Запрещенный юг (Альфа-10)

Эпилог

Эпилог

Обычное степное урочище, пологая котловина, зажатая меж оврагами и пустошами. Таких здесь, на юге Мудавии, тысячи и тысячи. Не всякий сможет одно от другого отличить, даже местные жители иногда путаются.

Это место видело всё и ничего. Великие войны древности опустошали материки, а здесь, в скрытой от глаз низине, скот монотонно пережёвывал траву, перерабатывая её в навоз.

Силы Хаоса раз за разом сотрясали мир, пытаясь его расколоть, рассеять на бесчисленное множество осколков, а скот жевал траву и гадил.

Остатки человечества сметали пепел с того, что ещё не погибло безвозвратно, пытались наладить жизнь на руинах мира. Весной в степи поднималась новая трава, и её жевал скот, оставляя после себя вытоптанное пространство, изгвазданное навозом.

Сменялись императоры и короли, древние династии уходили в небытие и поднимались из ниоткуда амбициозные самозванцы, рождались и исчезали страны, а скот всё жевал и жевал.

Траву.

И, разумеется, всё так же гадил.

Даже когда один из последних владык новоявленного степного государства спятил окончательно и попытался внедрить в массы свой культ, требующий от паствы полного вегетарианства, скот никуда не делся. Он флегматично жевал траву и удобрял степь навозом, пока возмущённые народные массы торопливо и кроваво меняли форму правления.

Когда в степь впервые пришла чужая армия, скот поначалу жевал и жевал, гадил и гадил. Но длилось это недолго, потому что южные захватчики начали охоту за пастухами. Одни скотоводы нашли здесь смерть, другие ушли на север, прихватив своих коров и баранов.

Да, они продолжали жевать и сейчас, но уже не здесь.

Хитрый северянин устроил лагерь вдали от всем известных источников воды, среди глубоких оврагов и каменистых пустошей. Но так казалось лишь пришлым. Местные проводники знали, что здесь и водопой найдётся, и трава хорошая, и тропы удобные имеются. Своим знанием они охотно делились с союзниками.

Но захватчики умели учиться на своих ошибках и сумели устроить облаву, от которой, казалось бы, никто не мог уйти.

И теперь в залитом кровью и заваленном хламом урочище тишина и спокойствие. Пируют стервятники на трупах, да жужжат полчища мух над нереально-огромной кучей навоза. Его неделя за неделей стаскивали отовсюду проштрафившиеся бойцы.

Военный лагерь без дисциплины — это не армия, это стадо человеческое на вольном выпасе. Все нарушения полагается своевременно выявлять, виновников следует незамедлительно подвергать наказанию.

А какое тут наказание проще всего придумать?

Навоза даже сейчас в степи много, так чего добру просто так повсюду валяться.

Нет больше нарушителей. И лошадей нет. Теперь здесь пасутся лишь сайгаки да серны. Они тоже жуют траву, но это уже совсем не то.

«Степь без скота мертва» — известная поговорка мудавийцев.

Эта степь умерла.

Пугливый сайгак потянулся к пучку сухих стеблей, объеденных почти под корень. При этом он не забывал коситься на огромную кучу навоза, что возвышалась в нескольких шагах. Нет, глупое животное не задумывалось над тем, как столь нереально-огромная куча вообще могла появиться. Его напрягало лишь то, что её край то и дело подозрительно шевелился.

Жизненный опыт намекал, что это, как минимум, странно. Никогда на памяти сайгака навоз не проявлял ни малейшей активности, а тут движется всё чаще и чаще.

Что-то с ним не так.

Со стороны кучи вновь донеслось подозрительное шуршание. С жужжанием закружился потревоженный рой мух, пласт навоза приподнялся, из-под него осторожно выглянула чумазая физиономия.

Сайгак, заработав новую фобию, сорвался с места и умчался без оглядки.

Проводив взглядом перепуганное животное, Бяка пробурчал:

— Да это коза какая-то топталась. Вот же уродина.

— Козы красивые, это овцы уродливые, даже не спорь со мной, — прогнусавили из-под земли.

— Не, это какая-то не такая, очень уродливая, не сомневайся. Вот, оказывается, кто здесь шумел. Из-за тупой козы мы кучу времени потеряли.

— Ты там болтай меньше, смотри больше. Не отвлекайся. По всем сторонам смотри. Никого не видишь?

Бяка послушно покрутил головой:

— Живых не видать. Возле оврага трупы лежат. По тряпью похожи на мудавийцев. Наши, наверное. Стервятники их уже до костей обглодали.

— Если живых нет, выпускай меня. Не затягивай с этим, а то я тут задохнусь.

Бяка даже не выбрался, а скорее вывинтился. Нора была столь узкой, что он до сих пор не мог поверить в то, что сумел в ней поместиться.

Следом вылез Гнусис, такой же грязный. Попытавшись отряхнуться, понял, что это бессмысленно и предложил:

— А не сходить ли нам к источнику? Я так пить хочу, что воду у родной матери украсть готов.

— Я тоже, — признался Бяка.

Зашагали в сторону ложбины, на дне которой среди камней скрывался крохотный родник.

Бяка устало протянул:

— Запахи не чувствую. Только навоз и нашу вонь. Въелось в меня на всю жизнь, наверное.

— Не преувеличивай, вонь быстро выветривается, — со знанием дела заявил Гнусис. — Я, когда прятался в нужнике со стеблем тростника…

— Да я уже двадцать раз эту историю слышал! — простонал Бяка. — И очень прошу тебя, хватит уже повторять, что сейчас мы прекрасно отсиделись.

