ЮнМи. Сны о чём-то лучшем. (Книга первая)

(열여덟번째꿈) Сон восемнадцатый. Складовщица

Исправительное учреждение "Анян". Полдень

— Так, — объявляет надзирательница. — Пак ЮнМи, Чен ЫнГо и Чхве ДаЕн. Идёте со мной. Надо получить на складе материалы, а то скоро не с чем будет работать.

Идём в сопровождении охраны. Спускаемся на первый этаж, пересекаем маленький дворик, заходим в широкие двери. В самом деле склад. Полки, стеллажи, специфический запах, на столе стопка журналов учёта. Надзирательница зачитывает список, кладовщица без ошибок находит требуемое, выкладывает на стол. Ткань в рулонах, нитки, что-то ещё…

Я без особого интереса разглядываю складское помещение. Вспоминаю СунОк. Она ведь мечтала работать на складе. Вот попала бы на такую должность в тюрьме, небось, не обрадовалась бы. Скучно, уныло, мрачно. И уголовные рожи каждый день. Ну, не совсем чтобы все уголовные — моя, например, вполне себе ничего… рожица. Особенно, когда рассосались синяки, полученные в драке с сестрами Ли.

— Забирайте, — командует надзирательница. — Идём назад.

Выхожу, не оглядываясь. Нет, СунОк на таком складе явно не место. Сопьётся в одиночестве, и у неё всё имущество разворуют. Завтра она должна на свидание прийти, расскажет, как там мама.

* * *

Сон Серёги Юркина

— Ну что, господа террористы, — такими словами однажды утром встречает группу "Корона" президент СанХён. ("А так же алкоголики, тунеядцы и хулиганы", — мысленно договариваю я). — Хотелось бы узнать, какие ещё преступные замыслы зреют в ваших хорошеньких головках?

Девчонки смущённо опускают глазки, изображая раскаяние.

— Ничего преступного, сабоним, — заявляю я, даже и не подумав принимать притворно-виноватый вид. — Наоборот, мы очень рады видеть вас здоровым и, не побоюсь этого слова, помолодевшим. И заметьте, заслуга в этом принадлежит в большей степени именно нам. Поэтому немного обидно слышать от вас в наш адрес такие необоснованные обвинения. Какие же мы террористы, если в результате нашей… акции — назовём это так — никто не пострадал, а наоборот остался в живых? Вам главный хирург что сказал, не забыли ещё? Операцию-то успели сделать буквально в последние минуты. И если бы не наша поразительная отвага и удивительная предприимчивость, то сейчас в вашем кресле сидел бы кто-нибудь другой — не столь мудрый и уважаемый… Что было бы для всех нас крайне печально.

— У тебя всё? — хмуро спрашивает терпеливо дождавшийся окончания моего спича СанХён.

— Нет, — честно признаюсь я. — У меня ещё много хороших мыслей в голове.

— Знаешь, о чём я жалею? Я жалею, что у меня нет пульта, на котором под одной из кнопочек написано "Выкл. Агдан".

— Да, сабоним, это большая удача, что подобная разработка не по силам нашим учёным… Всё-всё, молчу.

— Кхм! ЮнМи, а скажи-ка мне, только честно, это правда, что ты собираешь песни для какого-то некоммерческого альбома?

— Откуда вы узнали, сабоним?

— Надо меньше во сне разговаривать.

— Я что, правда разговариваю во сне? — я удивлённо оглядываюсь на девчонок.

Вся группа с очень честным видом дружно кивает. Чувствую, что врут, но доказательств у меня нет. Кто-то из них точно с менеджером Кимом информацией делится, и разговоры во сне здесь ни при чём.

— Ну… Насчёт альбома отрицать не буду, сабоним. Пока у меня есть только три песни. Ну, вы их слышали. Думаю, что постепенно накопится ещё несколько.

— Как ты себе этот альбом представляешь?

— Мелодичные песни с сюжетными текстами. Песни про Сеул, про обычных людей, про их встречи, мечты, надежды. Про любовь счастливую и несчастливую… Концептуальный альбом, короче.

— Концептуальный? Это как? — ага, как будто он не знает, что это такое. Проверяет, что ли?

