Запретные игры с Боссом

Глава 23

Когда я, с бешено танцующей румбу надеждой в самых потаённых уголках своего разгорячённого тела, наконец кивнула, он, не говоря ни слова, чуть приподнял свою сильную руку и постучал в загадочную дверь. Но это был вовсе не простой стук, а целая замысловатая комбинация, состоящая из нескольких чётких и отрывистых постукиваний.

Какой-то секретный код?

И буквально через пару секунд тяжёлая массивная дверь со странным, едва слышным скрипом распахнулась перед нами, будто приглашая в свой тёмный и… порочный мир.

В таинственной комнате царил густой полумрак. Создавалось ощущение, будто кто-то нарочно пытался скрыть происходящее внутри от посторонних глаз. И прежде чем мы успели хоть что-то разглядеть, раздался низкий и чуть хриплый мужской голос, пропитанный насмешкой:

— Да ладно? Неужели это и впрямь ты, наш дорогой Антонио? Всё-таки решил почтить своим драгоценным присутствием наши скромные вечера? Оказывается, чудеса всё-таки иногда случаются в этой жизни, хотя я уже давно перестал в них верить.

— Следи, пожалуйста, за языком. Я сегодня здесь не один, а в сопровождении очаровательной дамы, — предупредил Антон.

— Всё чудесатее и чудесатее, — слегка насмешливо ответил незнакомец и неспешно сделал шаг из густой полутьмы комнаты, позволив нам наконец увидеть себя во всей красе.

Он был высоким и статным мужчиной, возвышавшимся над Антоном почти на целую голову, хотя я ни за что на свете не назвала бы своего начальника низкорослым. Гномом была только я.

На незнакомце был стильный темно-синий бархатный пиджак, идеально гармонировавший с его бледной кожей. И темные брюки, безупречно сидевшие на подтянутой фигуре. Словно с него снимали мерки.

Его иссиня-чёрные волосы свободно спускались на широкие плечи и чуть игриво завивались на самых кончиках, придавая ему небрежную элегантность.

У него было красивое и холёное лицо. С по-настоящему аристократичными чертами. Будто он недавно сошел с полотна старинного художника.

И, видя его вживую, я могла с ещё большей уверенностью, чем прежде, сказать, что ему бы очень подошёл роскошный антураж далёкого семнадцатого века. Он бы идеально вписался в обстановку, несомненно, став её главным украшением.

— Так представь же меня поскорее столь очаровательной даме, Антон. — произнес мужчина, и в следующую секунду я стала объектом интереса двух проницательных глаз. И даже в царившем полумраке было заметно, что их цвет заметно различался.

Один глаз был тёмно-карим, почти чёрным, словно бездонный омут, а другой — небесно-голубым, как чистое летнее небо. И эта небольшая физическая особенность придавала всему его аристократичному облику некую мистическую таинственность. Совершенно необъяснимое очарование. Как будто он хранит в себе два разных мира.

Помню, мы с Мартой как-то долго рассматривали его фотографию в каком-то глянцевом журнале, и она тогда игриво сказала, что он отдалённо напоминает ей сексуального вампира. И, кокетливо улыбнувшись, добавила, что такому вампиру она в принципе не отказалась бы позволить укусить себя за шею. И, кажется, я её могла понять.

Так что я прекрасно знала, кто именно стоит передо мной, ещё до того, как Антон коротко нас представил.

— Рада, это Олег. Олег, это Рада.

— Искренне рад нашей встрече, — прозвучал низкий голос хозяина особняка.

Я уже почти приготовилась к тому, что он сейчас непременно отпустит какую-нибудь банальную шуточку про мои злосчастные усы. Ее отпустили, кажется, все присутствующие сегодня в этом доме, и к моему внушительному списку самых разных прозвищ, придуманных Тарасом, добавилось новое – Сальвадор.Признаваться в том, что оно мне нравилось я не стану.

Но хотя хозяин дома и остановил свой чуть насмешливый взгляд на моей настойчиво подчеркнутой верхней губе, он воздержался от каких-либо комментариев по поводу моих художественных изысков, ограничившись лишь вежливым:

— Я покорен вашим непревзойденным очарованием, Рада.

— Благодарю. Я тоже очень рада с вами познакомиться, Олег.

— О, поверьте, моя радость гораздо сильнее, — он бросил непонятный мне взгляд на Антона.

Но тот никак его не прокомментировал, а лишь улыбнулся одной из тех своих улыбочек, вызывающих у меня стойкое желание случайно врезать ему. И совсем не важно, что всего несколько минут назад я готовилась раздвигать ноги перед этим мужчиной. Это все из-за ауры особняка и духа искусства, царящего в нем, не более того.

Не надо воображать себе ничего лишнего.

