Земля: Выживание. Том V

Глава 16

Темные перегоны метро никогда не были по-настоящему пустыми. Чаще всего, внутри них ощущалась густая, осязаемая тьма, пропитанная запахами старого железа, сырого бетона перекрытий, и специфического едкого аромата разлагающейся плоти.

Он заставлял волоски на затылке вставать дыбом, напоминая о том, какое существование сейчас ведут люди. Блокпост, где Алекс оставил свою группу, казался крошечным островком выживших в океане первобытного хаоса и жутких поскрипываний со всех сторон.

Здесь, за возведенными укреплениями из мешков с песком и стальных листов, жизнь текла по своим, суровым законам. Солдаты прапорщика Мимолетова, на каких-то инстинктах, передвигались медленно, стараясь походить больше на тени, чем на людей.

Пара бойцов, на вид самых молодых, чистили оружие, методично вгоняя шомпол в ствол. Одна из групп, тех, кого ранили сильнее всего, спали вполглаза на свернутых спальниках.

А оставшиеся просто курили, пряча огоньки сигарет в импровизированное укрытие из ладони. Редкие вспышки аварийного освещения выхватывали из темноты усталые лица, на которых легко угадывалась застывшая маска вечного ожидания.

Либо ожидания смерти. Либо ожидание лучшего будущего.

Аня сидела на краю бетонного выступа, свесив ноги в пустоту тоннеля. Ее меч покоился в ножнах и лежал рядом с ней, всегда под рукой, готовый к использованию. Сама девушка не двигалась уже больше часа, глядя в ту сторону, куда ушел её учитель. От чего эти глубины неизвестности манили девушку сильнее, чем кого бы то ни было.

— Он вернется. — раздался спокойный голос за её спиной.

Аня вздрогнула, но оборачиваться не стала. Этот голос за последние недели она успела выучить не хуже, чем голос того же Нюхача. Дарра, которую все привычно называли по её позывному, то есть, Вербой.

Девушка подошла мягкой походкой и присела рядом. В отличие от остальных, Верба действительно была «чужой» с самого начала, лишь со временем пришло чувство, что та вливается постепенно в их команду.

Но даже так, зная, кто она на самом деле, Аня ждала какой-то конкретики от Алекса. Вот только её учитель не торопился делать поспешных выводов и принимать скоропостижные решения. От чего в глазах самой девушки казалось, что Дарра становится все более серой и отчужденной.

— Я з-знаю. — тихо ответила молодая особа. Ее голос едва заметно дрогнул на первом слоге, к чему большинство собеседников давно успели привыкнуть. А её учитель, так вообще считал это милой особенностью. — Он в-всегда возвращается. П-просто… здесь слиш-шком тихо. Тишина нап-прягает.

Верба внимательно посмотрела на девушку. В тусклом свете, отдающим легким алым налетом, лицо Ани казалось слишком юным, почти детским. И если бы не жесткий взгляд, в котором легко считывались множество смертей, никто и никогда бы не подумал, что эта особа спокойно может обезглавить десяток монстров меньше чем за минуту.

— Знаешь, Аня, на самом деле, я очень много наблюдала за тобой. — начала Верба, доставая свою небольшую походную флягу, наполненную водой. — Ты ведь очень сильная, если так подумать. Ты могла бы быть кем угодно в этом новом мире… Можно сказать, что ты свободна. Свободна по-настоящему в отличии… — осеклась Дарра. — У тебя нет никаких обязательств перед Марковым, перед людьми, перед убежищем. — она на секунду замолчала, прежде чем сказать. — Так почему ты так стараешься? Почему идешь за ним в самое пекло, рискуя жизнью каждую минуту?

Аня наконец повернула голову.

Ее взгляд был серьезным, наполненным неестественным налетом философской мысли. Она на мгновение задумалась, пытаясь правильно подобрать слова, которые давались ей не всегда легко.

— С-смысл. — наконец произнесла она. — Без н-него все т-теряет смысл. До того как я встретила учител-ля, я была просто испуганной тенью, даже не человеком. Я ждала, что каждый новый день зак-кончится для меня с-смертью. А может я и в-вовсе не проснусь? Если бы не он… я бы уже д-давно стала едой для чудовищ или чем-то ху-уже.

Она сделала паузу, пытаясь унять легкое заикание, которое становилось тем сильнее, чем больше девушка начинала волноваться.

