Запрещенный юг (Альфа-10)

Глава 13 Несуществующий народ

Вооружённая толпа расступилась, пропуская немолодого и невысокого мужчину. Седой до последнего волоса, телосложение далеко не богатырское, шагает неспешно, вразвалочку, будто не привык к физическим нагрузкам. Но даже если отбросить кричаще-яркую «окраску», с первого взгляда понятно, что перед тобой очень сильный и опасный человек.

Встав в двух шагах, Оббет хмыкнул и спросил:

— Парень, Гарок не похвастал своим новым амулетом? Ага, не похвастался. Дельный амулет, от магии защищает, ага.

— От меня не защитит, — ответил я и задал свой вопрос: — Ты кто такой? Это ты здесь старший?

Оббет отвечать не торопился. Склонил голову налево, затем направо, на миг погрузился в себя и еле заметно улыбнулся:

— Ага, ну да, как интересно получается. Вы только посмотрите на него: кожа светлая, явный северянин, ага; рожа хоть и загорелая, но породистая; кожа чистая, как у милой девушки, ни прыща, ни шрама; зубы белые и ровные, один в один, будто их ювелир ставил в челюсть, ага; храмовый меч и дорогой жезл; доспех южный, с кое-как залатанной прорехой. А ведь южане такие вещи так ладно чинят, что следов не остаётся, ага. И вон, ага, гляньте на этого красавца. Настоящий окт чистых кровей. А ведь мудавийцам даже на навоз такого коня полюбоваться не дано, ага. Совсем не похож парень на мудавийца, совсем, ага. Может кто-то уже понял, кто нас сегодня почтил своим присутствием? Что, нет догадливых? Ага, получается, нет. Ладно, позвольте представить вам Гедара Хавира, седьмого десницу императора Кабула. Большой человек, ага. Самый главный имперец здесь, ага. Десница, вот на кой ты мою дверь выломал?

— И скажи ему, чтобы отпустил меня, наконец! — взмолился Гарок.

— Хочешь убивай, хочешь отпускай, хочешь, запихай ему жезл куда-нибудь пониже, — спокойно перечислил Оббет. — Мне всё равно, ага, да и ребята тоже Гарока не любят. А вот вопрос двери для меня важен, ага. Так зачем?

— Наша шутовская троица на полторы сотни знаков забилась с ним, что с одного удара он твои двери не снесёт, — ответил Евво.

— Ну ничего себе, ага! И я так понимаю, десница выиграл…

— Именно так, — кивнул я. — Только деньги не успел получить. Твои люди зачем-то набежали.

— Они не мои, — возразил седой. — Они люди вольного народа паченрави, ага, а у нас никто никого не может называть своим. Даже власть родителей над ребёнком это не та власть, что связана с владением, ага.

— Пусть уже уберёт жезл! — снова взмолился Гарок. — Пусть бросит его!

— Как тебе это, ага? — спросил меня Оббет.

— Никак, — ответил я. — Бросать оружие негоже, разве что сдавать. Но оружие благородные люди Равы могут сдавать лишь при входе в императорский дворец. А могут и не сдавать. Там по-разному бывает. Дворца не вижу, императора здесь тоже нет, так что без вариантов.

— Ну… допустим, дворец найти здесь не такая уж проблема, ага. Но не будем усложнять. Можешь тут и дальше стоять, портить нервы Гароку, а можешь пойти со мной. Пообщаемся, побеседуем, глядишь, на пользу и тебе и мне пойдёт, ага.

— Он не паченрави, — пробурчал арбалетчик.

— Не паченрави, ага. Но гостем нашим побыть он разве не может?

— А если не пойду, так и позволите мне стоять? — ухмыльнулся я.

— Ну… я вообще-то гораздо сильнее тебя, ага.

— Мне не раз такое уже говорили, — заявил я. — И вот я здесь, перед вами, а тех говорунов больше нет. Причём некоторые были действительно сильнее, признаю это.

— Я уже почти захотел с тобой сразиться, ага, — усмехнулся в ответ Оббет. — Но нет, нельзя, ага. Кто бы ни победил, проиграют все. Ты нужен мне, а я нужен тебе, ага.

— Да я знать о вас час назад ничего не знал и жил без этого знания прекрасно. Зачем вы мне нужны?

— И, тем не менее, мы тебе пригодимся, Гедар. Просто ты ещё не понял, куда попал, ага, и чем тебя могут одарить люди моего народа. Ну так идёшь, или для начала Гароку всё-таки снесёшь голову?

— Да чтоб вы все костями тут десять тысяч лет бегали! — чуть ли не взвыл бородач.

Лицо Оббета стало суровым:

— Мы с такими вещами здесь не шутим, Гарок. Некоторые из наших старейшин могут потребовать тебя наказать за плохие слова, ага.

— Но я же не при старых идиотах высказался, — буркнул заложник. — Слушай, парень, или как там тебя… Гедар. У тебя жезл холодный. Давай, делай как говорят: или убивай уже, или отпускай. Надоело уже!

— И для тебя, Гедар, моя личная защита, ага, — добавил Оббет. — Никто в Ормо тебя и поцарапать не посмеет. Оружие можешь оставить себе хоть всё, но даже не думай доставать его, если с кем-то поссоришься. Ты гость, и мы ждём от тебя поведения гостя. Мудрого гостя, ага.

— А кто вы вообще такие? Ценности ищите в пустыне? Грабители могил?

— Могилы мы не трогаем, обычно, ага. И быстро тебе на такой вопрос ответить нельзя. Тут долгий разговор нужен, ага.

Решившись, я отпустил жезл:

— Ну и где разговаривать будем?

Сразу поговорить не получилось. Я категорически отказался расставаться с октом, да и сам конь демонстрировал зубы любому, кто пытался приблизиться. Мол, не подходите, я лишь хозяина признаю.

