Я тебя спасу

Глава 41. Грузовик с счастьем

Анжелика

Когда мне звонит Сергей Холод и говорит, что Женю освободили, я сползаю по стене и начинаю рыдать. Я не спала, не ела и не пила все дни, что нахожусь в запасной квартире Сергея. Я просто не могла, находясь в неведении, о жизни Жени. Пока правоохранительные органы телились и решали вопросы с внутренней бюрократией, Женю могли убить.

Холод еще что-то говорит. Что Женя в больнице, но в целом здоров и в порядке. Он в больнице в Подмосковье, и к нему пока нельзя. Всех бандитов или поймали, или убили в результате операции. Я могу выдохнуть спокойно, потому что больше некому меня преследовать.

Сразу после разговора с Холодом я падаю на диван и засыпаю. Наконец-то я спокойна. Мой любимый жив и в порядке. Это самое главное. Остальное мы решим.

Женя звонит на следующий день с незнакомого городского номера. Сначала я не хочу отвечать, но потом все же решаю взять трубку.

— Алло, — произношу настороженно.

— Привет, малыш.

И всё. Я снова в слезы.

— Женя.. Женя.. — только и могу вымолвить.

Он смеется.

— Ну что ты, любимая моя. Не плачь. Со мной все хорошо. Скучаю очень по тебе.

— И я по тебе. Женя.. Женя..

Любимый снова смеется, а я не могу успокоиться. Злюсь на себя за дурацкие слезы, а все равно реву белугой. Женя говорит, что в больнице, в которой он лежит, запрещены визиты гостей в палаты. Но у пациентов есть прогулки во дворе с двух до четырех, и можно навестить во время прогулки. Сейчас одиннадцать утра. Я собираюсь за полчаса и бегом выскакиваю из квартиры.

В больницу в области ехать очень долго — через всю Москву и потом еще прилично от МКАДа. Ровно в два я вхожу на территорию больницы и сразу вижу Женю. Он курит под деревом у центрального входа. Я бросаюсь к нему со всех ног. Завидев меня, Женя выбрасывает сигарету в урну и сразу подхватывает меня на руки.

Наши губы встречаются. Мы не можем нацеловаться, натрогаться, наобниматься. Слезы снова брызжут из глаз. Я глажу Женю по волосам, лицу. Пальцы рук сводит от нетерпения. Мой Женя.. Мой.. Жив, в порядке.. Боже.. Я самый счастливый человек на свете.

— Девочка моя, — шепчет сквозь поцелуи. — Я так за тебя боялся. Скажи мне, ты в порядке? Ты точно в порядке?

Он разрывает наши губы, берет мое лицо в ладони, внимательно заглядывает в глаза, пытаясь прочитать в них ответ.

— Да, со мной все хорошо. А как ты? Женя, Боже, я места себе не находила… Что они с тобой делали?

У Жени все лицо в синяках. Что на теле, пока не знаю. Женя в брюках и джемпере. Одежда чистая. Наверное, родители привезли или Холод.

— Да ничего особо они со мной не делали. Так, ерунда.

— Ну как ерунда? У тебя лицо в синяках, — всхлипываю.

— До свадьбы заживет.

Женя произносит это с жирным намеком. Лукаво улыбается. Наблюдает за моей реакцией. А мне не до веселья и шуток. Я обнимаю его, прижимаюсь так крепко, как могу. Любимый зарывается носом в мои волосы на макушке, вдыхает глубоко.

— Как же я за тебя боялся, Лика.

— А я за тебя.

— Теперь все позади, малыш. Их всех перестреляли. А кого не застрелили, того посадят. Впереди сложное время, нас будут таскать по допросам и судам как свидетелей. Но зато теперь ты точно в безопасности и можешь больше ничего не бояться.

Я не могу поверить, что это так. Неужели я действительно свободна и могу беспрепятственно передвигаться по улице, не опасаясь за свою жизнь? Но если Самсона и его людей устранили, получается, что так. Я свободна. Моей жизни больше ничего не угрожает. И жизни Жени тоже!

Мы садимся на лавочку подальше от центрального входа в больницу, чтобы было поменьше людей. Женя обнимает меня обеими руками, а я обнимаю его. Не можем оторваться друг от друга. Бесконечно целуемся. Я успокоилась, больше не плачу. Безмерно счастлива, что Женя жив, относительно в порядке и рядом со мной.

— Холод мне все рассказал, — после очередного долгого глубокого поцелуя Женя укладывает мою голову себе на грудь и запускает пальцы в волосы. Медленно перебирает их. — Ты узнала геолокацию, где я могу находиться, он передал ее какому-то спецназовцу, и началась операция по моему освобождению. Еще очень помог глава МВД, к которому я ходил. Как только родители написали заявлению в полицию о моем исчезновении, это сразу дошло до министра, и он ускорил переговоры со спецназом.

— Министр? — отрываю голову от груди Жени и смотрю на него. — Какой министр?

— Это тот человек, к которому я собирался обратиться за помощью. Мой бывший пациент.

— Про которого ты не хотел рассказывать мне раньше времени?

