Я тебя спасу

Глава 8. Квартира

По дороге девчонка не задает вопросов, но я кожей чувствую ее смятение и недоумение. Сам я тоже никаких комментариев не даю. Да мне и сказать-то нечего, потому что я сам толком не понимаю, какого хрена тащу ее в свою квартиру. Мне, конечно, по-человечески жалко малолетку и все такое, но что с ней делать у себя дома — понятия не имею.

У меня новая хорошая квартира, которая далась мне потом и кровью. Сначала я кучу лет ждал, когда ее построят, потом еще почти столько же делал ремонт под себя. Сейчас в ней все идеально и так, как я хочу. Мне нравится жить там одному. Поэтому присутствие малолетки, безусловно, будет меня напрягать. Я не привык к тому, чтобы девушки задерживались в моей квартире больше, чем на одну ночь.

Но из чувства жалости, благодарности, долга и еще каких-то дебильных соображений я не могу отвезти малолетку в бомжатник. А идти ей некуда. Поэтому приходится везти ее к себе.

Я паркую автомобиль на своем машиноместе в подземной парковке дома и говорю девчонке, что можно выходить. Она продолжает лежать на заднем сиденье. Почувствовав мой тяжёлый взгляд, садится.

— Колпак, маску и халат можете снять.

Словно ожидая от меня разрешения, девчонка сдёргивает с головы медицинскую шапку, рассыпая по плечам и спине длинные красивые волосы. На секунду я залипаю на эту картину. Волосы у нее густые, слегка — совсем чуть-чуть — вьются волнами. Почему-то мне кажется, они мягкие и шелковистые на ощупь. Появляется дурацкое желание прикоснуться. Аж пальцы рук сводит — так сильно хочу дотронуться.

Малолетка снимает с лица маску, затем расстёгивает пуговицу за пуговицей на халате, а я ловлю себя на том, что бессовестно на нее пялюсь. Быстро отворачиваюсь к лобовому. Красивая она, чего уж скрывать.

«И уже совершеннолетняя», добавляет внутренний голос, но я тут же его затыкаю.

Все равно она малолетка.

— Куда это все класть? — спрашивает.

— Оставьте в машине. Пойдёмте.

Девчонка еще пару секунд мнётся, но все же выходит из машины. Я беру с переднего сиденья ее вещи, и молча направляюсь к лифту. Она бесшумно следует за мной. В гробовой тишине, прерываемой только тяжелым дыханием малолетки, мы поднимаемся с подземной парковки на мой тринадцатый этаж. Я открываю ключом дверь и пропускаю малолетку вперед.

Как только включаю в прихожей свет, девчонка сначала оглядывается по сторонам и только потом снимает кроссовки. С каждым мгновением между нами нарастает напряжение и недосказанность. Я чувствую, как в ее голове пчелиным роем жужжат вопросы, которые она не решается задать.

— Я не мог оставлять тебя дальше в больнице, — первым начинаю разговор и перехожу с ней на «ты». Задолбали эти формальности. — Но наблюдение тебе еще требуется. У тебя были серьёзные ранения, непонятно, что там у тебя с памятью. Вернее, понятно, что ты ее не теряла, но все же. В общем, можешь пока пожить у меня. Днем я на работе, так что будешь в квартире одна.

Девчонка в шоке и растерянности.

— Вы это серьезно? — робко интересуется.

— Похоже, что я шучу?

— Не знаю…

— Ну если хочешь, могу отвезти тебя в бомжатник. Обычно пациенты без памяти и документов после выписки отправляются туда.

Ее и без того большие глаза от испуга расширяются еще больше.

— Нет, не надо в бомжатник.

— Тогда иди за мной, — веду девчонку в глубь квартиры. — Это будет твоя комната, — открываю дверь гостевой. Здесь кровать, шкаф, стол и стул. — В этой комнате никто никогда не жил, ты будешь первой. Соседняя дверь — твоя ванная, — открываю и показываю совмещённый санузел. Веду малолетку дальше. — А это кухня-гостиная. Здесь можешь смотреть телевизор, читать книги из моего шкафа и отдыхать. Если вдруг ты умеешь готовить, — подвожу девчонку к кухонной зоне, — то ни в чем себе не отказывай: вот тебе варочная панель, духовка и гриль. В шкафах найдёшь всю посуду. В холодильнике продукты. И хватит смотреть на меня, как на врага.

