Земля: Выживание. Том IV

Глава 20

Застать утро в «современном» метро… задача почти невыполнимая. Как бы руководство не старалось, но освещение — не заменит солнце. И, увы, большинство обитателей уже давно не наблюдали его восхода, потому что тут его попросту не было видно.

Смену дня и ночи обитателям заменил надрывный, мерзкий писк электронных часов. Звук, который в прошлой жизни вызывал лишь легкое раздражение и желание перевести будильник на «еще пять минуточек», теперь звучал как приговор. Этакий сигнал к началу новой смены в аду.

Если будильник звенел у майора Маркова, это означало одно: случилось невероятное, он умудрился проспать целых шесть часов. Для его нынешнего статуса и груза ответственности — непростительная роскошь, граничащая с преступной халатностью.

Но врачи, те немногие, что еще оставались в строю и не сошли с ума от вида оторванных конечностей, периодических наплывов монстров и разного рода травм, настаивали на отдыхе для майора. Как там было? 'Иначе вы сдохнете от приступа раньше, чем нас успеют сожрать твари, Артем Артемович" — сказала ему пару дней назад пожилая терапевт, суя в руку блистер с какими-то таблетками.

Марков открыл глаза.

Потолок, всё тот же, выкрашенный в голубой цвет, слепленный из каких-то бетонных плит и покрытый сеткой мелких трещин в которых легко просматривались пятна сырости. В углу мерно гудела вентиляция, гоняя по кругу один и тот же спертый, пахнущий хлоркой и сегодняшним завтраком воздух.

Он с трудом сел на узкой армейской койке. Позвоночник отозвался сухим хрустом, а в висках, к счастью, пока не чувствовалась та привычная боль, похожая на симфонию маленьких молоточков.

Это не могло не радовать мужчину.

— Живой. — констатировал он вслух. Голос звучал хрипловато и чуждо, особенно после стольких часов тишины.

Майор спустил ноги на ледяной пол. Обувь он не снимал, этакая привычка, выработанная в первые недели катастрофы, когда тревога могла зареветь в любую секунду.

Быстро накинув на плечи пиксельную куртку, которая уже начала терять свой уставной вид и пропахла гарью, он подошел к крохотному умывальнику в углу своей каморки.

Мало кто знает, для чего это помещение использовали раньше. Но завхоз сказал, что для руководителя станций, пожалуй, лучше и не найти. Теперь это место было одновременно его личным кабинетом и спальней.

Вода из крана текла скупой, тонкой и ржавой струйкой. Система фильтрации работала на пределе, если по началу им повезло найти промышленные фильтры, то сейчас… когда через них вели обеспечение и соседних станций, получалось, что каждый литр чистой воды был на вес золота.

Марков плеснул ледяную жидкость в лицо, пытаясь смыть липкую паутину сна. Посмотрел в мутное зеркало, добытое с поверхности и прилепленное к стене на толстый слой клея.

Сейчас оттуда на него глядел не взрослый мужчина лет тридцати пяти, а какой-то усталый старик. Нет, морщин как не было, так и нет. По крайней мере ему хотелось в это верить. Но глаза… это были глаза человека, который каждый день отправляет людей на смерть и вычеркивает фамилии из списков живых, в соседних клетках прибавляя пустые цифры. Глубокие тени под ними напоминали синяки от ударов армейских сапог.

— Соберись, Артем. — прошептал он собственному отражению. — Людям не нужен уставший размазня. Им нужна опора.

Не прошло и пяти минут, как он вышел в коридор отдавай приветствие проходящим офицерам и другим обитателям.

Убежище не прекращало жить собственной жизнью, не было и минуты, чтобы в нем не кипела деятельность. В длинных, тускло освещенных мигающими лампами коридорах, людские потоки заполонили каждый метр.

В последние дни, так вышло, что у них прибавилось беженцев, и сейчас, люди, закутанные в тряпье, спали прямо у стен, на матрасах и поддонах. Теперь места в жилых блоках катастрофически не хватало. И с этим надо было что-то делать.