— Он д-дал мне не просто силу, не просто нау-учил выживать. Благодаря учителю у меня появилась ц-цель. Я не х-хочу быть пылью, В-верба.

— Получается, что ты думаешь, что обязана ему своей жизнью? — мягко спросила Дарра.

— Н-нет. — покачала головой Аня. — Я хочу этого сама, как-никак, это мой выбор. — улыбнулась она в самом конце.

Верба вздохнула и посмотрела в глубины тоннеля, туда же, куда смотрела совсем ещё молодая девушка, которая вот-вот должна была пойти на первый курс университета, а не вот это вот все… Пожалуй, она могла понять Аню. Сейчас, в мире, лояльность была на вес золота, ровно, как и доверие.

Надежнее любых патронов.

Вокруг них продолжалась ныне рутинная жизнь обитателей этого места. Артём, расположившийся неподалеку, спал глубоким, тяжелым сном. Как и говорил Алекс, пока резерв одаренного совсем маленький, каждое его истощение грозит такими отключками.

Военные неподалеку переговаривались вполголоса. Один из них, молодой парень с перебинтованной рукой, пытался разжечь небольшую плитку, чтобы разогреть еды, и у него это получалось, пусть очень уж неловко.

Однако запах сухого супа постепенно начал смешиваться с запахом оружейного масла, создавая ту самую атмосферу, без которой для большинства все станет непривычным.

— З-знаешь, Верба. — снова заговорила Аня после короткого молчания. — Иногда мне кажется, что тьма нас подслуш-шивает. Будто ждет, когда мы п-перестанем верить.

— Тьма… это ведь просто отсутствие света. — флегматично заметила Верба. — Главное, чтобы свет горел внутри.

— Не для меня, В-верба, не для м-меня. — покачала головой её собеседница.

Они просидели так еще несколько минут, молча, каждая размышляла о чем-то своем. Можно с легкостью было сказать, что захватившая их атмосфера имела привкус мирной жизни.

Если в принципе нормально называть «мирным» — ожидание смерти в бетонной трубе под тоннами земли. Аня закрыла глаза, пытаясь почувствовать вибрации, активировать то самое ощущение «интуиции», как учил её Алекс, чтобы понять, как он там.

Но у неё ничего не получалось, сколько бы попыток она не совершала. Правда в этот раз ощущения отличались от привычных. Сначала пришел шум воды в дренажных трубах и чье-то активное жевание…

Но затем…

Внезапно Аня резко вскочила, а от лица отхлынула вся кровь, мгновенно придавая тому бледные отблески. Рука же моментально легла на рукоять пистолета покоящегося на поясе.

— Т-ТРЕВОГА! — закричала она, и этот крик, чистый и звонкий, разрезал окружающую тишину блокпоста, как острый нож.

Солдаты от такой неожиданности вздрогнули. Прапорщик Мимолетов, вышедший из своей палатки, с недоумением посмотрел на девушку.

— Чего шумишь? Со стороны тоннеля чисто, мои ребята на постах…

— Н-НЕ ТАМ! — Аня указала пальцем в противоположную сторону, туда, откуда они пришли до этого, в сторону заброшенных технических ходов.

— О-ОНИ СЗАДИ! М-МНОГО!

Секунду царило задумчивое замешательство, но Аня, которой Алекс постоянно твердил, что надо слушать собственную интуицию, ведомую силой, ждать не стала. Она выхватила пистолет и меч одновременно, окутываемая со всех сторон силой. В то же мгновение со стороны тыловых заграждений раздался оглушительный скрежет металла и жуткий, многоголосый вой.

Бетонная стена, которая казалась монолитной, взорвалась облаком крошки, а из образовавшегося пролома хлынули десятки мелких тварей, в безмолвие метро, они уже успели стать привычными его обитателями.

На блокпосте разверзся ад.

Аня была первой, кто принял удар. Ждать чьей-то команды и реакции времени совсем не было, тем более, что Мимолетов, походу, и не разумел происходящего.

Легкое и юркое тело девушки двигалось само, ведомое инстинктами изнанки, отточенными десятками тренировок с учителем и в реальных сражениях.

Прыжок, и у одного из мелких уродцев, похожего на помесь собаки и гоблина, отлетает голова, а девушка уходит в тень, чтобы тут же оказаться рядом с другим монстром.