Коней эти загадочные люди держали, но мне, как гостю, негоже ночевать в конюшне или слишком близко к ней. Поиски подходящих «апартаментов» затянулись, и Оббет через посыльного передал, что мы встретимся утром, после рассвета. Тогда и обсудим наши дела.

Что за дела, я до сих пор не представлял. Впрочем, пока что даже не понял, куда, собственно, меня занесло и кто все эти люди. Осторожные попытки расспросов сопровождавших меня бойцов ничего не принесли. Те молчаливостью не отличались, но некоторые темы для них то ещё табу.

Причём именно самые интересные для меня темы.

Как назло…

Пока меня вели по подземелью, таращился во все стороны и по откату применял Взор Некроса. Однако ни одного внятного ответа на миллион назревших вопросов не получил. Везде, куда ни глянь, однотипные древние сооружения, я на них до этого вволю нагляделся и ничего нового здесь не увидел. Под конец пути стали попадаться обжитые углы. Люди частично огораживали участки каменных коридоров, создавая лачуги с плоскими крышами. В них и женщины жили, и дети, причём даже у многих представителей южных народов кожа была бледноватой.

Нечасто слабый пол и потомство наружу выпускают.

Интересный факт, здесь, под землёй, встречались люди всех оттенков кожи: от бледных, как сметана, северян, до смолисто-чёрных обитателей самого далёкого юга. Не знаю, как они уживаются, но я ни единого признака конфликта не заметил. Наоборот — сплошное благодушие и наплевательское отношение ко всему, включая угрозу смерти.

Как по мне, шутить над товарищем, которому магический жезл к голове приставили, как-то странно. Но ведь зубоскалили так, что я поначалу думал, будто они всерьёз уговаривают меня прикончить Гарока.

И это разнообразие наций и беззаботность даже в серьёзных вещах не укладывались в намёки Оббета на то, что я гость единого серьёзного народа. Ведь нации в этом мире строго разделяются по крови. Даже в тех районах севера, где коренного населения нет, а пришлое из разных регионов, различия между людьми невооружённым глазом заметить сложно.

Странно, но ко мне даже надсмотрщиков не приставили на ночь. Я было подумал, что это лишь видимость, однако даже Взор Некроса ничего не показал. То есть скрытно за мной не наблюдали.

Удивительные люди…

Несмотря на тяготы последних дней, спать не хотелось совершенно. Неплохо было бы побродить по обжитому подземелью, посмотреть, что здесь и как. Но хозяева места очень уж настоятельно рекомендовали хорошенько отдохнуть. Имеющий уши услышит лишь заботу, имеющий голову поймёт, что ему почти прямым текстом приказывают выделенное жилище не покидать.

Но к сараю-то выйти можно. Там ведь моего окта разместили, имею право проверить.

Тем более, это всего-то два десятка шагов.

Конь поприветствовал меня взмахами хвоста, продолжая при этом жевать овёс.

Присев перед ним на корточки, я спросил:

— Ты мне достался после той вылазки в лагерь южан. Удачно получилось, мы тогда весь центр им разнесли. Ох я и удивился, увидев, как конь выскакивает из огня. До тебя я на другом окте ездил, тот явно не такой сообразительный.

Окт важно кивнул, блеснув высокомерным взглядом.

Мол, сам знаю, что я гениален, но всё равно приятно слышать.

— И тот к трофеям интереса не проявлял.

Конь уставился вопросительно, будто ожидал от меня какого-то определённого действия.

Даже жевать перестал.

Я протянул ладонь и положил на неё один за другим несколько трофеев. Самых разных, включая стартовые знаки навыков. Они не передаются обычными способами, но я знал, что мой конь способен на чудеса, и потому выбрал их осознанно.

Окт опустил голову, пристально изучил содержимое ладони, после чего несколькими движениями языка слизал больше половины предложенного, проигнорировав оставшиеся трофеи.

Среди проигнорированных, например, оказались навыки владения мечом и луком. Трудно представить себе коня с таким оружием, похоже, окт употреблял предложенное не вслепую, все подряд, а лишь то, что для него подходило.

— Поразительно… — прошептал я и полез за следующей порцией.

Окт смёл предложенное так же избирательно и быстро. Я не жадничал, и удивительное кормление повторялось снова и снова. Лишь после ста с лишним опытов до меня дошло, что у животных, наверняка, тоже есть свой Баланс, и напрягать окта таким количеством трофеев за один вечер нежелательно.

Увидев, что больше дорогостоящие угощения не появляются, конь уставился на меня вопросительно и нетерпеливо всхрапнул.

Я встал и похлопал его по шее:

— Дружище, мне не жалко, но боюсь, такая гора добычи за раз может довести тебя до беды. Давай сделаем паузу. Я знаю, что животные могут усиливаться, но чтобы вот так, трофеями, да ещё и такими… Жаль, что ты говорить не умеешь, уж я бы тебя как следует расспросил.

Конь как-то непонятно всхрапнул, будто действительно пытался что-то сказать.

Я его поощрил:

— Давай-давай, тренируйся. Глядишь и действительно заговоришь.

Конь вздохнул и вернулся к прерванному занятию.

К жеванию овса.

Я же прикинул, какие именно знаки выбрал окт. Да, он во всех случаях поглощал лишь те, что хотя бы в теории способны применять лошади. Однако не припомню, чтобы обычные животные демонстрировали какие-то воинские или магические умения. И те окты, на которых ездил до этого, не демонстрировали ни малейшего интереса к трофеям.

Впрочем, также не припомню, чтобы им их кто-то вот так прямо предлагал.

Задумавшись над всеми странностями, почти непроизвольно забрался в ПОРЯДОК. Точнее в Картографию.