— Это когда все песни связаны общим замыслом. Кстати, я уже и название придумала. "Я шагаю по Сеулу".

СанХён покатав на языке название, хмыкает:

— Почему именно "Я шагаю", а не "Мы шагаем"?

Чуть не говорю, что песня с названием "Мы шагаем" подходит разве что обитающим чуть севернее сторонникам идей чучхе, но вовремя спохватываюсь. Политику лучше не задевать даже косвенно. Целее буду.

— Дело в том, что это строчка из ещё одной песни, которую я пока не дописала, — поясняю. — Подразумевается, что она будет открывать альбом. И возможно, прозвучит, как коротенькая реприза в конце. Буквально один куплет или только музыкальная тема.

— Смотрю, уже всё продумала. Напеть можешь?

— Конечно, сабоним. Мелодия очень простая, её даже без аккомпанемента можно петь.

И я, выбивая ритм пальцами на столе, пою, подражая Михалкову, только, естественно, по-корейски:

Бывает все в Сеуле хорошо, —

В чем дело, сразу не поймёшь, —

А просто летний дождь прошёл,

Корейский летний дождь.

В толпе лицо знакомое мелькнёт,

Раскосые глаза,

А в них душа сеульская живёт,

А в них любовь и молодость поёт,

И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Каннам

И я пройти ещё смогу

Сочхо, Тонджак, Канбук, Чуннан

Кымчхон и Гванак-гу.

— Ну что. Почти в стиле трот, — делает странный для меня вывод СанХён.

— Чинчиаге? (Серьёзно?) — удивляюсь я. — По-моему, так совсем не похоже. Кажется, я чего-то не знаю про стиль трот.

— Насколько я помню, ты про него вообще ничего не знаешь, — ворчливо замечает СанХён. — Однако при этом каким-то образом умудряешься сочинять в стиле трот настоящие хиты. Одна "Батарейка любви" чего стоит… Я думаю, что Ким ДжонХвану и эта песня понравится. Она как раз для его голоса.

— Да-а? — опять удивляюсь я. Образ молодого Михалкова никак не желает совмещался в моём мозгу с образом пожилого корейского певца. Хотя… пел же эту песню Кобзон. Поэтому я с президентом не спорю и говорю только: — Ну, возможно.

(Серёга путает. Песню пел не Иосиф Кобзон, а Эмиль Горовец, причём ещё до того, как фильм вышел на экраны. Прим. автора).

— Не жалко будет отдавать? — прищуривается СанХён.

— Для дядюшки Хвана мне ничего не жалко, — говорю совершенно искренне. — Но для альбома эту песню запишу сама. Агесемнида? (Договорились?)

— Агесемнида, — хмыкает сабоним. — Теперь вот что. Хит для группы когда напишешь? — и, видимо, вспомнив про недавнее третье место, добавил. — Ещё один, я имею в виду.

— А какой нужен?

СанХён хлопает ладонью по столу, так что девчонки вздрагивает, и поворачивается к КиХо:

— Нет, ты слыхал? Кто другой на её месте юлить бы начал, время выторговывать, на всякие сложности ссылаться, а эта просто интересуется, какой, мол, нужен? Как будто у неё в голове уже имеется несколько готовых хитов.

— Я думаю, их там больше, — серьёзно говорит КиХо. — У неё там целый склад. И песни просто свалены в одну кучу, поэтому она сама иногда не знает, какой ей под руку попадётся.

— У меня там не склад, — возражаю я. — У меня там локатор песнеуловитель. И если ему задать правильные настройки, он улавливает в мировом эфире подходящие песни или мелодии. Делайте заказ, сабоним. Мой локатор в режиме приёма.

Девули мои сидят молча, как мышки, но уши навострили, и шесть пар глаз с почти слышным звуком поворачиваются то на меня, то на СанХёна — зырк, зырк. Во время таких вот перепалок младшенькой с президентом выясняется очень много интересного, просто очень много. И потому по вечерам всегда есть о чём поговорить и о чём кое-кого подробнейшим образом расспросить.

