Закон Океанов

Глава 6: Свободные угодья

Радио зашипело на рассвете.

Рахар проснулся мгновенно, сработала старая привычка штурмана. Сайра, свернувшаяся клубком на носу, даже не шевельнулась. Торек что-то бормотал во сне. Только Корат уже сидела у мачты, глядя на горизонт.

Он подошёл к рубке, где под навесом стояла радиостанция — компактный ящик с ручками и шкалой частот. Приёмник потрескивал, выплёвывая слова сквозь помехи.

«...порывы до сорока узлов... фронт движется с северо-востока... ожидается к вечеру... всем судам в квадрате...»

Прогноз погоды. Автоматическая трансляция с ближайшей станции на материке.

Рахар посмотрел на небо. Пока — ясное, только лёгкие перья облаков на востоке. Но он знал, как быстро это меняется.

— Буря? — Корат подошла бесшумно, как всегда.

— Да. К вечеру придёт.

Он посмотрел на каравеллы, плывущие следом. Деревянные корпуса, тяжёлые паруса, неуклюжие в манёвре. «Stong-telsh» переживёт шторм без проблем — катамаран устойчив, и рассчитан на открытый океан. Но эти...

— Не выдержат, — сказала корра, читая его мысли.

— Может, выдержат. Они же как-то пересекли океан.

— В хорошую погоду. — Она покачала головой. — Посмотри на их паруса. Залатанные. Мачты скрипят на каждой волне.

Рахар потёр переносицу.

— Передатчик не добьёт до берега?

— Нет. Только приём.

Он развернул в голове карту. До Zharn-Nel-Os — четыре дня пути для каравелл. Слишком далеко. Но ближе...

— Tong-Grash, — сказал он.

— Охотничий остров?

— Да. Шесть часов для них. Может, семь. Там есть бухта. И причал.

Корат кивнула.

— Разумно. Переждём шторм, потом двинемся дальше.

— Разбуди остальных. Нужно менять курс.

Объяснить людям было... сложно.

Сайра стояла на носу «Stong-telsh», крича через воду. Её голос уже охрип, но она упорно повторяла:

— TENTESTAS VENIT-sha! TENTESTAS-sha!

Суффикс выскочил непроизвольно — -sha, «мне сообщили». Она узнала о буре от радио — надёжного источника. Для неё это было естественно — указать, откуда информация. Для людей — просто странное окончание.

На палубе «Санта-Марии» Колумб слушал, нахмурившись. Он посмотрел на небо — ясное, спокойное — потом снова на Сайру.

— QUANDO? — крикнул он.

— VESPERI! SEX HORAE-dor!

Другой суффикс — -dor, «вывод». Она рассчитала по скорости фронта. Её уши двигались — то разворачиваясь назад, к катамарану с рацией, то вперёд, к Колумбу.

Колумб обернулся к своим людям. Короткий разговор — Рахар видел, как они указывают на небо, качают головами. Не верят.

— Не верят, — сказала Сайра, опуская руки и поворачиваясь к Рахару.

— У них нет радио. Нет прогнозов. Только глаза и опыт.

— Тогда как объяснить?

Он подумал.

— Скажи: мы знаем море. У нас есть способ узнавать погоду заранее. И мы ведём их в безопасное место.

Сайра кивнула и снова набрала воздуха.

— KRISTOFORE! NOS SKIMUS NARE! HAVEMUS ARTEM! ARTEM KOGNOSKENDI TENTESTATES! INSULA EST PROKSSIMA! TORTUS TUTUS!

Долгая пауза. Колумб снова смотрел на небо. Потом — на корабль шаррен. На цирру с её странными движениями ушей и неразборчивой латынью.

Наконец он кивнул.

— SEQUIMUR!

Следуем

«Stong-telsh» развернулась, меняя курс на юго-запад. Каравеллы последовали за ней.

Tong-Grash показался на горизонте через пять часов.

