Земля: Выживание. Том IV

Глава 19

Я стоял на том же месте, ощущая всем своим телом, как дрожит в моих руках хрупкая фигура ученицы, и медленно, с трудом, возвращал себя в реальность.

Злость на пару с животной яростью отступили куда-то на второй план. Одновременно с тем, неохотно, оставляя после себя свинцовую тяжесть и привкус пепла на языке.

— Ну всё, всё… — неловко похлопал Аню по спине, стараясь сделать это нежно, чтобы не причинить боль. Всё ж таки, как сказала Алиса, я её чуть не раздавил в объятиях, потому что силу мог контролировать с трудом. — Я здесь, помнишь, обещал же что мы встретимся. — улыбнулся ей. — Живой. И ты живая. Это самое главное.

Она всхлипнула, в последний раз судорожно сжимая мой маск-халат, как если бы проверяла его на прочность, и отстранилась назад. Лицо девушки, перемазанное сажей, пылью и каплями крови, сейчас казалось лицом подростка, который увидел ночной кошмар наяву. Только вот кошмар этот был слишком уж осязаемым, и от него нельзя было спрятаться под одеяло.

— У-учитель… — её голос срывался, прыгая от радости к какому-то животному ужасу. Она заглянула мне в глаза, в её расширенных зрачках легко можно было увидеть не только мое собственное отражение, но и то, что она пыталась сказать. — П-простите… Я… я не с-смогла…

— Что не смогла? — несколько напрягся я. Внутреннее чутье, которое только-только улеглось спать, снова подняло голову и зарычало во весь опор.

— Я п-пыталась… честно… — Аня все сильнее и сильнее начинала заикаться, её руки тряслись, когда она указывала куда-то себе за спину, прямо в сторону разрушенной библиотеки. — Их б-было слишком м-много… Я д-держалась, к-как вы-ы учили, но п-потом пришли те, б-б-е-елые… И…

Девушка судорожно вздохнула, давясь воздухом.

— Т-там Артем… И Нюхач… Они… они очень п-плохи. Учитель, я в-виновата… Я д-должна была…

Мир вокруг меня, только что начавший обретать краски, снова выцвел до черно-белых тонов. Слова Ани ударили тяжелее, чем любой ментальный выпад Вейлы.

Я резко посмотрел в ту сторону, о которой говорила ученица.

Группа бойцов, которых, как мне казалось, мы спасли, все еще стояла в оборонительной позиции, но стволы их оружия теперь смотрели не в переулки, а… на меня. В их глазах не было благодарности, только лишь страх пополам с готовностью принять смерть, но забрав противника с собой на тот свет.

— Оружие вниз! — хриплый, властный голос разрезал тишину. — Оружие вниз я сказал!

От группы быстро отделилась знакомая фигура.

Ворон.

Он выглядел… плохо. Его бронежилет был исполосован когтями в разных местах. От разгрузки было одно название, а с левой стороны, вообще отсутствовала часть бронепластин, открывая грязную повязку, пропитавшуюся бурым цветом.

Мужчина слегка прихрамывал на правую ногу, волоча её, как чужую, но вот его взгляд оставался прямым и жестким, как стальной прут, только что вышедший с конвейера.

— Вашу мать, вы что, идиоты? — снова крикнул он в сторону своих людей. — Я же сказал, стволы в землю! — ещё раз рявкнул на своих бойцов, которые мешкали, переводя взгляды с командира на меня и обратно. — Это свои.

Было заметно, как те подчинялись, пусть и делали это с какой-то неохотой. Один из них, классический здоровяк, в руках у которого был здоровенный пулемет, сплюнул под ноги, но дуло опустил. При этом не укрылось от наших глаз тот факт, что палец остался на спусковом крючке.

Я отлично чувствовал их напряжение. Для них моя фигура была не спасительной или знакомой. А угрожающей и опасной. Можно сказать, что ещё один монстр, просто играющий за какую-то другую команду.

Пока что.

