. Мы же в метеорите, так что энергия восстанавливается быстрее. Верно?

— Ну…

Дункан подняла мечи. Обожженная рука с трудом держала рукоять, так что пришлось ее привязать остатком тряпки.

Первый монстр был разрублен еще в полете. Ловкости и силы Дункан хватало.

Еще двое успели приземлиться и обходили девушку с двух сторон. Одна тварь хотела подобраться к раненому, вторая отвлекала.

— Думаете, я вам это позволю? — стиснув зубы, Дункан побежала на монстров.

Битва продлилась всего несколько секунд. Три отрубленные головы были аккуратно сложены у ног Дункан. Она отрезала хвосты тварям, и, оглядевшись, нашла два обломка камня подходящей формы. После подошла к Финиану.

— Сейчас будет больно, — предупредила она.

— Мне уже больно.

— Будет больнее.

— Замечательно. Действуй.

Она зафиксировала ногу. Финиан побелел, стиснул зубы и не издал ни звука. Молодец.

Прошел час. Или два, Дункан потеряла счет. К кратеру все подходили монстры и, заметив выживших людей, пытались их убить, но только пополняли коллекцию отрубленных голов.

Дым над кратером начал рассеиваться, сквозь него стало пробиваться тусклое свечение купола. Температура воздуха падала.

Финиан впал в забытье. Дышал ровно, но кожа посерела, Дункан не нравился его слабый, еле пульсирующий пульс. Он отдал все, что имел, на щит. Буквально все. Она и сама начала уставать. Боль притупилась, но каждый новый монстр становился для нее все сложнее.

Неожиданно, послышались звуки взрывов и лязг оружия. Эти звуки постепенно нарастали, и к ним прибавлялись человеческие голоса.

Дункан подняла голову. На краю кратера появились силуэты.

Люди. Много людей. В темных шинелях и меховых шапках. У каждого мечи пылали энергией.

Монголы. Патрульный магический корпус центральной провинции.

Один из них подошел к краю воронки. Молодой маг с узкими глазами и жестким лицом. Он посмотрел вниз, на Дункан и Финиана, и что-то крикнул на монгольском своим людям.

Потом перешел на русский с сильным акцентом:

— Вы живы?

— Относительно, — ответила Дункан.

— Кто вы? Что здесь произошло?

Дункан посмотрела на офицера. Потом на десятки вооруженных людей за его спиной. На магические печати, которые мерцали агрессивным красным.

Она знала монгольский, и последнее, что сказал этот молодой офицер было: «Никого не оставлять в живых, даже их».

Дункан сильнее стиснула меч. Она просто не сможет сражаться с ними из кратера. Надо что-то придумать.

— Я покажу, что тут произошло! — добавив в голос больше драмы, сказала Дункан. — Я видела, куда упал кристалл!

— Говори! — рявкнул парень.

— Я не вижу отсюда! Мне надо забраться повыше!

Монголы переглянулись и молодой офицер сказал своим на родном языке:

«Доставайте их. Убьем их после того, как она покажет, где кристалл».

Поместье Кузнецовых.

Сахалин.

Портал выплюнул нас в сырой сахалинский вечер. Когда мы доехали до дома, Витя на руках у Маруси даже не проснулся, а вот Аня радостно завизжала.

— Тише-тише, зайка, — я прижал ее к себе. — А то маму разбудишь.

— Маму ты точно не разбудишь, — сказала Лора, появившись рядом. — Света и Маша на крыльце. Считают минуты.

И действительно девушки стояли у входа в поместье, скрестив руки на груди.

— А мы уж планировали выдвигаться, — сказала Маша вместо приветствия.

— Я, конечно, немного потерял форму, но не настолько, чтобы не справиться с двумя детьми, — попытался я улыбнуться.

Маша забрала Витю и понесла в дом. Света без единого слова взяла Аню у Маруси. Поцеловала ее в макушку и тоже скрылась внутри.

— Приятно быть нужным, — хмыкнул я, оставшись на крыльце.

— Дети в безопасности, и это главное. Приготовлю-ка я пирог! — кивнула Маруся и скрылась в доме.

Я сел на ступеньку. Ноги гудели, каналы ныли тупой болью, но все это было терпимо.

Все же странное ощущение от этих перестроений. Подняв палец, я зажег на кончике небольшой огонек. Пламя слегка потрескивало, когда в него попадали снежинки. Я раскрутил его магией ветра, создавая небольшой торнадо. Затем добавил земли и воды. Все это произошло буквально за пару секунд. Каждая деталь работала идеально. Энергия почти не тратилась, что говорило о максимально экономичном расходе энергии, но все же пальцы начали неметь.

