Запретные игры с Боссом

Глава 2

Новость о новом руководителе взбудоражила наш цветник. А поскольку количество цветов, жаждущих садовника, явно преобладало над теми, кого уже поливали, то каждая сотрудница сочла своим долгом распустить свои самые роскошные лепестки.

Поэтому собрание в конференц-зале, на котором должны были официально представить куратора выставки на ближайшие пару месяцев, больше напоминало показ мод одиноких дев.

И, к моему глубочайшему сожалению, я тоже с лёгкостью могла отнести себя к этой категории. Хотя у меня не было ни малейшего желания привлекать внимание Антона. Мне сполна хватило утренней встречи, где он бесстыдно пялился на мои босые ноги, а потом ещё и прислал наглое сообщение: «Милый педикюр».

Я чуть ли не под микроскопом изучила свой французский маникюр, но он был безупречен. Ни единого скола или изъяна.

Тогда зачем он это написал?

Хотел подшутить над моим дефиле без туфель?

Наверняка.

Мне нельзя терять бдительность. С этим «садовником» шутки плохи. Я слишком хорошо помню степень его испорченной мемасечности. Она стремится к бесконечности.

И, как назло, запасной парой обуви в моем кабинете оказались классические чёрные балетки. Б.Е.З. каблука.

А это означало только одно: что из эффектной и гордой женщины на шпильках, я превращалась в хоббита-недомерка. И теперь искренне надеялась, что все эти амазонки искусства не начнут резко вскакивать со своих мест, когда Антон, наконец, соизволит явить себя миру. Потому что, как ни крути, без каблуков я автоматически перемещалась в конец цветочной цепочки.

Без моих любимых каблуков я рисковала превратиться в профессионального нюхателя чужих подмышек. И эта роль в час пик, как вы легко можете догадаться, никогда меня не прельщала. Слишком много запахов, слишком мало необходимого для жизни кислорода.

Возможно, меня и можно отнести к категории токсикоманов, но только в том случае, если речь идет о запахе масляных красок и старых холстов. Их аромат, как машина времени, переносит меня в беззаботное детство, когда я часами пропадала в мастерской у дедушки.

А вот амбре перегара, дешёвого пота и удушающих духов а-ля «Задохнись с первого вдоха» никогда не вызывали у меня трепетных чувств. Лишь стойкое желание бежать без оглядки. И желательно – в противоположную сторону.

Я скептически покосилась в сторону Пелагеи, которая хихикала со своими подружками. Еще утром она источала яд в деловом костюме, а теперь порхала в нежном платье, словно фиалка, только что пробудившаяся ото сна.

Но неважно, сколько слоев шифона она готова была на себя нацепить или снять - ей не удалось бы выцедить весь свой яд и за сотни лет. Уж поверьте мне.

— Когда она успела переодеться? — Вика, моя коллега и по совместительству «рабочая подруга», встала рядом со мной и сделала глоток из кружки, в которой можно было смело купать новорожденных котят.

Мы обе прекрасно понимали, о ком идёт речь, поэтому я лишь сухо ответила:

— Без понятия. Сама удивляюсь. Но не слишком.

— Говорят, наш новый босс молод и очень хорош собой. — хмыкнула Вика, оценивающе оглядывая собравшихся, — Ты только посмотри, как все оживились. Кстати, почему ты кажешься ниже ростом? — она непонимающе уставилась на меня. Затем перевела взгляд на мои ноги. Ее брови первыми задали вопрос, а уже потом подключился и ее острый язык: – Ты в балетках? Теряешь хватку, Рада? Не узнаю тебя!

— Не хочу провоцировать варикозное расширение вен. — ответила я с невинным выражением лица. — Решила дать своим ногам отдохнуть.

— Сегодня?! Когда намечается самая важная встреча года?! Давай я лучше подарю тебе утягивающие леггинсы. — Вика тихо чихнула и забавно сморщила нос, демонстрируя свой безупречный курносый носик. — Но сначала признайся, в чем истинная причина твоей внезапной скромности?

— Будь здорова, — пожелала я, подавляя приступ зависти к её тихим, почти бесшумным чихам.

Мой рост составляет полтора метра, но, когда я чихаю, то в радиусе пяти километров начинается настоящая сейсмическая активность. А люди вокруг принимаются умалишенно креститься, словно попали в эпицентр землетрясения. Что, честно говоря, вызывает у меня нездоровое желание чихнуть еще разок.

