Я тебя спасу

Глава 6. Память

Я нахожу в интернете социальные организации, которые помогают людям в такой ситуации, как у малолетки. Оказывается, они даже сотрудничают с больницами. Но не с нашей, поскольку у нас таких пациентов не бывает.

— Алло, — поднимает на том конце провода трубку девушка.

— Здравствуйте. Меня зовут Евгений Архипов, я заведующий хирургическим отделением в больнице. У нас пациентка в сложной жизненной ситуации. У нее амнезия, нет документов и нет родственников. Лежит у нас неделю, скоро ее надо выписывать, а ей некуда идти.

— Я вас поняла. Она лежачая?

— Нет, ходит.

— Тогда дайте ей наш адрес и пусть после выписки приезжает, мы ее примем.

На мгновение теряюсь.

— А сами вы не можете за ней приехать?

— Мы приезжаем только за лежачими.

— Понятно, — замолкаю на секунду. — Кхм, а что там у вас? Чем вы можете помочь таким людям?

— Мы предоставляем ночлег и трехразовое питание.

— И все?

— А что еще нужно?

— Я не знаю, просто спрашиваю.

— У нас только питание и ночлег. Есть душ. Подъем в семь утра, завтрак. После этого все должны покинуть здание. Обед с половины первого и до трех. После трех так же нужно уйти. Ужин в семь часов. После него можно принять душ и переночевать.

— А куда должен уходить человек после завтрака и обеда?

— Не знаю, куда хочет. Но у нас находиться нельзя. У нас только питание, ночлег и душ перед сном.

— А лежачие тоже должны уходить?

— Нет, для лежачих у нас специальный интернат. Там за ними постоянное наблюдение.

— Ясно..

— Скажите мне ее ФИО, я запишу.

— ФИО нет. И вообще никакой информации и никаких документов у человека нет.

— Тогда примерные параметры назовите, чтобы мы могли идентифицировать ее, когда приедет к нам.

— Девушка, на вид двадцать два года, длинные темно-русые волосы и голубые глаза.

— Хорошо, я записала. Когда нам ее ждать?

Задумываюсь.

— У нее послезавтра выписка.

— Хорошо, ждём послезавтра.

— Спасибо, всего доброго.

— Всего доброго.

Кладу трубку и устало откидываюсь на кресле. Я хотел потянуть с выпиской малолетки, но начальство поторапливает меня. Главный страх — вдруг ее попытаются убить в нашей больнице. Нужно поскорее избавиться от такой сложной пациентки, чтобы, не дай Бог, чего не вышло. Проблем ведь потом не оберемся.

И, конечно, такой риск есть. Кто-то совершил профессиональное покушение на убийство, но, волею судьбы, оно провалилось. Будет ли организатор пытаться убить малолетку еще раз? Не исключено.

Ну и как выпустить ее из больницы? Вопрос без ответа.

И я все-таки считаю необходимым сделать малолетке МРТ головы. Раз внутренняя бюрократия не позволяет, то иду напрямую к нашему МРТшнику. Мы с ним учились в одном меде. Не то что бы мы большие друзья, но во время студенчества несколько раз вместе бухали. Ну и так у нас в целом приятельские отношения.

— Николай Саныч, привет, — захожу к нему в кабинет МРТ.

Через стекло вижу, что как раз на обследовании лежит человек.

— О, здорова, Евгений Борисыч. Как жизнь? Сто лет не виделись.

Коля жмёт мне руку, а сам смотрит на свои мониторы.

— Слушай, — беру свободный стул и сажусь рядом, — у меня к тебе просьба.

— Какая? — все так же не отрываясь от мониторов.

Тут ходит медсестра, еще какой-то сотрудник. Они, конечно, стесняют меня. Когда выходят за дверь, быстро начинаю:

— У меня сейчас очень проблемная пациентка. Может, ты слышал, неделю назад девушку с огнестрелами к нам привезли?

— Да, слышал.

— У нее амнезия.

— Сочувствую.

— Надо сделать ей МРТ головы.