Я всего лишь романтичная женщина, способная иногда отдаться во власть прекрасного. И опять же, под прекрасным я имею в виду особняк. Но никак не Антона.

Хотя… в его глазах иногда проскальзывает что-то невероятно притягательное.

P.S. если интересно, то торт «Захер» тоже всегда в списке моего прекрасного. И да, я бы сейчас с огромным удовольствием не отказалась от кусочка. Или от половины.

— Прошу вас, проходите, пожалуйста, в мой скромный уголок полного уединения, — с доброжелательной улыбкой произнёс Олег, жестом приглашая нас следовать за ним.

Он неспешно шагнул обратно в полутёмную комнату. В этот самый миг я внезапно ощутила подталкивающее и настойчивое прикосновение рук Антона, бережно обхвативших мою талию, и всё же решилась вежливо уточнить:

— Мы вам не помешаем?

Ведь в эту самую секунду я наконец-то со всей ясностью поняла, куда именно мы попали!

Всего один маленький шаг отделял нас от того, чтобы оказаться в знаменитом кабинете самого Лейского! В святая святых.

— Вашего спутника такие мелочи никогда не останавливали, — рассмеялся в ответ гостеприимный хозяин.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — тихо пробормотала я себе под нос, отчаянно стараясь не сорваться на радостные и истеричные вопли.

Так, Рада, дыши ровнее.

Это всего лишь кабинет Лейского.

Просто кабинет. Обычные четыре стены...

— Вы уже успели убедиться в этом на собственном опыте? — чуть насмешливо поинтересовался Олег, а следом зажег небольшую лампу, и в комнате стало гораздо светлее.

Я едва заметно кивнула в знак согласия и тут же попыталась технично сбросить с себя бесцеремонные руки своего начальника. Его прикосновения обжигали. А я желала хоть немного успокоиться. Я итак была невероятно взволнована. А он заставлял меня... гореть.

К счастью, Буцефал не стал противиться и быстро отступил. А затем совершенно по-свойски небрежно опустился в одно из кожаных кресел. Словно он здесь свой. И его ничего не удивляет.

Я же лихорадочно крутила головой. Но старалась делать это незаметно. Без очевидного фанатизма.

Комната была не большой, но и не маленькой. В ней царила особого рода таинственность. И она, как и весь остальной дом, открыто заявляла о своей любви к искусству. Каждая деталь буквально кричала об этом.

Три кожаных кресла, один мягкий и уютный диван, массивный письменный стол, стоящий прямо у огромного окна. Исполинский стеллаж, заставленный бесчисленным количеством старинных книг, и невообразимое количество самых разных картин, висевших на каждой стене этого потрясающего кабинета.

Здесь, если верить многочисленным слухам и надёжным источникам, висели исключительно подлинники! Произведения искусства на миллионы долларов. У меня глаза разбегались от желания детально изучить каждую висевшую картину.

— Что бы вы хотели выпить в этот прекрасный вечер? — гостеприимно поинтересовался хозяин.

— Мне, как обычно, пожалуйста. Безалкогольный вариант, — небрежно бросил Антон.

Я с подозрением покосилась в его сторону.

А ведь совсем недавно он заливал мне в уши, что ни разу в жизни не бывал на Меланхолии. Брехопол Брехополович Брешин. Врун! Вот он кто. И как ему после этого вообще верить?

— А чего бы вы хотели, прекрасная Рада? — спросил Олег, прожигая меня взглядом своих разноцветных глаз.

— Я, пожалуй, воздержусь, — слегка улыбнулась я, стараясь казаться непринуждённой. — Я уже выпила два бокала вина.

— Всего два бокала? — в его низком бархатном голосе было что-то определенно гипнотическое. — Вечер только начался. И кто знает, что он может нам принести.

Когда мы с моими лучшими подругами устраиваем шумные вечеринки или весёлые пижамные деньки, я могу позволить себе выпить гораздо больше алкоголя, но напиваться в совершенно незнакомом обществе — это категорически не в моих правилах.

А вдруг они тут втихаря устраивают пьяные оргии?

Обычно я не выдаю свои мысли, но Олег Лейский был совсем не прост. Он, кажется, видел меня насквозь. И слегка усмехнулся.

— Не волнуйтесь, Рада, — нарочито серьёзно и чуть заговорщицки произнёс он. — Никаких несанкционированных оргий сегодня, разумеется, не запланировано. Да и ваш спутник вряд ли спокойно позволил бы вам в них участвовать. Он, как мне кажется, довольно ревностно относится ко всему, что считает своим.

Мои щеки, шея и даже кончики ушей отчего-то мигом вспыхнули малиновым цветом.

И что же Антон считает своим, позвольте узнать?

Я честно открыла рот, но…

— Олег… — это всё, что сказал Антон. Но в его голосе я впервые услышала что-то похожее на предупреждение.