— У меня утром сломался каблук. Я искала тебя на обеде, но не нашла. Девочки сказали, ты пропала. Я звонила, но ты не брала трубку, и я почти начала за тебя волноваться.

— Меня утащила в свою пещеру Лилия Вениаминовна. — Вика поправила свои огромные, стильные очки.

На ней была простая белая футболка и темно-синие брюки из мягкой замши. Она как раз относилась к категории «счастливых обладательниц» личного садовника, который два года назад позаботился о кольце на её пальце. Поэтому к появлению мужчин в нашем женском высокохудожественном царстве подруга относилась совершенно спокойно.

— Она сцапала меня прямо в коридоре, когда я направлялась в комнату для важных переговоров со своим мочевым пузырём.

— То есть, до комнаты спасения ты так и не добралась? — уточнила я, понимающе кивнув.

— Нет, мы с моим многострадальным мочевым пузырём вдвоём мучились из-за этого вопиющего безобразия, — ответила Вика, поморщившись.

— Но у неё же есть эта… Юлька, — напомнила я.

— Эти студентки в наши дни слишком хитросделанные, – хмыкнула Вика. – Юлька, наверняка, почуяла, что грядет великая инвентаризация архивов, и смылась на больничный. Теперь отсиживается дома, строчит какую-нибудь курсовую и строит буйные планы на выходные. А нам теперь бегать от Лилии.

Архивариус, о которой шла речь, стояла в другом углу, ближе к столу начальства. Повернувшись, она на пару мгновений впилась в нас взглядом, словно могла слышать наш шёпот через весь зал.

— Мне удалось найти предлог и смыться. — тихо шепнула Вика, — Так что Вениаминована сейчас в активном поиске новой жертвы. Советую тебе сегодня отсидеться в кабинете и лишний раз не появляться в коридорах. Это чревато, знаешь ли.

— Я притворюсь, что я ребёнок, потерявший маму, и убегу, — ответила я, намекая на то, что без каблуков я теряла слишком много столь необходимого мне для самореализации роста.

— Зашла бы ко мне, и одолжила мои туфли.

— Чтобы я выглядела как ребёнок, потерявший маму, но не забывший при этом прихватить её туфли? Тайно желаешь порадовать Пелагею? Тебя подкупили?

Вика фыркнула.

— Рада, никому нет дела до твоего роста. — многозначительно заявила она, бросив на меня укоризненный взгляд сверху вниз. — Все знают, какой ты крутой специалист, а это главное.

— Спасибо, мамочка, за поддержку. Ты лучшая! — гундося выпалила я, и Вика расхохоталась.

Двери конференц-зала распахнулись.

В помещение вошли Фрида Николаевна и тот, кто собирался отжать её кресло на ближайшие пару месяцев.

Правда, начальница не выглядела расстроенной. В последнее время она часто жаловалась, что ей катастрофически не хватает времени на внуков. И, видимо, с радостью сама запихивала свой стул под крепкую задницу Антона. Которую, простите, но просто невозможно было не заметить даже сквозь плотную ткань костюма.

Как-то раз я сказала Агнии (прим. автора.: героиня из книги «Босс Моей Сестры»), своей подруге, что у босса её сестры попка как орех. И, честно говоря, я не могла бы солгать себе, что Антон в чем-то уступал ему в этом параметре.

Костюм, явно сшитый на заказ, сидел на нём идеально. Волосы цвета корицы безукоризненно лежали на голове. Квадратный подбородок подчёркивал мужественность. А из зелёных глаз исчез тот весёлый огонёк, который я отчётливо заметила утром. Они излучали что-то совершенно иное.

И, несмотря на то, что я видела Антона всего в третий раз в жизни, к этому моменту у меня уже сложился о нём определённый образ, который никак не вязался с тем, что предстало передо мной сейчас.

Надо отметить, что, едва эти двое вошли в залитый солнцем прямоугольный конференц-зал, все (кто еще не занял свои места) тут же устремились к стульям, заранее расставленным для встречи с новым руководством.

Меня это, несомненно, радовало. Потому что, несмотря на полное отсутствие каких-либо даже шатких планов на этого мужчину, что-то глубоко внутри отчаянно не желало, чтобы он увидел мою «недоразвитость» на фоне остальных, ростом не обделенных женщин.