Небольшой остров — холмы, поросшие лесом, белая полоса пляжа, скалистый мыс с одной стороны. И бухта — глубокая, защищённая от ветра, с деревянным причалом у берега.

К этому времени небо уже изменилось. Перья облаков сгустились в серую пелену, ветер усилился, волны стали выше. Даже люди, глядя на горизонт, понимали: буря приближается.

— VIDETIS? — крикнула Сайра, указывая на тучи. — TENTESTAS!

Колумб кивнул. Его лицо было серьёзным.

«Stong-telsh» первой вошла в бухту, показывая путь каравеллам. Одна за другой они втянулись в укрытие — неуклюже, со скрипом, но успешно. Якоря упали в воду. Паруса свернули.

Рахар спрыгнул на причал и огляделся. Бухта была пуста. Никаких других кораблей. У края леса, в десятке шагов от причала, стоял охотничий домик — приземистое строение с широкой дверью и плоской крышей.

— Что это за место? — спросил Торек, спрыгивая следом.

— Tong-Grash. Свободные охотничьи угодья.

— Здесь кто-то живёт?

— Нет. Сюда приезжают охотиться. Иногда заходят переждать шторм. — Рахар указал на домик. — Там должно быть всё необходимое.

Сайра уже бежала к домику, её короткий хвост выписывал возбуждённые спирали. Толкнула дверь — незаперто, как и положено в охотничьих угодьях — и исчезла внутри.

— Лежак! — донёсся её голос. — Огромный! И когтеточка! И лампа работает!

Рахар вошёл следом. Внутри было именно то, что он ожидал: одна большая комната, может, шесть на шесть метров. Массивная мебель, рассчитанная на вес коррагов. Широкий лежак у дальней стены — не кровать, а именно лежак, на котором могли бы устроиться четверо-пятеро шарренов. Тусклая лампочка под потолком, запитанная от аккумулятора. Когтеточка в углу — толстый столб, изодранный поколениями охотников. Никакого очага — шаррены не нуждались в огне для тепла.

— Уютно, — сказала Корат, заглядывая через плечо Рахара. — Переждём здесь.

Снаружи у стены домика стояла стойка с крюками для подвешивания дичи. Пустая сейчас, но добротная.

На каравеллах спускали шлюпки. Люди смотрели на берег — на шарренов, на лес, на незнакомый остров — с выражением, которое Рахар уже научился узнавать. Страх и любопытство. В равных долях.

Первая шлюпка коснулась песка, и Колумб спрыгнул на берег.

Он стоял, глядя вокруг. Лес — незнакомые деревья, странные запахи. Птицы — яркие, шумные, совсем не похожие на европейских. И шаррены — четыре фигуры у домика, наблюдающие за людьми.

Рахар заметил, как взгляд Колумба скользнул по ним — и задержался. Люди смотрели странно. Потом он понял: одежда. Точнее, её отсутствие.

Сайра носила только широкий пояс с кармашками — удобно для мелочей. Корат — вообще ничего, только плетёный браслет на запястье. Торек, по привычке юриста, накинул лёгкую жилетку с карманами для документов. Сам Рахар ограничился короткой накидкой от солнца.

Для шаррен это было нормально. Шерсть покрывала тело, стыда не существовало. Но люди, судя по их лицам...

Колумб отвёл глаза и подошёл ближе, обращаясь к Сайре.

— Haec est terra vestra? — Это ваша земля?

Сайра перевела для Рахара. Тот покачал головой.

— Скажи: это ничья земля. Общая. Для охоты.

— Terra nullius-sha, — перевела Сайра. — Ничья земля. Comunis. Tro venatione.

Колумб кивнул, обдумывая. Ветер крепчал. Первые капли дождя застучали по листьям.

— Mei homines esuriunt. Commeatus... exigui, — сказал он. — Мои люди голодны. Припасов... мало. — Он посмотрел на небо. — Et tempestas venit. Ubi possunt manere? — И буря идёт. Где они могут остаться?