И почему-то ничего не стала говорить. Лишь молча приняла из рук Лейского необычный напиток, одновременно похожий и на густую свежую кровь, и на дорогое красное вино.

Интересно, что это?

И стоит ли это пить?

— Это всего лишь вишнёвая настойка собственного приготовления, — тут же любезно пояснил мужчина, видимо, мгновенно уловив сомнение на моём лице.

Как раз в этот момент мне снова вспомнилось сравнение моей подруги Марты про сексуального вампира. И почему-то с каждой минутой подобное сходство начинало казаться мне не таким уж бредовым.Ну а вдруг?

— Лёгкая и очень приятная, уверяю вас, Рада. Как сладкий компотик.

— Спасибо, Олег. — вежливо ответила я. — Пахнет действительно восхитительно…

— Не верь ему, — вдруг донёсся до моего слуха тихий, но достаточно громкий шёпот Антона.

Повернув голову, я встретилась с его хитрым взглядом. Он развалился в кресле так, будто это его кабинет.

— Я бы не советовал принимать из его рук напитки или еду, Рада. — ухмыльнулся мой начальник, а затем сделал глоток минеральной воды, которую ему передал Лейский.

— Как некрасиво говорить такие вещи, Антоша. — иронично вздохнул хозяин особняка. — Ай - ай - ай.

Взяв себе тоже настойку, аристократ выразительным жестом предложил мне выбрать любое место в кабинете. Свободными оставались два кресла и роскошный диван. И я, ни секунды не сомневаясь, предпочла присесть на мягкий диван.

Тогда Олег сел в кресло напротив Антона и с любопытством обратился ко мне:

— Итак, милая Рада, если вы не против, то, пожалуйста, расскажите мне, чем именно вы покорили сердце нашего дорогого Антонио?

Я могла бы сразу сказать, что он неправильно понял ситуацию. Собственно, я уже объясняла это сегодня вечером. Но мой наглый босс в тот момент не улыбался настолько самодовольно.

На самом деле, он сам сразу разъяснил ситуацию в той компании, а я лишь уверенно поддакивала. А сейчас он почему-то молчал.

Молчал. Вызывающе и вопиюще нагло улыбался. Потягивал минералку из пузатого гранёного стакана и исподлобья смотрел на меня. Оценивающе смотрел. И никак не пытался исправить ошибочный вывод Лейского. Словно ему нравился этот вывод.

Он почему-то ждал, что на этот раз скажу я. Позволял сделать выбор мне. Я совершенно ясно видела это в его взгляде, несмотря на полумрак. И в этом взгляде читалось что-то еще... И мне показалось, что начинать объяснять ситуацию сейчас будет как-то… глупо. И… скучно.

Поэтому, томно вздохнув, я сделала небольшой глоток настойки, которая, кстати, оказалась по-настоящему восхитительной, и ответила:

— Усами.

И пусть сами разбираются.

Олег, услышав мое неожиданное заявление, громко и заразительно расхохотался.

— Не могу этого отрицать, — с улыбкой произнёс Антон.

Его глаза опасно блеснули в полумраке. Он был явно доволен моим ответом.

А его тихий голос прозвучал как-то совершенно по-особенному. Словно он шептал мне на ухо. Сообщал какой-то секрет. Крайне волнующий и чувственный. Будоражащий. Мягко обжигающий кожу.

Пронзительный взгляд внезапно воспламенил все мои чувственные рецепторы. В груди ярко вспыхнули бесчисленные фейерверки. И я, кажется, потерялась в теплых искрах.

В эту самую секунду мне стало необоснованно хорошо. Поэтому я совершенно не хотела анализировать причину внезапного появления всех этих упоительных эмоций. Просто хотела наслаждаться моментом.

Мне нравилось смотреть в тёмные глаза начальника. Видеть в них нечто запретное. Манящее. То, что кажется, предназначалось только мне. Нравилось чувствовать его желание, которое в мгновение ока стало совершенно осязаемым. Почти физическим. И неожиданно... чересчур приятным.

Мне нравилась эта молчаливая игра, пока третий человек в комнате громко смеялся, запрокинув голову назад. Его словно и не было вовсе. В комнате находились лишь я и он. Буцефал. Антон.

А затем дверь кабинета резко распахнулась, вмиг разрушив сгустившуюся магию. Внутрь стремительным вихрем вбежала рыжеволосая нимфа в длинном шёлковом платье насыщенного зелёного цвета, слишком яркая, слишком счастливая, и радостно воскликнула:

— Антонио! Наконец-то! — и тут же бесцеремонно бросилась на колени к нему.

К моему… начальнику.

По непонятной причине мое приподнятое настроение мгновенно лопнуло. Погасло. Сжалось. Ощетинилось. Упало на пол и, разбившись в нескольких местах, печально покатилось в самые темные и пыльные углы этой комнаты.