— Дорогие коллеги, — обратилась к нам Фрида Николаевна, которая несколько напоминала в эту минуту купчиху с картины Кустодиева «Купчиха за чаем» и сияла, как начищенный самовар с этой же картины. — Позвольте официально представить вам нашего нового куратора, который будет заниматься выставкой Тотти. Антон Георгиевич ранее занимался в своём филиале выставками Рембрандта, Кэйлинга и Амбрио, так что мы смело можем доверить себя его надежным и сильным рукам. — эта фраза прозвучала бы крайне двусмысленно, если бы не пресловутые внуки Фриды Николаевны.

Правда, потом она бросила на нашего нового босса взгляд, полный почти непристойного обожания, и я подумала, что, возможно, внуки не всегда могут удержать бабушку от молодого соблазна.

Но мне, конечно же, совершенно всё равно. И абсолютно всё равно на то, что даже с нашего последнего ряда я прекрасно вижу, как Пелагея держит спину, словно она проглотила кол, с помощью которого ранее нападала на бедных вампиров.

Интересно, она всё-таки воспользовалась своими волшебными вставками для груди? Чутьё подсказывало, что да. И, скорее всего, не только ими.

Новому боссу, как известно, нужна правая рука. И мы обе какое-то время рвали на себе волосы, чтобы заявить о себе. В гонке участвовали еще Женя и Трифонова Варя, но всем было очевидно, что в финале столкнутся: Валейская и Крикунова. То есть я и Пелагея.

Однако до сих пор оставалось тайной, чьи итоговые показатели оказались выше. Мы обе отправили наши проекты в питерский офис. И нам пообещали, что победителя объявит новый руководитель.

Стоило мне об этом вспомнить, как Антон взял слово. Он говорил вполне ожидаемые и логичные вещи. Не требовал встать на колени и безоговорочно начать ему подчиняться. И даже не намекал на вселенское покаяние.

Но, как ни странно, этот серьезный мужчина совсем не напоминал Антона, заваливавшего меня ржачными мемасиками, от которых у меня живот сводило от смеха. Он был крайне далек от образа «мемасичного короля».

Сейчас он был больше похож на темного властелина, обладающего запретной магией, безотказно действующей на женский пол. Я не могла отвести от него взгляд, пока он толкал свою хорошо продуманную речь, как и все остальные представительницы женского пола. Некоторые, как я случайно заметила, даже с приоткрытыми ртами. Это открытие заставило меня машинально проверить и свой рот. Но я, к счастью, держала себя в руках.

В какой-то момент он, наконец, заметил меня. Наши взгляды встретились. И… на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не задержал на мне взгляд дольше, чем на ком-либо другом. Ни единой искры нигде не промелькнуло. Он просто скользнул по мне вежливым, ничего не значащим взглядом и продолжил говорить о делах.

Это совершенно не вязалось с его утренней ухмылкой и последовавшим за ней игривым сообщением.

И это почему-то укололо меня.

Задело?

Да ни за что!

Просто слегка кольнуло. Как укус комара. Вроде сразу и не почувствуешь, а потом чешется, зараза.

Когда слово снова взяла Фрида Николаевна, Вика наклонилась ко мне и шепнула:

— А он горяч.

Я подавила внутреннее раздражение. Пожала плечами.

Подруга усмехнулась. И хитро посмотрела на меня.

— Раз ты не заинтересована, пожелаем Пелагее удачи. Она на низком старте и готова к прыжку.

Я всегда знала, что слова, сорвавшиеся с моих губ в порыве эмоций, обладают какой-то магической силой. Впервые я осознала это ещё в младших классах, когда одноклассник, возомнивший, что мои косички — это его персональные колокольчики, окончательно вывел меня из себя.

Внутренне кипя от ярости, я крикнул, что он расшибет себе лоб, ели посмеет дернуть меня за волосы ещё хоть раз. Его проблема заключалась еще и в том, что он мне катастрофически не нравился. И я отказывалась воспринимать его вторжения в мое личное пространство как знаки внимания.

Он, конечно же, не послушался. И в тот же день, совершенно случайно, расшиб себе лоб. К счастью, не сильно. Но поскольку мои одноклассники были свидетелями моего гневного предсказания, этот инцидент стал для них своего рода предупреждением: Раду лучше не трогать. И меня, признаться, такое положение дел вполне устраивало.

А вот уже моя проблема заключалась в том, что я далеко не всегда могла это контролировать. Эмоции в сочетании со словами часто срабатывали без моего ведома. Даже шутливый тон мог сыграть злую шутку. Отмены поездок, которых так опасались мои подруги, получались у меня проще простого. Но я, конечно же, никогда в этом не признаюсь.