Сайра перевела. Рахар посмотрел на домик, потом на каравеллы, потом на толпу матросов, высаживающихся на берег. Их было много. Очень много.

— Проблема, — сказал он. — Домик маленький. Мы поместимся, но они...

— Их почти сотня, — добавил Торек. — Девяносто человек, если верить тому, что Сайра выяснила.

Корат пожала плечами.

— Пусть остаются на кораблях.

— Они не захотят. Смотри на них — они устали от моря.

Сайра уже переводила Колумбу:

— Domus... — она показала на домик, — ...tarva. Nos — ibi. Vos... — она развела руками. — Naves? Vel... — указала на лес, — ...tegumenta facere?

Домик... маленький. Мы — там. Вы... Корабли? Или... укрытия строить?

Колумб посмотрел на домик. На каравеллы, качающиеся на волнах. На своих людей, мокнущих под усиливающимся дождём.

— Possumusne... intrare? — спросил он осторожно. — Cum vobis? — Можем ли мы... войти? С вами?

Сайра перевела. Рахар и Торек переглянулись.

— Там шесть на шесть метров, — сказал Торек. — Четверо нас. Если добавить людей...

— Не всех, — сказал Рахар. — Колумб и несколько офицеров. Остальные пусть строят укрытия или сидят на кораблях.

Сайра кивнула и повернулась к Колумбу:

— Tu et... — она показала несколько пальцев, — ...alii. Non omnes. Domus tarva.

Ты и... несколько других. Не все. Домик маленький.

Колумб кивнул. Обернулся к своим людям и начал отдавать приказы.

К ночи буря разыгралась по-настоящему.

Дождь хлестал стеной. Ветер гнул деревья. Волны в бухте, даже защищённой, били в борта каравелл.

Большинство матросов остались на кораблях — там хотя бы было сухо под палубой. Часть соорудили импровизированные укрытия из парусины и веток у края леса. Но Колумб, падре Диего и ещё трое — Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии», и два офицера — оказались в охотничьем домике.

Вместе с четырьмя шарренами.

Педро Гутьеррес, постельничий короля, жался к стене и старался не смотреть.

Тусклая лампочка под потолком — без огня, без фитиля, просто светящийся шарик — давала ровно столько света, чтобы различать силуэты. И эти силуэты...

Существа расположились на широком лежаке у дальней стены. Большая полосатая — та, которую называли «корра» — растянулась во всю длину, занимая добрую треть пространства. Её хвост свисал с края, иногда подёргиваясь. Пятнистый — «нарел», кажется? — сидел, привалившись к стене, и что-то негромко говорил маленькой серой.

Их речь... Педро никогда не слышал ничего подобного. Поток шипящих и рычащих звуков, перемежаемый щелчками и трелями. «Кррш-шарренгронктселл», — сказал пятнистый, и его уши качнулись вперёд. Маленькая серая ответила быстрой очередью: «Тсиррнеккешдоргал!» — и её короткий хвост дёрнулся, а в конце фразы послышалось недовольное шипение.

Полосатая что-то проворчала — низкий вибрирующий звук, от которого у Педро волосы встали дыбом. Это было похоже на рычание льва, только... мягче? Ленивее?

Падре Диего сидел рядом, сжимая крест и беззвучно шевеля губами. Молитва, наверное. Педро хотел бы присоединиться, но не мог сосредоточиться. Не тогда, когда в трёх шагах от него лежало существо размером с быка, с когтями длиной в палец.

Колумб, впрочем, казался спокойным. Или делал вид.

— Están hablando de nosotros, — прошептал Хуан де ла Коса. Они говорят о нас.

— No lo sabes, — ответил Колумб так же тихо. — Ты не знаешь.

— Mira cómo nos miran. — Посмотри, как они на нас смотрят.