И чуть не подпрыгнул.

Она работала.

Ну… как работала… Отобразилось моё местоположение. Тусклая отметка в окружении множества изогнутых линий. С отметкой ладно, её невзрачность можно объяснить большой глубиной расположения. Чем дальше вниз, тем слабее окраска, эту закономерность я давно заметил. А вот отсутствие цельной картинки говорит о том, что навык не может её отобразить. Лишь начальные наброски показывает кое-где, и на этом всё.

Однако даже это немало для того, кто вот уже несколько дней бродит неизвестно где.

Покрутив карту, я убедился, что всё это время смещался к юго-западу. И, увы, почти весь мой путь пролегал под сплошным белым пятном, навык там барахлил конкретно, ни точки ни разу не нарисовал. По ориентирам, что располагались севернее, я определил, что сейчас нахожусь далеко в Запретной пустыне. Точнее не «в», а «под».

Как и предполагал.

А это что за чёткий ярко-красный крестик, заключённый в крохотную окружность? Какая-то отметка, и не помню, чтобы я её наносил. Да и зачем мне это делать? Судя по тем же ориентирам, она располагается километрах в двадцати к северо-западу от моего текущего местоположения. То есть далеко в Запретной пустыне, пусть и ближе к её границе.

Но я и на границе раньше никогда не бывал, мне тут совершенно нечего отмечать.

Сосредоточился на крестике, вызывая его описание.

Указание на ближайшую известную область, где вы можете попытаться обнаружить возможность совершить ещё одно легендарное (или великое) деяние.

Внимание! Отметка указывает именно область, а не точку!

Искомое может находиться в любой точке области, на любой глубине и высоте.

Также искомое может быть спрятано так тщательно, что вы не сможете его найти.

Также есть вероятность, что искомое больше там не находится.

Я бы не отказался от ещё одного легендарного деяния. Очень уж понравились плюшки, что достались за прошлое. Идти далеко не придётся, я уже рядом, удачно получилось.

Угу, удачно…

Прям очень удачно…

А ничего, что отметка находится где-то в Запретной пустыне? Причём не поблизости от границы, а километрах в тридцати пяти южнее её. И это при том, что даже приличный альфа может запросто найти смерть прямо под ней, даже сотни шагов не успев сделать. Да, такое невезение не очень-то вероятно, но ничего невозможного тут нет. Не просто так абсолютно всем настоятельно не рекомендовано приближаться к опасной территории.

Она смертельно опасна абсолютно для всех. Исключений нет. Будь иначе, те же высокоразвитые альфы давным-давно вычистили бы все подобные места и от нечисти, и от древних сокровищ.

Так-то я забрёл не на сто шагов, а приблизительно на полста километров, и не скажу, что сталкивался с чем-то смертельно-опасным для развитого альфы. Солидное расстояние, большая цифра, но надо учесть, что всё это время я двигался под землёй. Как ни странно, самые мрачные подземелья могут оказаться скучнейшими местами, где тебе почти ничего не угрожает.

И здесь тоже, судя по беспечности жителей, безопасно, или относительно безопасно. В этом нет ничего удивительного, всем известно, что запретные территории неоднородны. Где-то угрозы караулят на каждом шагу, причём одна страшнее другой, а где-то можно часами не сталкиваться с опасностями.

А потом расслабляешься, и на тебя срабатывает одна-единственная напичканная убойными рунами ловушка, которая веками терпеливо ждала такого дуралея. Именно так гибнет множество авантюристов — не от монстров, а из-за неосторожности.

Ладно, эту отметку буду иметь ввиду, но не более.

Я пока даже не знаю, куда именно попал, и что со мной завтра будет.

Да что там завтра, я и насчёт сегодня ни в чём не уверен. Ни о каких планах на будущее пока не может быть и речи.

Благодаря Герою ночи и множеству задранных до небес параметров я мог запросто не спать неделю и больше, и это не слишком сказывалось на моём самочувствии. Но всё же предпочитал хоть немного позволять себе отдохнуть каждый день.

Ведь неизвестно, что там дальше будет. Вдруг следующие две недели окажутся столь весёлыми, что мне ни на миг не позволят глаза закрыть.

К тому же есть ещё одна причина для сна. Почти не сомневаюсь, что старец сегодня непременно объявится. Он ведь как-то отслеживает обстановку вокруг меня и потому должен знать, что я забрался в дальние глубины очень интересной территории. Для него интересной.

Я его успел немного изучить, он непременно захочет выяснить подробности. А у нас с ним пусть и неравнозначное партнёрство, но принцип «ты мне — я тебе» отчасти работает. Глядишь, расскажет полезное в обмен на информацию о протяжённой подземной дороге и странных людях, устроивших немаленькое поселение в Запретной пустыне.

А может и подкинет что-нибудь приятное для поощрения.

И потому, находясь непонятно где среди непонятных людей, я всё-таки решил немного поспать.

Еда, которой тебя потчуют хозяева, может многое о них рассказать.

Овсяная каша с набором специй, сдобренная растительным маслом и несколькими мелкими кусочками курятины; ещё теплый серый хлеб; нарезанное тонкими ломтиками холодное сало с мясными прослойками; плошка с жареными на животном жиру грибами; одно вареное яйцо; ломтик копчёной рыбы; деревянная тарелка со свежими и маринованными овощами; большая кружка сладковатого рисового пива. Вам может показаться, что список чересчур длинный для завтрака одного юноши, но это тот минимум, который требуется приличным альфам.

Для силы требуется энергия. Самая разная. В том числе самая банальная, получаемая с пищевыми продуктами.