— И всё же повторю, — невозмутимо произнёс Гнусис. — Кто придумал яму выкопать заранее? Я придумал. Я ведь не только красивый, я ещё и умный.

— О ПОРЯДОК, за что мне это… — скривился Бяка.

— Хватит уже стонать. Ну подумаешь, подышал немного не самым чистым воздухом.

— Немного⁈ — вскинулся Бяка. — Да мы там три дня просидели. Три дня! И каждый из этих дней был бесконечным!

— Да не преувеличивай. И вообще, я этот тайник не для людей задумал, сам знаешь. Поэтому неудобства неизбежны. Так-то хорошая яма получилась, много добра можно припрятать. Жаль, с добром не срослось, но ведь всё же пригодилась.

— А кто её копал⁈ — чуть не заплакал Бяка. — Я копал. Ночами не спал, копал и копал. Да ещё и тихо, чтобы не видели.

— Да, копал, не отрицаю, — кивнул Гнусис. — Но руководил я, а это сложнее, чем копать. Не надо все заслуги себе приписывать, поэтому говори «мы копали». Справедливо будет.

— Руководил он, ага… — буркнул Бяка. — И что ж тогда убежище такое маленькое получилось? Я несколько дней просидел в колени рожей уткнувшись. И это не всегда были мои колени.

— Сам копал, а виноват, значит, я⁈ — возмутился Гнусис. — Ну спасибо, ну отблагодарил! Уже много раз тебе говорил, что это тайник, а не убежище для людей. Скажи спасибо, что я хоть такой успел сделать, без него ты бы вон там сейчас валялся, в кормушке для стервятников.

— Ты успел сделать⁈ — тоже возмутился Бяка. — Его я выкопал! Я!

— Так, стоп! Тебе не кажется наш разговор странным? Просто поблагодари меня за то, что жизнь тебе спас. Так и быть, другой награды не потребую.

— Хаос, как же от меня воняет! И как же хочется пить! А у тебя только награды на уме! — чуть не заплакал Бяка и, опустив взгляд, резко подобрался.

Как кот при виде мышки, что вынырнула из залитой сметаной норки:

— Гнус, глянь-ка на эти следы.

— Я не Гнус! Сколько тебе говорить: я Гнусис!

— Да ты глянь сюда, — Бяка требовательно указал на землю.

Взглянув вниз, Гнусис воскликнул:

— Опачки! Как интересно! Да тут был окт!

— Это не Геда конь, — добавил Бяка.

— И не Дорса, — кивнул Гнусис.

— И не тот, который захромал.

— Да. И не тот, на котором девка ездит.

— Не девка, а госпожа Кими, — поправил Бяка и воскликнул: — Смотри, ещё след. Получается, два окта.

— Именно так, — согласился Гнусис. — И второй окт нам тоже незнаком.

Чудом спасшиеся бойцы многозначительно переглянулись, стремительно превращаясь в сообщников. Про жажду и прочие нужды оба резко позабыли.

Намечалось выгодное дельце.

— Раз мы этих октов не знаем… — протянул Бяка, и глаза его блеснули: — Значит эти окты мои!

— С чего это они вдруг твоими стали? — нахмурился Гнусис.

— Моё! — безапелляционно ответил Бяка.

— Ладно, — подозрительно покладисто ответил криминальный талант. — Давай по честному поделим.

— Это как? — с подозрением уточнил Бяка.

Слово «честный» противоречило абсолютно всему, к чему имел отношение Гнусис.

Тот, легкомысленно отмахнулся:

— Да потом… в процессе, разберёмся.

— Нет, я хочу разобраться сейчас!

— Говорю же — потом. Ты лучше подумай, кто здесь на октах мог ездить?

— А что тут думать? Раз окты не наши, значит южан.

— Да я не о том. Вот что за южане такие на октах ездят. Подумай, дружище.

— Известно кто. Аристократы высшие да генералы некоторые. Других не знаю.

Гнусис воздел палец к небесам:

— Вот! Аристократы и генералы! И я тебе скажу, что у таких людей всегда добра полно. Абсолютно точные сведенья. Хотя бы мешок золота у каждого при себе обязательно есть, не сомневайся.

— ЗОЛОТО? — дико возбудился Бяка. — Мешками⁈ Где оно⁈

— Вот это мы и должны выяснить. Обязаны! Да побыстрее.

— Согласен, это важные сведения, — суетливо закивал Бяка. — Будем делать… Как это Гед говорил?.. Скрытное проникновение с целью разведки.

— И не только с целью разведки, — добавил Гнусис.

Сообщники понимающе переглянулись, губы их растянулись в коварных улыбках.

Но Бяка тут же нахмурился:

— Ты так и не ответил, как мы октов делить будем.

— Да говорю же, там разберёмся, — снова отмахнулся Гнусис.

— Но я не хочу где-то там разбираться. «Там» с тобой без штанов остаться можно.

— Бяка, ты свои штаны давно нюхал?

— Да я их вообще никогда не нюхаю. Не имею такой привычки.

— Не нужны никому твои штаны. Даже нищим они не нужны. Это самые грязные штаны во всём мире.

— На свою рванину посмотри! — возмутился Бяка. — Ну и как октов делить будем? Да и насчёт золота лучше сразу обсудить. Не увиливай от ответа!

Гоблин вздохнул и кивнул.

— Ты сегодня особенно упрямый. Ну да ладно, уговорил, начнём с коней.

Загнул один палец, затем второй и вкрадчиво пояснил:

— Делить предлагаю по-честному: два окта мои, остальные твои.

Продолжение следующей книги стартует 5 февраля.