— Я не смотрю на вас, как на врага.

— Именно так и смотришь.

Видимо, чтобы я больше так не думал, она отворачивается. Оглядывает зону гостиной и подходит к шкафу с книгами. Там в основном медицинские учебники, но есть кое-что из классики и фантастики. Однако внимание девчонки привлекает отнюдь не литература. Она смотрит на коробку с шахматами, втиснутую между книгами.

Оставляю малолетку разглядывать стеллаж, а сам прохожу мимо нее на балкон. Еще светло, но уже дует прохладный ветер. Август подходит к концу, в Москве начинает холодать. Достаю из кармана джинс сигареты с зажигалкой и прикуриваю.

Я ввязался в какую-то авантюру с этой девчонкой. К чему она приведёт?

— Вы курите? — звучит удивленно сбоку.

Девчонка переступает через порог и тоже выходит на балкон. Вообще, я бы на ее месте был поосторожнее. Вдруг на крыше дома напротив сидит киллер? Но загонять ее обратно в квартиру не хочу. Пусть освоится и расслабится.

— Да, а что? — затягиваюсь.

— Это странно.

— Почему?

— Вы же врач.

— И что?

— Курящий врач — это странно.

Ее слова вызывают у меня тихий смех. Отсмеявшись, глубоко, с наслаждением, затягиваюсь сигаретой и медленно выдыхаю дым. Малолетка внимательно следит за тем, как он уходит высоко в воздух и растворяется.

— Я еще алкоголь пью, — говорю. — Это тоже странно?

— Не так странно, как сигареты. Курение вредит здоровью, поэтому лично для меня курящий врач — это странно.

— Ты никогда не видела курящих врачей?

Задумывается.

— Наверное, никогда.

Она на мгновение потеряла бдительность и лишний раз доказала, что у нее нет амнезии.

— По крайней мере я этого не помню, — быстро спохватывается.

— Со мной можешь не притворяться, что теряла память.

Девчонка скрещивает на груди руки и поворачивает голову в сторону. Смотрит на дом напротив, потом опускает глаза к детской площадке внизу. А мне хочется сказать ей, что, как минимум, одного курящего врача она уже видела. Меня же — шесть лет назад. Я курил перед ней на пляже, пока мы обменивались колкостями.

Она не теряла память, но меня все равно не помнит. Обидно, блин. Я-то ее запомнил, хоть и напился тогда в хламину.

Докуриваю сигарету и тушу в пепельнице.

— Пойдем, — зову ее за собой в квартиру.

Девчонка заходит следом и закрывает за собой дверь на балкон. Я направляюсь в свою спальню, она следует за мной.

— Жди здесь, — говорю.

Она останавливается посреди моей комнаты, а я через гардеробную зону прохожу в свою ванную. Тщательно несколько раз мою руки, высушиваю их бумажными полотенцами, достаю из шкафа стерильные медицинские ножницы и выхожу к девчонке.

— Снимай кофту.

— Что?

— Снимай кофту, — повторяю громче.

Она отшатывается назад, лицо исказилось ужасом. Того гляди — сейчас закричит и убежит.

— Тебе пора снимать швы. Для этого ты должна раздеться по пояс. А ты что подумала?

Настороженно молчит. Замечает в моих руках медицинские ножницы, но расслабленнее от этого не становится.

— Ты лежала на моем операционном столе абсолютно голой, и я у тебя уже все посмотрел. Так что поздно стесняться.

Малолетка густо краснеет, это заметно даже в полумраке спальни. Я начинаю себя корить. Не надо было так с ней. Она и без того неловко себя чувствует, стесняется, находясь дома у малознакомого мужика. А я еще со своими дурацкими шуточ..

Я не успеваю закончить мысль, потому что малолетка, за секунду взяв себя в руки, бросает на меня дерзкий взгляд и тут же избавляется от кофты. Небрежным движением кидает ее на кровать и остается стоять передо мной в соблазнительном бюстгальтере красного цвета.

— Лифчик тоже снимать, Евгений Борисович?

И не дожидаясь от меня ответа, стягивает с плеча одну лямку.