В степных военных походах я тоже ел много, но рацион разительно отличался от здешнего. Основу его составляло мясо во всех видах. Иногда кроме него вообще ничего не было, иногда к нему добавлялись сухари и каши. Вместо вина и пива мы употребляли травяной отвар с мёдом или простую воду. Частенько приходилось жевать наскоро приготовленную конину, для нормальной готовки не хватало времени, а лошади гибли часто, так чего пропадать добру. И уверяю вас, даже нестарый верховой конь в условиях торопливой жарки на костре по жёсткости даст фору самой грубой подошве.

Здешняя еда куда вкуснее, но вот мяса в ней явно маловато. Несколько кусочков курятины — это ничто, а одинокое яйцо слишком одиноко и, как бы, намекает, что местные птичники изобильностью не отличаются. Да, сало, как бы, тоже мясной продукт, но особый — длительного хранения. То есть можно предположить, что животноводство здесь развито ещё хуже, чем птицеводство.

А вот с овощами, смотрю, всё в порядке. Есть и те, которые можно долго держать в кладовых, но есть и те, которые больше недели после сбора хранить не получится.

Сало не просто холодное, его ледяным принесли, а это тоже о многом говорит. Большая часть населения кочует по пастбищам от стоянки к стоянке, не обрастая «стационарным хозяйством», да и лёд в Мудавии не каждую зиму можно увидеть. По этим причинам ледники у местных не прижились. Лишь зажиточные горожане иногда позволяют себе бытовые замораживающие артефакты. Здесь или тоже их применяют, или имеются маги с особыми умениями Стихии воды. Та же Ледяная игла или Ледяное копьё в любое время года способны обеспечить желаемую прохладу.

Подведём итоги.

Народ здесь обосновался серьёзно, даже вопрос с заморозкой успешно решён. Кур у них мало; ситуация с коровами, козами и прочим скотом непонятна; овощи выращивают где-то здесь, и вряд ли это возможно под землёй, никогда о таком не слышал. Одинокий кусочек рыбы ни о чём не говорит, ведь копчёности хранятся долго, она откуда угодно сюда могла попасть. Лишь с грибами вопросов нет. Знаю этот вид, он в любом подвале способен высокие урожаи давать, ему кроме воды и соломы ничего не требуется.

Что мне дают такие наблюдения? Как бы, на первый взгляд ничего, но в то же время за завтраком, ни с кем не общаясь, я узнал не меньше, чем за вчерашний вечер и это утро.

Увы, местные мне так ничего и не показали и не рассказали. И неприятный старец ночью не объявился, поэтому вытащить из него какую-нибудь информацию не получилось.

Но я надеюсь, что очень скоро моё любопытство утолят, потому что прямо сейчас шагаю за Оббетом. Причём не по коридору, а по каменной лестнице, которая кажется бесконечной. Мы забираемся глубже и глубже под Запретную пустыню, и это не самое лучшее направление. Мне бы хотелось наоборот, посмотреть, что там наверху, но хозяева выбор не предоставили.

Очередная площадка между пролётами, и Оббет уверенно сворачивает в арку, за которой тянется обычный для здешних подземелий коридор. Я, подавив вздох облегчения, иду за ним. Дорогу преграждает большая деревянная дверь, оббитая железными полосами и пластинами. Дверь караулит стража — четыре бойца в латных доспехах. Оружие держат наготове, из щелей шлемов поблёскивают недобрые взгляды. Между прочим, опасные люди: трое красноватого оттенка, четвёртый близок к насыщенно-красному.

— Ото двадцать два, — говорит непонятное Оббет.

— Ото восемь и три, — отвечает один боец и смотрит вопросительно.

— Отто двадцать семь, — говорит Оббет.

Боец чуть расслабляется и кивает:

— Привет, Об. Кто это с тобой?

— Архо, мы вчера всё обсуждали, и ты при этом присутствовал. Это Гедар, тот самый гость паченрави. Высокий гость.

— Да, помню, — признал боец. — Прости, Об, но таков порядок.

— Всё верно, нарушать порядок нельзя. Открывай.

— Я передаю, что вы заходите? — уточнил Архо.

— Да. Но скажи, что сначала мы постоим немного. Мне надо кое-что рассказать нашему гостю.

— Разрешение есть, всё в порядке, проходите.

Никто не прикасался к дверям, они сами распахнулись. За ними не было прохода, весь проём коридора перекрывала монолитная каменная стена. Отшлифованная почти до зеркального состояния, из-за этого я не сразу понял, что она движется.

Да это же не стена, это ещё одна дверь. Причём особая, впервые сталкиваюсь в этом мире с такой конструкцией, да и на земле видел лишь в кинофильмах. Что-то вроде стальных неподъёмных створок, что перекрывают проходы в секретных бункерах и прочих подобных объектах. Они до того тяжёлые, что никакие петли не выдержат такой вес, и потому откатываются по рельсовым путям.

Эта не стальная, но тоже внушает. Метра полтора крепкого камня, такую сходу не возьмёшь.

За отъехавшей преградой обнаружилось продолжение коридора, в его стенах и потолке виднелись подозрительные отверстия. Скорее всего, если непрошеные гости сумеют справиться с охраной и пройти через весьма непростые двери, здесь их встретят потоками кипятка и стрел.

Или что-то похуже приготовлено.

Коридор то и дело поворачивал в одну сторону, будто закручиваясь змейкой. И на каждом углу располагалась большая бойница в виде раструба, обращённого к нам. Взор Некроса высвечивал стоявшие за ними баллисты, возле которых наготове стояли расчёты.

Также навык помог рассмотреть нехитрые механизмы, что в случае необходимости могли быстро перекрывать коридор множеством решёток и отдельных металлических прутов. Помимо устройства заграждений заточенные железяки могли пришпиливать нарушителей к полу.

Серьёзно тут с охраной.