Точнее, я готова признать себя ведьмой. Но только милой и сексуальной. А не злой колдуньей с табличкой: «Осторожно! Опасно! Ваши заграничные билеты пропадут, не успеете вы и глазом моргнуть.».

Поэтому я прекрасно понимала: если с моих губ сорвется невинное «Удачи Пелагее!», - то я ненароком действительно могу подтолкнуть ее к успеху. И помочь пощупать восхитительные орехи нового босса.

Хотя, мне-то какая разница? Ха. Никакой. Пусть трогает, сколько влезет.

А раз мне все равно, то почему бы не пожелать ей удачи?

Умные люди не берут самих себя на слабо. Но я разрешала себе не входить в число особо отличившихся с IQ. Поэтому вполне могла позволить себе эту маленькую слабость. В конце концов, я же не умная и добрая Марта (одна из моих близких подруг).

— Удачи Пелагее, – прошептала я, и на моих губах расцвела, я уверена, поистине устрашающая улыбка.

— А теперь — имя ассистента нашего проекта. Антон Геннадьевич, может, сами назовёте? — предложила Фрида Николаевна, словно подталкивая Антона к действию.

Я с трудом сдержала скучающий зевок. Мне уже ничего не грозило. Вика, похоже, тоже это поняла.

— С удовольствием, — Антон поднялся со стула. Слегка оперся своим выдающимся достоинством о стол. Сложил руки на груди и произнёс: — Главным ассистентом проекта выбрана Валейская Рада. — После чего обвёл взглядом первые два ряда, словно искал меня там, хотя я уверена, что он прекрасно знал, где я сижу.

— Вставай, — прошептала Вика, толкая меня в бок.

Я и сама прекрасно это понимала.

Многие тут же повернули головы в нашу сторону. Особенно «радушным» взглядом меня одарила Пелагея. Она так и излучала готовность придушить меня прямо здесь и сейчас. Но, к счастью, была не настолько бестолкова, чтобы сделать это при свидетелях.

Я ослепительно улыбнулась ей в ответ. Встала. И тут же приподнялась на носочки. Вряд ли кто-то, кроме Вики, заметил эту маленькую хитрость, но в этот ответственный момент мне категорически не хотелось выглядеть маленькой пони.

— Благодарю за оказанное доверие. — мой голос прозвучал ровно, спокойно и восхитительно профессионально. — Я польщена.

Взгляд, которым на меня посмотрел мистер «из милого мальчика-зайки превращаюсь в плохиша», заставил мое сердце на секунду остановиться. В его глазах мелькнуло что-то темное и манящее, но он лишь кивнул и совершенно будничным тоном произнес:

— Зайдите ко мне после совещания, Рада.

— Конечно. — ответила я вместо гораздо более адекватного «хорошо» и села обратно на стул.

Я была взволнована и растеряна. Счастлива и встревожена. Но поводов для тревоги стало еще больше, когда Фрида Николаевна заявила:

— Но мы решили, что эта выставка требует от нас гораздо больше усилий, чем предыдущие, и выбрали… двух ассистентов. Один — основной, чьи обязанности будет выполнять наша незаменимая Рада. А второй — будет подключаться к работе по мере необходимости. Им станет Пелагея.

Пелагея чуть ли не взлетела под потолок от счастья. И, в отличие от меня, она не стала сдерживать эмоции. Выпорхнула к Фриде Николаевне и Антону Геннадьевичу и принялась усердно трясти им руки.

Я чувствовала, что, будь у неё такая возможность, её руки с удовольствием прошлись бы по всему его телу, с особым акцентом на область паха. Но мне-то что?

Возможно, кто-то из наших коллег решит, что я повела себя слишком скромно. И наверняка в ближайшие дни это станет темой для сплетен. Но моя «застенчивость» объяснялась банальным отсутствием каблуков.

Когда Пелагея, сияя от счастья, возвращалась на свое место, она одарила меня «дружелюбным» взглядом и улыбкой, в которых я отчетливо прочитала: «Я пойду на все, чтобы спихнуть тебя и занять твое место».

И тут уже было совершенно неважно, кто наш куратор — Антон Геннадьевич или сам Юлий Цезарь. Это место было моим, и отдавать его Пелагее я не собиралась.

Мысли, крутившиеся у меня в голове, поспешила озвучить Вика. Закрыв рот ладонями, чтобы не расхохотаться, она шутливо прошептала:

— Да начнется битва!

*

«Купчи́ха за ча́ем»— картина русского художника Бориса Кустодиева, написанная им в 1918 году.