— Локатор у неё, — ворчит Сан Хён. — Балаболка. А насчёт песни… Ну, скажем, напиши что нибудь про любовь. Это всегда хорошо продаётся. Только про счастливую любовь. А то в последнее время почти у всех групп — что ни песня, то разлука, трагедия, сопли и слёзы. А народу хочется и чего-нибудь светлого. Что-нибудь про то, как хорошо быть рядом с любимым человеком. Про то, что жизнь с ним похожа, ну, скажем, на рай.

— Парадайс, — радостно вспоминаю я почти сразу. — Сабоним, вам кто-нибудь уже говорил, что вы гений?

— Пока только КиХо. Но ты можешь быть второй. Что-нибудь придумала?

— Ага. Тут как раз мимо пролетала одна мелодия и я её уловила. Во такая песня получится. А если честно, я её ещё до нашего отпуска набросала и оставила, чтобы отлежалась. Просто других забот было много. А сейчас как раз можно за неё взяться.

— Парадайс, говоришь?

— Ну да. А песня примерно такая…

И я пою, слегка подражая Фиби Кейтс:

When I’m with you it’s paradise,

No place on Earth will be so nice.

Through the crystal waterfall

I hear you call.

Just take my hand it’s paradise,

You kiss me once I kiss you twice.

As I gaze into your eyes,

I realize it’s paradise.

* * *

Когда я с тобой — это рай.

Нет другого места на Земле, где будет так же хорошо.

Сквозь хрустальный водопад

Я слышу, как ты меня зовёшь.

Просто возьми меня за руку — это рай.

Ты поцелуешь меня раз, я поцелую тебя дважды.

Когда я смотрю в твои глаза,

Я понимаю, что это рай.

Phoebe Cates — Paradise (Discoring '82)

https://www.youtube.com/watch?v=q_RPaoRcy3c

Красивая мелодия, за которую любой сонграйтер душу бы отдал, непостижимым образом превратила на пару минут скучный кабинет во что-то таинственное, волнующее и романтичное. Всем присутствующим показалось, что они наяву видят песчаные барханы и жаркое солнце пустыни. Они услышали шум водопада и почувствовали прохладу спасительного оазиса. Они перенеслись ненадолго в другой мир — в мир, который по праву можно было назвать раем на земле. И сотворила это чудо, легко и почти походя хулиганистая девчонка, которую небеса одарили не пойми за что чарующим серебряным голосом. Да ей даже аккомпанемент не нужен, честное слово!

— Чем-то "Porque Te Vas" напоминает, не находишь? — первым опоминается СанХён, на минуту поверивший в то, что у ЮнМи в самом деле в голове спрятан настоящий склад полный музыкальных сокровищ.

— Ну, может быть, — соглашаюсь я и, чтобы чуть поумерить аппетиты, добавляю: — Насчёт Америки не уверена, но в Европе на первые места попадём точно. Слова уже готовы. Только опять тичер нужен.

Девушки чуть слышно вздыхают, помня свои мучения с предыдущей песней. Всё-таки им английский даётся труднее, чем даже китайский. Но желание спеть красивую песню и ещё раз попасть в мировые чарты пересиливает всё.

Кстати, про китайский.

— ЮнМи-ян, — начинает издалека господин президент. — У тебя память хорошая, ведь так?

— Ну, — говорю, на всякий случай слегка кланяясь. — С некоторых пор не жалуюсь. А в чём дело, разве я что-то забыла?

— Не знаю, забыла ты или нет, но скоро группе предстоят гастроли в Китае… А песни для китайских фанатов у нас как не было, так до сих пор и нет.

— Но сабоним! — возмущаюсь. — Побойтесь бога! Когда?

— Я боюсь только свою жену, когда ей приходит в голову мысль проехаться по торговым центрам, — шутливо парирует СанХён. — И не тебе спрашивать про когда. На некоммерческие песни у тебя время находится. Пусть найдётся и на что-нибудь китайское.

Я задумчиво смотрю в стол. Легко сказать — китайское. А что у нас есть на "нашем складе песен" китайское? Ну, кое-что есть. И как раз про любовь. Так и называется "Love Love Love". Пела её тайваньская китаянка Джолин Цай.