Дорогу преградила новая дверь. Те же крепкие доски и металлические детали, только охраны не хватает.

Оббет повернулся ко мне:

— Гедар, что тебе известно о паченрави?

Я пожал плечами:

— Да почти ничего. Вчера мне поначалу казалось, что впервые услышал это слово. Но за ночь вспомнилось, что так на юге называют особый бродячий народ. У паченрави, вроде бы, нет своей земли, они вечно куда-то идут, живут в фургонах, никогда не останавливаются надолго.

Ну да, действительно вспомнилось. Только не ночью, а утром, когда молчаливый мужчина принёс мне завтрак. Почему-то я подумал тогда, что он похож на цыгана. Не на какого-нибудь рыжего европейского пэйви, а настоящего: черноволосого и черноглазого, смуглого, горбоносого, с пышными бровями.

Видимо это подсознание подсказку подкинуло, потому что следом стукнуло в голову, что, вроде бы, здесь существует аналог традиционных цыган — некие паченрави. Не особо уважаемый народец, который отдельные учёные мужи даже к отдельной расе относят. На холодный север теплолюбивые бродяги не забредают, да и на юге им не везде рады. Есть страны, куда таборы не пускают ни при каких обстоятельствах. За тайное пересечение границы таких нарушителей даже казнить могут.

Хозяева подземелья совершенно под это описание не подходят. Но почему же они так себя называют?

Оббет усмехнулся:

— Вижу, ты действительно что-то вспомнил, и теперь тебя удивляет то, что ты здесь видишь. Оно не очень-то бьётся с твоими воспоминаниями. Так ведь?

Я кивнул:

— Да, вы не очень-то похожи на вороватых бродяг. Хотя ты знаешь, за своего коня я начинаю волноваться…

Оббет усмехнулся ещё шире:

— Вот за него можешь не переживать. У нас коней любят, это да, но не в том смысле, чтобы волноваться. Те, паченрави, о которых ты что-то слышал, они не такие, они особые. Мы их называем потерянными младшими. Они пошли от хранителей древних троп, что потеряли свои части паутины. В давние времена всякое случалось, люди часто оказывались разделёнными, вот их и оторвало от нас. У младших сохранилась капля нашего духа, но они не мы. Совсем не такие. Лишь некоторые традиции совпадают частично, но нынешние потерянные часто даже не понимают, откуда тянутся корни этих обычаев. Наши люди могут разделять с ними их кров, а вот им под наши крыши обычно дороги нет. Впрочем, это тема для отдельного разговора, а сейчас нам надо поговорить о другом. Как я уже сказал, мы не те паченрави. Мы истинный народ, живущий нигде и везде. Наши предки в очень давние времена занимались… как бы это сказать проще… Ты ведь из Равы, ты, возможно, знаешь, как устроена императорская почтовая служба?

Я кивнул:

— Сеть почтовых станций на основных трактах. Там императорские гонцы могут отдохнуть и поменять лошадь. Если гонец не может продолжать путь из-за травмы или болезни, там же могут назначить замену.

— Вот и наши предки обслуживали особые тракты для путешественников. Тоже держали своего рода станции. Старый мир погиб, многие пути разрушились вместе с его осколками, теперь мы следим лишь за теми обрывками троп, что сохранились. За многие века наш уклад сильно изменился, мы потеряли многие знания, но приобрели взамен другие. Иногда нам удаётся восстановить часть старых дорог, иногда мы наоборот, теряем то, что хранили. Ты что-нибудь понял из того, что я говорю?

— Честно говоря, не очень…

— Извини, Гедар, я не мастак красиво рассказывать. Особенно с утра, когда голова тяжёлая. Ладно, постараюсь проще. Полагаю, ты знаешь, что в давние времена люди умели многое, и лишь малая часть тех знаний пережила великие катаклизмы. В том числе люди знали секреты быстрых путешествий на большие расстояния. Мы сейчас называем это знание «старые тропы». Но можно говорить дороги или пути, суть одна. Теперь понятнее?

— Про то, что в старину можно было за секунду куда угодно попасть, все знают. Так вы что, сохранили этот секрет?

— И да, и нет. И дело не в том, что за секунду такие дела не делаются, мы просто не знаем, как это работает. Наши предки лишь обслуживали пути, создавали их другие люди, ну а мы тем более не знаем. Наша работа, это следить за особыми артефактами, с помощью которых и осуществляются быстрые перемещения. Большая часть таких артефактов была утеряна или уничтожена в паршивые времена. Земли, где они находились, до сих пор труднодоступны или даже вовсе недоступны. Но на этом разрушение паутины не остановилось. В последующие тёмные эпохи многие из сохранившихся артефактов были банально разграблены, и тем самым сломаны. Восстанавливать их мы не умеем, для этого требуются редчайшие материалы, сильные артефакторы и мастера рун, а они сгинули ещё в древности. Мы можем чинить лишь те части великой паутины старых троп, где сохранились артефакты. Да и то не всегда получается. И мы полагаем, что один из таких артефактов может находиться на земле Кроу.

Я покачал головой:

— Если ты о клановой земле, у Кроу её давно нет. Есть участки на Крайнем Севере, но они не имеют отношения к семейным владениям. Это я их приобрёл, недавно и даже не на своё имя. Ещё есть один городской участок в столице Равы. Да, он как раз на моё имя, но сомневаюсь, что ты сейчас о нём говоришь. Раньше он не принадлежал Кроу, это что-то вроде подарка от императора. Лично мне подарен, предки не имеют к нему никакого отношения.

Оббет покачал головой:

— Я впервые слышу про твои приобретения, и, конечно же, речь не о них. Аркнария. Я об этой земле говорю.

Я тоже покачал головой:

— Аркнария больше не принадлежит Кроу.