— Да, пока все еще не укрепились все узлы, — Лора сидела рядом и смотрела на мои потуги в простейшую магию. — Как видишь, энергозатрат почти нет, все идет намного легче и быстрее, чем раньше, но и минусы пока есть.

— Да… Пока есть, — кивнул я. — Кстати, а какие апгрейды ты сделала?

— О, это хороший вопрос, — улыбнулась Лора. — Скоро покажу…

— Ой, эти секретики, — ухмыльнулся я. — Свяжи тогда меня с Валерой.

— Пять сек, — улыбнулась она.

В голове зазвучал знакомый басок, слегка приглушенный помехами.

— Мишаня, я их нашел.

— Как они?

— Финиан цел. Нога сломана, пара ребер, ничего критичного. Парень крепкий, хоть и бормочет, что не написал завещание и не сделал потомков.

— А Дункан?

Валера помолчал. Это молчание мне не понравилось.

— Живая, — наконец сказал он. — Но Миша, она в плохом состоянии. Ожоги по всему телу. Правая рука почти не двигается. Спина обожжена. И при всем при этом, когда я пришел, она стояла перед кратером, заполненном трупами.

— Трупами?

— Монгольский магический патруль. Человек тридцать. Она уложила их всех с обожженным телом и напарником, который лежал без сознания. Она крута, тут не поспоришь. Смогла защитить и Финиана, и себя.

— Она же дочь Федора Дункан, — сказал я, как будто это все объясняло.

— Когда я приземлился, она попыталась и на меня замахнуться. Пришлось представиться. Два раза. В первый раз она не поверила.

— Почему?

— Не знаю… Она была в беспамятстве. Двигалась на автомате.

— Валера… Ты же ничего ей не сделал?

— Ты че, думаешь я совсем? Просто обездвижил ее горячими объятиями. А то она бы сделала себе только хуже.

— Когда будешь на Сахалине?

— Через час. Может, быстрее. Тут монголы подогнали транспорт. Пришлось немного поорать на их генерала. Забавные ребята. Как только увидели, что я отбил заклинание их командира, стали очень вежливыми.

— Поведение Валеры располагает к вежливости, — заметила Лора.

— Ладно, вылетаем. Дункан перевязал, Финиану зафиксировал ногу нормально. Он в сознании. Даже шутит. Хотя, по-моему, у него это от болевого шока.

— Понял. Жду.

Связь оборвалась. Я выдохнул и откинулся на перила.

Дункан жива. Финиан жив. Дети дома. Три из четырех пожаров потушены. Остался один, самый большой. О нем стоит подумать, но попозже.

Маша вышла на крыльцо с двумя кружками. Одну протянула мне.

— Чай?

— Спасибо.

Она села рядом и прислонилась плечом к моему плечу.

— Дети уснули?

— Витя уснул. Аня лепит что-то из пластилина. Света с ней. Что с Дункан?

— Жива. Вся в ожогах, но смогла уничтожить целый монгольский отряд. Валера везет их сюда.

— Федор знает?

— Еще нет. Скажу, когда она будет в лазарете. Не хочу, чтобы он понесся туда раньше времени и кого-нибудь прибил по дороге.

Маша допила чай, забрала мою пустую кружку и встала.

— Миша, ты спал четыре часа за последние двое суток. Когда Валера привезет их, ложись.

— Обещаю подумать.

— Ты не подумаешь… Но я хотя бы попыталась.

Она поцеловала меня в лоб и ушла.

Валера приехал через сорок минут.

Финиан выглядел ровно так, как он описал. Если бы не перевязанная нога и бледное лицо, его можно было бы принять за туриста, заблудившегося по дороге на горнолыжный курорт.

— Добрый вечер, — сказал он, увидев меня. — Или ночь? Я немного потерял счет времени.

— Вечер. Как нога?

— Сломана. Но я привык. В моей жизни было столько переломов, что кости уже здороваются со мной.

Я не совсем понял, что он имел в виду, но не стал уточнять. Кто знает этих иномирцев.

Валера аккуратно переложил Дункан на носилки, которые уже подогнали из лазарета. Она была в сознании, но только формально. Глаза мутные, кожа на всем теле покрыта ожогами, кое-где виднелись свежие бинты, уже пропитавшиеся сукровицей. Но даже в таком состоянии она умудрилась посмотреть на меня и выдавить:

— Жива. Не переживай.

— Я вижу. В лазарет, быстро.

