Закон Океанов

Глава 19: Море щепок

Рассвет над океаном.

Грош-Ургат стоял на мостике «Тселк-кеш-ан» и смотрел на горизонт. Там, в утренней дымке, маячили паруса. Много парусов.

— Пятьдесят две цели, — доложил оператор радара. — Дистанция — сорок километров. Курс — прямо на нас.

— Скорость?

— Восемь-десять узлов. При таком ветре — часа через три будут здесь.

Грош-Ургат кивнул.

Комиссия Лис-Зелары предсказала — khono вернутся. С армией.

Они не ошиблись.

— Свяжись с остальными катерами, — сказал он. — Сбор в точке «кеш». Начинаем по моему сигналу.

Четыре катера.

«Тселк-кеш-ан» — «Юный охотник». Флагман. Командует Грош-Ургат.

«Торр-гронк» — «Морской рык». Капитан Дрог-Каррон.

«Шарр-нел» — «Острый ветер». Капитан Кел-Ноширан.

«Грош-тал» — «Железная волна». Капитан Урр-Тагош.

Шестнадцать qorrag. Против пятидесяти двух кораблей и пяти тысяч khono.

Более чем достаточно.

На «Санта-Глории» Фонсека завтракал, когда прибежал вахтенный матрос.

— Ваше преосвященство! На горизонте — что-то странное!

Фонсека отложил хлеб и вышел на палубу.

Утреннее солнце било в глаза. Он прищурился, поднял подзорную трубу.

На западе были четыре точки. Маленькие. Быстрые. Двигались наперерез флоту.

— Что это? — спросил капитан.

— Не знаю. — Фонсека не отрывался от трубы. — Лодки? Слишком быстрые для лодок.

Точки приближались. Теперь он видел — низкие силуэты, почти вровень с водой. Без парусов. Без вёсел. Но движутся — быстро, очень быстро.

— Боевая тревога, — сказал Фонсека. — Всем кораблям — боевая тревога.

Колокола зазвонили по всему флоту.

Грош-Ургат наблюдал, как khono засуетились.

На палубах — движение. Люди бегают, кричат. Пушки выкатывают к бортам. Мушкетёры выстраиваются.

Медленно. Всё так медленно.

— Дистанция до головного — половина kel-storn, — доложил оператор.

— Принято. — Грош-Ургат включил рацию. — Всем катерам. Помните приказ. Только мачты. Только такелаж. По палубам не бить. Повторяю — по палубам не бить.

— «Торр-гронк» — принял.

— «Шарр-нел» — принял.

— «Грош-тал» — принял.

Грош-Ургат положил лапу на рукоять пушки.

На Рай-нел он убил сотни. Рвал когтями и зубами. Вкус крови до сих пор не ушёл.

Сегодня будет иначе. Сегодня будет по правилам. Минимум жертв.

Если получится.

— Они приближаются! — крикнул вахтенный.

Фонсека видел. Четыре... лодки? Корабли? Он не знал, как их назвать. Низкие, серые, без парусов. Рассекали воду как ножи — быстрее любой галеры, быстрее любого корабля, который он видел.

— Дистанция? — спросил он.

— Две мили, ваше преосвященство. Может, меньше.

— Пушки готовы?

— Готовы.

— Огонь, когда подойдут на пол-мили!

Первая пушка рявкнула. Ядро взметнуло столб воды, но далеко от цели. Вторая. Третья. Вода кипела от падающих ядер.

Ни одного попадания.

Лодки даже не замедлились.

Грош-Ургат смотрел, как вокруг вздымаются фонтаны.

Далеко. Очень далеко. Khono стреляли на пределе дальности — и промахивались на сотни метров.

— Дистанция — kesh-storn, — сказал он. — Начинаем.

Он навёл прицел на головной корабль. Большой, трёхмачтовый. Флаг на корме — что-то красно-жёлтое.

Грот-мачта. Толстая, крепкая. Держит главный парус.

Палец лёг на гашетку.

Автопушка загрохотала.

Фонсека не понял, что произошло.

Звук был резкий, рвущий, как будто ломали ветки. Только громче. Намного громче.

И грот-мачта — просто исчезла.

Нет, не исчезла. Разлетелась. Щепки брызнули во все стороны. Огромное бревно, двадцать метров высотой, толщиной в человека, рухнуло на палубу.

Крики. Вопли. Треск дерева. Парус накрыл полкорабля.

— Что... — Фонсека не договорил.