— Ну пускай невролог назначит, сделаю. Только очередь сильно большая. У нас сломался один аппарат МРТ, плюс у меня коллега сейчас в отпуске. Я тут зашиваюсь. Но назначат — сделаю.

Коля придвигается ближе к экрану и прищуривает глаза.

— Так в том-то и проблема, что назначать не хотят.

Поворачивает на меня голову с удивлением.

— А как же я сделаю без назначения врача?

Вздыхаю. Почему все так сложно?

— Коль, у меня к тебе огромная просьба, — понижаю голос почти до шепота. — Пожалуйста, сделай ей МРТ. Это реально важно. На нее совершили покушение на убийство, три огнестрельных ранения, одна пуля задела легкое. На операционном столе у нее остановилось сердце. Пятьдесят семь секунд клинической смерти. Очнулась — ничего не помнит. Даже имени своего. Ей правда очень нужно сделать МРТ. Я прошу тебя, помоги.

Коля шумно выдыхает и возвращает лицо к экранам. Качает головой.

— А почему ей не хотят назначать МРТ?

— Из-за большой очереди. Руководство хочет побыстрее ее выписать, потому что боятся нового покушения уже в стенах больницы. На меня сильно давят сверху, чтобы срочно выписывал ее. Ну и так как она вообще без документов, в том числе без полиса ОМС, не хотят проводить ей дорогие обследования.

— Блин, Жень, — мнётся. — Я тут с восьми до восьми эти МРТ делаю. Не ем и не пью. А потом еще до ночи описания готовлю. И куча сложных случаев, на которые уходит уйма времени, чтобы все рассмотреть и правильно описать…

— Описание делать не надо. Просто сделай МРТ и запиши на диск. Описание мне не нужно, я сам посмотрю диск.

Трёт лицо. Видно, устал, толком не спит и не ест.

— Ладно, — скрипя душой соглашается. — Приводи ее завтра в девять вечера. Все уже уйдут, я сделаю ей обследование. Диск сам расшифруешь.

— Спасибо тебе огромное, Николай Саныч! — на радостях обнимаю его.

— Только это между нами, окей? Меня по голове не погладят за то, что делаю МРТ без назначений.

— Да, конечно! Это будет наш с тобой маленький секрет.

Коля начинает ржать и толкает меня локтем.

— Иди давай.

Дверь открывается, возвращается медсестра. Пора уходить. Поднимаюсь со стула и жму Коле руку. Руководству я наплёл, что у малолетки проблемы со швами, поэтому выпишу ее послезавтра. Вот только куда ее выписывать — ума не приложу. Не в бомжатник же, в самом деле, где ее могут снова попытаться убить.

Малолетка почти не выходит из своей палаты. Ну, у нее и необходимости такой нет, так как в палате у нее все, что нужно, но тем не менее интересно, чем она занимается целый день. Как-то раз зашел — смотрела телевизор. Экран на окне у нее всегда опущен, в палате темно. Боится лишний раз светиться в окне, и это правильно.

На следующий день захожу к малолетке без пяти девять вечера. Лежит на кровати в темноте, с моим появлением вздрагивает. Зажигаю свет. Щурит глаза.

— Спите? — спрашиваю.

— Нет, просто лежу.

Девчонка не ожидала увидеть меня столь поздно. Садится на кровати. На ней спортивный костюм, который я передал под видом благотворительной организации. Глядит на меня недоверчиво и с опаской. Это уже немного раздражает. Я вытащил ее с того света, и ей об этом известно. Так почему же она постоянно ждет от меня подвоха?

— Пойдёмте со мной.

— Куда?

— Вам нужно сделать МРТ.

— МРТ чего?

Я за свою долгую хирургическую практику пациентов с полной амнезией не встречал. Даже наши неврологи не встречали, недавно признались мне. Так что, в общем-то, мои знания о том, как должен вести себя человек, полностью потерявший память, чисто теоретические. И тут я вспоминаю следака, который удивился, откуда девчонка знает, что такое мобильный телефон. У меня сейчас тоже вдруг вопрос: откуда она знает, что такое МРТ? И самое интересное — что МРТ могут быть разных частей тела.