Лекари подхватили носилки и понесли Дункан к машине. Финиан заковылял следом, отказавшись от помощи.

— Я дойду сам, — упрямо сказал он. — Если я выбрался со дна какого-то стеклянного кратера, то уж на ровной поверхности как-нибудь справлюсь.

— Из кратера ты не вылез, — сказал Валера. — Я тебя нес.

— Это детали, — отмахнулся Финиан и чуть не упал на ровном месте. Валера молча подхватил его за локоть.

— Детали, говоришь?

— Ну ладно, важные детали, — признал он и позволил себя довести до машины.

Я дождался, пока их обоих заберут, и повернулся к Валере.

— Рассказывай.

— Что рассказывать? — он пожал плечами. — Прилетел, нашел кратер. Большой, метров двадцать в диаметре. Стенки оплавлены до стекла. Рядом Дункан и Финиан. Внутри кратера тридцать два трупа монгольских магов. Я посчитал. Тридцать два, Миша. И ни одного живого. Дункан стояла с мечами в руках, один из которых она привязала тряпкой к обожженной ладони, потому что пальцы не сжимались.

— Монголы напали первыми?

— Судя по всему, да. Их офицер приказал убить обоих после того, как Дункан покажет, где кристалл метеорита. Она знала монгольский и все поняла. Ну и встретила их соответственно.

— Тридцать два мага, — повторил я. — Не хило…

— Тридцать два, — кивнул Валера. — И у нее даже магии нет. Знаешь, если бы мне кто-то рассказал эту историю, я бы не поверил.

— Да все бы ты поверил, — появилась Лора. — Не прибедняйся.

Валера потянулся и хрустнул шеей.

— Ладно, я пойду поем… Пахнет, как будто Маруся готовит что-то вкусное.

Кабинет на втором этаже администрации.

Два часа спустя.

Мисс Палмер сидела за столом, перед ней лежал чистый лист бумаги. На стене красовалась сложная диаграмма, нарисованная прямо на штукатурке серебристым мелком.

Когда я вошел, она даже не подняла головы.

— Закрой дверь.

Я закрыл.

— Садись.

Я сел.

— Не перебивай.

— Еще не начал.

Палмер подняла на меня взгляд. Спокойный и холодный, как у хирурга перед операцией.

— Нечто становится сильнее, — сказала она. — Не постепенно, как мы думали. Скачкообразно. У них с Буслаевым симбиоз. Чем сильнее носитель, тем сильнее Нечто. И наоборот.

— Буслаев, — сказал я.

— Именно. Очень сильный рунный маг. Но это не главная проблема. Проблема в том, что рунная магия позволяет Нечто закрепляться в реальности. Раньше он существовало как… — она пощелкала пальцами, подбирая слово. — Как помехи на радиоволне. Шум. Искажение. Он мог напрямую связываться со своими приспешниками только через алтари. А теперь подходящее тело и специальные руны дают ему якорь. Структуру. Ты понимаешь, что это значит?

— Его стало сложнее выгнать.

— Его стало невозможно выгнать обычными методами. Пока Нечто сидит в Буслаеве, он будет расти. Не линейно. Экспоненциально. Каждая руна, которую Буслаев знает, каждая формула, каждый символ, все это дает Нечто новый инструмент.

Я потер виски.

— Сколько у нас времени?

— До чего именно? До того, как Нечто полностью подчинит Буслаева? Зависит от того, насколько талантлив Буслаев.

— Говорят, что он был очень талантлив, — признал я. — В КИИМе его хвалили.

— Ну… Я не могу сказать точно, но может год…

Что ж, все совпадает. А значит, надо его найти до того, как он полностью обретет свою силу.

— Замечательно, — вздохнул я. — Есть хорошие новости?

— Хорошие? — Палмер посмотрела на меня так, будто я спросил, есть ли скидка на конец света. — Хорошая новость в том, что Нечто пока не знает, что мы знаем. Это дает нам преимущество. Маленькое, хрупкое, но преимущество. Не забывай, по сравнению с Владимиром, тело Буслаева намного слабее. Если Нечто вдруг каким-то чудом покинет тело Буслаева, то у него не будет вместилища.

— А разве ты не видишь, что там будет, в будущем?

Палмер постучала пальцем по столу.

— Миша… вот тут оказалось сложно… Помнишь, я говорила, что не могу видеть твое будущее? Так вот, Буслаева я тоже не вижу…

Что ж, значит, всех пришельцев из моего мира она не может видеть. Кроется ли в этом разгадка? Почему наши тела так идеально подходят под божеств? Можно ли как-то использовать тот факт, что Палмер не видит ни меня, ни Буслаева, мне на пользу? И может ли Нечто, в таком случае, не видеть меня?