Марков шел быстрым, чеканным шагом, на ходу просматривая планшет с ночными сводками, поступающими из различных служб.

— … потребление энергии снизить на десять процентов… Третий сектор жалуется на плесень… Разведгруппа «Четырнадцатого» не вышла на связь… — бормотал он, листая строки. Каждая строка была чьей-то болью или проблемой.

— Здравия желаю, товарищ майор! — молодой парнишка, его нынешний помощник, или как любят говорить, адъютант, пристроился сбоку. Сам он выглядел не лучше командира: бледный, с красными от недосыпа глазами, но выбритый до синевы на скулах. — Сводка по продовольствию вам отправят позднее, у них был перебой с электричеством… и проблемы с дедом. Крыс в пятом складе потравили, но потери грибов составили около семидесяти килограмм.

— Дед… семьдесят килограмм… — Марков поморщился. — Это чуть ли не суточный паек для целого крыла. Ладно. Что с дедом и что периметром?

— С дедом они просили пообщаться вас, все, что мне передали с моим уровнем допуска. — парень выдохнул, несколько аляповато почесав затылок. — По периметру тихо. Наша аппаратура фиксировала движение в тоннелях метро, но, похоже, это миграция мелочи. К третьему пункту не подходили, не то что к воротам.

Они шли мимо одного из мест раздачи еды. Запах вареной капусты и всеми любимой грибной каши вызывал тошноту, но для десятков тысяч людей здесь — это был запах жизни.

Очередь с мисками и котелками тянулась на добрых метров пятьдесят в сторону. Увидев Маркова, люди расступались. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то с глухой злобой, обвиняя его во всех бедах мира, но большинство с каким-то тупым, равнодушным смирением.

— Артем Артемович! — окликнул его женский голос.

К нему подбежала женщина в белом халате, накинутом поверх свитера. Елена Викторовна, врач-хирург из третьей городской больницы, которая возвращалась домой, стоило всему начаться. Её лицо было серым, а губы дрожали.

— Фух… как хорошо что я вас встретила тут… Вас там вызывают… Срочно.

Марков остановился, ощущая, что случилось что-то очень нехорошее.

— Куда? — спросил он, хотя ответ напрашивался сам собой, иначе бы ему просто пришел доклад с пометкой «важно».

— В специальную зону медицинского блока. — собеседница понизила голос до шепота, оглядываясь на очередь за едой. — К генералу. Показатели… они скачут. Профессор сказал, что времени почти не осталось.

Мир вокруг словно замедлился. Шум толпы, гул вентиляции, шаги — всё отошло на второй план.

Специальный медицинский блок. Одно из самых охраняемых мест на станции, не считая блока реакторов и генераторов. Место, где проходил лечение генерал-лейтенант Латин. В свое время он успел стать легендой в их структуре. Можно сказать, именно он отвечал за организацию и эвакуацию штата их подразделения со всех концов города именно сюда.

Ему сильно не повезло при отходе, прикрывая гражданский конвой, он попал в самую гущу. Рядом с ними упал внеземной объект, от чего большинство людей, живых на тот момент, начали превращаться в чудовищ.

Почти два месяца генерал провел в коме. Врачи говорили, мол, чудо, что он вообще остался жив. Но около месяца назад, мужчина смог очнуться. За этим последовали разного рода обследования, анализы, которые в свою очередь показывали наличие в его крови чего-то чужеродного. Ученые не исключали, что именно это и превращало людей в монстров. Время шло, а ответа о происходящем не было, одни лишь догадки. Единственное, что внушало доверие, так это потенциальная информация от Александра. Тот что-то знал, но говорить пока не стал.

— Я понял. — голос Маркова стал сухим и ломким, как старая бумага. — Передайте в штаб, что я в ближайшее время буду недоступен, общее управление на административном блоке, а по военным вопросам к Никанорову. — повернулся он к своему помощнику, который улавливал каждое слово.

— Есть! — кивнул молодой парень, понимая всё без лишних слов.