Jolin Tsai — Love Love Love

https://www.youtube.com/watch?v=VfocTJUwkMM

Это был кавер и, кстати, неплохой, на песню "Виагры". Русский же оригинал начинался такими словами:

"Даже если вам немного за тридцать,

Есть надежда выйти замуж за принца".

Ага, думаю, а вдруг и в китайском варианте такой же текст? (На самом деле — другой. Прим. автора) Это же прямой намёк на моих старушек. У них уже тридцатник на подходе, а принцев всё нет. Зато рядом глаза мозолит малолетка ЮнМи, которой повезло захомутать себе чеболя. Однозначно решат, что я издеваюсь. Так что нафиг-нафиг такие песни. Отложим пока в самый дальний ящик. А там видно будет.

Что ещё можно вспомнить? Вот это, например. Тоже Джолин Цай. Вполне в духе "Короны".

Jolin Tsai — Let's Move It

https://www.youtube.com/watch?v=Y2g_4hwx1Jc

Одной песни мало, надо ещё что-нибудь до кучи. Пусть будет "Little Apple". На моё счастье, дуэт "Chopstick Brothers" в этом мире не состоялся. Соответственно нет и их знаменитой песни. Хотя Ван Тайли и Сяо Ян живут и здравствуют — я узнавал. Только почему-то не поют вместе.

Chopsticks Brothers — Little Apple

https://www.youtube.com/watch?v=A7KK7jroEHo

"T-ara" записала свой кавер где-то как раз в конце текущего года. И их версия, на мой, взгляд, получилась в разы лучше. Так что у меня есть все шансы повторить здесь их успех. Девчонки-то те же самые.

T-ara — Little Apple

https://www.youtube.com/watch?v=jrdqr-RaZU0

Хороший всё-таки у меня "склад" — всегда можно отыскать что-нибудь подходящее, какие-нибудь вкусненькие яблочки.

Поднимаю глаза на СанХёна:

— Ну да, сабоним, есть кое-что. Как раз на китайском. Пока только наброски двух песен… Поработать надо.

— Кладовщица, — это КиХо чуть слышно бормочет себе под нос.

— Вот и работай, — а это уже СанХён. — И вы тоже работайте. В общем, все в склад… В смысле, в студию.

И мы направляемся в склад… э-э-э, в студию, конечно.

— ЮнМи-я-а, — спрашивает тихонько по дороге КюРи, — а кому ты песню про Парадайз отдашь?

— Намекаешь на себя?

— Намекаю, — вздыхает.

Да, с голоском ей не так повезло, как, например, ИнЧжон или ХёМин, не говоря уже про СонЁн. Он у неё не слишком сильный и немножко детский.

— Ладно, — говорю. — Один куплет точно твой. Но сначала попробуем.

— Ну-у, куплет, — разочарованно поджимает она губы. — А сольного чего-нибудь, как у БоРам, на твоём складе случайно не завалялось?

Дался им этот склад! Теперь ведь не отстанут и постоянно будут про него вспоминать. А у меня, можно сказать, и в самом деле склад, но не признаваться же, что я такая вся из себя весьма богатая складовщица. Покоя ведь не дадут, требуя всё новых и новых хитов. Но и совсем отрицать тоже глупо. Лучше всего переводить все намёки в шутку. Поэтому говорю так таинственно:

— Знаешь, у меня там целый шкаф с надписью большими красивыми буквами: "Песни для милой КюРи". Только вот ключик от этого шкафа где-то затерялся.

— Что я могу для тебя сделать, ЮнМи-сии, чтобы этот ключик нашёлся? — шепчет она мне в ухо.

— А что ты можешь? — тоже шёпотом спрашиваю я и многозначительно оглядываю её с ног до головы.

— Всё! — жарко выдыхает она.

— Совсем-совсем всё? — не верю я.

— Совсем-пресовсем! — ещё жарче говорит она, глядя на меня честным-пречестным взглядом.

Тут мы не выдерживаем и начинаем хохотать.

— Чего ржёте? — интересуется ИнЧжон. — Смешинку съели? (Смешинка — это тоже моё. Девчонки, сами того не замечая, вовсю пользуются моими словечками).

— Нет, — говорю, — Гораздо интереснее. КюРи только что за сольную песню продалась мне в полное сексуальное рабство.