— Что ж… — я вздохнул. — Будем прорываться старым добрым методом меча и магии.

Когда я вышел на улицу, уже было темно.

— Прогуляемся? — сказала Лора, появившись рядом.

Я не стал возражать. Требовалось время, чтобы все обдумать.

— Лора, как мне адаптировать новые каналы, чтобы восстановление шло быстрее?

— Ну… по сути, ты сейчас находишься в самом начале. Твои энергетические каналы еще не такие эластичные. Да они куда лучше, чем прошлые, но, сам понимаешь, нужно планомерное восстановление. Я бы советовала начать все сначала.

— Все сначала… — хмыкнул я. — Есть у меня один незакрытый гештальт.

КИИМ.

Широково.

Следующее утро.

До института я решил добраться на машине. Данила вел спокойно, объезжая колдобины на дороге, а я смотрел в окно и испытывал смешанные чувства ностальгии и стыда.

Широково изменился. Город, который я помнил веселым, шумным, полным магов и авантюристов, теперь выглядел куда скуднее. На улицах было меньше народу, зато попадалось больше патрулей. На крышах домов торчали наблюдательные посты. У перекрестков стояли ополченцы.

— Посейдон уже здесь, — сообщила Лора. — Он в водонапорной системе города. Контролирует все подземные источники и канализацию. Если кто-то попытается атаковать город… Что ж, удачи ему.

— Хорошо, что он быстро пришел в себя, — кивнул я.

Вообще, с момента нашего сражения с Владимиром, все мои питомцы так же немного сдали назад. Ну, кроме Валеры: того хоть в черную дыру скинь, вернется и попросит еще. Остальные претерпели незначительные изменения в структуре своих магических каналов. Больше всего, конечно, изменилась Любавка. Теперь это была простая девочка. Хотя вру. Не простая. Она по-прежнему могла стрелять изо рта концентрированной энергией, которая пробивала все на своем пути. Двигалась она так же, как и когда была монстром. Да и силы осталось столько же. Аркадий вернулся пока во Внутреннее Хранилище, устроив себе бессрочный отпуск. Он целыми днями плавал в море энергии, игрался с Лорой или Тари. А аквариума со змеями уже не было. Все ушло на битву. Не сказать, что я буду по ним скучать, но все же была в них какая-то изюминка.

Машина подъехала к парадным воротам КИИМа. Высокие каменные столбы, кованые ворота с гербом института. Раньше я входил сюда студентом. Потом приезжал тайно. И вот, опять студент. К счастью, меня еще не отчислили, да и студенческий пропуск был при мне.

Охранники у ворот узнали меня сразу. Козырнули и пропустили. Один из них схватился за рацию, предупреждая руководство. Новость о моем визите разлетится по институту за считанные минуты.

Выйдя из машины, я пошел по главной аллее. Данила остался на внутренней парковке. Двое гвардейцев, которых Трофим настоял взять, так же остались в машине.

Первым появился Звездочет. Алефтин Генрихович вышел мне навстречу от главного корпуса, подкручивая ус.

— Михаил, — он пожал мне руку крепко, как в старые добрые. — Рад, что ты жив. Мы слышали про западный фронт.

— Живее всех живых, Алефтин Генрихович. Как институт?

— Стоит, — он повел рукой вдоль корпусов. — Стены целы, студенты живы. Но настроения не самые радужные.

— Знаю.

— Откуда?

— Догадался. После смены власти в Империи всегда найдутся недовольные. Да и слышал, что сейчас в Дикой Зоне тоже небольшие изменения.

Звездочет кивнул и повел меня к учебному корпусу. По мере того как мы шли, из зданий начали выходить студенты. Кто-то смотрел с любопытством. Кто-то с уважением. Были и те, кто кивал и здоровался. Это были старшекурсники, которые помнили, как я сражался рядом с ними во время прорыва.

Но были и другие взгляды. Тяжелые и неприязненные, с плохо скрытой злостью.

Первый инцидент случился у входа в главный корпус.

Высокий парень лет двадцати со второго курса, судя по нашивке, стоял у двери, скрестив руки на груди. Когда я подошел, он не посторонился.

— Кузнецов, — произнес он так, будто выплюнул.

— Здравствуйте, — ответил я спокойно.