Ворон подошел ко мне вплотную. От него пахло табаком, маслом, и очень длительным переходом. Видимо, до душа ребятки давно не добирались. Мужчина протянул в мою сторону руку, когда как в его глазах легко можно было прочесть облегчение.

— Ты долго, Алекс. — прохрипел он голосом без упрека, просто констатируя факт. — Но, надо признать, я чертовски рад, что ты живой. Да и появился эффектно, как в тот раз. Ничего не скажешь. — устало добавил под конец он.

Я по-свойски пожал его ладонь, чувствуя шершавую мозолистую кожу и десятки ссадин.

— Пробки на дорогах, сам же знаешь. — попытался отшутиться, намекая на постоянную загруженность столицы, но вышло оно все равно кривовато. — Где они?

Ворон не стал переспрашивать, прекрасно понимая, о чем, а точнее о ком шла речь. Просто кивнул в сторону того самого входа, который все это время обороняла его группа.

— Идем. Только… — он на секунду задержал мою руку. — Будь готов, там все очень плохо.

Что ж, психолог был из него так себе, потому что я наоборот, вырвал руку, и быстрым шагом направился в сторону, куда тот приглашающе указывал ладонью.

Аня, на которой не было лица, семенила рядом, всё еще шмыгая носом и бормоча извинения. Но сосредоточиться на том, что она говорила — у меня не получалось. Голова была забита совсем другими вещами.

— Алекс… — хотела что-то сказать Вейла, вот только я не готов был слушать её утешения, резко прерывая.

— Все понимаю, все потом.

Внутри большого холла, на расстеленных брезентовых плащ-палатках, лежало четыре человека. И если один из них уже был не жилец, то вот оставшаяся тройка… пока ещё дышала.

Первым мне на глаз попал Нюхач.

Этот мужчина, часто молчаливый и достаточно прозорливый, всегда отличался умением оценивать ситуацию и действовать «наверняка». Да так, что именно ему — мало что угрожало.

Сейчас его фигура лежала абсолютно неподвижно. А лицо приобрело цвет старой, потертой бумаги. Грудь наспех была замотана бинтами, сквозь которые проступали темные пятна. Некоторая их часть, очевидно, была свежей.

— У Нюхача множественные рваные раны, похоже, пробито легкое. — тут же отозвалась Вейла, явно пользуясь данными, которые то и дело возвращались ко мне через пси. Её голос был сухим и деловитым, сейчас совсем лишенным привычных подколок, от чего я не мог не напрячься ещё сильнее. — Состояние тяжелое, но вполне стабильное. Если не будет заражения, его организм сможет выкарабкаться сам. — подвела она итог размышлениям, но спустя секунду добавила. — А если подкинешь энергии, так ещё ускоришь процесс. Все ж таки он прошел возвышение.

Я перевел взгляд на вторую фигуру.

Артем.

Мой брат лежал на спине, глаза у него были закрыты, а дыхание то и дело сбивалось на сиплые хрипы, разбавленные редкими, пугающими булькающими звуками.

Я припал на колени рядом с ним, не обращая внимания на грязь и осколки, впившиеся в ноги. Сейчас меня давило чувство… чувство ответственности перед семьей, перед отцом, которого не смог спасти. Перед матерью и Алистой, которым обещал…

— Тёма… — позвал его тихо, совсем не надеясь, что тот меня услышит.

Однако, к моей огромной радости, его глаза медленно, с усилием открылись, фокусируясь на моей фигуре. Уголок губ дрогнул в слабой попытке улыбнуться.

— Саша… брат… не соврали… пришел… — выдохнул он. Вместе с воздухом на губах моментально выступила розовая пена.

— Артём, Артём, все будет хорошо, не напрягайся. — спешно попробовал прикрыть ему губы, стирая с них пену.

Я быстро осмотрел своего родственника. Живот и правый бок представляли собой кровавое месиво. Брони на нем давно не было, и очень не хотелось думать, что те пожеванные пластины, валяющиеся справа от нас, защищали его тело.