Марков развернулся и почти побежал в сторону нижних уровней.

Спецблок встретил его холодом и стерильной, пугающей чистотой. Здесь не пахло грибами или потом. Здесь пахло озоном, спиртом и резиной. Скорее всего от перчаток.

У массивной гермодвери дежурила двойка бойцов специального подразделения в полной экипировке, с тяжелыми штурмовыми винтовками. При виде майора они вытянулись в струнку, но в их глазах читалось облегчение. Никто не хотел находиться здесь.

— Открыть. — бросил Марков.

— Товарищ майор, протокол безопасности… — начал было один из бойцов.

— Открыть! — рявкнул Артем так, что боец вздрогнул и торопливо приложил ключ-карту к считывателю.

Пневматика пшикнула, и многотонная створка поползла в сторону.

Внутри, в небольшом помещении, напичканном аппаратурой, суетился главный врач станции, профессор Кошкин. Старичок, похожий на растрепанного воробья, сейчас выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Артем Артемович… Слава богу! — он бросился к Маркову, хватая его за рукав. — Мы не можем… Стабилизаторы больше не действуют! Силы… одаренных тоже. Его пожирают изнутри с невероятной скоростью!

Марков мягко отстранил врача и подошел к бронированному стеклу, разделявшему операторскую и изолированный бокс.

То, что предстало перед его глазами, заставило желудок подпрыгнуть к горлу, напоминая о своем существовании.

На койке, прикованный десятком ремней из армированного нейлона, лежал генерал. Или то, что от него осталось.

Могучее тело старого вояки билось в конвульсиях. Его кожа, когда-то смуглая и здоровая, теперь приобрела пепельно-серый оттенок. По венам на шее и руках змеилась чернота, пульсирующая в такт бешеному ритму сердца, который выводили датчики на ближайшие мониторы.

Левая рука генерала уже изменилась. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые обрубки, суставы вывернулись под неестественными углами. А сквозь кожу плеча прорывалась светло-синяя плоть.

Но самым страшным было лицо.

Одна половина оставалась человеческой, искаженной мукой, покрытой потом, но всё ещё человеческой. Вторая же… глаз налился желтой мутью с разбитым во все стороны зрачком, кожа натянулась, обнажая десну, из которой лезли толстые, как роговые отростки, зубы.

— Он в сознании? — тихо спросил Марков, не отрывая взгляда от этого кошмара.

— Частично да. — всхлипнул Кошкин. — Но по всем показаниям, любой другой человек, на его месте, превратился бы в безумного зверя. Но он держится, на силе воли и помощи так называемых «врачей» нового поколения.

Марков нажал кнопку интеркома.

— Товарищ генерал… — произнес он. Голос предательски дрогнул.

Существо за стеклом замерло. Человеческий глаз нашел силуэт Маркова. В нем было столько боли и столько разума, что Артему захотелось выть. Ведь именно человек напротив привел его в профессию, заменив собой отца.

— А-артем… — голос, раздавшийся из динамиков, был похож на скрежет металла по стеклу. Это говорили две гортани одновременно: человеческая и звериная. — Заходи… Не бойся…

— Я не боюсь. — моментально ответил майор, от чего было сложно понять, врет он или нет.

Мужчина посмотрел на врача.

— Открывайте шлюз.

— Но это… так ведь нельзя! Надо вызвать охрану, ввести его в сон…

— Профессор, открывайте шлюз, черт возьми. Это приказ!

Кошкин, трясущимися и сухими руками, ввел несколько строк из цифр и букв с помощью панели. Вторая дверь, ведущая непосредственно в бокс, с шипением открылась.

Марков без колебаний вошел внутрь. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным запахом спирта и чего-то кислого, дикого.

Майор подошел прямо к массивной, широкой койке. На ней, тело генерала оплетали множество ремней, натянутых до предела. Они скрипели, врезаясь в измененную плоть. От чего пожилому мужчине было явно неприятно, а из его рта то и дело раздавалось тяжелое дыхание, постоянно выбивающее черные, смолянистые пузыри пены в уголках губ.