Маленькая серая — Сайра, так её называли — вдруг повернула голову. Её уши, эти странные треугольники с кисточками, развернулись в их сторону.

— ¿Ah-blan-do? — произнесла она медленно, пробуя звуки на вкус. — ¿Qué es «ah-blan-do»?

Педро замер. Она... пыталась повторить их слова?

Колумб чуть улыбнулся.

— Hablando, — поправил он. — Означает «говорить». Loqui, на латыни.

— Ah. «Ah-blan-do» — loqui-sha. — Сайра кивнула, уши качнулись. — Et «no-so-tros»? Quid est?

— Nosotros — мы. Nos.

— «No-so-tros» — nos. — Она попробовала слово ещё раз: — Но-со-тррос. — Раскатистое «р» вышло слишком долгим, почти рычащим.

Хуан де ла Коса фыркнул. Сайра тут же повернулась к нему:

— ¿Qué? ¿Nal? — Что? Плохо?

— No, no, — Хуан поднял руки. — Bien. Está bien.

— «Вьен». — Сайра повторила. — «Вьен» — est... bonus-gal?

— Sí. Bueno. — Хуан кивнул. — Bueno означает «хорошо».

Пятнистый — Рахар — что-то сказал Сайре на их языке. Быстрая фраза, полная свистящих согласных: «Грронк-кеш-нел-тар?» Его хвост вильнул, а в голосе послышалось ворчливое мурлыканье.

Сайра ответила, не оборачиваясь, — короткий щелчок и трель. Потом снова повернулась к людям:

— Rahar rogat-sha: vestra lingua — facilis-gal? — Рахар спрашивает: ваш язык — лёгкий?

Колумб рассмеялся.

— Для нас — да. Для вас... — он пожал плечами. — Non scio. — Не знаю.

Через час напряжение немного спало.

Сайра, как обычно, не могла молчать. Она жадно ловила каждое испанское слово, повторяла, спрашивала значение. Люди, поначалу настороженные, постепенно втянулись.

— Agua, — сказал один из офицеров, показывая на флягу.

— А-гу-а, — повторила Сайра. — Aqua-sha! — Она обрадовалась: — Sinikis! — Похоже!

— Sí, sí, — офицер кивнул. — Agua — aqua. Mismo origen.

— «Нис-но о-рри-хен»? Quid est?

— Mismo origen — одинаковый... — он замялся, подбирая латинское слово, — ...origo. Начало.

Полосатая корра — Корат — открыла один глаз и что-то проворчала. Низкий вибрирующий звук, от которого у Педро снова похолодело в животе. Сайра ответила ей быстрой трелью, и корра снова закрыла глаз, но её хвост дёрнулся — недовольно? насмешливо?

— Korrat dicit-sha, — Сайра повернулась к людям, — ninis loqueris. — Корат говорит: слишком много болтаю.

— ¿La grande te regaña? — спросил Хуан. — Большая тебя ругает?

Сайра наклонила голову, пытаясь разобрать.

— «Рре-га-нья»?

— Regañar — ругать. Obiurgare.

— Ah! — Сайра фыркнула, её усы дёрнулись. — Non. Korrat senter sic. Est... — она поискала слово, — ...nodo suo. — Нет. Корат всегда такая. Это её... манера.

Колумб наблюдал за ней с интересом.

— Discis linguam nostram, — заметил он. — Ты учишь наш язык.

— Ita! — Сайра просияла. — Latina... dura. Nulta verba que non dicere tossun. Vestra lingua — alia-gal? Facilior-gal? — Да! Латынь... трудная. Много слов, которые не могу сказать. Ваш язык — другой? Легче?

Колумб помолчал. Потом спросил то, что явно давно хотел спросить:

— Saira... quid est «sha»? Et «gal»? Et «dor»? Semper addis haec verba. — Сайра... что такое «ша»? И «галь»? И «дор»? Ты всегда добавляешь эти слова.