— Алекс. — голос Вейлы стал тише и серьезнее. — У него сильные повреждения внутренних органов. Печень, кишечник. Большая кровопотеря, если я все правильно поняла. А помимо того, кажется, его отравляет энергия, витающая в воздухе. Он не до конца прошел возвышение… Обычная регенерация не справляется… и не справится…

— Сука. — прошипел я вслух от негодования, чем заставил вздрогнуть подошедшего медика отряда. — Просто скажи, что мне делать.

— Я… я вколол ему всё, что было. — подал голос щуплый боец с нашивкой красного креста, который шел в сторону третьего раненого, но резко остановился рядом, обратив внимание на мой гнев. Он смотрел на меня с опаской, сжимая в руках пустую ампулу. — Обезбол, стимуляторы, коагулянты. Н-но кровь не останавливается.

Я посмотрел на свои собственные руки. Мне довелось понять, что они были больше созданы, чтобы убивать и разрушать. С такой мыслей мне давно пришлось свыкнуться.

— Аня! — повернулся к ученице, стоявшей не так далеко. — У вас остались кристаллы, камни?

— Н-нет… — она замотала головой, и в глазах снова начали проступать слезы. — М-мы их использовали, чтобы п-подорвать альф. Учитель, простите… Я правда…

— Отставить истерику. — спокойно произнес в её сторону, делая попытку привести девушку в чувства. — Ты в любом случае ни в чем не виновата. Не грузись по этому поводу. — добавил чисто на всякий случай, а то не хватало мне ещё истерики тут на фоне всего произошедшего. — Вейла, может как с собственными ранами, я могу заморозить? Остановить кровотечение? Или прижечь?

— Рискованно. Это ведь не ты. — мгновенно ответила наставница. — Очень легко повредить ткани многократно сильнее, вызывая последующий некроз. В идеале, надо сделать так, как было с Аней, помочь ему пройти возвышение до конца. — девушка немного помолчала, но я так и чувствовал, что она хочет добавить ещё что-то. — Однако… твоя идея все равно лучше, чем просто дать ему истечь кровью прямо сейчас. Действуй. Только филигранно, Алекс.

— Кристалл глумера поможет? — вспомнил я о нашей добычи, полученной не так давно.

— Нет. — моментально ответила девушка. — Слишком тяжелая энергия. Максимум форсуна.

Я глубоко вздохнул, стремительно проваливаясь в состояние, очень близкое к трансу. Мир звуков отступал, исчезая за пеленой концентрации. Осталось только тело брата и пульсирующие линии, чем-то похожие на систему циркуляции крови, возвращающиеся ко мне от сферы.

Я положил ладонь на растерзанный бок Артема.

— Потерпи, братишка. Сейчас может быть больно.

Тончайшие энергетические нити быстро проникали в плоть. Мои руки чувствовали то, как сокращались мышцы моего брата, каждый удар его слабеющего сердца.

Я находил разорванные сосуды, работая как гемостатические щипцы, и «запаивал» их холодом, создавая ледяные пробки. Это было временное решение, хуже, чем если просто прижечь.

Но проблема в том, что огонь мог вызвать дополнительные осложнения, куда как серьезные чем лед. Поэтому все это походило на ситуацию, в который ты берешь и клеишь пластырь на пробоину в корабле.

Но это давало мне время.

Артем от таких действий слегка дернулся, застонав сквозь стиснутые зубы. Радовало лишь одно — его дыхание стало чуть ровнее.

— Так… — отнял руку, смахивая пот, стекающий по лбу. — Кровотечение остановлено. Временно. Ему нужна нормальная помощь. А ещё лучше, возвышение.

Ворон тяжело опустился рядом, опираясь на автомат.

— Ближайшая точка эвакуации километрах в семи от сюда. — сказал он, глядя на профиль Артема. — Мы не сможем дойти, у нас большинство раненых, да и патронов… ноль. — закончил он мысль, так и не спросив про возвышение. Хотя, когда я об этом сказал, уловил неопределенные эмоции на его лице.