Второй звук. Фок-мачта. То же самое — щепки, грохот, падение.

Третий. Бизань.

За десять секунд «Санта-Глория» превратилась из боевого корабля в особо крупное корыто.

— Первая цель обездвижена, — доложил Грош-Ургат. — Перехожу ко второй.

Катер развернулся. Плавно, быстро, как хищник, выбирающий следующую жертву.

Второй корабль. Мачты — раз, два, три. Падают. Щепки. Крики.

Третий.

Четвёртый.

Грош-Ургат работал методично. Прицел. Очередь. Мачта падает. Следующая. Следующая.

Он не целился в палубы. Не целился в людей. Только дерево. Только такелаж.

Но он видел как люди падали. От щепок. От падающих мачт. От обломков.

Неизбежные потери.

— Сомкнуть строй! — орал Фонсека. — Сомкнуть строй!

Бесполезно.

Корабли пытались перестроиться. Те, у кого ещё были мачты — разворачивались, пытались уйти. Сталкивались друг с другом. Путались в снастях.

А серые лодки скользили между ними. Быстрые. Неуловимые. И этот рвущий, грохочущий звук — не прекращался.

Мачты падали одна за другой.

— Огонь! — кричал кто-то. — Стреляйте!

Пушки гремели. Ядра летели — мимо, мимо, мимо. Лодки были слишком быстрыми. Слишком маленькими. Пока канонир перезаряжал — они уже были в другом месте.

Мушкетёры стреляли. Дым, грохот. Пули не долетали — лодки держались на расстоянии в kesh-storn. Треть мили. Вне досягаемости мушкетов.

А их оружие доставало. Легко.

Педро прятался за фальшбортом.

Вокруг был хаос. Грохот падающих мачт. Крики раненых. Треск дерева.

Он видел одну из лодок, она прошла всего в ста метрах от его уже обездвиженного корабля. Низкая, серая, быстрая. На носу стояло что-то, похожее на пушку. Только маленькую, очень узкую. И она стреляла, непрерывно, как стук дятла.

Мачта соседнего корабля разлетелась в щепки.

Они не целятся в нас, понял Педро. Они бьют по мачтам. Только по мачтам.

Почему?

Он не понимал. Не хотел понимать. Просто сидел, прижавшись к дереву, и ждал.

Ждал, когда это кончится.

— Двадцать целей обездвижено, — доложил Дрог-Каррон. — Продолжаю.

— Принял, — ответил Грош-Ургат. — Темп хороший. Держим.

Он развернул катер к следующей группе. Пять кораблей — пытались уйти на юг. Подняли все паруса, ловили ветер.

Бесполезно. Восемь узлов против тридцати.

Грош-Ургат догнал их за минуту.

Первый корабль. Мачты — три очереди. Падают.

Второй. То же самое.

Третий пытался развернуться — дать бортовой залп. Пушки загремели. Ядра прошли далеко за кормой катера.

Грош-Ургат даже не маневрировал. Просто продолжил стрелять.

Мачты упали. Корабль закружился — его развернуло течением.

Четвёртый. Пятый.

Готово.

Фонсека стоял посреди палубы и смотрел.

Его флот — гордость Испании — превращался в щепки.

Не в обломки — в калек. Корабли не тонули. Не горели. Просто... останавливались. Один за другим. Мачты падали, паруса рвались, и гордые боевые корабли становились беспомощными баржами.

Вокруг плавали обломки. Верёвки. Куски парусины.

И четыре серые тени скользили между кораблями, методично и неумолимо.

— Ваше преосвященство... — Капитан подошёл. Его лицо было белым. — Что нам делать?

Фонсека не ответил.

Что делать? Стрелять — бесполезно. Бежать — невозможно. Сражаться — не с кем. Враг не подходит на абордаж. Не даёт боя. Просто уничтожает способность двигаться.

Они могли бы нас убить, понял он. Могли бы бить по палубам. По людям. Но не бьют.

Почему?

Он не понимал.

— Молитесь, — сказал он наконец. — Молитесь, капитан.

— Тридцать пять целей, — доложил Кел-Ноширан. — Осталось семнадцать.

— Принял. — Грош-Ургат оглядел поле боя.

Океан был усеян кораблями. Неподвижными, беспомощными. Обрубки мачт торчали как сломанные пальцы. Паруса — те, что не упали — болтались бесполезными тряпками.

И люди. Сотни — нет, тысячи — людей. Бегали по палубам. Кричали. Стреляли в воздух. Махали руками.

Беспомощные.