— Ребёнок, ты о таком пока даже знать не должна! — сквозь смех говорит ИнЧжон.

БоРам оглядывается и распахивает свои глазищи на пол-лица:

— Вау! Какие интересные дела творятся за нашими спинами… Кто последний в сексуальное рабство? Я тоже новую песню хочу!

Но тут уже берёт слово ХёМин:

— Микроженщинам слово не давали. У тебя уже есть песня, так что твой номер последний, понятно. Так, где тут в рабство записывают? Я готова!

Мне в тему вспоминается анекдот из КВН. Тут же его озвучиваю:

— На курорте озабоченный мужчина подходит к страшненькой девице лёгкого поведения и интересуется, есть ли в городе злачные места? Конечно, есть, отвечает девица очень сексуальным голосом, они все на мне.

Короновки от хохота буквально валятся на пол.

— Они все на РамБо, — едва выговаривает ДжиХён. — Ой, не могу!

— ЮнМи, — строго смотрит на меня СонЁн, тщетно стараясь не смеяться, хотя губы так и расползаются в улыбке. — Прекрати сейчас же такие разговоры. Если кто-нибудь услышит, будет скандал.

— Хорошо, омма (мамочка), — послушно киваю я. — Больше не буду. Всё, девчонки, рабство отменяется.

— А песни? — возмущённо вскидываются все.

— А песню вы сейчас будете заучивать с тичером. На чисто английском, прошу заметить, языке. Андестенд?

— Йес, мэ-э-эм! — без особого энтузиазма отвечают они.

— Ну тогда вперёд, несостоявшиеся рабыни! The sun is still high!

* * *

Исправительное учреждение "Анян". Раннее утро

Серёга просыпается задолго до подъёма и, чувствуя, что больше не заснёт, мысленно переживает перипетии только что завершившегося сна.

"Складовщица, — повторяет он с усмешкой. — Если бы всё было так просто — взял с полки песню и пользуйся. Хотя со стороны, наверное, именно так и выглядит. Раз — и откуда-то новая песня, даже иногда с уже готовыми словами. Вот народ и придумал себе простое объяснение, чтобы больше голову не ломать: где эта Агдан берёт стопроцентные хиты? На складе получает, чё. И никому невдомёк, что в действительности этот склад называется "моя прошлая жизнь в другом измерении".

С короновками у той ЮнМи отношения сложились совершенно иначе, чем у меня здесь. Аж, честно говоря, завидно. И понятно, что сам виноват. Девчонки-то хорошие, умненькие, трудолюбивые, красивые все, опять же. Юмор понимают. Ох, и дурак же ты, Юркин, ох, и дурак! Вот тебя каждую ночь носом и тычут, словно провинившегося котёнка: смотри, смотри, как всё могло быть, а ты что наделал, борец за справедливость? Рассорился со всеми… И остался в итоге почти один. И такое впечатление, что никому, кроме мамы ты уже не нужен. Ну, разве что как удобный объект, посредством эксплуатации которого можно неплохо заработать… А сам ты, просто сам по себе, как человек, как девушка (ну да — не парень же), как друг в конце концов, нужен ли кому-нибудь? Ответ удручающий. ДжуВонище бурную деятельность развил, видно, что искренне переживает за меня… Только опасаюсь я его переживаний. Чует сердце, что в планах у него совсем даже не дружба, а свадебный марш и семейная идиллия с самой популярной и скандальной девушкой обеих Корей. А мне оно нужно? Ответ отрицательный. Но ведь не откажешься же от помощи, не скажешь ему: оставь меня в покое, я без тебя со своими проблемами разберусь… Разобрался уже. Самого чуть на запчасти не разобрали. У меня же здесь отнюдь не Парадайс…

Песни, кстати, неплохие вспомнил. А Фиби Кейтс, которая пела "Paradise" и играла в одноимённом фильме, можно сказать, почти мой антипод. Голос у неё был получше, чем у некоторых корейских айдолов, но она ради семьи и детей отказалась от актёрской и певческой карьеры. А я — наоборот — решил стать айдолом, чтобы не выходить замуж (м-да, ну и фразочка получилась) и не заводить детей."