Я тебя спасу

Глава 22. Сомнения

Анжелика

Утром я не знаю, как вести себя с Женей. В голове пчелиным роем жужжат мысли, вопросы. Я выскакиваю из кровати и из комнаты, еще когда он спит. Юля готовит завтрак на кухне, я присоединяюсь к ней помочь. Потихоньку со второго этажа спускаются гости. Последним выходит Женя.

И вот я смотрю на него и не знаю, куда себя деть. При воспоминаниях о ночи алеют щеки. А Женя, увидев меня, как ни в чем не бывало подходит и целует меня в губы. У всех на глазах!

— Давно встала?

— Час назад, наверное, — бормочу.

Мы выносим завтрак на веранду, садимся за стол. Я стараюсь не подавать виду, что меня гложат вопросы и сомнения. Общаюсь со всеми, как обычно. После завтрака мы перемещаемся в сад, я сажусь на качелю. Женя разговаривает с Сергеем и Костей, потом к ним присоединяется Матвей. Евгений весел и беззаботен. Долго общается с друзьями, пока к Матвею не подбегает дочка и не просит покатать ее на велосипеде. Тогда Женя идет ко мне, садится рядом на качелю и обнимает одной рукой.

Снова он делает это на глазах у всех друзей. Я понимаю, что вчера мы сочинили им, будто встречаемся, но… необязательно же обнимать и целовать меня прилюдно. Особенно учитывая, что между нами никакой определенности.

— Скоро домой поедем, — говорит, водя носом по моим волосам.

«Домой». Как будто его модная квартира в элитной новостройке — это наш общий дом. Я там в гостях вообще-то. И уже сильно задержалась.

Через час все гости начинают собираться, и мы тоже. Мы уезжаем первыми. Я ложусь на заднее сиденье автомобиля и весь путь гляжу на Женю. Он все утро был спокоен, как будто то, что произошло между нами ночью, в порядке вещей. Ну, для него, может, и в порядке вещей, а для меня нет. Я теперь еще больше загналась и в одном шаге от того, чтобы разрыдаться.

Меня пугает неопределенность. Я без денег, без документов живу у малознакомого мужчины, к которому тянет неимоверно, но который ничего конкретного мне не предлагает. Я имею в виду отношения. Потому что главный вопрос в моей голове: мы с Женей теперь встречаемся? В моей картине мира если люди делают то, что делали мы с Женей ночью, то у них отношениях. А в его картине мира как?

— У тебя есть девушка? — не выдержав, задаю вопрос.

Мы едем часа полтора, наверное. Я извела и накрутила себя до невозможности.

Женя аж оглядывается на меня.

— Какая девушка?

— Обычная. Ты состоишь с кем-нибудь в любовных отношениях?

Воцаряется гробовая тишина. Да, я задала до ужаса нелепый вопрос. Но он меня гложет.

— Нет, я свободен.

Я чувствую Женин недоуменный взгляд в зеркало заднего вида.

— Слежка есть? — быстро перевожу тему.

— Да. Три машины меняются каждые десять минут.

Настроение сползает в отрицательную плоскость. Нужно что-то с этим делать, принимать какие-то решения. Я не могу вечно прятаться у Жени в квартире и рисковать его жизнью. По-хорошему, мне бы просто приехать в дом отчима, забрать свои документы, вещи, деньги и самое главное — ключи от нашей с мамой квартиры. А бандитам-преследователям как-то сообщить, что я Чёрному не дочка, а падчерица, и ему на меня наплевать. А то ведь бандиты зря только время на меня тратят. Они думают, что через меня смогут воздействовать на моего отчима, а это не так. Он мне уже даже и не отчим вовсе. Моя мама ведь умерла.

Но беспокойство о том, что меня хотят убить, меркнет по сравнению с беспокойством, которое я испытываю по поводу Жени. Я хочу ясности: у него ко мне чувства? Такие же, как у меня к нему? Наша близость ночью имеет для него такое же значение, как для меня? Мы теперь встречаемся?

Я продолжаю накручивать себя всю оставшуюся дорогу. А спокойствие Жени только еще больше распаляет меня. Осознание, что я абсолютно и бесповоротно влюбилась в него, отдает болью в груди. Потому что влюбилась не взаимно. У Жени таких, как я, вагон и маленькая тележка. Вон в больнице каждая вторая медсестра слюни по нему пускает.

Наконец-то Евгений заезжает на подземную парковку своего дома, и я могу сесть на сиденье ровно.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает.