Как тогда, подумал Грош-Ургат. На Рай-нел.

Только там он убивал. Рвал когтями. Не мог остановиться.

Здесь он мог. И останавливался. Бил только по дереву.

Большая разница.

— Продолжаем, — сказал он.

Хуан выбрался из трюма.

Мачты лежали на палубе, придавив нескольких матросов. Капитан кричал приказы — бессмысленные, которые никто не слушал. Кто-то молился. Кто-то плакал.

Хуан подошёл к борту.

Одна из серых лодок прошла мимо. Он видел существо на носу. Огромное, полосатое. Сидело за чем-то вроде пушки.

Оно не смотрело на него. Смотрело на следующий корабль.

Снова раздался грохочущий звук. Мачты соседнего корабля разлетелись.

Хуан смотрел.

— Сорок пять, — доложил Урр-Тагош. — Семь осталось.

— Вижу их. — Грош-Ургат развернул катер на север.

Последняя группа. Семь кораблей — пытались уйти на восток. Обратно. Домой.

Он догнал их за две минуты.

Первый. Мачты — падают.

Второй. То же самое.

Третий корабль — большой, трёхпалубный — попытался таранить. Развернулся, направил нос на катер.

Грош-Ургат не отвернул. Просто увеличил скорость. Корабль имел ход восемь узлов. Катер — тридцать пять.

Он обогнул нос корабля и зашёл с кормы.

Мачты. Одна. Вторая. Третья.

Корабль остановился.

Четвёртый корабль. Пятый. Шестой.

Последний, маленький, быстрый — почти ушёл. Почти.

Грош-Ургат догнал его. Три очереди. Мачты рухнули.

— Пятьдесят две цели обездвижены, — доложил он. — Задание выполнено.

Тишина.

Фонсека стоял на палубе и слушал тишину.

Грохот прекратился. Серые лодки отошли. Держались теперь в полумиле и наблюдали.

Вокруг плавал его флот. Пятьдесят два корабля. Ни одного целого.

Мачты сломаны. Все. На каждом корабле. Паруса разорваны в клочья. Такелаж превратился в обрывки верёвок.

Корабли дрейфовали. Сталкивались друг с другом. Снова расходились.

Пять тысяч человек. Живых. Почти все живые. Но неспособных двигаться.

— Ваше преосвященство... — Капитан стоял рядом. — Что теперь?

Фонсека молчал.

Он думал о залпе. О двухстах пушках, которые должны были уничтожить врага. О тысячах мушкетов.

Ни один не попал.

Ни один.

А враг — четыре маленькие лодки — уничтожил его флот за... сколько? Час? Меньше?

Без единой потери.

— Теперь... — Фонсека закрыл глаза. — Теперь мы ждём.

— Чего, ваше преосвященство?

— Их решения. Убить нас или отпустить.

Грош-Ургат смотрел на обездвиженный флот.

Пятьдесят два корабля. Пять тысяч khono. Беспомощные.

Он мог бы закончить. Пройти вдоль палуб. Расстрелять. Это заняло бы... час, может, два. Пять тысяч мёртвых.

Как на Рай-нел.

Рация зашипела.

— «Тселк-кеш-ан», говорит база. — Голос Торр-Тагоша. — Статус?

— Пятьдесят две цели обездвижены. Потерь нет. Ждём указаний.

Пауза.

— Приказ Совета. Отойти. Не атаковать. Пусть уходят.

Грош-Ургат кивнул. Он ожидал этого.

— Принял. Отходим.

Он развернул катер на запад.

К дому.

Педро смотрел, как серые лодки уходят.

Они не вернулись. Не добили. Просто — ушли.

Он не понимал.

Вокруг — хаос. Люди кричали, плакали, молились. Раненые стонали. Мёртвые — те немногие, кого задело обломками — лежали на палубах.

Но большинство — живы. Почти все — живы.

Почему?

Они могли нас убить, думал Педро. Легко. Как на Рай-нел. Но не убили.

Он вспомнил тот день. Шкуры на верёвке. Детёнышей в клетках.

Мы сделали это, понял он. Мы первые. А они... они могли отомстить. Могли убить всех нас. Но не стали.

Почему?

Он не знал.

Но впервые за много месяцев — он почувствовал что-то, похожее на стыд.

— Вёсла, — сказал капитан. — У нас есть вёсла. И шлюпки.

Фонсека кивнул.

— Сколько?

— На каждом корабле — две-три шлюпки. Может, сто пятьдесят на весь флот.

