Я тебя спасу

Глава 40. Не сегодня

Женя

Маленькая каморка, в которой расстояние от стены до стены я могу преодолеть в два шага. Полное отсутствие окон, света и какой-либо мебели. В моем распоряжении лишь деревянные доски на полу. Дверь металлическая, с крепким наружным замком. За ней дежурит бандюган с автоматом. Я знаю, что ему отдан приказ не убивать меня. Я нужен им живым. Пока что нужен.

Мне неизвестно, где именно я нахожусь. Догадываюсь, что это какое-то большое помещение, в котором бандюганы решают свои дела. Судя по звукам и голосам, их тут много. Меня вырубили электрошокером. Я очнулся в машине с мешком на голове. Руки были в наручниках, ноги связаны, все личные вещи, включая телефон и часы, забрали.

Мешок с моей головы сняли, когда завели меня в какую-то комнату, тоже без окон. Там на кровати лежал их приятель. У него было ранение в плечо. От меня требовалось достать пулю и зашить рану. Я сомневался, делать ли это. Не мог понять, какую стратегию поведения мне лучше всего выбрать. Что меня похитили из-за Анжелики, я не сомневался. Но что именно им от меня нужно? Просто назвать ее местоположение?

Я знал: они не могут быть на сто процентов уверены, что я знаю, где Анжелика. Если бы им было известно, что она у меня дома, то туда бы они и заявились. Сразу за ней. А значит, похищая меня, они сами идут ва-банк. Я понимал: меня будут пытать, избивать и всячески вытряхивать из меня адрес Лики. Но не убьют. И даже не сильно покалечат. Потому что я нужен им живым: доставать из них пули и зашивать раны. Где-то вдали слышались выстрелы, бандиты были на нервах. Перестрелка с враждующим кланом? Наверное.

Я вытащил пулю из раненого бандита и зашил ему плечо. Все необходимые хирургические инструменты, кстати, имелись. Значит, для них это все не впервой. Вопрос только — кто доставал пули и зашивал раны раньше? У них был свой бандитский хирург?

Потом меня поместили в конуру. Я слышал только громкие голоса, торопливые шаги и звуки выстрелов где-то вдали. Примерно через час снова за мной пришли и потребовали вытащить пулю из ноги пострадавшего. Там ранение оказалось очень серьезным, я не просто достал пулю и зашил, я оперировал, насколько позволяли условия. Потом снова была конура. Когда перестрелка стихла, меня начали допрашивать. Как я и ожидал, про Лику. Повели к какому-то бандюгану, типа главному у них, посадили на стул, связали руки, навели на меня автоматы и стали задавать вопросы.

К тому моменту я уже понял, что нужен им живым. А значит, серьезного вреда мне не причинят. Будут больше пугать. У них активные разборки, перестрелки. Кто-то должен латать им раны. В обычную больницу они поехать не могут. Мне дали один раз кулаком по лицу, один раз под дых, на несколько секунд приложили к моей руке паяльник. Я был непреклонен: «Понятия не имею, где эта пациентка без памяти и документов».

Они бесились. Крутили перед моим лицом пистолетом. Приложили паяльник к ноге, потом еще раз к руке, потом к животу. Снова дали кулаком в морду. Выбили дальний зуб. А для меня сохранить местоположение Лики в секрете было самым важным. В эти минуты, когда из меня в прямом смысле выбивали правду, я понял, насколько сильно люблю Анжелику. Ее жизнь стала для меня важнее собственной. Я не переживал о себе, я переживал о ней. Я не мог допустить, чтобы эти головорезы добрались до Лики.

У меня нет ни телефона, ни часов, но по моим подсчетам я здесь уже пять дней. Из еды — сэндвич раз в день и стакан ржавой воды. В туалет водят под конвоем с автоматами.

Я вытащил пули еще из нескольких бандитов. Меня пытали и допрашивали еще несколько раз. А потом они решили наведаться ко мне домой. Когда я услышал об этом краем уха по пути обратно в конуру, меня прострелила молния животного страха за Лику. Я был бессилен, я вообще ничего не мог сделать, чтобы ее спасти. А попасть ко мне в квартиру они могли беспрепятственно, поскольку у них были все мои вещи, включая ключи от дома. И точный адрес вплоть до номера квартиры тоже был — указан в моем паспорте.

Я лез на стену в конуре. Судорожно пытался что-то придумать, а ничего не получалось. Мне ведь еще нужно было не выдать своего страха за Анжелику. И тогда я начал молиться. Впервые в жизни. Как бы странно это ни звучало.

У меня сложные отношения с Богом. Потому что если пациент умирает — обвиняют врача, а если выживает — благодарят Бога. Никогда этого не понимал.

Я человек науки, а не веры. И мне всегда странно видеть в больнице молящихся людей. На операционном столе жизнь пациента в моих руках, а не в руках Бога. Но они упорно продолжают просить о помощи именно Всевышнего.