Сайра моргнула. Она не замечала, что делает это.

— А. — Она задумалась, как объяснить. — In lingua nostra... senter dicinus unde scinus. — В нашем языке... мы всегда говорим, откуда знаем. — Она показала на свои уши. — «Sha» — aliquis dixit nihi. — «Ша» — кто-то сказал мне. — Показала на глаза: — Si video — nihil addo. — Если вижу — ничего не добавляю. — Постучала по лбу: — «Dor» — cogito, concludo. — «Дор» — думаю, делаю вывод. — Пожала плечами: — «Gal» — nescio certe, futo... — «Галь» — не знаю точно, может быть...

Колумб смотрел на неё с изумлением.

— Vos... semper dicitis unde scitis? — Вы... всегда говорите, откуда знаете?

— Senter. — Всегда. — Сайра кивнула. — Si non dicinus — est nendaciun. — Если не говорим — это ложь.

— Mirabile, — пробормотал Колумб. — Удивительно.

Падре Диего поднял голову.

— ¿Mentira? — спросил он хрипло. Это было первое слово, которое он произнёс за весь вечер. — ¿Nunca mienten? — Ложь? Они никогда не лгут?

Колумб перевёл вопрос на латынь. Сайра задумалась.

— Nendaciun... possitile est-sha. — Ложь... возможна. — Её уши прижались. — Sed si dicis «video» quando non vides... — Но если говоришь «вижу», когда не видишь... — Она поискала слово. — Grave. Nalum grave. — Тяжело. Большое зло.

— ¿Peor que mentir? — Падре Диего подался вперёд. — Хуже, чем лгать?

— Non «teor». Est... — Сайра нахмурилась. — Est nendaciun de nendacio. Nes-dor? — Не «хуже». Это... ложь о лжи. Понимаете?

Падре Диего откинулся назад. Его губы снова зашевелились в молитве, но глаза... глаза смотрели на Сайру иначе. Не со страхом. С чем-то похожим на интерес.

— Una lingua pro omnibus? — спросил Колумб позже. — Один язык для всех?

— Ita. Et vos — nultae-sha? — Да. А у вас — много?

— Multae. Valde multae. Castellano, Português, Français, Deutsch, Italiano... et hoc solum in Europa.

Сайра округлила глаза, уши развернулись в стороны.

— Tot-zhen?! Et non intellegitis-zhen?! — Столько?! И вы не понимаете друг друга?!

— Interdum intellegimus. Interdum — non. — Иногда понимаем. Иногда — нет.

— Hoc est... inconode? — Это... неудобно?

Колумб рассмеялся.

— Valde. — Очень.

Рахар наблюдал за ними из своего угла. Странное зрелище: цирра и человек, сидящие в полутьме охотничьего домика под вой бури, обсуждающие языки.

Корат открыла один глаз.

— Я голодная, — сказала она негромко.

— Потерпи до утра.

— Нет. — Она потянулась, разминая мышцы. — Там, в лесу, я учуяла дичь. Пережду, пока они уснут, и выйду.

— В такую бурю?

— Я — корра. Мне не привыкать.

Рахар вздохнул.

— Только не пугай их снова.

— Постараюсь.

Она выскользнула из домика глубокой ночью, когда люди наконец уснули. Бесшумно, как тень. Дверь едва скрипнула.

Но один из людей не спал.

Падре Диего сидел у стены, сжимая крест. Его глаза следили за Корат — за огромной полосатой фигурой, исчезающей в темноте и дожде.

Он ничего не сказал. Только губы зашевелились быстрее.

Крик раздался через два часа.

Короткий, испуганный — человеческий. Из леса, недалеко от укрытий матросов.

Рахар вскочил. Сайра и Торек проснулись мгновенно. Люди в домике тоже — хватаясь за оружие.

— Что? — Колумб был уже на ногах.