— ОГОНЬ! — наконец пришел в себя прапорщик. — Развернуть пулеметы в тыл, использовать оборонительные гранаты!

Грохот выстрелов заполнил тоннель, мгновенно вытесняя все остальные звуки. Пули рикошетили от стен, выбивая искры и бетонную пыль. Видимость стремительно начала падать до нуля.

— А-Артем! — закричала Аня, отбиваясь от очередной твари, связывая противника тенями. — П-просыпайся же!

Молодой парень, услышав повсюду крики, шум и свое имя, мгновенно вскочил пытаясь оценить ситуацию. Его глаза вспыхнули отблесками зеленого света.

Он не стал брать винтовку Нюхача. В такой свалке от той было бы мало толка, да и стоило учитывать, что мелкие уродцы лихо перемахивали через ограждение в пару метров. Значит, прицелиться по ним будет тяжело. Вместо этого он вытянул руки вперед, и ведомый воспоминаниями с тренировок, подхватил несколько острых армейских ножей собственной силой, управляя их движениями с помощью мысли.

— Отходим к центру, быстрее, быстрее! — орал Мимолетов, отстреливаясь очередями из автомата. — Подорвать боковые заряды!

— Н-НЕТ! — Аня перерубила конечности монстра, тянувшееся к ноге одного из бойцов. — ЕСЛИ МЫ ОТОЙДЕМ, ОНИ П-ПРОРВУТСЯ К РЕТРАНСЛЯТОРУ! СВЯЗИ НЕ БУДЕТ! — неестественно уверенно крикнула девушка.

Девушка понимала, если они потеряют блокпост сейчас, Алекс и Нюхач останутся в глубине без всякой надежды на поддержку. Этого она допустить никак не могла.

Верба встала рядом с Аней, раскидывая янтарные щиты по сторонам вокруг них. А прямо над девушками раскинулся яркий защитный купол, о который разбивались когти противников.

— Я сдержу основной натиск! — крикнула Верба. — Зачищайте фланги! Мы сможем справиться! Артем, сбивай тех, что на потолке!

Бой превратился в кровавую мясорубку.

С каждой минутой твари, уничтожаемые людьми, прибывали и прибывали. Они лезли из разрушенной стены, как из портала в ад. Казалось, сам город решил изрыгнуть все то зло, что копилось в нем месяцами.

Аня чувствовала, как усталость начинает наливаться в мышцы свинцом. Сколько времени прошло с начала атаки? У неё так и не получалось посчитать.

Вот только каждое движение давалось все труднее и труднее. А ее резерв хоть и был больше, чем у Артема, но все равно таял, похожий на снег под палящим весеннем солнце.

Однако, каждый раз, когда она видела перед собой очередную оскаленную пасть, перед глазами вставал образ её наставника. Его спокойный взгляд, его уверенность, его сила.

— П-ПОКА Я ЖИВА… Н-НЕ ПРОЙДЕТЕ! — прорычала девушка, вкладывая остатки сил в мощный круговой удар, выпуская с лезвия серп темной энергии.

Эта вспышка на мгновение ослепила всех. Десятки монстров были отброшены назад, превратившись в бесформенные куски плоти, распадающиеся жидкой массой.

В этот момент со стороны тоннеля, где шли пути в сторону центральной станции, послышался шум тяжелых моторов.

— КОНВОЙ ПРИБЫЛ! — выкрикнул кто-то из солдат.

Это был шанс. Последний шанс удержать этот клочок земли в недрах метро.

В то же время как на дальнем перегоне продолжала литься кровь, в главном убежище жизнь текла по иному руслу. Здесь, под защитой мощных герметичных дверей, усиленных постов охраны и тяжелым вооружением, люди пытались воссоздать подобие того мира, который они потеряли.

В одном из достаточно новых жилых секторов, где и заимела приют семья Вишневских, стоял гул сотен голосов. Это место было одним из множества сердец местного убежища.

Здесь готовили еду, спорили, плакали и смеялись. Стены, завешанные различными одеялами для теплоизоляции, хранили тепло человеческих тел.

Алиса сидела за небольшим столиком, который принес Артем ещё в первые дни, как они тут появились, и сердито помешивала ложкой кашу из грибов, наполняющую собой миску до самых краев.