— Привет… Артемка… — прохрипел Латин, пытаясь улыбнуться той половиной лица, которая еще подчинялась его собственному рассудку. — Видишь… как оно… обернулось…

— Товарищ Генерал… — Марков опустился на колени рядом с койкой, игнорируя любую возможную опасность. — Вам надо больше отдыхать и держаться, мы обязательно что-нибудь придумаем. У нас есть одаренные, они развиваются… у нас есть идеи…

— Нет. — генерал дернулся, перебив своего подчиненного, и ремень на его груди лопнул с громким хлопком.

Марков инстинктивно потянулся к кобуре, но Латин не стал атаковать. Он вложил все силы, чтобы удержать тело на месте, ровно, как подобает старому вояке.

— Слушай меня… времени нет… — генерал говорил быстро, глотая слова. Чернота на его шее пульсировала, стремительно подбираясь к подбородку. — Я чувствую его… Зов… Он в голове… как сверло… Артем, я не выдержу… Еще час… может день… и я стану… одним из них.

— Кошкин! — крикнул майор себе за спину. — Живо сюда всех, кто уже работал с генералом, всех одаренных, кто есть!

— Не надо… Артём… — просипел больной, подтягивая руки к поясу

— Мы не можем сдаться. — прошептал Марков, понимая, к чему всё идет. — Вы же заменили мне родителей, вы же были мне как отец.

— Именно поэтому… ты и должен… — Латин с трудом поднял человеческую руку. Его пальцы, холодные и влажные, коснулись руки Маркова. — Это последний приказ… майор. Нет…

Генерал закашлялся, выплевывая сгустки черной крови.

— Запись ведется? — неожиданно спросил он, наблюдая, как за бронированным стеклом скапливаются люди. И только Кошкин, наблюдающий за всем, услышав вопрос, кивнул генералу.

— Хорошо… это хорошо… — слегка улыбнулся старик. — Приказом номер… триста сорок семь… В связи с чрезвычайным положением… и недееспособностью командования… Пользуясь особыми полномочиями руководителя службы безопасности, присваиваю тебе… звание полковника. Ты принимаешь командование всей службой… безопасности… Ответственность… теперь на тебе. — было видно, как тяжело тому давались слова, как плавало его сознание и тон голоса.

Марков сжал зубы с такой силой, что заболели скулы. Было не заметно, но с самого края глаза, прямо на его щеку, скатилась одинокая, скупая слеза.

— Служу… Служу отечеству. — выдавил он из себя уставную фразу, которая сейчас больше походила на кровавую клятву.

— Хорошо… — Латин откинулся на подушку. Силы стремительно покидали его тело. Когда как желтый глаз, принадлежащий невиданному зверю, начинал доминировать, подавляя человеческое сознание и сопротивление. — А теперь… сделай это. ПМ… у тебя?

Марков медленно достал пистолет из кобуры. Старый, потертый, но оттого и важный для мужчины. Слишком многое он прошел вместе с ним. Вот только сейчас… тяжесть оружия была слишком невыносимой.

Он снял пистолет с предохранителя. Щелчок прозвучал в тишине бокса как выстрел пушки.

— Спасибо, Артем… спасибо, товарищ полковник. — прошептал генерал, глядя прямо в дуло. — Ты всегда был лучшим из моих учеников… Ты справишься. Ты жестче меня… именно ты и нужен людям.

Черные вены поползли на лицо, захватывая последние островки человеческой кожи. Было видно, как каждая клеточка тела Латина задрожала, следом за чем, их начало раздувать в стороны подобно шарикам.

— Артем… — вдруг сказал он совершенно ясно, глядя на Маркова пронзительным, полным тоски взглядом. — Ты всегда спрашивал… о родителях… Почему они ушли… а вместо них пришел я…

Марков замер.

Палец на спусковом крючке окаменел. Он годами пытался узнать правду об исчезновении и гибели своих родителей, но генерал всегда уходил от ответа, а к восемнадцати годам парня, сообщил, что те просто умерли.