— Не знаю. — Рахар толкнул дверь. Дождь хлестал в лицо, но уже слабее — буря стихала.

У края леса метались факелы. Крики — на том языке людей, который Сайра ещё не понимала.

— Сайра, со мной, — бросил Рахар. — Переводить.

Они побежали к толпе. Матросы сбились в кучу, кто-то держал факел, кто-то — копьё. Все смотрели в лес.

— Quid accidit? — крикнула Сайра. — Что случилось?

— ¡Bestia! — выкрикнул один из матросов. — ¡Enorme! ¡Rayada! ¡Los ojos brillaban en la oscuridad!

Сайра не поняла всю фразу — это не латынь. Но «bestia» было понятно. И интонация.

Она посмотрела на Рахара.

— Корат?

— Да, — он вздохнул. — Скажи им: это наша подруга. Корра. Она охотилась. Не опасна для них.

Сайра кивнула и повернулась к подбежавшему Колумбу.

— Anica nostra-sha. Socia nostra. Korrat. Venata est-dor. Non tericulo votis-sha. — Наша подруга. Наша соратница. Корат. Охотилась. Не опасна для вас.

Колумб моргнул.

— Venata? Nocte? In tempestate? — Охотилась? Ночью? В бурю?

— Videnus in tenetris. Nelius quam vos. — Мы видим в темноте. Лучше вас.

Долгое молчание.

— Illa... una ex vobis? Magna... striata? — Она... одна из вас? Большая... полосатая?

— Ita. Korrat. — Сайра подумала, как объяснить. — Nos... tres genera-sha. Ego sum... — она показала на свои уши с кисточками, — ...«cirra». Rahar est «narel». Korrat est «korra». — Да. Корат. Нас... три вида. Я — «цирра». Рахар — «нарел». Корат — «корра».

— Tigris, — прошептал кто-то из матросов. — Madre de Dios. Настоящий тигр.

Рахар поднял голову и издал короткий звук — низкий, вибрирующий, на грани слышимости. Призыв.

Через минуту из леса появилась Корат.

Люди отшатнулись. Кто-то вскрикнул. Даже Колумб отступил на шаг.

Корра была... впечатляющей. Полосатый мех, блестящий от дождя. Огромные плечи. Золотые глаза, отражающие свет факелов. В её зубах висела тушка — что-то вроде крупного кролика.

Она остановилась в нескольких шагах от людей. Положила добычу на землю. Посмотрела на Рахара и выдала короткую фразу — низкое «гррон-кеш-зенг» с недовольным ворчанием в конце.

— Они меня видели, — перевёл Рахар для Сайры.

— Я заметил.

Корат добавила ещё что-то — щёлкающий звук и вздох. Её уши прижались.

— Не хотела пугать, — снова перевёл Рахар.

— Поздно.

Корат посмотрела на людей. Потом — на Сайру.

— Скажи им: шаррен не враги. Мир.

Сайра повернулась к Колумбу.

— Korrat dicit-sha: sharren non hostes. Taks. — Корат говорит: шаррен не враги. Мир.

Колумб смотрел на корру. На её когти, её зубы, её размер. Потом — медленно, очень медленно — кивнул.

— Pax, — ответил он. — Мир.

Сайра перевела для Корат:

— Он согласен. Мир.

Корра кивнула — коротко, по-военному. Подняла тушку и неторопливо направилась к домику. Люди расступались перед ней, как вода перед кораблём.

Сайра подошла к Рахару.

— Теперь они точно знают, что мы хищники, — сказала она тихо.

— Они и раньше знали.

— Знать и видеть — разные вещи.

Рахар посмотрел на лица людей. Страх — да. Но и что-то ещё. Уважение?

— Может, это и хорошо, — сказал он. — Drosh-sha kesh-en. Пусть помнят.

Дождь стихал. Тучи на востоке светлели — приближался рассвет. Буря уходила.