— Да, все хорошо. Немного закружилась голова от того, что горизонтальное положение резко сменилось на вертикальное.

— У тебя гемоглобин низковат. Нужно пропить железо.

— Угу.

Всё-то он знает.

Мы заходим в лифт, поднимаемся на этаж. В квартире оба облегченно переводим дыхание. Я разуваюсь, тру слегка затекшую шею и готовлюсь скрыться в выделенной для меня комнате, как Женя разворачивает меня к себе лицом и вмиг вжимает в стену.

— Что это был за вопрос про девушку? — выгибает бровь.

На его лице ироничное выражение. А вот мне совсем не до шуток и юмора.

— Просто стало интересно, есть ли у тебя девушка.

Женя смеется. Надо мной. Над моей глупостью. А мне слезы жгут глаза.

— Послушай, я не занимаюсь всем тем, чем мы занимались, со всеми парнями подряд, ясно?

— Я это уже понял.

— Поэтому мне бы хотелось какой-то определенности.

Мама учила меня: если есть вопросы или претензии, то их нужно сразу озвучивать вслух, а не держать в себе. Потому что если долго держать в себе, то потом сильно бомбанет.

— И еще, — продолжаю. — Я хочу поехать в дом отчима и забрать свои вещи. Если по пути встретятся бандиты, то сказать им, что я не дочка, а падчерица, и они зря тратят на меня время. У меня есть своя квартира. Та, в которой мы жили с мамой, пока она не вышла замуж за отчима. Но ключи от этой квартиры в доме отчима. Я устала от неопределённости и хочу поскорее к себе домой. У меня есть срочные дела и мне некогда просиживать штаны в твоих модных апартаментах.

Выпаливаю и замолкаю. Мне нужно перевести дыхание. Женя продолжает глядеть на меня с улыбкой. Его глаза смеются. Так бы и влепила пощечину, чтобы стереть это насмехательское выражение.

— Что еще за срочные дела у тебя?

— Мои личные дела.

— Какие?

— Например, мне нужно искать работу.

— Какую работу?

— Любую. Но желательно по специальности. Я экономист, вообще-то. Что за допрос ты мне устроил?

Прижал меня к стене, заблокировал по бокам руками, нависает сверху и допрашивает. На каком основании, спрашивается?

Гордо вздергиваю подбородок, давая понять, что я самостоятельна и мне не нужны няньки. А у самой внутри все трепещет. Потому что Женя такой красивый. И я так в нем утонула. С головой. А у него таких, как я, полная больница. Красивые пациентки с губами и сиськами там тоже есть. Не в хирургии, правда. В других отделениях. Но есть, я видела.

Женя берет мое лицо в ладони и льнет к губам. Это неожиданно, поэтому на секунду я замираю. А потом сдаюсь и начинаю отвечать на поцелуй. Потому что не сдаться невозможно. Слезы, которые так долго держала в себе, выступают сквозь опущенные веки. Меня охватывает мелкой дрожью. Женя целует настойчиво и страстно, крепко обнимает и вжимает в свое сильное тело. Я обхватываю его за шею, буквально висну на нем. И целую, целую, целую. Так безумно, что начинаю задыхаться. Поэтому первой прерываюсь на глоток воздуха. Иначе умру, погибну.

— Знатно ты себя накрутила, — посмеиваясь, Женя трется носом о мою скулу. — А все из-за чего? Из-за того, что придумала себе, будто у меня есть какая-то девушка?

Стукаю его кулаком в плечо.

— Из-за того, что я не понимаю, что между нами происходит.

— Я приглашаю тебя на свидание.

Женя смотрит на меня со снисходительной улыбкой, ожидая ответа.

— На свидание? — изумляюсь. — Как ты себе это представляешь? Я же выйти никуда не могу.

— Устроим свидание дома.

От шока не могу подобрать слов. Изумленно хлопаю ресницами. А в груди загорается маленький лучик радости.

Свидание! Женя пригласил меня на свидание!

— Если ты продолжишь молчать, я подумаю, что ты использовала меня только на одну ночь. А это, знаешь ли, обидно.

— Дурак, — смеюсь и падаю лбом ему на грудь. Обнимаю за спину.

Женя тоже обнимает меня, целует мои волосы.

— Ну так что? — шелестит на ухо. — Ты пойдешь со мной на свидание?

Сомнения стираются в пыль. У Жени никого нет. Я ему нравлюсь. И то, что между нами было, имеет для него такое же значение, как для меня.

— Пойду, — отвечаю тихо.

Женя находит мои губы и снова целует.