Моя покойная бабушка очень не любила мои научные рассуждения о том, что Бога не существует. Она была глубоко верующей женщиной. И однажды она сказала мне: «Когда-нибудь в твоей жизни наступят события, которые приведут тебя к Богу. Это будут очень плохие, очень тяжелые для тебя события. Но только так ты придешь к вере — через боль и страдания». Я не воспринял ее слова всерьез, но запомнил их на всю жизнь.

И вот эти события настали. Когда головорезы едут ко мне домой, а я сижу в конуре за металлической дверью и бессилен спасти Анжелику, единственное, что мне остается, — это молиться. Каковы шансы, что Лики не будет в квартире? Ноль шансов. Она там, дома, ждет меня. Наверняка мечется по комнате, плачет, не ест и не спит. Но дома и ждет меня.

Поэтому когда через несколько часов горячих молитв я слышу за дверью: «У дока в хате чисто. Никаких следов женщины», не могу поверить собственным ушам. Анжелики не было у меня дома? Разве это возможно? Господи… Спасибо тебе за это.

Засов металлической двери поворачивается, в конуру заглядывает свет. С непривычки щурю глаза.

— На выход, — командует головорез с автоматом.

Рядом с ним несколько других бандюганов. Насколько я понимаю, тех, что ездили ко мне домой.

Меня снова ведут к главному. Ему в районе шестидесяти, один глаз вставной, щеку рассекает шрам вплоть до уха. Я замечаю тень растерянности на его физиономии.

— Еще раз спрашиваю: где девчонка?

Шестерка прикладывает к моему плечу паяльник. Кричу от боли на все помещение.

— Вы можете хоть убить меня, но я не знаю, — отвечаю, когда паяльник убирают. — Не-зна-ю. Понимаете? Я не экстрасенс и не гадалка.

Больно пиздец просто. Стискиваю челюсти.

Бандиты начинают мне верить. По их мордам понимаю: больше не считают, что мне известно местоположение Лики. И от этого они растеряны. Похитили зря и не того. Что теперь со мной делать? Живым оставлять нельзя. Я слишком много видел.

Сейчас я как никогда с момента моего появления в логове бандюганов ощущаю себя на волоске от смерти. Я больше не нужен им: перестрелки закончились, а где находится Анжелика, я не знаю. Отпустить меня живым не могут, удерживать дальше бессмысленно. Я смотрю в изуродованное лицо главного и вижу глубокий мыслительный процесс в его голове. Прямо сейчас решается моя судьба.

Раньше я не думал о смерти. Хотя каждый день работаю с ней бок о бок. Я видел, как умирают люди. И старые, и молодые. И тихо, и в муках. Я видел кричащих рыдающих родственников. Я лично сообщал им о смерти. Я много раз был в морге больницы. Наш патологоанатом — мой приятель. У него в морге тихо, спокойно. Можно без суеты попить кофе и покурить.

Видя смерть почти каждый день, я никогда не ощущал ее так близко, как в данную секунду. Я чувствую ее дыхание в затылок. Я чувствую ее невесомые прикосновения к коже. Она здесь. Летает в воздухе. Когда она заберет меня? Через минуту? Две?

О чем я думаю, находясь в шаге от смерти? О том, что моя жизнь была не зря. Я ни о чем не жалею.

Я спас много людей. Больше половины из них даже не помню и не узнаю на улице. Но они живут благодаря мне. Надеюсь, живут полной и счастливой жизнью.

Я познал любовь. Настоящую, сильную. Я не верил в нее так же, как в Бога. А она существует. Так же, как Бог. Потому что я не знаю, что это, если не Божье чудо, раз у меня дома не нашли Анжелику.

Я ни о чем не жалею. А умереть ради спасения любимого человека — это лучшая смерть из возможных.

— Последний раз спрашиваю: где девчонка?

— Последний раз отвечаю: я не знаю.

Главный выдвигает ящик стола, достает из него пистолет, вытаскивает обойму, вставляет пулю и наводит мне на лоб.

А я снова вижу смерть. Она летает по помещению, кружит в воздухе. Скоро заберет меня.

Или не меня?

— Внимание! Вы окружены! Немедленно сложите оружие и сдайтесь! — раздается в громкоговоритель откуда-то с улицы. — Повторяю! Немедленно сложите оружие и сдайтесь! Вы окружены!

Главный замирает с наведенным на меня пистолетом. Растерянно переглядывается со своими шестерками.

— Сука! Блядь! — влетает в помещение один из бандитов. — Да там целая армия, блядь! Полиция, ОМОН, спецназ.. сука, все тут!!!

Главный подскакивает со стула. Начинается суета. Кажется, про меня уже все забыли. А я начинаю громко смеяться до боли в животе.

Я обязательно умру. Но не сегодня.