— Ты прав и неправ одновременно, — уверенно заявил Оббет. — Извини, если напоминаю о неприятном, но именно Аркнария самая первая, исконная земля Кроу. Именно из неё вышел ваш род. Все прочие земли появились у вас позднее: это освоение бесхозного, брачные договорённости, присоединения миром, войной или торговлей. Аркнария это не вполне земля, это особое сердце вашей семьи. Но даже в лучшие времена она не всегда принадлежала вашей семье полностью. Вы номинально владели всем, но оставались места, где ваша воля ничего не значила. Часть Аркнарии запретна, там особая пустыня, похожая на ту, под которой мы сейчас находимся. Очень древнее проклятие поразило вашу исконную землю. Сражения с силами Смерти случались по всему миру, и Аркнария пострадала одной из первых. И пострадала сильно. Наши мудрецы сумели выяснить, что именно в Аркнарии располагался ключевой артефакт пути. Возможно самый первый. Тот узел, с которого и началось плетение паутины. Само название нашего народа… Прислушайся. Пачен-Рави. Рави или Равви, и так и так пишут, даже не знаю, как правильнее. Это тот самый город, что некогда стоял посреди Аркнарии. Память о нём сидит так крепко, что ныне живущие сами это не осознают. Как вы называете своё государство? Если коротко: Равийская империя или просто Рава. Равви — Рава, вот откуда это тянется. Артефакт пути, что находился в сердце нынешней империи, стал частью ваших сказок и легенд. Повторяю: очень может быть, что это тот самый артефакт, от которого начала развёртываться по всему миру паутина старых троп. И он же оказался в числе тех, что были потеряны первыми. Мы не знаем точно, где он находится. В Аркнарии с той поры многое изменилось, к тому же источники информации не страдают полнотой. Но наши мудрецы почти не сомневаются, что сейчас это место находится где-то в запретных землях. Мы пытались устраивать поиски, но в Аркнарии заниматься ими непросто. Произошёл конфликт с твоими предками. Обошлось без крови, но отношения были испорчены. Наладить их мы кое-как сумели позже, и тогда же попросили главу вашего рода о разрешении продолжить наши поиски. Нам пришлось посвятить его в тайну паченрави, чтобы объяснить, как важна для нас его земля. Он был не против предоставить разрешение, однако потребовал слишком высокую, неприемлемую цену. Заплатить её мы никак не могли, поэтому отношения между нами были окончательно испорчены. Даже спустя века, когда мы попытались снова начать переговоры, наших посланцев сразу же выставили вон. Кроу всегда славились упрямством и злопамятностью, видимо из поколения в поколение у вас передавали наказ не вести с нами дела.

— И вы думаете, что я к этому наказу не прислушаюсь?

— Не совсем так. Гедар, мудрые люди нашего народа полагают, что до тебя этот наказ попросту не дошёл. Уж прости, но в последние годы дела у Кроу шли всё хуже и хуже. Обстоятельства, в которых оказалась ваша семья, не слишком способствовали сохранности подобного рода традиций.

— Что мой предок просил за разрешение?

— Он потребовал, чтобы в случае находки артефакта тот перешёл под его единоличное управление. Нам лишь позволялось использовать связанные с ним части паутины троп. Это неприемлемо, все артефакты должны контролироваться паченрави. Так было изначально, в древности, так есть и так будет всегда. Бесконтрольное использование магии мировой паутины способно полностью уничтожить остатки нашего мира. Те осколки Рока, что мы уже потеряли, отчасти утрачены именно по этой причине. Кому-то показалось, что магию троп можно использовать не по назначению, а как оружие. Увы, это привело к ужасающим последствиям. Нельзя оставлять артефакты без присмотра. Нельзя доверять их тем, кто не чтят свод правил, что получил мой народ в древности. Старые пути могут устроить всему миру ужасающую катастрофу при любой небрежности. Мы, паченрави, сделаем всё, чтобы не допустить такого. Это долг нашего народа, это важная часть нашей великой миссии. Мы никому и никогда не уступим ни части паутины. Это невозможно.

— И что вы готовы предложить мне за доступ?

— Ты сможешь использовать свой артефакт в любое время. Бесплатно. То есть сможешь передвигаться по связанным с ним участкам пути, и тебе это ничего не будет стоить.

— Я бы хотел пользоваться всей сетью, а не только её участками.

Оббет покачал головой:

— Всей сетью не может пользоваться никто. Пойми, она разрушена ещё в давние времена, а где-то и сейчас продолжает разрушаться. Мы можем использовать лишь доступные фрагменты былого. И даже там не всё ладно, некоторые участки не вполне в порядке, работа с ними требует повышенных затрат энергии и большого количества символов ци. Но в принципе, для одного человека не требуется много, так что да, пожалуй, мы сумеем договориться на то, что ты сможешь перемещаться как тебе угодно и где угодно. Разве что попросим этим не злоупотреблять. Но, полагаю, такие детали согласовать проще всего.

— Мне одному скучно путешествовать. Смогу ли я брать друзей? Или свою дружину?

Оббет закатил глаза:

— Может ты ещё и с войском к нам припрёшься, требуя переместить тебя на такой далёкий юг, где Солнце не так, как здесь, поднимается? В таком случае придётся тебя остудить. Даже лучшие участки пути требуют зарядки артефактов, и за раз переносятся лишь несколько человек с лёгкой поклажей. Причём это в лучшем случае. Хватает проблемных участков, где и одного человека не получается переместить, если у него излишний вес. А если там перемещать худого, потребуется столько символов ци, что для многих это чересчур высокая цена. К тому же перезарядка занимает время, так что даже на лучших участках на дружину в сотню воинов уйдёт около часа. Ускорить это можно лишь привлечением дополнительного магического персонала и расходом дополнительных символов ци. Их потребуется так много, что цена станет запредельной. И ещё раз повторяю: это в лучшем случае, в самом лучшем. К тому же извини, но мы не настолько можем доверять гостям, чтобы запускать в главные коридоры столько воинов. Их придётся делить на мелкие группы, а это дополнительно замедлит переход. Ну и не забывай про траты, ты нас разоришь, если станешь усилено использовать наши артефакты.