— Да. В день похищения я после работы поехал к министру внутренних дел, рассказал про нашу ситуацию и попросил помочь. Как только вышел из министерства и дошел до своей машины на соседней улице, меня похитили. Министр сдержал слово, помог. Еще и дал пиздюлей за то, что не приняли от моих родителей заявление сразу, а сказали приходить через сутки.

— Теперь понятно, куда ты поехал после работы. А мне сказал, что задерживаешься в больнице, — произношу с укором.

— Прости, малыш, — чмокает меня в губы. — Просто не хотел обнадеживать тебя раньше времени. Ну и не знал, можно ли вообще этому министру доверять. Может, он тоже купленный. Ко мне, кстати, сегодня утром приходил следователь, который ведет твое дело. Сильно ругался, что мы с тобой его обманывали. Прикинь, он, оказывается тоже честный. Кто бы мог подумать.

Действительно. Кто бы мог подумать, что следователь по моему делу окажется честным?

Я возвращаю голову к Жене на грудь. Слушаю его размеренное сердцебиение и наконец-то чувствую покой на душе.

— А как ты узнала, где меня держат? — вдруг спрашивает.

Женя задает вопрос спокойно, не подозревая ничего плохого. Но у меня все равно по позвоночнику озноб пробегает. Я для себя решила, что не буду рассказывать про Артура и то, что произошло в номере отеля. Женя сильно расстроится, если узнает. Будет ругаться на меня за то, что пошла на такой шаг. Начнет винить себя. Захочет отыскать Артура и набить ему морду. Зачем нам новые проблемы?

Я против лжи в отношениях, но иногда нужна ложь во благо. В данном случае правда только навредит всем. Самсон устранен, отчим получит обратно свои наркопотоки. До меня больше никому не будет дела. Я не поеду в дом отчима за своими вещами и документами. Сообщу полиции — или кто этим занимается — об утере паспорта и всех остальных документов. Пусть делают новые. Шмотки не так важны, куплю другие.

Проблема только в моем дипломе о высшем образовании. Придется связываться с французским университетом, узнавать, как можно получить новый. Думаю, и это реализуемо. Ну потеряла диплом, с кем не бывает? Наверняка за многовековую историю моего парижского университета кто-то из выпускников терял диплом. Бывают же еще ЧП, например, пожар в квартире, когда сгорают все документы, включая диплом о высшем образовании. Я почти не сомневаюсь, что напечатают мне новый.

— Мне пришлось связаться с дочкой отчима и потребовать от нее информацию. Она, естественно, ничего не знала, потому что не участвует в делах отца. Но она помогла. Позвонила мне на следующий день и сказала, что ее отец конфликтует с каким-то Самсоном. Скинула геолокацию, где находится база.

Женя не улавливает в моем голосе лжи. Нежно целует меня в макушку, и я облегченно выдыхаю. Пускай это будет последняя ложь в моей жизни, которую я говорю Жене. Но ему правда нельзя знать про Артура и через что я прошла, чтобы получить геолокацию базы Самсона.

— Ты у Холода сейчас живешь?

— Да, в квартире его жены.

— Как же вовремя он тебя вывез. Бандиты же поехали ко мне домой искать тебя. Но не нашли.

От слов Жени меня бросает в жар.

— Они ездили искать меня к тебе домой??

— Да. Но не обнаружили ни тебя, ни твоих следов.

— О Господи..

Мне даже страшно представить, что бы было, если бы Сергей меня не увез.

— Ты знаешь, Холод очень помог, — восклицаю искренне. — Он настоящий друг.

Женя согласно кивает.

— Если бы не он, неизвестно, что бы с нами обоими было. Вернее, известно — нас бы просто не было.

Рвано выдыхаю. Не хочу думать, не хочу представлять другой вариант развития событий. Когда Артур бы не назвал геолокацию. Или я бы от него не сбежала. Или Сергей не вывез меня из квартиры Жени. Или спецназ не начал бы операцию вовремя.

Хотя Артур все равно окунул меня в грязь. Я потом долго терла себя мочалкой в душе, стараясь смыть гадкие прикосновения бывшего сводного брата. Он мерзко лапал меня, совал в меня пальцы, терся членом у меня между ног. Как вспомню — так вздрогну. Мне не терпится оказаться с Женей в спальне, чтобы его ласковые любимые руки и губы стерли с меня невидимые следы ублюдка Артура.

— Малыш, возвращайся домой. Меня выпишут через пару дней.

— Куда домой? — сходу не понимаю. — К тебе домой?

— К нам домой.

К нам.. Улыбаюсь Жене в грудь.

— Я хочу познакомить тебя со своими родителями.

Женя решил перевернуть грузовик с счастьем на моей улице. Сначала «до свадьбы заживет» с жирным намеком, затем «к нам домой», а теперь знакомство с родителями, обозначая серьезность намерений на мой счет.

— Хорошо, — соглашаюсь, чувствуя волнение. Я очень хочу понравиться родителям Жени.

— Я тебя люблю, — шепчет на ухо. — Очень-очень сильно люблю.

Грузовик с счастьем официально перевернут на моей улице.