— Этого хватит, чтобы буксировать?

Капитан покачал головой.

— Нет, ваше преосвященство. Буксировать — нет. Но если связать корабли вместе... использовать течение... может, мы сможем дрейфовать на восток.

— Сколько времени?

— Долго. Несколько месяцев. Если повезёт с ветрами.

— А если не повезёт?

Капитан не ответил.

Фонсека посмотрел на восток. Туда, где была Испания. Дом. Безопасность.

Месяцы дрейфа. Без мачт. Без парусов. С истощающимися припасами.

Многие не доплывут. Никто не доплывет.

— Начинайте, — сказал он. — Связывайте корабли. Используйте всё, что можно.

Он повернулся к кресту на груди.

Господь, подумал он, за что?

Ответа не было.

Грош-Ургат вёл катер на запад.

За кормой — пятьдесят два корабля. Пять тысяч khono. Живых.

Он выполнил приказ. Минимум жертв. Только обездвижить.

Это было... легко. Слишком легко. Их оружие примитивное, медленное и неточное. Их корабли неповоротливые. Их тактика — бесполезная.

Дети, подумал он. Лис-Зелара права. Глупые, опасные дети.

На Рай-нел — он убивал детей. В ярости. В безумии kesh-qorr.

Сегодня он мог бы убить снова. Мог бы пройти вдоль палуб. Расстрелять каждого.

Но не стал.

Это не было приказом. Это был выбор.

Мы — не они, подумал он. Мы можем быть лучше.

Вкус крови во рту почти исчез.

К вечеру корабли связали вместе.

Длинная цепь из пятьдесяти двух судов, соединённые канатами. Шлюпки впереди — гребли, задавая направление. Остальные — дрейфовали.

Медленно. Очень медленно.

Фонсека стоял на корме и смотрел на запад.

Там, за горизонтом — земля демонов. Земля, которую он должен был покорить.

Демоны, подумал он. Они не демоны.

Он видел их оружие. Их корабли. Их точность.

Это не магия. Не колдовство. Это — знание. Умение. Технология.

Они умнее нас, понял он. Сильнее. Быстрее. И они... пощадили нас.

Почему?

Он не знал.

Но одно понял точно: это не враги, которых можно победить. Не демоны, которых можно изгнать.

Это — что-то другое.

Что-то, чего Испания ещё не встречала.

Ночью Педро не спал.

Лежал на палубе, смотрел на звёзды.

Вокруг — храп, стоны, шёпот молитв. Тысячи людей — живых, но сломленных.

Мы проиграли, думал он. Полностью. Безоговорочно.

Пятьдесят два корабля. Двести пушек. Пять тысяч солдат.

Против четырёх лодок.

Четырёх.

И они — не потеряли никого. Ни одного.

Это невозможно, думал он. Невозможно.

Но это было. Он видел.

И он понял — наконец понял — что те существа на Рай-нел... они сдерживались. Они могли бы уничтожить экспедицию за минуты. Вместо этого — позволили уплыть.

Почему?

Он не знал. Но одно понял: они — не звери. Не демоны.

Они — что-то большее.

И Испания... Испания сделала страшную ошибку.

Грош-Ургат вернулся на базу к полудню.

Торр-Тагош ждал на причале.

— Доклад, — сказал он, когда Грош-Ургат сошёл на берег.

— Пятьдесят две цели обездвижены. Мачты уничтожены. По палубам не стреляли. Наших потерь — нет. Расход боеприпасов — двенадцать процентов.

Торр-Тагош кивнул.

— Совет доволен.

— Они вернутся?

Пауза.

— Лис-Зелара думает — нет. Не скоро. Это... — он поискал слово, — ...урок. Они поймут.

— Что поймут?

— Что нас нельзя победить. — Торр-Тагош посмотрел на него. — И что мы — не хотим их убивать.

Грош-Ургат молчал.

Не хотим, подумал он. Но можем. И они это знают.

— Иди отдыхай, — сказал Торр-Тагош. — Ты заслужил.

Грош-Ургат кивнул и пошёл к казармам.

За его спиной шумел океан. Где-то там, в океане плывут пятьдесят два корабля и пять тысяч khono. Дрейфуют на восток.

Пусть плывут, подумал он. Пусть расскажут своим. Что мы — не демоны. Что мы — можем быть милосердны.

Может, тогда — не придут снова.

Он знал — придут. Рано или поздно.

Но может быть, не так скоро. И не с мечами.

Может.