Я отмахнулся:

— Бесплатные услуги требовать не собираюсь. Символы ци для меня не проблема, вы получите их столько, сколько потребуется. Могу даже вместо них что-нибудь редкое выделить. Например, трофеи Хаоса. Ну, это если войско понадобится переправить. Я так понимаю, там не только в символах ци загвоздка, так что можешь считать это доплатой за неудобства.

— Да твоё войско пешком быстрее доберётся, чем группами по тропам, — буркнул Оббет. — Даже тысячу человек переправить, это уже большая проблема, а я вас, старых аристократов, насквозь вижу, вы и десять тысяч привести не постесняетесь. Но знаешь, насчёт трофеев Хаоса, мне интересно. Да это всем интересно будет. Я не готов сейчас от своего имени соглашаться на твои предложения, старейшинам потребуется некоторое время, чтобы их обсудить. Но, повторюсь, это нам очень интересно. Надеюсь, тебя не расстроит заминка.

— Да нет, что ты, серьёзные вопросы и решать серьёзно надо, без спешки. Вот только я так и не понял, зачем вам договариваться с последним Кроу, если в Аркнарии нет ни горсти земли, которая мне принадлежит.

— Формально, исконная земля всегда остаётся землёй рода, — сказал паченрави.

— Формально да, Аркнария земля Кроу, — согласился я. — Но формально и фактически — разные вещи. Кроу свою землю не удержали, и теперь там заправляют другие кланы. Обычное дело.

Оббет кивнул:

— В настоящий момент Аркнария разделена между несколькими семьями. Два клана из первой десятки имперского рейтинга: Лоа и Ашши. Три клана из первой сотни имперского рейтинга: Дакоши, Ерро, Кабдами, при этом Дакоши немного не добирают до десятки, а Кабдами выше пятидесятого места. Два клана из первой тысячи: Юлинго и Суматараш. Юлинго приблизительно на двухсотом держатся, а Суматараш забавное недоразумение, болтающееся в самом конце. Это я вчера справки навёл.

— А Кроу на каком месте? — спросил я, прекрасно зная ответ.

Захотелось уточнить степень осведомлённости собеседника.

— Прости за горькую правду, Гедар, но кланы, не добирающие хотя бы до тысячного рейтинга, никак не разделяются по силе. Просто строка в алфавитном списке, без места. Есть неофициальные рейтинги, но они часто противоречат друг другу, им нет доверия, поэтому ссылаться на них не стану.

— Но при этом вы ведёте со мной переговоры… Со мной, с представителем клана, который даже до тысячи не дотягивает…

Оббет пожал плечами:

— Однажды до нас дошла новость, что один изгнанник высадился с парой сотен воинов на земле клана, из которого его изгнали. К тому моменту клана уже не было, его подчистую вырезали враги семьи, и землёй завладели победители. Я тогда сказал, что верю в победу этого отчаянного одиночки, но я такой один оказался. И со мной каждый, кто слышал мои слова, поспорил, что победы не будет. Никто кроме меня не верил, что он один, с малым войском, победит всех. И очень скоро все эти неверующие принесли мне свои деньги. Неплохо я тогда заработал. Так что с вами, старой аристократией, скучно не бывает. Вы то на дно быстро скатываетесь, то мгновенно оказываетесь на вершине. Год пройдёт, десять или сто, неважно. Мы, паченрави, умеем ждать. Если Кроу вернут свою землю, мы придём к тебе или к твоим потомкам и напомним о нашем договоре.

— А если мои потомки откажутся его соблюдать?

— Неужели честь рода для Кроу пустой звук? — нахмурился Оббет.

— Будем считать, что это просто любопытство. Предположим, мой неблагодарный потомок скажет, что на юге я много сморкался и кашлял, вследствие чего страдал расстройством внимательности и, подписывая ваш пергамент, был уверен, что мне подсунули заказ на микстуру от простуды. Поэтому никакой это не договор, а филькина грамота.

— А что, так разве можно? — удивился Оббет.

— В Мудавии и не так можно.

— Но ведь Рава не Мудавия.

— Я же сказал «предположим». То есть, некий мой потомок по неким причинам скажет вам «нет». И что дальше?

Оббет улыбнулся, и улыбка его была хитрой:

— Ну… всегда можно поискать способы воздействия. И даже не обязательно насильственные. Намекну, что мы, если надо, умеем привязывать к себе тех, кто посвящены в нашу тайну. С нами выгодно дружить, и каждый из «привязанных» понимает, что разрыв сотрудничества им невыгоден.

— Ты о том, чтоб вы запретите Кроу пользоваться вашими тропами?

— И об этом тоже. Очень немногие к ним допущены, и потерять такую возможность никому не хочется.

— А что ты имел ввиду говоря «и об этом тоже»? Есть и другие способы заставить пожалеть о разрыве с вами?

— Да, есть. Например, что ты скажешь, про особый аукцион паченрави?

— Впервые о таком слышу.

