Я тебя спасу

Глава 18. Бандиты

Анжелика

Вечером следующего дня Женя приезжает домой не один, а с массажистом. Он нашел специалиста для моей больной ноги. Сначала при виде массажиста я теряюсь, а потом начинаю испытывать жгучее чувство неловкости перед Евгением. Он столько для меня делает, в том числе тратит на меня деньги, а я вообще никак не могу отблагодарить его. Единственное, что мне доступно, — это содержать в чистоте его квартиру и готовить ему еду. Что я и делаю целыми днями, сидя взаперти.

После массажиста приходит врач по лечебной физкультуре. Мы занимаемся около часа. Он дает мне домашнее задание — упражнения, которые я должна выполнять самостоятельно в течение дня.

— Как нога? — спрашивает Женя, когда врач уходит.

— Мне кажется, лучше, — делаю несколько шагов по комнате. — Такое может быть после одного массажа и одного урока физкультуры?

— Может. Но это не полное восстановление, а лишь положительная динамика к улучшению. Тебе нужно заниматься долго и упорно, массаж делать курсами. Через месяц можно начать плавание, если со швами будет все в порядке.

— Почему только через месяц?

— После операций минимум месяц не рекомендовано купаться в водоемах. Кстати, как твои швы?

— Чешутся.

— Это хорошо.

— Я не знаю, как мне тебя отблагодарить.

— Приготовь что-нибудь вкусное.

— Я сегодня приготовила. Там в холодильнике голубцы с пюре, еще есть салат…

Замолкаю. Смотрю на Женину спину, удаляющуюся к холодильнику. Я родилась под счастливой звездой, раз встретила его. Мне настолько неудобно и неловко перед ним. Вчера Женя сунул мне в руки планшет, банковскую карту и сказал заказать в интернет-магазине любые вещи, которые мне нужны. Я сквозь землю провалиться хотела. Ну, заказала средства личной гигиены, без которых никак. Больше ничего не стала. Немного одежды у меня есть от какой-то благотворительной организации, этого достаточно. Хотя меня уже берут сомнения, что вещи в больницу прислала благотворительная организация. Они так идеально угадали с моим размером. И одежда достаточно дорогая.

Конечно, это все Женя мне купил.

Я восхищаюсь им. Он такой умный, сильный, смелый, добрый, щедрый, красивый… И еще миллион эпитетов. У меня аж воздух из легких выбивает, когда смотрю на него. В больнице Женя нравится каждой второй незамужней медсестре. Я даже слышала, как они обсуждали его. Евгений Борисович то, Евгений Борисович это. Мне так и хотелось рявкнуть им: «Слюни подберите».

— Вкусно, — хвалит мои голубцы.

Я расплываюсь в самой идиотской улыбке, которая только возможна.

— Нам нужно подумать, что делать на выходных, — продолжает, прожевав. — За мной таскается хвост из нескольких машин. Меняются, чтобы я их не спалил. Но я все равно спалил.

А вот это мне не нравится. Я тут же напрягаюсь. Под ложечкой начинает неприятно сосать. Боже, во что я впутала Женю…

— Раз за мной следят, значит, я должен вести максимально обычный образ жизни. Если я начну прятаться, это вызовет подозрения. Завтра после работы я схожу посидеть в бар с друзьями. А вот на выходных можно куда-нибудь уехать. Как раз мой приятель приглашал к себе на дачу.

Мое и без того поганое настроение стремится к нулю. Женя хоть понимает, что я целыми днями только и делаю, что жду его с работы? А если он уедет на все выходные, я вовсе с ума сойду от одиночества.

— Х-хорошо, — выдавливаю.

— В бар я тебя, понятное дело, взять не могу, а вот на дачу могу. Надо подумать, как нам это сделать. — Я аж дыхание задерживаю. Мне не послышалось? Женя собирается взять меня с собой? Не замечая моего смятения, он продолжает: — Мне интересно, следят ли они за моей машиной на подземной парковке дома. По идее они не могут. Но кто их знает? В больнице они за тобой не следили, хотя проникнуть в больницу намного легче, чем на подземную парковку в доме.

— Разве в больницу можно проникнуть постороннему человеку? — удивляюсь.

После Жениных слов о том, что он хочет взять меня на выходные к друзьям, настроение стало получше.

— Конечно. У нас врачи ведут амбулаторные приемы. Записываешься по телефону на прием к любому врачу, оплачиваешь его, получаешь пропуск в окошке, проходишь через турникет и дальше идешь, куда хочешь и проводишь в больнице, сколько угодно времени. Эти товарищи из девяностых легко могли так сделать, но почему-то не догадались. Они только следили с улицы за центральным входом в больницу.