Оглянувшись, обратил внимание, что часть бойцов сидела прямо на земле, перезаряжая магазины остатками патронов. Другие просто бинтовали друг друга. Их лица были серыми от пыли и усталости. Тот самый пулеметчик смотрел на меня уже без открытой агрессии, но с тем же тяжелым подозрением.

— Кто это вообще такой, командир? — спросил он басом, кивнув в мою сторону. — Откуда такой вылез? И почему у него глаза светятся точно так же, как у этих тварей?

— Это Алекс. — коротко ответил Ворон, не вдаваясь в подробности, как если бы это могло ответить на любой вопрос. — Он меня спас как-то, да и сейчас, можно сказать, тоже, Кабан. Так что не надо так зло смотреть, мы на одной стороне.

Кабан хмыкнул, но промолчал, с лязгом загоняя ленту в приемник.

— Надо уходить. — поднялся со своего места. — Здесь точно оставаться нельзя. Уверен, что твари ещё вернутся.

— Куда? — Аня дернула собственный край разгрузки, и вытерла рукавом лицо. — Тут есть п-подвалы… Но там…

— Не думаю, что там есть проход. — отрезал я, прекрасно ощущая, что там тупики, либо завалы. — Если нас зажмут, мы станем консервами. В идеале уходить прямо к точке эвакуации. Ворон. — обратился к мужчине. — Марков говорил, что вам оставляли транспорт. — припомнил один из нюансов, которые довелось узнать.

— Было дело. — мрачно усмехнулся командир. — Сгорел при столкновении с Южными. В первые дни.

Порывшись в карманах разгрузки, достал на свет маячок, который мне давали перед выходом. Честно говоря, я не очень запомнил, как им пользоваться. Но Ворон, по идее, должен был знать. Потому молчаливо протянул ему эту чудаковатую коробочку.

— Дали на выходе? — уточнил тот.

— Да, майор сказал что по нему нас смогут найти.

— В принципе да. — почесал тот затылок. — Но нужна открытая местность, отсюда сигнал не пробьет. В этой зоне у нас не было ретрансляторов. Далеко.

— Рискованно. — покачал головой медик. — Тащить носилки под постоянной атакой…

— А здесь сидеть, так извините, вообще верная смерть. — я посмотрел на небо, пробивающееся сквозь разрушенную крышу. Сегодня, несмотря на все, день был солнечный. И небесный свод озарялся бесконечной синевой.

В этот момент со стороны улицы, откуда велась атака на группу Ворона, послышался быстрый топот. Из-за угла вылетел один из бойцов — молодой, вертлявый парень. Кажется, его я тоже видел в самом начале, если правильно помню, он помогал с патронами.

Тот бежал так, словно за ним гналась сама смерть, но при этом странно тихо, почти не издавая звуков.

Одаренный?

— Командир! Командир! — зашипел он, подлетая к нам и падая на колено. Его грудная клетка ходила ходуном. — Там… это…

— Докладывай нормально, Шнырь! Сколько тебе говорить. — рявкнул Ворон, мгновенно подбираясь. — Твари? Атака?

— Да… Нет! Хуже! — Шнырь вытаращил глаза. — Они… они не атакуют. Они строятся!

Мы переглянулись.

— Что значит «строятся»? — вмешался я, переспрашивая и ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок предчувствия.

— Ну, в шеренги! — разведчик развел руками. — Окружают здание. Встают полукольцом, и просто стоят и смотрят. Ни звука, ни рыка. Просто стоят. Альфы, беты, серые и ещё какие-то, таких не видели до этого!

Тишина, повисшая после его слов, была тяжелее, чем грохот взрывов. Даже мне не приходилось наблюдать такое поведение, за исключением колонны монстров, которая уходила куда-то вдаль.

Чудища обычно рвут, жрут, бегут толпой. А вот если они строятся, значит, ими кто-то управляет. Прямо сейчас. И этот «кто-то» явно умнее кирпича.

— Опять осада. — выплюнул Ворон.

— Такое уже было? — с удивлением спросил у мужчины.