— Мой отец сидит в тюрьме. Его арестовали три недели назад. Обвинение: сотрудничество с иностранными державами. Знаешь, с кем он сотрудничал? С Пруссией. В рамках научного обмена. Программа, которую одобрил еще Петр Первый. А теперь, когда на трон вернулся его сын, все эти программы объявили предательством. И мой отец гниет в камере.

Вокруг начали собираться люди. Звездочет напрягся, но я поднял руку, прося не вмешиваться.

— Как тебя зовут?

— Данилов. Артем Данилов. Мой отец, Петр Михайлович Данилов, барон. Заведовал кафедрой руноведения в Петербургском университете.

— И почему мне кажется, что ты обвиняешь меня в этом? — спросил я.

— Почему? — парень усмехнулся. — Может потому, что ты убил Петра Первого и вернул на его место своего человека? И тот стал проводить чистки?

— Чистки проводят не по моему приказу.

— А по чьему?

— По закону. Аресты проводит Имперская Канцелярия. Если твоего отца арестовали, значит, он не только сотрудничал с Пруссией, но и сливал ей секретные данные.

— Да как ты смеешь… — зашипел он, но Звездочет повел меня дальше.

Из толпы вышла девушка и тоже перегородила нам дорогу. Маленькая, худенькая, с короткой стрижкой и красными от бессонницы глазами.

— У меня маму арестовали, — сказала она тихо, но в наступившей тишине ее было слышно прекрасно. — Она работала переводчицей в посольстве Англии. Переводчицей! Ей вменяют шпионаж. Ей пятьдесят два года, и она боится мышей. Какой шпионаж⁈

Еще один голос послышался из задних рядов:

— А моего деда лишили поместья! Конфискация имущества! За то, что он поддерживал торговые связи с Францией!

Голоса нарастали. Не крики. Скорее волна обиды, которую слишком долго держали в себе.

— Петр Первый хотя бы давал жить!

— А этот новый царь только и может, что карать!

Я молча слушал. Звездочет стоял рядом, готовый в любую секунду вмешаться, но я покачал головой. Пусть говорят. Им нужно выговориться. Это важнее, чем моя гордость.

Когда голоса стихли, я заговорил.

— Я не буду оправдываться. Не буду говорить, что Петр Первый был тираном, хотя так оно и есть. Не буду говорить, что смена власти всегда болезненна, хотя и это правда. Скажу одно. Я узнаю лично про каждый арест. Не через Канцелярию. Не через чиновников. Вы знаете, кто я. И какие у меня связи. Но если правомерность обвинений будет подтверждено, советую больше меня не беспокоить.

Данилов смотрел на меня, не отводя взгляда. Злость в его глазах не исчезла, но к ней примешалось что-то другое.

— Мне нужны имена, — сказал я. — Всех, чьи родственники были арестованы после смены власти. Составьте список и передайте директору. Я займусь этим.

— А если список будет длинным? — спросила девушка с красными глазами.

— Ничего страшного.

Толпа постепенно рассосалась. Кто-то уходил молча, кто-то переговаривался. Данилов постоял еще секунду, потом кивнул и отошел.

Звездочет выдохнул.

— Ты понимаешь, что только что пообещал разобраться с политикой новой Империи?

— Понимаю.

— И что Петр Романов может быть не в восторге?

— Справится. Он не Петр Первый. Он умеет слушать.

— Дай-то бог, — Звездочет подкрутил ус. — Ладно, пойдем внутрь. Горький будет рад тебя видеть. Ну, или сделает вид, что рад. С нашим директором никогда не поймешь.

Мы вошли в главный корпус. Знакомые коридоры, запах старого дерева и магической пыли. По стенам висели портреты выпускников. На некоторых были черные ленточки.

— Потери? — спросил я, кивнув на портреты.

— Последний прорыв забрал двенадцать человек, — тихо сказал Звездочет. — Шестеро студентов и шестеро из гарнизона. Еще четверо в лазарете, но они выкарабкаются.

Я остановился у одного портрета. Молодой парень, улыбается. Третий курс.

— Строганов, — сказал Звездочет. — Николай. Закрыл собой двух первокурсников, когда рухнула часть стены.

Я знал его. Мы вместе поступали в КИИМ.

— Лора, — сказал я мысленно. — Добавь Данилова Петра Михайловича в список. И ту переводчицу. Все имена, которые они принесут.

— Уже записываю, — ответила она. — Миша, ты уверен, что хочешь ковыряться в делах Имперской Канцелярии? Это не монстры и не метеориты.

— А мне не привыкать.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю.

— Записывай, Лора. Просто записывай.