Напротив молодой особы сидела Вероника Павловна, и методично зашивала чью-то форменную куртку. Кажется, это одна из тех, которые принадлежали Александру, старшему сыну.

Мать выглядела немного осунувшейся, но в её глазах читалось воодушевление. Поэтому аккуратные, выточенные руки, державшие иглу, двигались быстро и уверенно.

— Мам, ну сколько уже можно? — Алиса с грохотом положила ложку. — Мы же просили тебя, брось ты эти свои фермы! Там сыро, сквозняки, постоянно работать в грязи… Ты же уже кашляешь каждое утро!

Вероника Павловна неторопливо подняла свои глаза от куртки, и посмотрела на дочь. В ее взгляде была та мягкая, но несокрушимая твердость, которая всегда ставила Алису в тупик.

— Лисонька, мы ведь уже обсуждали это с вами. — спокойно и с любовью в голосе ответила мать. — Я ведь не могу сидеть сложа руки, пока каждый из моих детей рискует собственной жизнью. Да и ты, сама, сменила хорошее место в баре… на что-то непонятное. А каждая лишняя корзина еды, это чье-то спасение. Я хочу делать все что в моих силах, и не хочу быть для собственных детей обузой.

— Ты не обуза! Ты… ты просто нужна нам здесь! Целой и невредимой! — Алиса почти сорвалась на крик, но вовремя успела прикусить свой язык, увидев, как задрожали губы матери.

— Твой отец был бы рад, что я смогла найти себе занятие по душе. — тихо добавила Вероника Павловна, возвращаясь к шитью. — Он всегда говорил: «Ника, если не знаешь, что делать — делай что-нибудь полезное для других. Так проще не сойти с ума».

При упоминании отца в комнате мгновенно похолодало. Это была общая рана, которая никак не хотела затягиваться, и даже прошедшее время пока не могло помочь.

Память о нем была одновременно и якорем, и тяжелым грузом. Они обе замолчали, погрузившись в собственные воспоминания о временах, когда самым страшным в жизни был плохой прогноз погоды.

— Мам… — Алиса заговорила тише. — Почему вы все относитесь ко мне так, словно я маленький ребенок? Раньше мы были командой. А теперь… теперь я даже не знаю. — обхватила девушка собственные ноги. — Вы шепчетесь… словно скрываете свои планы. Я не хотела бы чувствовать, что мы с вами отдаляемся.

Вероника Павловна вздохнула и отложила куртку над которой все это время работала.

— Мы не отдаляемся, Алис. Просто… пойми, Саша хочет, чтобы вам с Артемом не пришлось испытывать трудности, он желает для вас счастливой и нормальной жизни.

— Мам, но это ведь иллюзия? — вглядываясь в пустоту сказала девушка. — А мне не нужна иллюзия! — резко вспыхнула она, на глазах меняя один облик на другой. — Я теперь тоже одаренная, у меня тоже есть силы! Как я могу жить нормальной жизнью, когда весь мир вокруг стонет от боли?

Мать подошла к ней и нежно прижала голову дочери к своему плечу.

— Пойдем лучше сходим, прогуляемся? Нам нужно купить ниток, и если повезет, раздобыть немного чая на развес. Не так давно говорили, что его привезли с какого-то из магазинов, ещё не разграбленных. — с хитрым прищуром добавила женщина.

Алиса, как бы ей не хотелось продолжить этот разговор, все равно согласилась. Так или иначе, но ей необходимо было сменить обстановку, в противном случае она рисковала просто взорваться от собственного бессилия.

Спустя пять минут они уже выходили из жилого блока, чтобы направиться в сторону центрального перрона станции. Аккурат после того, как удалось открыть внутренние переходы и закрытую часть бомбоубежища, здесь расположили импровизированный «рынок», о котором только ленивый не просил администрацию. Нынче именно это место можно было считать самым оживленным и шумным во всем убежище. Жизнь здесь кипела, несмотря ни на что.

Сама платформа станции преобразилась.

Сколоченные торговые киоски, лавки, стойки. Люди торговали всем: от ржавых гвоздей до глянцевых журналов, спущенных с поверхности, которые теперь ценились не меньше золота в прошлом. В воздухе стоял шум торгов, смех и крики зазывал.

— Подходи, покупай! Батарейки пальчиковые, заряд сто процентов, гарантируем! — кричал обросший бородой старик, разложивший свой товар на куске брезента.