— Они… они не погибли, как я тебе сказал… — Латин хрипел, борясь с накатывающей волной безумия. — Они уехали на в-восток… бункер… проект контакта… ты их знаешь как… А-а-а-агрх!

Генерал выгнулся дугой. Его человеческий глаз закатился, сменяясь мутной беленой. Челюсть хрустнула, выдвигаясь вперед, и моментально превратилась в пасть.

— Договорите, черт возьми, договорите! — закричал Марков, хватая его за плечи. — Куда они уехали⁈ Что за проект⁈ — воля полковника дала мелкие трещины, как и весь его каменный вид, которому он приучал себя с юношеских лет.

Но ответа не последовало. Из горла существа вырвался низкий, вибрирующий рык. Ремень на второй руке лопнул. Когтистая лапа метнулась к горлу Маркова с невероятной скоростью.

Рефлексы, вбитые годами тренировок, сработали быстрее мысли.

Марков отшатнулся и дважды нажал на спусковой крючок.

БАХ! БАХ!

Звук выстрелов ударил по ушам в замкнутом пространстве.

Существо, бывшее секунду назад его наставником, командиром и отцом, дернулось, опадая на койку. Две аккуратные дырочки во лбу, прямо между начавшими формироваться роговыми пластинами, сочились противной, темной жижей.

Марков стоял, опустив дымящийся ствол, и смотрел на тело. В наступившей тишине он слышал только свое дыхание. Точно такое же тяжелое и прерывистое, как у генерала некоторое время назад.

Тайна.

Проклятая тайна, которую он носил в себе всю жизнь, была так близка. Проект контакта. Контакта с кем? Контакта с чем? Куда именно на восток? Это то, с чем он работал последние годы? Или что-то другое? Лучше бы он ничего не знал и хранил до самого конца траур.

Латин унес ответ с собой.

Дверь шлюза открылась. В бокс влетели бойцы охраны, держа оружие наготове, следом семенил бледный как полотно доктор Кошкин за которым следовала тройка одаренных, обладающих самыми сильными целительскими навыками.

— Товарищ майор… — начал один из солдат, глядя на труп монстра.

Марков медленно повернулся к ним. В его глазах больше не было грусти, не было в них и печали. Туда снова вернулся холодный расчет. Ледяной, мертвый холод человека, который только что убил часть собственной души.

Он убрал пистолет в кобуру.

— Нет больше майора. — произнес мужчина тихо, но так, что его услышали все. — Генерал Латин скончался от полученных ранений во время эвакуации гражданских. С честью. Как герой. А перед вами стоит полковник.

Он прошел мимо ошарашенных людей к выходу, резко остановившись и развернувшись около порога.

— Кошкин.

— Д-да?

— Тело сжечь. В крематории. Лично. Пепел передать мне. В рапорте указать: остановка сердца от полученных ранее травм. Никаких превращений. Генерал умер человеком. Вам ясно?

— Да… да, конечно, товарищ… полковник.

Марков вышел в коридор.

Там, за бронированными стенами, все так же гудела вентиляция, все так же пахло дешевой едой и страхом. Десятки тысяч людей ждали решений. Ждали защиты. Ждали чуда.

Теперь он официально был за них в ответе.

Полковник достал из кармана мятую пачку сигарет, последнюю, как он обычно говорил. Достал одну, чиркнул зажигалкой. Глубоко затянулся, чувствуя, как горький дым заполняет легкие.

— Штаб! — гаркнул он в интерком на стене.

— На связи!

— Соберите всх офицеров. Через двадцать минут.

— Есть! — донеслось оттуда.

— Кошкин, отправь запись, отредактированную, ты знаешь что делать.

— Т-так точно… — раздалось из-за спины, и сухонький старичок посеменил к пульту.

Новоиспеченный полковник поправил воротник куртки, расправил плечи, принимая на них невидимые, но тяжелые погоны, и зашагал по коридору прочь от смерти. Навстречу жизни, какой бы паршивой она ни была.