— Скорее всего, они не захотели светиться. Пропуск же по паспорту получают. А вообще, так как у меня есть небольшой опыт общения с товарищами из девяностых, я могу сказать, что они туповаты. Паспорт можно было взять и поддельный.

Туповаты — это еще мягко сказано. У отчима не было ни одного нормального подчиненного. Они реально все тупые. Ну а кто еще идет в бандиты? Я имею в виду простых шестерок на побегушках, а не авторитетов, как мой отчим. Шестерки — это бывшие двоечники, которые прогуливали уроки в школе, курили за гаражами и считали, что они крутые. После школы, естественно, ни в какой институт не поступили, а пошли в армию. Вернувшись из армии, работать им было негде, а деньги как-то зарабатывать надо. Вот и пробились к разным бандитским группам.

А криминальные авторитеты, как мой отчим, — это совершенно другой тип. Это наиумнейшие и наихитрейшие люди. У моего отчима несколько образований, он говорит на трех языках. Его любимый вид досуга — шахматы. Он может обыграть любого профессионального шахматиста. Он даже в тюрьму сел, скорее всего, специально. Ественно, никакая полиция никогда в жизни бы его не посадила. Просто отчиму зачем-то понадобилось залечь на дно, он выбрал для этого тюрьму. А сам живет там, как в пятизвездочном отеле, и продолжает заниматься своими делами.

— Если они тупые, то нам это на руку. Мы-то не тупые.

— Отчим постоянно орал на своих подчиненных за их тупость. Одного даже застрелил — так сильно он его выбесил.

Женя давится голубцом и начинает кашлять. Да, для обычного человека это, наверное, звучит дико. Просто так взять и кого-то застрелить, потому что он тебя бесит. Но в мире, в котором я прожила короткий отрезок своей жизни, это было нормой. Помню, как мое тело покрылось ледяным потом, когда я, вернувшись со школы, увидела бездыханное тело и лужу крови под ним прямо в доме.

— Уберите это, — сухим тоном приказал отчим другим шестеркам. Затем бросил в мою сторону безразличный взгляд и удалился к себе.

Я не понимала, зачем мама вышла за него. Вот просто не понимала и все! У нас не было острой нужды в деньгах, мы не голодали. Мы нормально жили в нашей небольшой однушке на окраине Москвы. Мама работала экономистом, нам хватало ее зарплаты. Раз в год мы ездили на море.

Но у мамы была мечта — выйти замуж. Ей не везло в личной жизни. Мой отец бросил ее, как только узнал о беременности. Остальные мужчины, которые встречались на ее жизненном пути, были не лучше. А тут она где-то повстречала отчима: красивого и богатого.

Правда, очень скоро ее розовые очки разбились стеклами внутрь, но это уже другая история.

— Слушай, это что, реально существует в наши дни? — изумляется Женя.

— Что именно?

— Ну, весь этот криминал и бандитские разборки. Я просто за тридцать два года своей жизни никогда не сталкивался.

— Потому что ты слишком интеллигентный. Такие, как ты, даже не знают о существовании другого мира. Это комплимент, а не оскорбление.

— А если серьезно? Что, прям настоящие бандиты и криминальные авторитеты ходят среди нас?

— Ну, у нас в стране есть наркоманы? — спрашиваю.

— Есть, — сразу отвечает.

— Раз есть наркоманы, значит, есть и наркотики. А откуда они берутся? В частности, их привозят. А кто их привозит?

— Кто?

— Мой отчим.

— Жесть, — качает головой. — Даже не буду спрашивать, каким образом он это делает.

— А я не отвечу, потому что сама не знаю. Да это и не важно.

— Ладно, мы отклонились от темы. Как нам поехать на дачу к моему другу, учитывая хвост за машиной?

Вот этот разговор мне приятнее.

— Я думаю, так же, как ты вез меня из больницы. Я лягу на заднее сиденье. Окна у тебя затонированы.

Согласно кивает.

— Тоже так думаю. Ну, ты готова рискнуть? Дача, естественно, закрыта и огорожена высоким забором. На ее территории нас никто не увидит, а мои друзья, естественно, никому ничего не скажут.

Он еще спрашивает.

— К твоим друзьям никто и не будет лезть с вопросами, — счастливо улыбаюсь. — Хвост только за тобой, а не за твоим окружением. Шестерки лишний раз на глаза не показываются. Иначе в поисках меня они бы заявились ко всему медперсоналу больницы.

— Ну и отлично. Тогда в субботу рано утром нам надо будет выехать.

Я так рада, что еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгать до потолка.