— Меняю банку тушенки на теплые носки! Шерсть настоящая, не синтетика! — вторила ему женщина в засаленной кофте.

Атмосфера здесь была достаточно странной, этакая помесь отчаяния и невероятной жажды жизни. Люди обменивались новостями, слухами о ситуации на поверхности и о том, скоро ли будет возможность переселиться обратно, и что вообще делать после того, как это получится.

— Посмотри, Алиса. — мать указала на прилавок, где лежали сушеные фрукты расфасованные по пакетам, рядом с которыми лежали грибы. — Поразительно, если получится выменять немного, можно будет сварить компот. Помнишь как вы с братом осушали целую кастрюлю, за каких-то пару часов? — улыбнулась Вероника Павловна, прикладывая пальцы к подбородку.

Алиса кивнула как в тумане, потому что все ее внимание сейчас привлекло кое-что другое.

Она, после инициации, не получила сильных боевых способностей, как это было у Артема. Нет, конечно, она стала сильнее физически, но как сенсор — она многократно ценнее. И сейчас, в движениях толпы, среди взрослых, занятых обменом, мелькнула маленькая, юркая тень.

Ребенок.

На вид тому было не больше восьми лет, в драных лохмотьях, которые когда-то были приличным спортивным костюмом. Он двигался с грацией уличного кота, лавируя между ног прохожих, и казалось, что его совсем не волнуют возможные взгляды сверху.

Алиса замерла, наблюдая за такой причудливой картиной.

Мальчик остановился у одного из прилавков с различными инструментами, где лежали и замасленные ключи, и какие-то сверла, и ещё что-то, название чего девушка не знала.

Маленькая рука, тонкая и грязная, медленно, почти неуловимо потянулась к небольшому мотку медной проволоки. Торговец, владеющий магазинчиком, совсем не обращал на это внимание. В это время он яростно спорил с покупателем из-за цены на пассатижи.

— Мам, подожди минутку. — шепнула Алиса, чувствуя, как внутри просыпается странное любопытство пополам с тревогой.

Мальчик схватил проволоку, мгновенно растворяясь в толпе. Он не убегал, скорее, просто исчезал из видимости. Но ведь не могло быть так, что он взаправду становился невидимым?

Пожалуй, нет, ведь для Алисы тот все равно оставался в поле зрения. Правда его силуэт был странным, ярким, но каким-то уж больно прерывистым, словно ребенок сам не осознавал своей силы.

— Такой маленький, а уже воришка. — пробормотала девушка.

Она не могла оторвать взгляда от места, где ребенок стоял пару минут назад. Что-то во всем этом было неправильным. Особенно его взгляд… Нет, он не был злым. Скорее в нем читалась надломленность, как если бы у его души был кристалл, треснувший пополам и испускающий неровное сияние.

— Алиса, ты меня слышишь? — мать коснулась ее руки. — Смотри, какие нитки!

— Мам, я сейчас… — Алиса быстро чмокнула мать в щеку, и схватив ту за руку, передала все свои имеющиеся жетоны. — Покупай все что захочешь, а мне надо отойти, буквально на пару минут, я тут знакомых увидела!

Не дожидаясь ответа, девушка нырнула в толпу. Она знала, что делает какую-то глупость. В убежище были патрули, были военные, которые должны заниматься воришками.

Но этот ребенок… что-то в нем привлекало и интриговало.

Она шла по следу, ориентируясь на вибрации пси, ведущие её куда-то вдаль. Мальчик вел ее прочь от освещенных центральных путей, в сторону тупиков, где жили те, новые беженцы, кому не хватило места в общих жилых блоках. В отличие от хорошей картинки в том месте, здесь… здесь было холоднее, и запах чаще отдавал отчаянием, нежели надеждой.

Паренек, пробежав чуть дальше, остановился возле маленького помещения на первом ярусе, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что хвоста нет, он ловко отодвинул край ткани и зашел внутрь.

Алисе повезло спрятаться за угол стены, чтобы не попасться, когда он осматривался по сторонам. После чего инстинктивно захотела подойти поближе.

Вот только в тот же момент, с противоположной стороны, показались три силуэта.

— Поляков? — одними губами прошептала девушка, узнав нерадивого ухажера. — Что он тут делает? — нахмурила она брови.