— Странно. Насколько мне известно, несмотря на тайну, сведения о нём разошлись широко. Обросли глупыми слухами, само собой, но умному человеку достаточно, чтобы многое понять. Этот аукцион, как следует из названия, проводится нашими торговцами. Обычно один раз в год они его организовывают. Заранее приглашаются все гости, допущенные к тайне или их представители. Некоторые гости особые, у них есть право приглашать людей со стороны. Разумеется, их присутствие надо согласовывать. Каждый участник может покупать и продавать всевозможные вещи. Требования к ним лишь одно — редкость. Древние артефакты; редчайшие трофеи; рукописи книг, написанные великими мудрецами прошлого; крупные драгоценные камни и украшения с ними; дефицитные металлы… Думаю, список можно не продолжать, ты понял принцип.

Я кивнул:

— Да, понял. И уже очень хочу на этом аукционе побывать.

— Если мы договоримся, не вижу преград. И да, тебе следует пообщаться с нашим человеком, отвечающим за торговые операции. Твой намёк на трофеи Хаоса сильно меня заинтересовал. У нас есть, что за них предложить. Выбор, конечно, не такой богатый, как на аукционе, но, надеюсь, тебе это тоже будет интересно.

— Хорошо, пообщаюсь. А почему мы разговариваем вот здесь? В коридоре? Мне кажется, это не самое удобное место.

— Да, Гедар, извини. Действительно неудобно. Я ведь хотел показать тебе артефакт, а уже потом поговорить. Но потом подумал, что некоторые вещи тебе лучше узнать до того, как его увидишь. Такое зрелище по-разному сказывается на людях. Некоторые, умные с виду, начинают из себя идиотов изображать.

— Что в нём такого? Он что, как-то на сознание влияет?

— В какой-то мере да. Помнишь, я говорил, что многие артефакты были разграблены?

Я кивнул:

— Помню. Даже уточнить хотел.

— И что же ты хотел уточнить?

— Да просто меня это удивило. Говорить «разграблены» как-то неправильно. Целиком артефакты утаскивают, да, это обычное дело, но разграбить… Мне показалось, что это неуместное слово.

— Уж не сомневайся, в нашем случае уместное.

Оббет повернулся к двери:

— Ото шестнадцать.

— Ото четырнадцать и семь, — приглушённо ответили из бойницы.

— Ото двадцать три, — добавил Оббет и требовательно добавил: — Открывайте.

Загудел механизм, дверь очень медленно, с приглушённым скрежетом массивных механизмов, начала раскрываться. На этот раз каменного блока за ней не оказалось, его заменяли створки, но они тоже внушали уважение. Деревянная в них лишь обшивка, что прикрывает толстенные стальные плиты.

— Что такое ото? — спросил я.

— Такое, как бы, гостям знать необязательно, — ответил Оббет.

Я пожал плечами:

— Полагаю, это просто случайный набор букв. Возможно, вы его меняете каждый день, или буквы как-то завязаны на определённые дни недели. Цифры ведь завязаны, пусть и не на день.

— Не понял про цифры, — напрягся Оббет.

— Да что тут непонятного? У вас есть пароль и отзыв. И там и там «ото» и цифра. Цифры уже несколько раз слышал, и каждый раз они разные. Ту, что называешь ты, отнимают от тридцати, и говорят разность, потом также повторяют в обратную сторону, тебе, но уже другие варианты.

— Да, сегодня от тридцати, — ещё больше напрягся Оббет. — Откуда ты это узнал? Кто рассказал?

— Да никто не рассказывал, сам догадался. Это вы хорошо придумали. Удобно на тот на случай, если кто-то подслушает пароль и отзыв.

Оббет покачал головой:

— Да у нас тут главная проблема дня, найти людей, умеющих не только до тридцати считать, а ещё и вычитать без ошибок. А ты говоришь «нетрудно догадаться»…

— Для меня нетрудно. Извини за то, что тайну вашего пароля рассказал. Мне просто некоторые вещи в вашем общении непонятны.

— Да ничего, тут все её знают. В смысле в коридоре все должны знать. А что тебе в общении непонятно?

— Хотя бы то, почему у вас сплошное панибратство. Все на ты, никаких авторитетов.

— Это просто. У нас нет аристократии. Есть старейшины, но в их числе может оказаться любой из нас. Для этого потребуется прожить жизнь достойно, заслужить уважение, набраться опыта и не зазнаться при этом. Иногда, конечно, не самые лучшие люди наверх пробираются, но погоду такие не делают. Так что мы вольный народ. Тебе, кстати, это уже говорили. Что ещё непонятного?

— Ну… Почему вчера ты в каждой фразе говорил «ага», а сейчас общаешься на чистейшем языке, без слов-паразитов?

Оббет покачал головой:

— Гедар, да ты просто мастер замечать то, что не следует замечать и спрашивать то, о чём лучше не спрашивать…

— О великий ПОРЯДОК… Да у вас тут, смотрю, куда ни плюнь, в какую-то тайну попадёшь…

Оббет скривился:

— Ты неправильно меня понял, нет тут никакой тайны. Просто глупый спор проиграл, вот и пришлось расплачиваться. Но я ещё отыграюсь, у меня этот Ютус в каждой фразе по три раза «задницу» станет упоминать, а я при этом буду расспрашивать его о здоровье мамочки. Иди за мной. Взгляни, наконец, на то, ради чего мы живём в этом пыльном подземелье.

Шагнув за дверь, я зажмурился от света десятков магических светильников, установленных по периметру восьмиугольного зала. Яркие до такой степени, что почти полностью скрывали за своим сиянием стоявших между ними стражников и каких-то непонятных личностей, облачённых в свободные светлые одеяния.

Но по людям я лишь взглядом мазнул, всё внимание мгновенно привлекло другое.

То, что возвышалось в центре помещения.

Оббет вытянул руку:

— Перед тобой, Гедар, артефакт пути. То, что делает паченрави особым народом, то, что заставляет нас жить в этом опасном месте.

Не сводя взгляда с того, на что указывал мужчина, я, не скрывая удивления, протянул:

— Это действительно то, о чём я думаю?..