— МРТ легких, — вру. — У вас было огнестрельное ранение одного легкого. Надо проверить, в каком там все состоянии.

— Хорошо, — поднимается с кровати.

— Идемте.

Девчонка послушно семенит следом за мной по пустым коридорам больницы. В девять часов вечера тут почти никого нет. Я смотрю прямо перед собой, но чувствую на себе косые взгляды малолетки. Кожей чувствую пчелиный рой вопросов в ее голове. Но вслух не задает.

При ходьбе акцент на правую ногу у нее сохраняется. Это не очень хорошо. Если не заниматься, то со временем начнет хромать. Пока идем, мне стоит больших усилий глядеть ровно перед собой. Потому что эту малолетку мне хочется рассматривать, и это меня дико бесит.

— Пришли, — объявляю, открывая дверь к Коле.

Он приветствует нас, дает девчонке указания, что нужно делать.

— Лежать ровно и не шевелиться, — повторяет в десятый раз. — Поняли меня? Вообще не двигаться.

— Да, поняла.

Коля сам заводит девушку в комнату с аппаратом, сам помогает ей правильно лечь. Все сотрудники ушли, это хорошо. Не будет лишних глаз. Коля выходит, садится на свое место, а я наблюдаю стоя через стекло. Малолетка лежит, не двигается. Все идет хорошо, но я все равно нервничаю. Полчаса тянутся долго. Наконец, обследование заканчивается.

— Я принесу тебе диск.

— Спасибо, — благодарю приятеля, — буду ждать.

Девчонка выходит к нам, и я увожу ее обратно. Пока идём по коридорам больницы, снова ощущаю на себе ее любопытный взгляд.

— А почему вы так поздно в больнице?

Наконец-то она осмелилась задать мне вопрос. Видимо, ей совсем стало невтерпёж от любопытства, раз решила со мной заговорить.

— Много работы.

— Вам что, не к кому спешить домой?

Такой дерзкий вопрос заставляет меня посмотреть на малолетку. Узнаю в ней острую на язык девчонку с пляжа.

— Не к кому, — отвечаю честно. — Я живу один.

С пониманием кивает.

Я бы добавил, что счастлив жить один и никогда в жизни не променяю ни на что свою свободу. Я бы сказал малолетке, что каждое утро просыпаюсь в своей большой и современной квартире с мыслью: «Как же хорошо, что здесь нет никого кроме меня!». Но решаю не развивать с ней эту тему. Всем мои друзья женились, детей родили, и теперь у них вообще нет своей жизни. Все крутится вокруг ребенка. Если ребенок в шесть утра не спит, то никто не спит. Нет, мне такого счастья не надо.

Малолетка скрывается в палате, а я иду к себе в кабинет. Сажусь за компьютер и жду, когда Коля принесёт диск. Девчонка не выходит из головы. Думаю о ней не только на работе, но и дома. Засела занозой в башке, аж бесит. Куда ее девать-то после выписки? Не в бомжатник же, в самом деле.

Ворох мыслей в голове прерывает резко открывавшаяся ко мне в кабинет дверь. Коля.

— Держи, — протягивает диск.

— Спасибо тебе огромное, — искренне благодарю. — Ты очень помог.

— Да не за что. Все, я пошел.

Жму приятелю руку и спешу побыстрее засунуть диск в компьютер. В крови разыгрался адреналин от предвкушения. Картинка загружается, и я наконец-то вижу ее мозг.

Она родилась с сильной гипоксией. После такой гипоксии у ребенка есть все шансы получить ДЦП. Но ей повезло, судя по тому, что она здорова. Воистину в рубашке родилась.

Также у нее есть небольшая киста эпифиза. Это скорее всего врожденное и ни на что не влияет.

Еще вижу изменения в левой теменной части головного мозга, отвечающей за двигательную активность правой руки и правой ноги. Это уже последствия клинической смерти. То самое онемение правой ступни и правой руки, о котором она говорила.

Но что касается амнезии…

Внимательно вглядываюсь в каждый сантиметр ее мозга. Просматриваю необходимые участки по несколько раз. Меня разбирает смех. Потому что, судя по МРТ, с памятью у нее полный порядок.