— Нечто похожее, да, но не совсем. В прошлый раз они просто хотели нас выкурить, закидывая мясом. — он тяжело откинулся назад, и выдохнул добавляя. — А сейчас я вообще не знаю.

— Может просто ждут приказа. — тихо сказала Вейла в моей голове, но я повторил это вслух.

— Собираемся! — скомандовал, можно сказать, незаконно взвалив на себя инициативу. Не похоже, что Ворон возражал. — Нюхача, Артема и третьего — на носилки. Аня, ты с медиком собирайте весь скарб, готовим отход. А я пойду посмотрю, что там…

— Ты рехнулся? — пробасил Кабан. — Шнырь говорит, их там море. Мы выйдем прямо к ним в роли обеда.

— Если и будем выходить, то точно не с такими мыслями. — посмотрел на свои руки, обращаясь к энергии. — Или ты просто хочешь дождаться того, что они сами придут за нами?

Бойцы зашевелились.

Страх перед неизвестностью снаружи боролся со страхом оставаться в каменном мешке. Артема, Нюхача, и ещё одного мужика быстро погрузили на складные носилки. Брат застонал, когда его подняли, но глаз не открыл.

Я двинулся вперед, к выходу, проверить о чем там говорил так называемый «Шнырь». Одновременно с тем обращаясь к своим чувствам, которые пока были слепы.

Спустя секунд тридцать, когда мы с Вороном подошли к самому выходу, где опасливо размещались члены его команды, и какая-то женщина, поднимающая руки вверх, я понял, что Шнырь не преувеличивал.

Зрелище было сюрреалистичным.

Сотни тварей.

Они стояли плотным полукольцом, перекрывая своими телами всю линию горизонта и округу. Серые, уродливые тела ашенитов замерли, как статуи. Сиархи сидели, почти по-человечески, то и дело подрагивая в нетерпении, но не смея двинуться с места. На карнизах зданий черными горгульями застыли тени… Глумеры.

И тишина. Абсолютная, мертвая тишина, от которой закладывало уши. Ни воя, ни скрежета. Только ветер шелестел мусором.

Они смотрели на нас. Сотни, а может и тысячи пустых, мертвых глаз.

— Твою мать… — выдохнул Кабан за нашими спинами.

— Не стрелять без команды. — прошептал Ворон, вскидывая автомат. — Верба, что с барьером?

Женщина, как раз, которая вскидывала руки, судя по обращению, и была Вербой. Она лишь молчаливо покачала головой с долей обреченности.

Кажется, барьера не будет.

Я инстинктивно вышел вперед, закрывая собой группу. Сфера все ещё была слепа, потому что до монстров было где-то около шестидесяти метров.

— Алекс… — голос Вейлы в моей голове вдруг изменился. В нём пропала уверенность, сменившись чем-то, похожим на… страх? — Алекс, смотри выше. На крышу, прямо напротив, центральное здание.

Я медленно поднял взгляд.

Там, на самом краю крыши высотки, возвышавшейся над площадью, стояла фигура.

Это был не человек. И не обычный монстр. Существо имело высокий рост для человека, но не самый большой для монстра. Где-то метра два, плюс-минус десять сантиметров. Оно было облачено в некое подобие костяной брони, которая переливалась фиолетовым свечением. У него не было оружия, руки были скрещены на груди. Вокруг его головы пульсировал плотный обод из чего-то похожего на чистую энергию Изнанки, искажая воздух рядом с собой.

Давление. Я почувствовал его физически. Словно на плечи положили бетонную плиту.

В ушах зазвенело.

Аня за спиной вскрикнула, хватаясь за голову. Её чувствительность, похоже, тоже претерпела за это время сильные изменения.

— Это не просто так… — прошептала Вейла, и я почувствовал, как она начала что-то делать в моем сознании. Очень похоже, что как и тогда, в плену, активировала защиту разума. — Это Псиарх. Тот, о ком ты тогда спрашивал.

Существо на крыше медленно развело руки в стороны. И вся армада монстров внизу одновременно, как единый организм, пригнулась.

Земля содрогнулась.